Жертвы исцеления

Лололошка ворочался на кровати уже несколько часов кряду, как ни старался, уснуть никак не удавалось. Кровать невыносимо жёсткая, словно матраса на ней вовсе и нет, и он лежит на голых металлических прутьях. Подушка старая, перьевая и невероятно твёрдая, из-за чего шея немеет, если пролежать в одном положении дольше десяти минут. В палате царит запах сырости, а то и плесени, отчего в горле сильно першит, а воды, как назло, нет совсем, да и палаты запирают на ночь, так что до кулера никак не добраться. Это его первая ночь в этом санатории; родители решили, что ему нечего делать в городе, и против его желания отправили сюда "подлечиться и восстановить силы к восьмому классу". Лучше бы в деревню, ей-богу! Ситуацию усугубляло и то, что в палате никого не было – его поселили раньше срока, персонал недовольно ворчал, но всё же разместил.В тот же миг, как паренёк перешагнул порог старой постройки, настроение его ещё больше ухудшилось: помимо него, там уже пребывали другие дети, одни младше, другие старше. По словам медсестры, их оставили здесь ещё на месяц, но все они показались ему необычайно странными. Лололошка, по природе своей общительный, умеет найти подход к каждому, но здесь, кто бы он ни окликнул, отвечали скупо и отчуждённо, спешно удаляясь при первой же удобности. В итоге, за весь день он не сумел познакомиться ни с кем, оставалось лишь уповать на то, что ему всё-таки удастся подружиться с кем-нибудь за этот месяц, иначе он просто сойдёт с ума от недостатка общения. Лежа на кушетке и глядя в потолок, он едва не уснул, но из дремоты его вырвали звуки колёс каталки и шёпот в коридоре. Не слишком ли поздно для работы персонала? Он не стал напрягать себя этими мыслями, и, как только звуки стихли, погрузился в глубокий сон. Утро разочаровало его отвратительным завтраком в столовой; есть было невозможно, суп из крайне необычного мяса, пахнущий, словно протухшим, он даже не притронулся, и пресные макароны. Зато возвращение его взбодрило: новый сосед по палате, пятнадцатилетний подросток, на год старше его, хоть и немного ниже ростом, но, как выразились бы многие девушки, "миловидный". Они быстро нашли общий язык; выяснилось, что в их палате, помимо них двоих, никого не будет – этот санаторий не пользовался спросом из-за частых побегов воспитанников. —Винс, слышал слухи об этом санатории? Я когда ходил на завтрак у приезжих ребят подслушал! Говорят, в этом санатории обитают злые духи.. Которые доводят детей настолько, что они сбегают от сюда сломя ноги! Ничего не забирают с собой, просто убегают, и пропадают безвести в лесу. - зловещим голосом рассказал Ло, выжидающе смотря на Кавински,ему была очень интересна его реакция на эту байку. —Ни привидений, ни духов не существует, Ло. Всего на год младше, а в эту небылицу веришь? Единственное, что способно напугать детей, это доктора и медсёстры. Или другие дети, здесь много странных ребят ошивается. Подошёл я к одному, разузнать, где палата номер 19, а он так посмотрел, пустым, безжизненным взглядом, что аж мурашки по спине побежали, и убежал. Пришлось искать самому. - Пожал он плечами. —И верить-то не планировал, просто историей хотел поделиться, а ты сразу так катигорично. - Ло насупился, обдумывая слова Кавински; выходит, не он один подметил необычное поведение некоторых ребят. - Уже двенадцать, пора в процедурную, предупредили, что задерживаться нельзя. Ребята отправились на процедуры; график у них был достаточно свободный. Дети только прибыли, поэтому завтрак начинался в одиннадцать, процедуры для их отделения – в двенадцать, а после – свободное время, обед и ещё некоторые процедуры вечером. Но с завтрашнего дня у них будет строгий распорядок, которого им придётся неукоснительно придерживаться. Лололошка и Кавински не спеша шли к кабинету. Коридор был крайне старый, обветшалый, похоже, ремонт здесь не проводился со времён распада Советского Союза. Винса направили на сеанс массажа, а Лололошку оставили в помещении, и принудили расположиться на кушетке. Капельницы, иглы, шприцы – он с юных лет испытывал отвращение к этим предметам, и вот сейчас ему подносят катетер. Сначала он отдёргивает руку, удивительно, но его не убеждают, как в обычных больницах, а немедленно появляется второй санитар, и удерживает его руку, пока устанавливают капельницу, и не выпускает. Лололошку тошнит, то ли от ужаса, то ли от этого проклятого медикамента, который постепенно распространяется по его телу. Не слишком уж странно? Персонал принуждает физической силой; как выяснилось, выбора у него здесь попросту нет, да и препараты какие-то подозрительные. На выходе медсестра ему улыбнулась так лживо и приторно, и протянула таблетку и конфетку, задобрить что ли пытается? Первую он выпил на месте, решив подчиниться, конфету же спрятал в карман. Он не стал дожидаться Кавински, и сразу же ушёл в палату, сонливость и тошнота брали верх, ему было так некомфортно и противно, и как только он лёг на кровать сразу провалился в сон. Очнулся он очень быстро, его разбудил Винс, вернувшийся практически следом за ним. Лололошка присел на постели, голова раскалывалась, его слегка знобило, но состояние уже улучшилось, тошнота отступила. —Сколько я проспал? - голос был хриплый после сна, и немного нервным. - Они сделали мне капельницу, насильно, я боюсь всех этих уколов, вот вообще не переношу, не дал руку сам, а потом подошёл амбал и держал меня пока капельница не закончилась. Мне так плохо стало, что за витамины такие они нам вводят, после которых так хреново. - Он поднял рукав больничной рубашки, на месте где сжимал его руку остался синяк. — Ты примерно час спал, нам пора обедать, поэтому я тебя и разбудил. - Он немного замешкался, но всё же решился сказать. - Мне тоже массаж показался необычным. Санитар глядел как-то странно, с явным подтекстом, и во время процедуры касался меня… не совсем так, как положено. В конце попросил лечь на спину, ощупывал живот, расспрашивая о болезнях, водил рукой по коже, будто "успокаивая", а когда одевался, смотрел… понимаешь, как хищник на жертву. Все они здесь пизданутые. - Он глубоко вздохнул. - Хотя, возможно, нам всё это привиделось: ты боишься инъекций, вот твой мозг и воспринял всё иначе, а я не люблю чужих прикосновений. Они обменялись взглядом, и Лололошка кивнул. Это же санаторий, значит тут так нужно, они их лечат и не хотят им зла, успокаивал себя Лололошка. Наступил вечер. Они пообедали, Кавински также заметил странность в этом супе и отказался от трапезы, ограничившись гречкой с сосиской, после чего они ушли. Повариха метнула на них такой злобный взгляд, что всякое желание посещать это место исчезло, но и сидеть голодными не вариант. На выходе их задержали медсёстры и выдали очередную дозу лекарств. Вечером выяснилось, что Лололошка направляется на сеанс массажа, а Кавински — на инъекции; они условились наблюдать за всем необычным в их поведении, дабы удостовериться, что всё это — плод их воображения. В кабинете массажа ничего странного не происходило, ему сделали обычный массаж, никакого подтекста он не заметил, живот ему тоже трогали, спрашивали, но без поглаживаний. Вышел он с облегчением в душе, похоже всё таки надумали они себе, и всё хорошо. Войдя в палату, он увидел спящего Кавински; очевидно, это действие витаминов. Оставаясь в одиночестве, он решил пропустить ужин – не испытывал желания, и почти до отбоя провёл время в кровати. Вспоминая предыдущую ночь, Лололошка покинул палату, чтобы набрать воды в бутылки, для себя и соседа. Он двигался по тёмному коридору, испытывая неприятное чувство, словно это не лечебница, а какое-то заброшенное строение. Дойдя до кулера, он принялся набирать воду и услышал доносившиеся из соседнего кабинета разговоры; дверь была слегка приоткрыт — Сегодня все дети приехали. В этом году их маловато, и все вялые какие то. - Это был женский голос. — Все они проходили массаж и осмотр у Эбардо, он выявлял патологии. По его словам, без хронических болезней – девушка из палаты 30, юноша из 14, ещё одна девушка из 27, и двое подростков из 19. О них, кстати, он больше всего болтал, утверждает – превосходный товар, легко найдёт покупателя на рынке. Ещё попросил блондина передать ему перед операцией, приглянулся. – Это произнёс мужской голос, весьма схожий с голосом директора. – Ну, тогда с них и начнём, они же сблизились? Так и скажем: подружились, решили развлечься, прогуляться ночью и потерялись. Дети, что с них взять. Лололошка встал как вкопаный. Они точно говорили о них, точно, но что значило "превосходный товар", "легко найдут покупателя на рынке" и "Перед операцией"? Сердце колотилось как бешеное, он понял, что следует незамедлительно ретироваться, пока его не заметили. Он попятился назад и забыл о второй бутылке, которая с грохотом рухнула на пол. Из кабинета моментально выбежала медсестра, следом за ней – директор, оба с крайне недовольными выражениями лиц. —Обьяснитесь молодой человек. - Грубый голос директора рассек тишину