«Улыбка в тени: сделка маски»

Дрим вышел из саванны, имея в инвентаре пару-тройку кроликов, и поднял взгляд к солнцу — оно уже клонилось к закату. Небо окрашивалось в оранжево-алые тона, а длинные тени ложились на траву. Продолжая путь, он вскоре подошёл к границе густого, тёмного леса. Впереди раскинулись ели — высокие, плотные, с колючими ветвями. Здесь было заметно темнее, чем в открытой саванне: солнечный свет с трудом пробивался сквозь сплетение хвои, а воздух стал тяжелее и прохладнее. Шагая между деревьев, Дрим отодвигал ветки, мешающие обзору, и искал подходящее место для ночлега. Спустя несколько минут он наткнулся на небольшую полянку. Осмотревшись, заметил пару кустов, усыпанных красными ягодами. Отметив их про себя, он решил вернуться позже — сейчас важнее было устроиться на ночь. Сняв с пояса топор, Дрим подошёл к ближайшей ели. Сначала он обломал нижние колючие ветви, освобождая место для замаха, затем перехватил топор поудобнее и со всей силы ударил по стволу. Отдача отразилась приятной дрожью в руках. После долгих лет, проведённых в заключении, он почти забыл, каково это — чувствовать собственную силу, слышать, как дерево трещит под натиском металла. Под маской Дрим невольно улыбнулся — впервые за долгое время он ощущал настоящую свободу. С каждым ударом он вкладывал всё больше силы. Дерево жалобно застонало, затрещало и наконец с громким треском рухнуло. Ствол упал прямо на огромный валун, стоявший в тени деревьев, переломился пополам, и по камню побежала глубокая трещина. Дрим подошёл ближе, достал из инвентаря факел и зажёг его. Тёплое оранжевое пламя дрожало, отбрасывая отблески на деревья и валун. Проведя рукой по поверхности, он заметил, что камень местами блестит — словно что-то внутри отражает свет. Под пальцами чувствовалась разница: грубый камень перемежался гладкими, едва заметными прожилками, будто металл пробивался наружу. Наклонившись к трещине, Дрим прищурился и увидел тот же блеск — не природный, не каменный. — Интересно... — тихо произнёс он, отступая на шаг. Убрав топор, он достал кирку. В левой руке держал факел, в правой — инструмент. По прошлому опыту шахтных работ он знал: одной руки достаточно, чтобы начать раскопку. Он занёс кирку над головой и ударил по валуну. Посыпались искры и осколки. Глухой звон сменился металлическим эхом — под камнем явно скрывалось что-то иное. Дрим на миг остановился, прищурился и, усмехнувшись, пробормотал: — Похоже, я что-то нашёл. Он ударил сильнее. Из трещины посыпались мелкие самородки золотой руды. После десятка ударов Дрим добыл три крупных самородка и несколько десятков мелких фрагментов с золотыми вкраплениями. От валуна остались лишь обломки размером с кулак. Он собрал всё и убрал в инвентарь. Затем принялся за распил поваленного дерева. Сменив кирку на топор, Дрим разделал ствол на колоды и чурбаки, собрал ветки — всё пригодится для костра. Вернувшись на поляну, он выложил из камней костровой круг, сложил поленья и поджёг их. Искра быстро превратилась в ровное пламя. Языки огня жадно охватывали сухие ветви; костёр залил поляну мягким светом и теплом. Сев на пень у огня, Дрим задумался, что делать с золотыми самородками, но громкое урчание желудка быстро расставило приоритеты. Он достал из инвентаря одного из кроликов и окинул его взглядом — худой, но сойдёт. Дрим тихо выдохнул и, чтобы не мучить зверька, резко свернул ему шею. Всё стихло. Грудь кролика ещё подрагивала — сердце билось неровно, замирая с каждым ударом, пока не остановилось. Отпустив голову, Дрим услышал тихий писк — последний. Шея безвольно склонилась набок. На мгновение лес словно замер: только потрескивал костёр и шептала трава. Он положил тушку на пень, достал кремень и, используя его как нож, аккуратно снял шкуру. Затем разделал тушу, отделив мясо от внутренностей, а отходы отнёс подальше от лагеря. Через пятнадцать минут на пне лежали чистые куски мяса и кости, а руки Дрима были в крови — обычное дело после такой работы. Он убрал мясо в инвентарь и приготовился к следующему этапу — готовке ужина у костра. Дрим вытер руки о траву, стряхивая с пальцев свежую кровь, и снова опустился на пень у костра. Огонь горел ровно, языки пламени мягко плясали на ветру, отбрасывая золотистые блики на ближайшие деревья. Тепло приятно грело лицо, а запах дыма и свежесрубленного дерева наполнял воздух. Дрим достал пару веток, очищая их от сучков и иголок топором, пока одна из них не стала идеально гладкой и прочной. Затем он вынул мясо кролика, нарезал тушу на средние куски — неровные, но удобные для жарки. Насадив мясо на ветку, Дрим придвинулся ближе к костру. Тучи полностью завладели небом, скрыв луну. Лес вокруг потемнел, но пламя костра продолжало жить — трещало, переливалось, освещая поляну. В воздухе смешались запахи дыма, жира и свежего мяса. Дрим время от времени поворачивал ветку, наблюдая, как с поверхности медленно выступает сок, а жир капает на угли, вызывая короткие вспышки и шипение. Прошло около двадцати минут. Мясо покрылось румяной корочкой, края подрумянились, а запах стал ещё сильнее — густой, аппетитный, немного отдающий дымом. Дрим чуть приподнял маску, чтобы не мешала, и осторожно откусил кусочек. Мясо оказалось горячим, сочным и удивительно мягким. Специй не хватало — особенно соли, — но после долгого дня вкус всё равно показался ему почти восхитительным. Он усмехнулся уголком губ и, не спеша, продолжил есть, глядя в пламя, где угли переливались словно золотая крошка. Впервые за долгое время всё казалось спокойным — просто ночь, костёр и тихое потрескивание дров.