Рай трескается под нашими ногами

✟ 21 июля 1590 ✟

Семь. Четыре. Три. Огонь и вода. – Черт возьми, – бормочет Намгю, смаргивая сонливость. Очередной раздражающе расплывчатый, пугающе зловещий сон. Раздражает, что они всегда обрываются до того, как он может получить внятный ответ. Идет третий месяц, как ему снятся почти одинаковые сны. Одинаковые цифры настойчиво повторяются снова и снова в его голове. Намгю мог бы подумать, что он просто злоупотребляет тоником во время ритуалов, если бы эти цифры не сопровождались всегда каким-то смутным предчувствием. Прошлой ночью он получил новые смутные образы – огонь и вода. В прошлом месяце это были соль и серебро. Месяц до этого – кровь и железо. Всегда какая-то смутная комбинация материй и элементов. Этого никогда не было достаточно, чтобы объяснить ему, чего именно ему следует бояться, но достаточно, чтобы вызвать страх. Он вздыхает и переворачивается на бок, протирая веки ото сна. Нет смысла затягивать, полагает он. Ответы рано или поздно сами откроются ему, как это всегда и бывает. Три месяца это много для прояснения судьбы, но ладно. Как угодно. Не в его власти решать, когда и где боги решат открыть ему что-то. К тому же у него есть чем заняться сегодня. Мубан скорее всего приедет до того, как солнце войдет в зенит, а Намгю стоит привести себя в более-менее презентабельный вид, если он хочет, чтобы ему действительно заплатили за этот раз. Эта мысль заставляет Намгю нахмурится, отряхнуть свою чогори и надеть ее. Ему действительно нужна достойная компенсация в этот раз. Ему не хватает материалов. Более того, ему не хватает еды. Он так устал засыпать голодным. И теперь после очередного ужасного сна, он уверен, у него осунувшиеся щеки и мешки под глазами. Просто прекрасно. Он будет выглядеть болезненно, когда прибудет мубан. Он точно не получит достойную компенсацию. Намгю издает раздраженный стон, пока берет с собой щелочь, расческу и мочалку. Он на секунду мешкает, прежде чем взять запасенное масло камелии и добавить его в сумку. Вода не уберёт круги под глазами, но, возможно, если он будет приятно пахнуть, Мубан простит ему его ужасный внешний вид и заплатит столько, сколько должен. Ему лучше бы заплатить. Масло дорого производить. Намгю слишком в своих мыслях, когда моется в реке. У него едва хватает денег на жизнь. Сны оставляют его напряженным и раздраженным, даже в те ночи, когда они ему не снятся. Отсутствие еды оставляет его уставшим и злым. У него недостаточно каннабиса и полыни, чтобы приготовить новые партии тонизирующих напитков, и он знает, что без них он будет спать хуже, а просыпаться еще более вымотанным. Чильсок через три недели и если к этому моменту он не не решит эти проблемы, у него не будет никаких шансов оставаться спокойным и уравновешенным для прочтения судьбы других людей. Не то чтобы у него вообще будет много судеб на прочтение. Прошли месяцы с последнего раза, когда кто-то по-настоящему просил его это сделать. Дурацкие сны слишком заполняют его мозг и мешают ему эффективно видеть другие судьбы. Возможно, вот про что эти сны – о его собственном будущем. Через три недели, семь дней, седьмого месяца он станет безработным и будет просить милостыню на улице. Четыре, должно быть, тогда символизирует его смерть. Может, все эти смутные элементы – просто предчувствия его грядущей гибели. У него не будет доступа к огню, если у него не будет дома, так что он умрёт от голода. Возможно, он умрет от переохлаждения, если ночью пойдет дождь. Может, какой-то бродяга заколет его ржавым ножом или янбан разобьет ему голову дорогой серебряной вазой. Возможно, все четыре события – в одно время. Это было бы просто прекрасно. И его волосы полностью запутаны из-за беспокойного сна. Расческа зацепилась за клок. Больно. Жизнь Намгю просто прекрасна. Он рассеян, раздражен и его мокрые запутанные волосы закрывают ему лицо, так что сначала он не замечает мужчину. А когда замечает, он слишком рассеян и раздражен, чтобы правильно отреагировать. Если бы он не был так рассеян и раздражен, он, скорее всего, заметил бы, как хорошо одет мужчина. Он бы заметил меч, висящий у него на боку. Если бы его волосы не перекрывали зрение, он бы заметил, что мужчина ведет очень дорогого коня за очень дорогие поводья. Но он рассеян и раздражен, поэтому вместо того, чтобы сделать поклон, как полагается, он бросает на мужчину испепеляющий взгляд и кричит: – Перестань пялиться на меня, извращенец! Мужчина, должно быть, тоже слишком в своих мыслях, потому что вместо того, чтобы проткнуть Намгю ножом за дерзость, как янбану, вероятно, следовало бы, он краснеет и говорит: – Прошу прощения, – а затем закрывает глаза ладонью. В этот момент реальность ситуации начинает доходить до Намгю, и он осознает, насколько сильно он облажался. Он втягивает зубами воздух и, хромая, выходит из реки, морщась от того, насколько глупо он должно быть выглядит с мокрыми штанами и растрепанными запутанными волосами, и говорит: – Извините, секунду… черт, извините. Эм. Доброе утро, милорд? Он ведь лорд, так? Но не лорд этой деревни. Намгю такой идиот. Он с опозданием понимает, что все еще стоит. Черт. Он такой идиот. Он морщится от своей тупостью и бросается на землю, пытаясь не ерзать от того, как грязь попадает на его свежевымытые волосы. Вот тебе и более-менее приличный вид для мубана. Он должен был понять, что ему суждено выглядеть ужасно. Но, справедливости ради, он ужасно читает судьбу последние несколько месяцев. Он был слишком рассеян, прямо как сейчас. Этот янбан скорее всего проткнет его за такую дерзость. Просто идеально. Жизнь Намгю прекрасна. По крайней мере, ему не надо больше переживать из-за того, что через три недели он станет бездомным и мертвым. Он будет мертв к концу этого утра. – Извините меня, мой ло… сэр, – говорит Намгю в грязь. – Пожалуйста, пощадите. Намгю крепко зажмуривается в ожидании приближающегося удара – кровь и железо, хах, может, он все еще неплохо читает судьбы – чтобы не видеть лица мужчины, когда ему отвечает пугающе приятным глубоким голосом: – Ты можешь подняться. Он не видит, что это произойдет – фигурально и буквально – когда мужчина наклоняется и кладет руки ему на талию. Это определенно заставляет Намгю снова открыть глаза. Он определенно вот-вот умрет. Его сердце ускоренно бьется в ожидании удара, который точно вот-вот произойдет. Но вместо того, чтобы повалить Намгю на землю и убить его, мужчина просто помогает ему встать. Это странно. Он не размахивает мечом. Это не обязательно означает, что он не проткнет Намгю в какой-то момент, но, по крайней мере, это не произойдет в ближайшем будущем. Но Намгю чувствует, что его сердце бьется неровно совсем по другой причине, когда руки мужчины остаются на его талии до тех пор, пока он не стоит на нога устойчиво. Тяжело стоять устойчиво. Руки мужчины ощущаются так приятно на его голой коже, особенно когда он не использует их, чтобы убить Намгю. – Спасибо Вам, сэр, – говорит Намгю со своей лучшей попыткой звучать непринужденно. Это далеко от успеха. Его голос звучит слишком высоким. Он определенно сломался в конце. Это позор. – Всегда пожалуйста, – говорит мужчина. – Ты же из этой деревни? Намгю не может перестать смотреть на его руки. Возможно, это к лучшему – избегать зрительного контакта, учитывая, что он не уверен, что убийство полностью исключено. Но эти руки такие большие и выглядят такими сильными, украшены красивыми серебряными кольцами, а когда Намгю смеет поднять взгляд до его плеч, он отмечает, что они на пять сантиметров выше его собственных. Хорошие руки и высокий рост. Намгю смотрит немного растерянно на его плечи и отвечает: – Да, сэр. – Можешь подсказать мне, где я могу найти муданга? Ха. Это тот редкий день, когда кто-то действительно называет его мудангом. Обычно он просто “тот сумасшедший парень, который думает, что может общаться с духами” или “тот сумасшедший парень, который переспит с тобой, если ты дашь ему достаточно денег”. Муданг звучит очень хорошо, когда исходит из столь аристократичных уст. И сейчас Намгю не так занят молитвами о своей жизни, лицом в грязь, он замечает, что эти конкретные аристократические уста – очень красивые аристократические уста. Они хорошо сочетаются с пугающе привлекательным глубоким голосом и сильными, теплыми руками. Рост – определенно приятный бонус. Намгю не может не улыбнуться. – Вы смотрите на него. Глаза мужчины расширяются. У него также очень красивые глаза. – Ты муданг, о котором мне говорили? Намгю кивает, пытаясь незаметно вытереть грязь с лица. Тогда это должно быть мубан, с которым он должен был сегодня встретиться. Плохо, что ему пришлось увидеть Намгю в таком ужасном состоянии. Определенно неплохо, что этот мубан такой привлекательный. Боги, видимо, настроены благосклонно к Намгю сегодня. – Да! Это честь познакомится с вами, сэр. Вы лорд Чхве? – Угу, – говорит мужчина, начиная смотреть на Намгю немного чересчур внимательно. – Ты мужчина. – Да, сэр. Разумеется, – говорит Намгю, стараясь не усмехаться. Неужели его низкого голоса и отсутствия футболки, прикрывающей грудь, недостаточно? Это абсолютно очевидно, что он мужчина, но он явно не горит желанием быть убитым сегодня. Он едва справился с тем, чтобы избежать возможности быть убитым несколько секунд назад. Он как никто другой знает, что не нужно испытывать судьбу. Лорд Чхве кивает, глаза все еще расширены. – Думаю, я просто предполагал, что ты будешь женщиной. Не совсем необоснованное предположение, приходится признать Намгю. Большинство муданов – женщины, и помимо этого, не так много мужчин готовых делать то, что делает он. Но он заслужил такую репутацию по этой самой причине, так что несколько удивительно, что тот, кто рассказал лорду Чхве о нем, решил умолчать о столь важной детали. Что ж, это крайне разочаровывает. Намгю правда нужны эти деньги. И очень вероятно, что лорд Чхве действительно убьет его теперь, когда узнает, что человек, ради которого он проделал весь этот путь, не того пола, на который он надеялся. Отсюда до Ханьяна далеко, даже на лошади. Этого определенно достаточно, чтобы оправдать утреннее убийство. Сон этой ночи должно быть предзнаменование сегодняшней смерти Намгю. Щеки лорда Чхве красные как огонь. Он точно бросит тело Намгю в воду, после того как заколет его. Просто великолепно. Остается надеяться, что лорд Чхве сделает это быстро. – Тебе надо сначала закончить? Я могу подождать. Глаза Намгю расширяются. – Вы все еще хотите мои услуги? Лорд Чхве недоуменно хмурится. – Конечно. Я ведь проделал весь этот путь. – Ох, точно, – говорит Намгю, стараясь изо всех сил скрыть свое замешательство. – Хорошо. Я закончил. Просто позвольте мне… Он кланяется, скорее всего, немного ниже, чем принято, и спешит к берегу, чтобы смыть грязь с лица и волос. По крайней мере, он чистый и пахнет цветами. Он, скорее всего, выглядит болезненно и отвратительно, но всё в порядке. Наверняка не так важно, как он выглядит, если лорд Чхве готов закрыть глаза на то, что он мужчина. Он, скорее всего, готов закрыть глаза на многое, если он в таком отчаянии, чтобы просто смириться с этим. Странно, что кто-то столько красивый и богатый будет в отчаянии. Он выглядит так, будто вполне мог бы позволить иметь какую-нибудь красивую, хорошо образованную кисэн. Что ж, Намгю не из тех, кто ставит под сомнению волю богов, и будет рад взять в клиенты такого красивого парня. Ему лучше заплатить после или Намгю будет в ярости, но, по крайней мере, процесс сам по себе будет очень приятным. Он определенно заинтересован в том, чтобы снова почувствовать эти руки на своей талии. Он старается не показывать слишком явно то, как быстро он причесывает волосы и поправляет прическу, глядя в отражение в воде. Темные круги все еще здесь. Его непривлекательные веснушки никуда не делись. По крайней мере, волосы выглядят хорошо. Намгю улыбается, снова одеваясь в белье/верхнюю одежду. – Пойдемте в деревню, сэр? Лорд Чхве резко оборачивается от дерева, в которое он так явно всматривался, и бросает Намгю очередную пугающе привлекательную улыбку. – Да. Ты был бы не против поехать верхом? Намгю изо всех сил старается не упасть в обморок, когда лорд Чхве помогает ему взобраться на лошадь. Обморок неизбежен, когда руки лорда Чхве обвивают его талию, чтобы схватиться за поводья. Неразумная часть сознания Намгю не может не думать о том, что он бы не против переспать с этим мужчиной бесплатно. Он все равно нашлет на него проклятья, если тот откажется платить, но эта мысль все равно остается в его голове. – Твои волосы приятно пахнут, – говорит лорд Чхве, пока они едут через лес в деревню Намгю. Намгю поправляет волосы. Масло было отличной идеей. – Спасибо. Это масло камелии. – Симпатично, – говорит лорд Чхве, убирая его прядь за плечо Намгю. Пальцы на секунду задерживаются на шее Намгю. Масло камелии было прекрасной идеей. Может, Намгю использует его, когда они дойдут до дела. Это слегка расточительно, учитывая, что у него валяется идеально подходящее кунжутное масло, но если лорду Чхве так нравится именно этот аромат, что ж, кто Намгю такой, чтобы отказывать ему? – Вы тоже приятно пахнете, – говорит Намгю, прислоняясь спиной к чужой груди. Лорд Чхве смеется. – Я пахну потом. Очень привлекательный запах, если Намгю может быть столь откровенным. Но они все еще не наедине в его доме, так что ему стоит приберечь эту фразу. К тому же, он может по-настоящему упасть в обморок, если они начнут об этом говорить слишком рано. Если он упадет в обморок сейчас, то он точно упадет с лошади и умрет. – Аккуратней, – говорит лорд Чхве, притягивая Намгю ближе, когда они проезжают по особенно неровному участку грунтовой дороги. Агх, он такой джентльмен. Это потрясающе. Возможно, лучший день в жизни Намгю. Последний аристократ, который приходил за его услугами был достаточно привлекательным, но даже близко не стоял с лордом Чхве. Плюс он не заплатил после, чертов жулик. И хотя пока об этом рано говорить, лорд Чхве похож на человека, который заплатит Намгю то, что должен. Судя по хорошей одежде и дорогим кольцам, гонорар Намгю для него будет сущим пустяком, но он также похож на благородного и доброго человека. Он не проткнул Намгю мечом за дерзость, и активно пресекает возможные падения Намгю с лошади и его смерть. Он точно не тот тип людей, которые обводят вокруг пальца шаманов низкого происхождения. У Намгю может быть и есть проблемы с видениями последнее время, но он уверен, что он прав насчет него. Возможно так число семь из его сна переплетается с этим – немного удачи в его и без того глубоко неудачливой жизни.

✟

Намгю явно не удачливый. На самом деле он, должно быть, проклят. – Что ты делаешь? – спрашивает лорд Чхве, когда Намгю начинает развязывать завязки своего чогори. Намгю возможно слегка и идиот, но он может прочитать лица людей. Теоретически ему за это и платят. Так что по тому, как расширяются глаза лорда Чхве и как его взгляд растерянно цепляется за обнажённую грудь Намгю, довольно очевидно, что, когда он услышал об услугах Намгю, что-то снова потерялось при переводе. Или, возможно, Намгю допустил здесь серьезную ошибку. – Подождите, – говорит он, руки замирают на завязках чогори. – Какая именно услуга Вас интересует? – Чтение судьбы? Намгю не может сдержаться. Он смеется. Он абсолютно точно будет убит сегодня. – Вы правда хотите, чтобы я прочитал Вашу судьбу? Лорд Чхве растерянно моргает. – Конечно. Зачем бы еще я был здесь? Намгю неверяще смотрит на него. – Вы действительно хотите, чтобы я прочитал Вашу судьбу? Возможно, он немного повторяется, но все же. Это должно быть какой-то космической шуткой. Потому что, серьезно, в каком круге вертиться лорд Чхве, если он услышал имя Намгю в контексте его настоящей профессии? Даже до того, как дурацкие сны стали мешать расшифровке видений, единственными людьми, которые хотели, чтобы он прочитал их судьбу, были простолюдины вроде него самого. Даже янбаны, которые посещали его ради нововведенных услуг, которые ему пришлось предоставлять, с неприязнью фыркали, глядя на все те кости, раковины, барабаны и кристаллы, которые Намгю использует для своих ритуалов. Они порой покупали тонизирующие средства, которые он изготавливал, ради опьяняющей побочки, но бранили ересь Намгю, который настаивал на их духовном применении. – Да, – говорит лорд Чхве, неловко ерзая. – Ты не настоящий муданг? Почему ты продолжаешь спрашивать? – Без каких-либо причин, – говорит Намгю, быстро завязывая чогори, пока унижение оседает в нем. Унижение лишь усиливается, когда лицо лорда Чхве расплывается в дьявольской улыбке. Это ужасающий контраст с тем, каким милым и добрым он выглядел во время поездке в деревню. Это пугающе привлекательно. Это даже хуже. Намгю, должно быть, проклят. – А, я понял. Что ж, муданг, я должен признать, я несколько удивлен. Никто не сказал мне, что ты – кисэн. Глубокое, глубокое чувство унижения. Намгю стонет и потирает ладонями глаза. – Я не кисэн. – Но ты ожидал, что я заплачу тебе за твою компанию, – говорит лорд Чхве со слишком насмешливой улыбкой. Намгю жалеет о все, что делал в своей жизни. Ему надо было позволить себе просто умереть с голода, когда люди перестали приходить к нему за гаданиями. Это было бы гораздо более предпочтительная участь, чем эта. – Нет! А зачем Вы постоянно трогали меня, а? Вы практически ласкали меня, извращенец! – Что? Когда я пытался удержать тебя от падения с моей лошади? – усмехается лорд Чхве. Это невероятно несправедливо. Неловко, но также несправедливо. Намгю хмурится и говорит: – Вы трогали меня до этого! И Вы сказали, что мои волосы хорошо пахнут. – Твои волосы правда хорошо пахнут, – говорит лорд Чхве, закатывая глаза. – Это не означает, что я пристаю к тебе. Хотя, полагаю, если это то, что ты делал со мной… – Вы ошибаетесь, – обрывает его Намгю, морщась в ужасе от этого. Он точно вот-вот умрет. – Я никогда не занимался ничем подобным в своей жизни. Откровенно говоря, меня поражает, что у вас вообще появился подобные мысли. Вы действительно должно быть какой-то извращенец, если Вы… Намгю действительно, должно быть, сделал что-то ужасно оскорбительное богам, потому что улыбка лорда Чхве становится шире, когда он наклоняется ближе. Он слишком красивый вблизи. Это все так ужасно. – Нет нужды так защищаться, муданг. Я не собираюсь на тебя доносить. Намгю не верит ему ни на секунду. Он наклоняется назад, стараясь быть незаметным, пока глаз ищут какое-то оружие. Тупой нож, которым он чистит овощи, будет бесполезен против меча лорда Чхве. Это ужасно. Он правда не хочет умирать сегодня. – Эй, я серьезно, – говорит лорд Чхве, его улыбка становится мягкой. – Не надо так волноваться. Волноваться? Больше подойдет слово в ужасе. Намгю правда не хочет умирать сегодня. – Извините меня. Пожалуйста, не причиняйте мне вреда. Лорд Чхве фыркает. – Я до сих пор тебя не сделал этого, не так ли? Если я хотел бы, то скорее всего сделал бы это после того, как ты назвал меня извращенцем в первый раз. Справедливое замечание, но Намгю все равно испуганно вздыхает. – Мне очень жаль, сэр. Пожалуйста, простите меня. Видите ли, я страдаю от сверхъестественного количества глупостей и не способен думать, прежде чем говорить. Честно говоря, это часть моих способностей к прорицанию. Это не я назвал вас извращенцем. Это был дух-обманщика, который… Намгю зажмуривается от унижениям, когда лорд Чхве начинает смеятся. Намгю нужно научится заткнуться навсегда. Когда он развил эту неспособность замолчать, он не уверен. Это совершенно новая вещь в его жизни. Вранье не совсем новая вещь, но количество слов, извергаемые вместе с ложью? Это что-то очень новое. Впрочем, как и унижаться перед чересчур красивым аристократом. Обычно он очень учтив. – Ты забавный, – говорит лорд Чхве сквозь смешки. Хм. Ладно. Возможно, Намгю не умрет сегодня. Он улыбается, несмотря на унижение, покрывающее его щеки пунцовым цветом. – Спасибо, сэр. Клянусь, я действительно муданг. – Разумеется, – фыркает лорд Чхве. Намгю сдерживает желание прожечь его взглядом. Он и так уже ходит по тонкому льду. Он улыбается и говорит: – Могу ли я прочитать Вашу судьбу? – Не знаю, а ты действительно можешь это? Или дух-обманщик вселится в твоё тело и скажет мне, что мне суждено быть извращенцем на веки вечные? Намгю продолжает улыбаться, а его лицо становится все краснее. – Нет, сэр. Дух ушел. Теперь здесь только я. – Ты забавный, – снова говорит лорд Чхве, на его лице появляется нежность. – Да, пожалуйста, прочитай мою судьбу. Очень красивый – тот взгляд на его лице. Тяжело сердится на лицо столь привлекательное, особенно когда это лицо принадлежит человеку, который все еще не достал меч. Намгю улыбается, доставая оставшуюся щепотку сушеной полыни и добавляя ее в чайник, прежде чем поставить его на огонь. – Что это? – спрашивает лорд Чхве, наклоняясь, чтобы посмотреть, как Намгю размешивает листья с водой. – Чай, – говорит Намгю, улыбаясь ему через плечо. – Я прочитаю Вашу судьбу по чайным листьям. Лорд Чхве кивает, не отрывая взгляда от чайника, когда наклоняется ближе. – Приятно пахнет. – Вы, должно быть, очень полагаетесь на свое обоняние. – Мг, – мычит лорд Чхве, лицо практически вплотную к лицу Намгю. – Ты всегда ходишь с распущенными волосами? Намгю оборачивается к нему. Их лица слишком близки друг к другу. – Большую часть времени, да. Лорд Чхве улыбается. – Симпатично. Намгю поворачивается обратно к чайнику, чувствуя, как жар возвращается к лицу. Он может обвинить в этом огонь, если лорд Чхве сочтет нужным спросить. Судя по их короткому взаимодействую, он наверняка из тех людей, кто укажет на это. Он – маленькое зло. Он также очень привлекательный. – Я мужчина, – говорит Намгю. – Вы знаете об этом, верно? – Угу, – говорит лорд Чхве, все еще улыбаясь. Хм. Намгю слегка щурится. Жаль, он не наделен даром чтения мыслей. – Вы обычно считаете мужчин симпатичными? – Нет, – говорит лорд Чхве и пожимает плечами, все еще широко улыбаясь. – Но я нахожу тебя симпатичным. Вполне возможно, что лорд Чхве проверяет его, чтобы он смог в конце концов получить веский повод вонзить меч ему в грудь, но Намгю не может не улыбнуться в ответ. Они сидят очень близко друг к другу. Лорд Чхве просто щедро осыпает его комплиментами. Он трогал талию Намгю так просто до того, как узнал, кто Намгю такой. Он по всей видимости не имеет проблем с тем, чтобы назвать другого мужчину симпатичным. Намгю называли симпатичным много раз. Его талию трогали во многих случаях. Он никогда не краснел так сильно, но лорд Чхве – это другое. В нем есть что-то, помимо красоты. Эта мысль крутится в голове Намгю, пока он разливает чай в две кружки. Так сильно, что он несколько отвлекается. Часть чая проливается на стол. – Аккуратней, – говорит лорд Чхве, быстро прикрывая руку Намгю. – Ты обожжешься. Едва ли. Рука Намгю была далеко от пролитого чая. Он не стал на это указывать, потому что слишком занят тем, что смущается из-за того, как рука лорда Чхве остаётся поверх его собственной. Это мило. Лорд Чхве очень милый. Немного противоречиво, учитывая, насколько он высокий, мужественный и то, что он носит очень пугающий меч, но лорд Чхве похоже полон противоречий. Он маленькое зло, но легкое касание его руки – мягкое. Его обеспокоенность, нарисованная на лице, очень трогательна. Их руки все еще касаются друг друга, когда они пьют чай. Намгю даже не отстраняется. От него не скрывается тот факт, что лорд Чхве также не отстраняется. Намгю определенно рассмотрит идею переспать с лордом Чхве бесплатно, решает он. Только если лорд Чхве заплатит ему за чтение судьбы, вот так. В другом случае, он возьмет двойную плату.

✟

– Это не может быть правдой, – бормочет Намгю, прищурившись, вглядываясь в листки на дне чашки лорда Чхве. – Скажите мне, что привело Вас сюда сегодня? – Ох, – говорит лорд Чхве, наклоняясь ближе к столу, чтобы взглянуть в чашку. – Что-то не так? Намгю мотает головой, хоть он и не уверен. Его дурацкие сны должно быть до сих пор туманят его способности, но он не собирается говорить пока об этом. Каким бы привлекательным и кокетливым ни был лорд Чхве, Намгю всё ещё не уверен, что смерть от меча полностью исключена, если он не передаст лорду Чхве то послание, которое тот хочет услышать. Но, возможно, это просто совпадение. – Вам снились странные сны последнее время? Лорд Чхве поддается вперед, глаза расширяются. – Да! Как ты узнал об этом? – Магия, – говорит Намгю. Слишком долго объяснять всю шаманскую технику. – Расскажите мне о них. – Так, ладно, – говорит лорд Чхве, нахмурившись. – Они смутные, но они настойчиво продолжаются уже… – Три месяца? – заканчивает за него Намгю. Глаза лорда Чхве расширяются. – Как ты узнал об этом? Намгю улыбается. Он все еще в форме. – Я муданг. Я всё знаю. Конечно, это немного преувеличенно, но довольно эффективная фраза. Она работает на лорде Чхве, по крайней мере. Он втягивает воздух и пораженно смотрит на Намгю. – Правда? Ты можешь сказать мне, что эти сны означают? – Вам снился огонь и вода прошлую ночь, не так ли? – спрашивает Намгю. – А соль и серебро прошлый месяц? – Именно так, – говорит лорд Чхве, наклоняясь ближе и активно кивает головой. – Это и еще последовательность чисел… – Семь, четыре и три, – говорит Намгю с улыбкой. – Счастливое число, несчастливое и число единства. Лорд Чхве отстраняется и присвистывает. – Ты и вправду маг. Ты невероятен. Едва ли Намгю маг. Он всего лишь видит вещи. Но он точно не будет отмахиваться от таких комплиментов, когда они исходят от такого красивого человека. – Спасибо Вам, сэр. – Субон, – говорит лорд Чхве. – Ты можешь говорить со мной без формальностей. Намгю поднимает бровь. – Правда? Лорд Чхве решительно кивает головой. – Человек с такой силой, как у тебя, не должен называть меня “сэром”. Это я должен называть тебя “сэром”. – Вы можете называть меня Намгю, – говорит Намгю со смешком. – Что ж, Намгю, – говорит лорд Чхве – Субон – с улыбкой. – Ты можешь объяснить мне, почему я вижу эти сны? Что они значат? Намгю пожимает плечами и крутит кружку в руках, пристально разглядывая листья. – Тяжело сказать наверняка. Это может быть плохим знамением. Тебе страшно, когда ты просыпаешься? – Да, – говорит Субон. – Да, каждое утро. Не только, когда мне это сниться. У Намгю невольно сжимается сердце. – Мне тоже. – Что? – восклицает Субон, снова наклоняясь ближе. – Тебе сняться те же сны? – Каждый месяц, начиная с мая, – говорит Намгю, возвращая чашку на стол. Он больше не улыбается. Это все не к добру. Так много причин, почему два человека делят одни и те же ужасные сны. Так много причин, почему два человека могут видеть кровь, огонь и железо вместе с цифрами смерти. Но семь и три говорят, что всё не так плохо. Удача и единство – это хорошие вещи. Огонь может вылечить в правильном контексте. Намгю нужно больше информации. – Я думаю, тебе стоит вернутся сюда через месяц, – говорит он, переводя взгляд на Субона. – Когда тебе приснится новый сон, я проведу еще одно чтение. Может, теперь, когда мы встретились и обсудили сны, наша связь разойдется, и я смогу лучше определить ее. – Думаешь, наши сны связывают нас? – спрашивает Субон, на его лице появляется улыбка. Не совсем подходящая причина для улыбки, но Намгю невольно отвечает ему тем же. Улыбка Субона такая очаровательная. – Я думаю, нам открывают одно и то же будущее, но я не могу сказать связанное оно или нет. Субон неотрывно смотрит на него на мгновение. Очень долгое мгновение. Намгю использует это время, чтобы насладиться взглядом в его очаровательные глаза. Огонь в очаге заставляет их мерцать красивым насыщенным землисто-бурым оттенком. – Ты сказал, что тоже просыпаешься со страхом, – наконец говорит Субон. Намгю наклоняет голову и кивает. – Да? Субон замолкает на секунду, задумчиво кусая губу. – Поехали со мной в Ханьян. – Извини? – вырывается из Намгю. Субон кладет руки на стол, решительный огонь сверкает в его глазах. – Тебе сняться эти сны. Кровь, железо и все остальное. Ты можешь быть в опасности. Позволь мне защитить тебя. Это далеко не первый раз за сегодня, когда Намгю чувствует, что вот-вот упадет в обморок. Субон слишком привлекательный, чтобы делать такие смелые заявления. Он точно не понимает, что говорит, но это все равно смело и привлекательно. Намгю абсолютно точно сохранит этот момент в памяти на случай, когда ему станет одиноко в ночи. – Это очень мило с твоей стороны, – усмехается Намгю. – Нет. – Нет? Что? – удивленно спрашивает Субон. – Почему? Намгю закатывает глаза. – Потому что мне там не место? Я чонмин. Твоя семья выйдет из себя. – Я не живу со своей семьей. Мое поместье только мое. Это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Намгю точно будет вспоминать эти слова, когда ему будет одиноко в ночи. – Что, если кто-то узнает меня? – Почему? Потому что ты кисэн? Это по-странному льстит. Как будто у Намгю было хоть что-то похожее на образование, которое требует эта профессия. – Я не кисэн. Я муданг. – В любом случае, ты не в безопасности один. Позволь мне позаботиться об этом. Намгю отодвигается, обдумывая это. Что случиться, если он поедет в Ханьян? Он просто станет настоящей кисэн Субона? Это далеко не непривлекательная мысль, но это не то, кем он является, по крайней мере, когда он не пытается так отчаянно выжить. Ему нравится быть мудангом. Это то, кем ему было суждено стать с тех пор, как мама научила его устанавливать связь с миром духов. Отказаться от этого ради красивого мужчины кажется неправильным. – Я не буду спать с тобой, – говорит Намгю. Субон кивает головой. – Разумеется. Я не ожидаю от тебя подобного. Вот блин. Он сказал это ужасно быстро. – Пока, – добавляет Намгю, нахмурившись. – Я не сказал, что это полностью исключено. Субон улыбается. – Меня это более, чем устраивает. Он сказал это так же быстро. Намгю облокачивается локтями на стол и ухмыляется. – И кем же я буду в твоем поместье тогда? Твоей прислугой? – Моим другом, – твердо отвечает Субон. Намгю наклоняется ближе, а улыбка становится шире. – Мы не знаем друг друга. Мы не друзья. – Тогда давай станем друзьями. Мы уже зовет друг друга по имени. Намгю задумчиво кусает губу. Это было бы крайне глупо сказать “да” такому плану. Намгю в безопасности в этой деревне лишь потому, что она далека от города и никому нет дела до какого-то простолюдина без друзей, чтобы слишком сильно вникать в его незаконную деятельность. Если он будет в имении янбана в столице, взгляды будут прикованы к нему. Он будет в окружении людей все время. Он больше не будет в безопасности. – Пожалуйста? – настаивает Субон. – Я не просто спрячу тебя. Ты сможешь свободно практиковаться там. Я могу достать тебе все, что нужно для твоего ремесла. – Все, что угодно? – повторяет Намгю. – Мне нужны довольно специфические вещи. – Абсолютно всё, что угодно, только назови, – решительно говорит Субон. – Усохшие головы, человеческая кровь… Намгю хихикает и машет рукой в воздухе. – Я думал о чем-то вроде черепашьих панцирей и беличьих костей, но спасибо за твой энтузиазм. – Так ты согласен? Ты позволишь мне защитить тебя? Это глупая идея. Но Намгю не может не испытывать симпатии к Субону. Он определенно привлекательный, но есть, что-то большее. Он так уверен в себе. У него доброе сердце. Он, кажется, действительно хочет подружиться с Намгю. У Намгю и так немного друзей. Впервые за 27 лет своей жизни Намгю обнаруживает, что ему даже нравится идея не быть одному. – Хорошо. Я согласен.

✟

Вполне возможно, что Намгю все же утонул в реке и умер, потому что поместье Субона вполне может быть раем. Здесь так много еды. Намгю практически без остановки поглощает дасик и фрукты с момента своего приезда, две недели назад. Сны все еще в его мыслях, но теперь он просыпается хорошо отдохнувшим и совсем не раздраженный, когда засыпает сытым, а богатый завтрак ожидает его с утра. Ему все еще страшно, но больше не раздражен. Дело не столько в еде, сколько в избытке всего. Субон не шутил, когда сказал, что будет относиться к Намгю как к другу. Комната, которую ему выделили, больше, чем дом, в котором он жил. Матрас, на котором он спит, действительно сделан из ткани, а не из плетеной соломы. Одежда, которую ему выдали, – яркая, теплая и ее столько, что он может носить разное каждый день недели. У него достаточно масла камелии, чтобы мыть голову каждый день. У него есть доступ ко всей полыни, черепашьим панцирем и благовониям, которые он только захочет. Он может снова общаться с богами как положено и хорошо пахнуть в процессе. И здесь так много людей. Это пугало вначале – быть постоянно окруженным людьми, но Намгю вскоре обнаружил, что постоянный поток слуг, как правило, придерживается собственного расписания. Они не обращают внимания, что Намгю носит хорошую одежду или проводит дни с Субоном и его друзьями. Это странно – иметь друзей. Хотя, возможно, назвать всех их своими друзьями будет преувеличением. Аэран скорее что-то вроде раздражителя. – Тебе стоит начать завязывать свои волосы, – говорит Аэран, когда они впятером садятся завтракать. – Ты похож на женщину. – По крайней мере, я красивая женщина, – беззаботно отвечает Намгю, слишком занятый тем, что набивает себе рот дольками апельсина, вместо того, чтобы как следует испепелить взглядом двоюродную сестру Субона. Она такая грубая, но да ладно. По крайней мере, Намгю больше не голоден. Он может справится с грубыми аристократами, если это значит, что он будет есть так каждый раз. И, честно говоря, он не такая уж грубая. Вместе с Кванхом и Бомджином она спокойно приняла возвращение Субона в поместье с Намгю. Возникло несколько вопросов, но когда Субон объяснил, что Намгю здесь для того, чтобы помочь ему найти значение тех снов, они легко приняли его присутствие. По всей видимости, сны были такой же проблемой для Субона, как и для Намгю. Он отвлекался от своей работы. – Хватит приставать к нему, – упрекнул Субон сестру, его голова все еще склонена над документам, которые он читает вместе с Бомжом. Что-то от его отца, теперь знает Намгю, но на этом его знания и заканчиваются. Намгю не очень хорошо разбирается в конфуцианском алфавите, и даже если бы разбирался, он не уверен, что понял бы весь военный жаргон. Да и не то, чтобы он хотел его понимать. Это выглядит скучным. – Не пристаю, – говорит Аэран и пожимает плечами. – Лишь подмечаю. А ты сосредоточься на своем, Субон. Ты должен был ответить несколько недель назад. Субон хмуриться над документом. – Знаю. Легкое напряжение витает в воздухе. Намгю заметил это за последние две недели, но он не совсем в положении вмешиваться. Он здесь только для того, чтобы толковать сны. По крайней мере, это официальная цель. У него есть и вторая. По крайней мере, это взаимосвязанные цели. Доступ к питательной еде и материалам для его ритуалов помогает ему очистить свое видение, а с большей ясностью ума происходит большее сближение с Субоном. Именно по этой причине Намгю начинает с нетерпением ждать сна следующего месяца. Тогда, он снова сможет прочитать судьбу Субона. Возможно, он добавит несколько тактильных способов гадания. Чтение по лицу даст ему хорошее оправдание, чтобы потрогать губы Субона. До сих пор их прикосновения ограничивались руками, талией и волосами. Потому что, как бы грустно это не было, Намгю имел это ввиду, когда сказал, что пока не будет спать с Субоном. Взаимное влечение абсолютно очевидно, но у Намгю есть здесь цель. Он не хочет всего лишь переспать с Субоном. Он хочет гораздо большего, большего, чем он имел с кем-либо еще. Это кажется судьбой. Намгю абсолютно уверен, что Субон чувствует то же самое. Но он не начнет действовать, пока не узнает наверняка. Может, сны связали их вместе с этой целью, может, нет. Намгю уверен, что боги откроют ему секреты рано или поздно. А пока он просто будет предаваться флирту, который они поддерживают последние две недели. Незаметно, конечно же. Намгю сейчас находится в присутствие знати. – Чильсок на следующей недели, – говорит Намгю с улыбкой, очищая кожуру еще одного апельсина. – Аэран, хочешь, чтобы я погадал тебе на твою любовь? Аэрон закатывает глаза. – Ты просто соврешь и скажешь, что мне суждено остаться старой девой. – Это не ложь, если это твоя истинная судьба. Ну же, дай мне прочитать твое будущее. Аэран сердито смотрит на него, но в конце концов сдается и протягивает руку. Это не самое точное чтение чьей-то судьбы, но самое милое, и у Намгю есть своя цель, так что он улыбается и демонстративно проводит пальцами по линиям на руке Аэрон. – Это переплетение линей вот тут, – говорит Намгю проводя указательным пальцем по ладони Аэрон, – значит, что твой возлюбленный где-то рядом. – Не флиртуй со мной. Намгю поднимает на нее хмурый взгляд. – Замолчи. Не так близко. Это скорее всего просто значит, что он с тобой из одного города. Аэран наклоняется, чтобы посмотреть на свою ладонь. – Как он выглядит? – Уродливо, – автоматически бросает он. Он мычит, когда Аэран стукает ему по виску. – Ну уж извини! Я всего лишь посредник. Это то, что боги выбрали для тебя! – Я ненавижу тебя, – ворчит Аэран. – Скажи мне мою настоящую судьбу. Намгю закатывает глаза и с большим вниманием смотрит на ее ладонь. – Ладно, как скажешь. Близость тут настоящая. Ты скоро встретишь своего будущего возлюбленного. Смотри, – говорит он, проводя пальцем по центру ее ладони. – Эти линии пересекаются рано, а это значит, что он рано появится в твоей жизни... И раз уж ты на пороге становления в старую деву… – Я на год младше тебя, придурок. – …в старую деву, – настойчиво продолжает Намгю. – это означает, что ты очень скоро встретишь его. Довольна? – Ни капельки, – отвечает Аэра, отдергивая свою руку. – Я ненавижу тебя. Намгю улыбается ей и переводит свое внимание на Кванхо. – Хочешь быть следующим? Кванхо фыркает и принимается наполнять свою тарелку. – Не-а, у меня все хорошо. Иди называй кого-нибудь другого старой девой. – Бомджин? Хочешь услышать свою судьбу? Бомджин просто мотает головой, даже не отрывая взгляда от документа. Идеально. План Намгю отлично идет. – Субон? – спрашивает он. – Хочешь я прочитаю твою судьбу в любви? Субон поднимает взгляд от документа с улыбкой. – Ты тоже назовешь меня старой девой? – Тебе тридцать три. Ты уже давно обогнал старых дев, – дразнит Намгю. – Ну же. Дай мне свою руку. – Ты само зло, – усмехается Субон, выставляя руку. Намгю намерено проводит пальцами по ладони Субона, сохраняя прикосновения едва касающимися. Он, может, играет чуть больше, чем следует, но все в порядке. Аэран, Кванхо и Бомджин уже видели их флирт, который они практикуют последние две недели, и до сих пор не выразили никаких возражений. У Субона похоже тоже нет никаких проблем. Когда Намгю поднимает на него взгляд, тот уже смотрит на него в ответ. Все идет так хорошо. Субон абсолютно точно чувствует то же, что и Намгю. Намгю не может не улыбнуться, когда он прижимает их ладони вместе. – Итак, что ты видишь? – спрашивает Субон. – Я скоро встречу свою любовь? Намгю пожимает плечами. – Тяжело сказать. У тебя очень уникальная ладонь. Это точно подготовленная фраза, но в ней есть часть правды. У Субона уникальные узоры на ладони. Это не обязательно должно что-то по-настоящему значить, но пересекающиеся линии перед мизинцем слегка сбивает с толку. Ранняя смерть или вечная жизнь. Противоречие. Но чтение по руке не совсем любимый метод предсказания Намгю. Это не так эффективно, как по осадку в кружке или гат. – И какую женщину вы надеетесь повстречать? – спрашивает Намгю. – Я могу лучше интерпретировать это, если определенный тип лица будет в моей голове. Это точно неправда. Намгю сияет, когда Субон говорит: – Хмм, не уверен. Если бы она была красивой, было бы славно. – Как-то особенно красива? Большой палец Субона проводит по пальцу Намгю. Прекрасно. Намгю старается держать свой обморок строго внутри себя. – Красивой как цветок камелии, наверное. Намгю улыбается ему. – Очень конкретно. – Это было в моей голове последнее время, – говорит Субон, пожимая плечами. Вполне возможно, что Намгю утонул в реке две недели назад и проснулся в раю. Или его последняя партия тонизирующей жидкости на основе каннабиса стояла слишком долго, и теперь у него особенно активные галлюцинации. Или ему просто повезло. Кто знает? Намгю не думает об этом слишком много. Он просто улыбается и сжимает ладонь Субона перед тем, как вернутся к апельсинам.

✟

– Тебе следует доверить эту работу кому-нибудь из слуг. – Ну уж нет, – решительно говорит Намгю. – А теперь сиди смирно. Ты слишком много ерзаешь. Субон в своей привычной манере демонстративно ерзает на своем месте. От этих движений он чуть не опрокидывает бутылку с маслом. Он такой девиант. Намгю легонько щелкает его по лбу. – Из-за тебя я разолью масло, – укоряет его Намгю. – Перестань. – Я бы мог арестовать тебя за этот удар, – фыркает Субон. Намгю намеренно снова щелкает его по лбу. – Ты не сделаешь это. Субон лишь кивает и опять усаживается у коленей Намгю, наконец переставая ерзать. Намгю довольно улыбается, когда снова берет масло и растерает его между ладоней. – Это так приятно пахнет, – вздыхает Субон. Он говорит это так часто на протяжении последних трех недель. Обычно это происходит, когда он сидит рядом с Намгю и гладит его волосы. Намгю стал намеренно постоянно ходить с распущенными волосами в последнее время. Аэран не перестает указывать на то, как это неприлично, но так даже лучше. Намгю правда нравится ее бесить. Хотя это он любит даже больше – то, как свободно они с Субоном касаются друг друга. Это кажется таким естественным: пальцами расчесывать волосы Субона маслом камелии. Так же естественно, как держать друг друга за руку на прогулках; так же естественно, как когда Субон ложится на грудь Намгю, играя на своей бипе, или когда Намгю кладёт голову на колено Субона, пока они передают трубку туда-сюда. Ему приносит огромное разочарование, что эти прикосновения не заходят дальше, но, по крайней мере, у него достаточно масла, чтобы развлекать себя по ночам. Но ему нравится тот факт, что ему достаточно сказать всего лишь одно слово, и он не будет вынужден занимать сам себя по ночам. – Так приятно, – бормочет Субон, когда Намгю массирует пальцами его голову. – У тебя такие хорошие руки. Намгю не терпиться показать ему, на что еще способны эти руки. Но позже. После того, как сны четко проявят свою цель. Так что, вместо того, чтобы озвучить это, он завязывает волосы Субона в высокую шишку и спрашивает: – Когда ты уезжаешь? Субон вздыхает. – Ты уверен, что не хочешь поехать со мной? Разумеется, Намгю хочет поехать с ним. Он пожимает плечами, завязывая мангон вокруг головы Субона и говорит: – У твоей семьи возникнет слишком много вопросов. – Полагаю, что так, – ворчит Субон. Он на минуту замолкает, а потом поворачивается лицом к Намгю, сжав губы в решительную линию. – Что, если мы просто скажем, что ты мой слуга? – Я не твой слуга, – говорит Намгю. – И кто-то может узнать меня. – Просто притворись на один день? И если ты будешь со мной, никто не будет допрашивать тебя, даже если они узнают тебя. Я обещал, что защищу тебя, не так ли? Он так уверен в себя, что Намгю не может не поддаться его уговорам. К тому же, он любит Чильсок. Это один из его любимых дней в году, и впервые он правда не хочет проводить его в одиночестве. Это очередная глупая затея, знает он. Субон очень хорош в том, чтобы заставить его следовать глупым идеям. Намгю улыбается и говорит: – Хорошо, ладно. Я поеду с тобой. Субон сияет, широко раскрыв глаза, полные восторга и чересчур привлекательные, перед тем как обвить руками талию Намгю и притянуть его ближе. – Да! Я обещаю тебя, тебе понравится. Намгю не может сдержать улыбку, когда он обвивает руками плечи Субона. Он раньше никогда не проводил Чильсок в кругах богатых людей. Он ни с кем не проводит Чильсок с тех пор, как умерла его мать. Провести романтические праздники с Субоном очень привлекательная идея, даже если ему надо будет притворяться его прислугой. Ему следует быть помощником. Неправильно было бы играть янбана, когда у нем кровь простолюдина. Эти строгие конфуцианские иерархии всегда казались ему такой глупостью. Но тяжело не поверить, что за этим стоит какая-то правда, когда он смотрит на Субона. Он просто светиться. – Вот, – говорит Намгю, отстраняясь, чтобы поправить мангон на лбу Субона. – Ты красавец. Его улыбка лишь становится шире, когда Субон берет его руку и целует костяшки. – Ты гораздо красивее. Намгю усмехается. – Едва ли. Я все еще не одет. – Жаль, ты не можешь остаться в таком виде, – беззаботно отвечает Субон, перед тем как подняться и протянуть свою руку. – Давай найдем, что тебе одеть, помощник. Он такой очаровательный. Намгю правда надеется, что эти сны означают то, что он хочет, чтобы они означали. Он улыбается и принимает руку Субона. – Тебе лучше не начинать звать меня так в шутку. – Не говори мне, что делать, слуга. Ты служишь мне. Он такой девиант. Намгю совсем немного влюблен в него.

✟

Старший лорд Чхве продолжает смотреть на Намгю. Это вызывает беспокойство. Намгю не поднимает взгляд от своей тарелки. Отец Субона никогда не был его клиентом, поэтому вряд ли он узнал его как муданга или по его другой профессии. Это наверняка из-за того, что Намгю выглядит как простолюдин. Шелковый ханбок, в который он одет, лишь частично прикрывает веснушки на его щеках. Очевидно, что он провел большую часть жизни на открытом воздухе, работая под солнцем. Это лучше, чем быть узнанным как муданг или как дешевая имитация кисэн, но все равно очень неловко, что на него смотрят так пристально. – Намгю, попробуй это, – говорит Субон, кладя на его тарелку кусочек бэксольги. – Оно сладкое. Намгю пытается сгладить свою улыбку. Старший лорд Чхве все еще поглядывает на него. Это лишь привлечет больше внимание к нему, если он улыбнется его сыну как влюблённый по уши идиот. Хотя он и вправду немного влюблённый по уши идиот. Он не может сдержать довольное мычание, когда откусывает кусок пирога. – Вкусно. – Сладкий, правда? – спрашивает Субон с улыбкой. – Прямо как ты. Квахан фыркает от смеха и толкает Намгю в плечо. – Прямо как ты, – повторяет он гнусавым голосом. – Замолкни ты, – ворчит Субон, протягивая руку через Намгю, чтобы сбить кат с головы Кванхо. Хорошое напоминание, что, по крайнем мере, в поместье Субона, они живут в своем пузыре. Никто даже глазом не моргнет из-за их флирта, даже если они безжалостно и дразнят Намгю за это. Они покидают этот пузырь всего на день. Даже если посторонний поймает их на этом, Субон поклялся защищать Намгю. – Так какую работу ты выполнял до того, как мой сын нанял тебя? – спрашивает старший лорд Чхве. Прежде чем Намгю успевает придумать достаточно убедительный ответ, Субон отвечает: – Он был травником. Мы познакомились, когда я путешествовал в Вонджу. Старший лорд Чхве прищуривает глаза, губы все еще сжаты в линию. – Если тебе нужен врач, я мог бы отправить тебе специалиста с соответствующим образованием. Понятно. Значит Намгю действительно выглядит заметно бедным. Он старается не выглядеть слишком обиженным на это. – Мне не нужен врач, – говорит Субон, пожимая плечами. – Намгю хороший помощник. На него можно положится, и он предан своему делу. Он всегда на моей стороне. – Это я вижу, – говорит старший лорд Чхве с каменным лицом. Черт. Намгю незаметно пододвигается к Кванхо. – Я надеюсь, тренировки с твоим новым помощником не отвлекали тебя от ответов на мои запросы. Субон чуть выпрямляется. – Командир пока ничего официально не сказал. Я ему не нужен. Старший лорд Чхве вздыхает. – Ты не будешь слишком занят, когда ты ему понадобишься? – Вам не стоит беспокоится о том, куда направлено мое внимание. Я отвечу ему, когда действительно буду нужен. В тоне Субона есть что-то вызывающее. Напряжение повисает над столом, и Намгю не уверен, что полностью его понимает. Он не знает, о чем они говорят, или кто такой командир, и он точно не в том положении, чтобы спрашивать. Он всего лишь помощник сегодня. Отвлекающий, как оказалось. Так что вместо того, чтобы заострять на этом внимании, он просто возвращает свое внимание к бэксёльги. Оно и вправду сладкое. Намгю обязательно проберется на кухню, когда они вернутся в домой с Субоном, и попросит Чончжу и Буку иногда готовить ему подобное. В любом случае, не так трудно фокусироваться на хороших вещах в праздник Чильсок. Напряжение легко рассеивается, когда бабушка Субона привлекает всеобщее внимание и начинает рассказывать предание о Джикнё и Гёну. Это милая история, хоть и грустная. Принцесса и пастух, два возлюбленных, разделенные млечным путем и которым суждено жить вдали друг от друга весь год, кроме одного дня. Судьба, однако, мало что сделала в их случае, полагает Намгю. Они сами выбрали эту судьбу, когда слишком увлеклись друг другом и начали пренебрегать своими обязанностями. Трагичность немного приглушает эту романтическую историю, но в ней есть что-то вдохновляющее. Судьба и выбор идут рука об руку. Противоречиво, но это правда. Намгю теперь знает наверняка, что ты не можешь просто сидеть сложа руки и ждать, пока судьба проложит тебе путь. Именно по этой причине, он тянется к руке Субона, когда они собираются в саду после ужина, чтобы поглядеть на звезды. Уже стемнело и все слишком заняты созиданием созвездий, чтобы заметить что-то столь незаметное, как то, как Намгю переплетает их пальцы вместе под рукавом своей дурумаги. – Это Вега, – говорит Субон, указывает свободной рукой на небо, а другой сжимает руку Намгю. – А вон там – Альтаир. – Джикнё и Гёну, – говорит Намгю с улыбкой. – Красиво. Они очень яркие сегодняшней ночью. – Ты красивый, – говорит Субон и наклоняется ближе, понижая голос. – Твои веснушки напоминают мне звезды. Это одна из тех фраз, от которой Намгю закатил бы глаза, если бы кто-то другой сказал ему это. Его веснушки непривлекательные, просто визуальное напоминание прямо на его лице, что он не принадлежит ко всем этим людям высокого происхождения. Но Субон говорит это так искренне, что тяжело поверить, что он дразнит его, как бы он не был склонен к подобному. Намгю краснеет, когда чувствует, как губы Субона прижимаются к его щеке. – Что, если кто-то увидит? – шепчет он. – Пусть смотрят, – шепчет Субон в ответ, его губы все еще парят над щекой Намгю. – Они просто завидуют, что я могу целовать звезды, а они – нет. Он невероятно милый. Намгю более, чем чуть-чуть влюблен в него.

✟

Семь. Четыре. Три. Черепа и грудные клетки. Намгю резко вскакивает с матраса, пот течет по его коже. – Блять. Он знал, что это случится, но в этот раз это было по-другому. Он не просто испуган. Он в ужасе. Субон должно быть чувствует то же самое. Сердце Намгю бьется слишком быстро, чтобы ясно мыслить, но адреналин помогает ему сохранять ясность ума настолько, чтобы он принялся искать в своей шкатулке мешок с полынью. Он сжимает его в руке и пулей выбегает из своей комнаты, чтобы найти Субона. Как и ожидалось, Субон открывает дверь с широко раскрытыми от волнения глазами. Намгю даже в голову не приходит оценить, насколько он красив с распущенными волосами и как сокчогори открывает его голую грудь – он слишком напуган. Кости сами по себе могут значить море вещей. Связь с предками, возрождение, стабильность. Но кости после видения о крови и огне? Намгю не может отделаться от чувства страха.Субон чувствует тоже самое, пропуская Намгю внутрь и дрожащими руками наполняя чайник водой. – Разожги огонь, – говорит он взволнованным, приглушенным шепотом. – Пожалуйста. Намгю кивает и склоняется над очагом. Намгю остается лишь надеяться, что боги проявят милосердие к нему сегодня. Какой смысл от этих предзнаменований, если ему не дают инструменты, чтобы остановить их воплощение в реальность? Какой бы правда не была. Нет, у него есть инструменты. По крайней мере, теперь. Субон был очень щедр и предоставил Намгю всё, в чем он нуждался для своих ритуалов. – Я сейчас вернусь, – говорит Намгю, когда огонь разгорелся. – Завари чай. Субон вздыхает и хватает Намгю за руку. – Будь осторожен? Возможно, это немного драматично. Комната Намгю совсем близко. Но он невольно понимает эту обеспокоенность. Именно этот сон оставил с ним нечто больше, чем просто ощущение страха. Он испытывает панику. Словно какая-то судьба, которую предсказывают эти сны, неизбежно приближается. По этой причине Намгю не тратит время на поиски нужных вещах в шкатулке. Он просто поднимает ее и приносит в комнату Субона. – Можешь расчистить стол? – спрашивает он, ставя коробку на пол и перебирая ее содержимое в поисках барабанов, костей, полыни и благовоний. Субон вскакивает со своего сидения на полу. – Что ты собираешься сделать? Что-то, что Намгю не делал последние четыре месяца. Он лишь надеется, что у него будет стабильная связь с миром духов. – Я собираюсь призвать богов, – говорит Намгю. – Может, тогда мы получим истинные ответы. – О! – выдыхает Субон. – Ничего страшного, что я тут? Тебе нужно быть одному? Намгю решительно мотает головой. – Нет, мне нужна твоя помощь. Ты так же хорош с барабанами, как и с бипой? Субон улыбается ему. Улыбка напряженная от нервов, но это все же улыбка. Она немного успокаивает Намгю. Он все еще паникует, но по крайней мере это что-то. – Может не так хорош, но я могу играть. Намгю улыбается ему в ответ. – Отлично. Это может действительно сработать. Лишь в целях безопасности Намгю вынимает кулон снизу коробки. Это довольно бесполезная безделушка, учитывая, что иностранный купец согласился обменять ее на весьма небрежное предсказание, но она сделана из серебра, так что это должно что-то да значить. Намгю пробегает пальцами по выгравированному на кулоне завитку и кладет его на стол рядом с костями. Хорошо, что она тяжелая и хорошо сделанная. Полая в середине, идеально подходит для хранения благовоний. Он наполняет середину пеплом и поджигает благовония. Сладкий, ароматный дым наполняет его легкие, когда он наливает чай в чашку вместе со своим тонизирующим средством на основе каннабиса и садится. – Так, – говорит он, делая глоток перед тем, как передать его Субону. – Выпей половину этого. Субон кивает и берет чашку. – Очисти свой разум, – наставляет Намгю. – Закрой свои глаза и просто сосредоточься на барабанах. Субон закрывает глаза, пальцы отбивают тихий ритм. – Я должен сделать что-то еще? – Нет, – говорит Намгю, допивая остаток чая. – Просто продолжай играть в размеренном темпе. Прошло много времени с тех пор, как он совершал такой ритуал. Он не чувствовал необходимости в нем. Эта мысли нервирует его, но, по крайней мере, в этот раз он не один. Субон рядом с ним, они вместе проникает под завесу. Это успокаивает. Намгю закрывает глаза и фокусируется на своем дыхании. Песнопения даются ему легко, будто по мышечной памяти. Прошли годы с тех пор, как мама научила его ими, но слова ни разу не покидали его сознание. Он позволяет спокойному ритму барабанов и размеренному гулу своего пения обволакивать его, в то время как тоник воздействует на самые потаенные уголки сознания. Медленное погружение в невесомость: приглушенное, мягкое и достаточно знакомое, чтобы вселить в Намгю уверенность, что все получится. Должно получится. За месяц Субон стал для него слишком важным, чтобы потерять его из-за какой-то судьбы, которую предсказывают ему эти сны. Но судьба и выбор всегда идут рука об руку – противоречия, прямо как линии, выведенные на руке Субона. Медленно, постепенно, но неуклонно темнота под глазами Намгю начинает превращаться в узоры. Эти сны никогда не были особо визуализированными. Лишь смутными и бесформенными, скорее тени понятий, чем четкие изображения. Однако, это Намгю видит так же ясно, как и картину в своем сознании. Слышит так же ясно, как если бы эти слова шептали ему прямо на ухо. Семь. Четыре. Три. Знакомая последовательность, но меньше путает, когда она произносится так четко. Удача, смерть и единство. Противоречивые понятия, сливающиеся воедино. Огонь и вода. Соль и серебро. Железо и кровь. Черепа и ребра. Намгю втягивает воздух, молча задавая вопрос богам. Ему нужно больше. Солнечный свет и темнота. Слюна и пот. Лошади и корабли. Цветы и грязь. Солдаты и простолюдины. Девять предзнаменований. Число совершенства. Намгю настаивает дальше. Судьба и выбор. Вот и ответ. – Намгю? Судьба и выбор. Намгю чувствует себя глупцом за даже секундные колебания. – Ты в порядке? Это так очевидно. Он знал, что он прав. До этого он никогда не ошибался в предсказаниях. – Эй, осторожней! Он должно быть накопил огромную карму в прошлой жизни. Нет, он сделал правильный выбор в этой жизни. – Черт, проснись? Пожалуйста? Боги великолепны. Намгю сделал правильный выбор, посвятив им свою жизнь. Это поистине фантастическая награда за двадцать семь лет служения. – Ты в сознании? Намгю? – Я в сознании, – отвечает Намгю с большой улыбкой. В какой момент он оказался на полу, он не уверен. Боль в затылке подсказывает, что он скорее всего был в отключке всего на секунду, но едва ли его это сейчас волнует. Он поднимает голову, чтобы посмотреть на Субона. Субон такой очаровательный. Его глаза похожи на плодородную землю, в котором отражается огонь. Они такие красивые, что пульсирующая боль в черепе Намгю меркнет по сравнению с его пульсирующей грудной клеткой. Все это так очевидно. Намгю протягивает руку, чтобы сцепить свои пальцы с пальцами Субона. – Ты что-то видел? – Я видел, как ты отрубился, – говорит Субон. – Это нормально? – В твоей голове, – со смехом говорит Намгю. – Что ты видел в своей голове? – Не знаю. Я был слишком занят тем, что наблюдал, как ты потерял сознание. Он такой нелепый. Конечно же, он не держал глаза закрытыми, когда Намгю попросил. Хотя это было ожидаемо, не так ли? Конечно, он смотрел на Намгю. Намгю улыбается и говорит: – Что ж, хочешь узнать, что боги мне сказали? Субон улыбается в ответ. — Да. – Мы родственные души. Конечно, они родственные души. Они делят одни сны. Они встретились на четвертую неделю седьмого месяца по григорианскому календарю. Они встретились у воды и закончили эту встречу у огня. Железо в мече Субона, кровь, бурлящая в сердце Намгю, когда они впервые коснулись друг друга. Соль от пота Субона и серебро от его колец. Цветочный шлейф от масла Намгю и грязь на его лице. Они встретились на третий день их снов. Завершение. Ну конечно. Намгю был так глуп,что вообще подвергал это сомнению. Глуп, но не совсем иррационален. Страх, оглядываясь назад, имел место быть. Так много причин, почему он должен был быть напуган. Если недостаточно того, что они оба – мужчины, они вышли из двух совершенно разных миров. Намгю бедный, Субон богатый. Намгю практикует народную магию, Субон – учит конфуцианство. Почти всё, что делает Намгю, идет против закона, а Субон обязан его соблюдать. И снова тройка – инь и янь. Противоположности и единство. Это его и Субона выбор – готовы ли они преодолеть страх и принять друг друга, разные миры и все остальное. Немного схоже на Джикнё и Гёну. По крайней мере, они с Субоном не разделены вселенной. Единственное, что разделяет их, это сомнения. Намгю ни на секунду не сомневается, что Субон заслуживает этого страха. Он обещал защищать Намгю, в конце концов. Это так чертовски романтично, Намгю не может удержаться от падения в обморок. Хорошо, что он уже на земле. – Стой, не отключайся снова, – торопливо говорит Субон, подкладывая руку под голову Намгю. Намгю улыбается. – Извини. – Мы правда родственные души? – Да, – говорит Намгю, его улыбка становится шире, когда он встречается взглядом со взглядом Субона. – Неужели ты это не чувствуешь? Субон улыбается в ответ. Он не отвечает словами, но Намгю уверен, что он получил ответ, когда Субон склоняется к нему и встречается с ним губами. Это определенно был ответ. Из всех парней, которых он целовал, ни чьи губы не ложились так идеально на его. Никто не был на вкус так сладок. Намгю поднимает руку, чтобы накрыть щеку Субона, притягивая его ближе. – Я знал это, – бормочет Субон ему в губы. – С той самой секунды, как увидел тебя. Намгю улыбается. – Неужели то, что я назвал тебя извращенцем, было так обольстительно? – Мм, – мычит Субон перед тем, как запустить язык в рот Намгю. Намгю правда отлично читает будущее. Субон точно извращенец, судя по тому, как безнравственно он лижет языком зубы Намгю. Это очень сексуально. Это так же очень идеально. Паника, которую он до этого ощущал, теперь будто отдаленное воспоминание, когда Субон теплый, успокаивающий и красивый нависает над ним. – На улице все еще темно, – говорит Субон, когда их губы расстаются. – Хочешь остаться здесь на оставшуюся ночь? – Да, – отвечает Намгю. Его лицо почти болит от того, как много он улыбается. Субон ухмыляется и оставляет еще один поцелуй на уголке его губ. – Хочешь сделать это и завтра ночью? – Да. Как насчет каждой ночи? – Если ты мне позволишь, – отвечает Субон с большой улыбкой. Намгю посылает мысленную благодарность богам. Они лучшие. Его жизнь – великолепна. Намгю притягивает Субона на себя, обвивая ногами его талию. Субон прижимает свои бедра, отправляя вспышку жара в живот Намгю. Он чувствует, как у него встает. При такой тонкой ткани между ними, он может сказать, что у Субона тоже. – Давай подождем до завтра, – говорит Намгю, когда Субон бросается целовать его шею. Субон снова поднимает голову, чтобы улыбнуться Намгю. – Если это то, чего ты хочешь. Честно говоря, разорвать одежду на Субоне и сожрать его прямо сейчас – то, чего Намгю хочет. Но это не просто секс. Он бы очень хотел не торопиться и сделать это правильно. Они родственные души, в конце концов. Субон заслуживает лучшего, чем эту спешку. – Завтра, – говорит Намгю, наклоняясь, чтобы снова поцеловать Субона. – Тогда давай сейчас же ляжем спать, – довольно говорит Субон. – Чтобы завтра наступило быстрее. Намгю полностью с ним согласен. Он быстро тушит огонь перед тем, как лечь с Субоном на матрас. Завтра не может наступить так быстро. Впервые за четыре месяца, Намгю не ложится спать с ощущением страха. Он лишь чувствует тепло субоновых рук, обнимающих его за талию. Защищающие. Он ни на секунду не сомневается, что Субон не блефовал, когда пообещал защитить его. Намгю пообещал себе в последние секунду перед сном, что он сделает все в своих силах, чтобы защитить Субона в ответ.

✟

Намгю просыпается от того, что ему надевают серебряное кольцо на средний палец. – Хмм, – мычит он, приоткрывая глаза и сонно улыбаясь Субону. – Что это? – Сонгбок, – говорит Субон, наклоняясь, чтобы поцеловать костяшки Намгю. Намгю фыркает от смеха. – Это так ты спрашиваешь, выйду ли я за тебя? Субон улыбается. – Это так ты говоришь “да”? – Слишком раннее утро для предложения руки и сердца, – говорит Намгю, зевая. – Я подумаю об этом после завтрака. – Ты само зло, – хмыкает Субон, прижимая Намгю к матрасу и резко подается вперед, чтобы поцеловать его лицо. Намгю ерзает, радостно улыбаясь от ощущения теплых губ на своей коже. Теплых губ его родственной души. Этот день уже обещает быть прекрасным. – Эй! Ты даже не заказал специальное кольцо для меня. Не думай, что я не узнал в нем твое. – Разве от этого оно не становится более романтичным? – спрашивает Субон между поцелуями. – С тобой всегда будет часть меня. Это так романтично, Намгю чувствует, что его сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Эти тудум тудум тудум ужасно похожи на топот скачущих лошадей. Волны, проходящие по нему, когда Субон наваливается на него сверху, напоминают корабль, о которое бьется бушующее море. Сны действительно начинают складываться воедино – все, что им осталось, это пот и слюна, и предзнаменование будет исполнено. Намгю с превеликим удовольствием приведет его в исполнение. Судьба, в конце концов, может свершиться только через выбор. Это то, что его мама постоянно повторяла ему. – Да, – говорит он, притягивая Субона за подбородок, чтобы соединить их губы вместе. – Так ты выйдешь за меня? Намгю кивает, обвивая руками плечи Субона. – Да. Считай мы уже женаты. Боги так распорядились. – Прекрасно, – говорит Субон. – Я люблю тебя. – Я тебя тоже люблю, – отвечает Намгю, щеки несомненно краснеют от сочетания счастья и губ Субона на своих. Он вздыхает, когда Субон прижимает их бедра. Пока все еще рано, чтобы рассвет залил комнату туманным фиолетовым светом, но Намгю ощущает себя полностью бодрым, когда член Субона скользит по его. – Боги снова связываются со мной, – говорит Намгю. – Они говорят мне, что ты должен снять свою футболку. Субон фыркает и садится, расшнуровать завязки своей сокчогори. – Боги, должно быть, извращенцы. – Ересь, – дразнит Намгю, снимая собственную футболку через голову. – Я пошлю на тебя проклятье за сказанное. – Ты еретик. Я ведь мог бы арестовать тебя за все это колдовство. Технически, это правда. В любых других обстоятельствах Намгю, скорее всего, несколько насторожился бы от подобного утверждения, но Субон сопровождает угрозу очередным поцелуем, а его руки скользят вниз, поглаживая талию Намгю, так что вряд ли это самая пугающая угроза, которую получал Намгю. Это даже немного возбуждает. Боги были очень добры, благословив Намгю столь сексуальной родственной душой. Ему стоит поскорее заняться серьезным поклонением. И хорошо, что они благословили его богатой родственной душой. У него есть все для того, чтобы совершить это поклонение. Жизнь Намгю великолепна. – Тогда арестуй меня, – говорит Намгю, притягивая ногами Субона за бедра ближе к себе. Субон ухмыляется, глаза темнеют и смотрят с вызовом, когда он прижимается бедрами и сталкивает их губы вместе. Тяжело поверить, что Субон никогда до этого не был с мужчинами. Он чересчур уверен в своих действиях. Ни капли замешательства, когда он тянется, чтобы погладить Намгю сквозь его сокбаджи, ни капли стеснения, когда он стонет в губы и толкает между его ног. Ну опять же – они предначертаны друг другу. Абсолютно логично, что они столь естественно знаю, как двигаться друг с другом. Это инстинкт, это чувствуется, когда Намгю меняет их положение, чтобы начать целовать торс Субона. Естественно и правильно, когда он достает член Субона из штанов и проводит языком по головке. Субон стонет и перебирает пальцами волосы Намгю, натягивая пряди. Он держит крепко, туго, чтобы вызвать приятные покалывания на коже головы, но не настолько туго, чтобы причинить реальную боль. Идеальная золотая середина. Субон идеален. Намгю довольно мычит, когда пропускает длину Субона глубже. – Ах, черт, – бормочет Субон, подаваясь вперед бедрами. – У тебя осталось то масло? Очень трудно поверить, что Субон никогда не был до этого с парнями. Намгю отстраняется и говорит: – Зачем? Субон улыбается, опуская свой взгляд на него. – Чтобы тебе не было больно? – Я думал, ты сказал, что никогда не был с мужчиной. Субон закатывает глаза. – Это не значит, что я не понимаю базовой человеческой анатомии. Так что, оно в твоей шкатулке? – Прошу прощения, мой образованный лорд Чхве, – фыркает Намгю. – Далеко не мне ставить под сомнения ваше дорогое образование. – Паршивец, – говорит Субон с угрюмым взглядом. Намгю улыбается и снова поднимает голову, чтобы поцеловать его. – Прошу прощения, мой лорд. Он не отрывает своих губ от Субона, когда протягивает руку к коробке и вслепую нащупывает знакомый флакона. – Вот, – говорит Намгю, разрывая поцелуй и поднимаю бутылку между ними. – Давайте закрепим наш брак. Субон улыбается. – Наконец-то. Намгю фыркает и закатывает глаза. – У вас ангельское терпение, лорд Чхве. – А у тебя ангельская красота, – парирует Субон, забирая бутылку из рук Намгю. – Скажешь мне, если я сделаю что-то неправильно? Точно. Отложив судьбу и хорошее образование янбана, это все еще первый раз Субона с мужчиной. Намгю не совсем доволен, когда неопытные руки пытаются растянуть его с самого утра. Последний раз, когда он позволил этому случится, было далеко не самым приятным. И хотя он уверен, что просчитал кровь из своих снов, он лучше других знает, что не нужно проверять судьбу. Он забирает обратно бутылку и говорит: – Как насчет того, чтобы вы просто посмотрели в первый раз? Субон дуется, когда Намгю откупоривает бутылку. – Позволь мне сделать это за тебя. – В следующий раз, мой лорд, – беспечно отвечает Намгю, стягивая сокбаджи со своих ног. – Что за “мой лорд” разговоры? Что случилось с именами? – спрашивает Субон, наклоняясь вперед и проводя рукой по задней части бедра Намгю. – А что? На тебе эта штука с лордом не работает? – спрашивает Намгю. – Разве тебе не кажется это немного сексуально? Субон хмыкает, наклоняя голову в размышлениях. – Это немного сексуально. Идеально. Намгю сияет, снова ложась под Субона, раздвигая бедра по обе стороны талии. – Ты можешь быть властным, страшным лордом имения, а я твоей кроткой новой кисэн. – Ты вовсе не кроткий, – фыркает Субон. Глаза Намгю расширяются и выпячивает губу. – Ох, мой лорд! Это мой первый раз. Я так нервничаю, ох, Вам придется научить меня, что делать, так как я просто бедный хрупкий маленький цветок, все еще не испорченный, а Вы такой толстый и массив… – Ты забавный, – смеется Субон, поглаживая Намгю по заднице. – Что ж, раз это твой первый раз, тогда очевидно это значит, что я – тот, кто должен раскрыть тебя, верно? Он прав. Намгю кусает губу, не в силах сдержать улыбку. – Хорошо. Просто не пытайся торопится. – Я буду действовать медленным, – говорит Субон, доставая бутылку и наливая немного масла на свои пальцы. Он улыбается Намгю, пока разогревает масло на руках. – Очень медленным. Слегка по-дьявольски – то, как он это преподносит, но Намгю слишком занят довольно вздыхать, когда Субон опускает руку между его ног, чтобы погладить дырочку круговыми движениями, чтобы задуматься над его интонацией. – Не слишком медленно, мой лорд, – говорит Намгю, раздвигая бедра сильнее и глядя на Субона между ними. Его волосы все еще распущенно свисают у лица, обрамляя темными прядями его голые плечи. В лучах восходящего солнца, проникающего через окно, его волосы блестят янтарным и фиолетовым цветом. Возможно, это так солнечный и темная часть сна складываются воедино. Или может Субон просто выглядит слишком сексуально с распущенными волосами. В любом случае, Намгю пялится на него. Субон не совсем смотрит в ответ. Его глаза опущены, губы сжаты в решительную линию, когда он пропускает кончик пальца в проход Намгю. – Ну как? Тебе приятно? Он практически ничего не чувствует. Намгю двигает бедрами назад и говорит: – Ты можешь зайти глубже. – Пока еще нет, – говорит Субон, оставляя поцелуй на коленке Намгю. – Я обещал не торопится. Ну знаешь, учитывая, что это твой первый раз и все остальное. Обещание, как оказалось, он намерен сдержать до конца. Намгю начинает тяжело дышать и потеть к тому моменты, когда Субон пропускает внутрь два пальца. Кто-то скоро позовет их на завтрак, а Субон все еще делает лишь поверхностные толчки. Какой бы горячей игра в девственную кисэн не была, это начинает раздражать. Намгю проклянет всё это поместье, если их прервут до того, как он успеет почувствовать Субона внутри себя. – Поторапливайся, – подгоняет Намгю, опуская обратно голову, чтобы хмуро посмотреть на потолок. К этому времени, солнце уже взошло настолько, чтобы может освещать всю комнату без помощи свечей. Прошло очень много времени. Это довольно раздражает. А также очень сексуально, когда Субон цокает и шлепает Намгю по бедру. – Не проявляй нетерпеливость. – Прощу прощения, мой лорд, – мурчит Намгю, обвивая ногами талию Субона и притягивая его ближе. – Полагаю, Вы должны наказать меня за мою дерзость. Субон ухмыляется и добавляет еще один палец перед тем, как начать двигаться до костяшек. Это гораздо быстрее, чем он делал раньше, и гораздо глубже. У Намгю перехватывает дыхание, когда он надавливает достаточно глубоко, чтобы отправить волны наслаждения по его телу. – Что это было? – спрашивает Субон, глаза снова расширяются, пока он вынимает пальцы. – Я сделал тебе только что больно? Намгю категорически мотает головой. – Сделай это снова. Субон поддается вперед, чтобы оставить поцелуй на бедрах, когда снова делает толчок пальцами. – Еще, – говорит Намгю, чувствуя, как его дыхание учащается. Субон кивает, губы продолжают скользить по внутренней стороне бедра, когда он добавляет еще один палец. Намгю зажмуривается и стонет, когда Субон снова находит ту точку внутри него. Крайне маловероятно, что все его конфуцианское образование рассказывало ему о простате, но когда он замечает реакцию Намгю, он начинает активнее надавливать туда подушечками пальцев. – Ладно, хватит уже, – говорит Намгю, задыхаясь. – Трахни меня. – Ты очень грубый для девственной все-еще-неиспорченной кисэн, – шутливо замечает Субон. Намгю открывает глаза, чтобы посмотреть на него. – Тебе это нравится. – Еще как, – отвечает Субон, наклоняясь ближе, чтобы их губы соприкоснулись. – Очень сексуально слышать, как столь грубые слова произносит столь ангельское лицо. – С каких пор образованные верят в ангелов? – бормочет Намгю ему в губы. – С тех пор как я встретил настоящего ангела. Если бы это сказал кто-то другой, Намгю, скорее всего, стошнило бы от столь нелепой фразы. Но это звучит очень романтично, когда Субон произносит это. Он сам довольно похож на ангела в солнечном свете, исходящем от окна. Намгю отстраняется, чтобы посмотреть на него, довольно улыбаясь виду. – Теперь трахнешь меня? – спрашивает он. – Пожалуйста? Субон стонет и двигается вперед, прикусывая губу Намгю, когда направляет член между его ног. Намгю втягивает воздух носом и хватает Субона за плечи. – Ах, – стонет Намгю, оставляя пальцами полумесяцы на лопатках Субона. Он наверняка должен быть потише. Кто угодно может постучаться к ним в дверь в любую минуту. И как бы Аэран, Кванхо и Бомджин не были вполне спокойны с принятием флирта Субона и Намгю, это будет нечто совсем другое – услышать откровенное подтверждение их отношений. Будет еще хуже, если это услышит слуга. Новости могут разлететься за пределы поместья. Намгю прикусывает зубами свой язык, подавляя стоны. – Повтори этот звук, – настаивает Субон, рука сжимает его внутреннее бедро, когда он резко выгибает бедра вперед. К черту это подавление. Было бы невозможно даже попытаться быть тихим с Субоном, который в него так толкает, так что Намгю отбрасывает волнение из головы и запрокидывает голову, издавая пьянящий стон. В конце концов, это поместье Субона. Любой, кто услышит их, ничего не скажет об этом. – Такой сексуальный, – бормочет Субон перед тем, как опустить голову, чтобы облизать его рот. По крайней мере, стоны не выходят столь громкими, когда язык Субона заглушает звуки. Сочетание языка Субона на его собственном, крепкой руки Субона на его бедрах и его члена, толкающего глубоко внутрь заставляет Намгю извиваться и отчаянно царапать плечи Субона. – Ты так хорошо ощущаешься, – стонет Субон в его губы. Намгю дергано кивает, его руки стремительно опускаются на задницу Субона, чтобы притянуть его ближе. – Ты тоже. Ты идеален. Даже более идеальный, когда Субон поднимает руку, чтобы провести по волосам Намгю, сжимая его пряди и заставляя поднять голову, чтобы провести губами по его шеи. Намгю ахает, когда чувствует как зубы царапают область его шеи. – Сильнее, – настаивает он. Он рассчитывал на укус, но это так же приятно, когда Субон усиливает свою хватку на бедрах Намгю и ускоряет движение бедер, прикладывая большую силу к каждому толчку. – Я близок, – со сбитым дыханием говорит Субон ему в шею. Он отстраняется, но Намгю впивается пятками ему в поясницу. – Внутрь меня, – стонет Намгю. – Пожалуйста? – Так пошло, – рычит Субон, быстро двигая бедрами. – Ты любишь это, – парирует Намгю. – Мм, – мычит Субон, слова застревают и остаются подавленными, когда он содрогается от оргазма. Намгю глубоко вздыхает, выгибая спину, когда чувствует, как тепло наполняет его изнутри. Вычищать себя после будет той еще морокой. Но сейчас это ощущение приближает его к собственному оргазму. Субон наклоняет голову и лижет грудь Намгю, пока его пальцы обвивают его член. Намгю закидывает голову, зубы впиваются в губу, когда рука Субона проводит по нему быстрыми, упругими движениями. Его глаза закрыты, так что он удивляется, когда он ощущает, что губы Субона переместились с его груди на его член. Занимает всего мгновение, чтобы он кончил от тепла рта Субона. Это по странному романтично, когда Субон отстраняется, чтобы снова встретиться губами, и Намгю чувствует свой собственный вкус. Его вкус мешается с субоновым. Из них получается очень хорошая пара, невольно думает он. Инь и ян. – Я люблю тебя, – говорит Намгю, когда их губы расстаются. – Мы можем принять ванную? Я весь липкий. Субон усмехается и оставляет поцелуй на его щеке. – Ну разумеется, ангел. И я тоже тебя люблю. Намгю ахает. – Меня? О, мой лорд, что же подумает ваша жена, узнав о том, что вы сказали такие слова ничтожной наложнице вроде мен… – Ты раздражаешь, – говорит Субон со смехом. Улыбка Намгю становится шире. – Я думал, я ангел. – Ты множество вещей. Сентиментальность, которую Намгю точно разделяет. Субон сам по себе тоже множество вещей. Это особенно заметно, когда Субон проводит большим пальцем по шее Намгю, когда они купаются. Нежное движение так сильно контрастирует с тем, как уверенно он кусал его за то же место недавно. – Я оставил на тебя синяк, – говорит он. Намгю улыбается, поднимает руку, чтобы положить ее на руку Субона. – Правда? Так же, как и кольцо, это ощущается как носить часть Субона на себе. Возможно, это немного неосмотрительно, учитывая, что любой может взглянуть на его шею и наверняка угадать, откуда появился этот синяк, но трудно слишком сильно об этом переживать. Это поместье Субона. Они вольны делать все, что захотят в своей маленькой пузыре. Субон мычит, улыбка появляется на его губах. – Красиво. – Ты красивый, – говорит Намгю, поддаваясь вперед, чтобы поцеловать его. – Хочешь сделать это снова? – Ты ненасытен, – усмехается Субон, хватая Намгю за бедра и усаживая его на свои колени. Намгю кивает, любые возражения, которые могли бы возникнуть в его голове исчезают, когда член Субона прижимается к его дырочке. Горячий пар от ванной и губы Субона, облизывающие его шею, пока он снова направляет себя, чтобы войти, заставляют Намгю ощутить, что он может по-настоящему снова потерять сознание. Здесь так горячо, в каждом смысле этого слова. По крайней мере, если он отключится, у него есть Субон, который его вынесет на руках. Они довольно сильно припоздали к завтраку. Это уже ближе к обеду, когда они наконец покидают комнату Субона. Это может быть глупо, но Намгю не может не улыбнуться, когда Аэран приоткрывает глаза и фыркает со смешком, когда видит его шею. – Что ж, вижу у вас было чудесное утро, – говорит она. Субон плюхается рядом с ней на пхенсане и усмехается. – Мы теперь женаты. Аэран кивает и закрывает глаза. – Чудесно. А теперь будьте тише. Я пытаюсь вздремнуть. Намгю садится рядом с Субоном, кладя голову на его плечо и издавая облегченный вздох. Итак, это было так просто. Так быть не должно было, но так вышло. Противоречия, но тем не менее правда.

✟

Субон ходячее говорящее противоречие. Он может выглядеть так серьезно в какой-то момент, наклонившись над военными документами с Бомджином или оттачивать боевые навыки на заднем дворе своим страшным мечом, а потом в другой момент он выглядит просто очаровашкой. Как когда играет на бипе. За последние несколько месяцев, Намгю правда начало нравится слушать игру Субона. Это его любимое занятие в последние дни. – Ты настоящий поэт, муж, – говорит Намгю, откидываясь на подушку и набивая трубку каннабисом. Субон довольно улыбается, меняя положение бипы в руках. – Спасибо, ангел. Очередное противоречие – имена. Когда Субон чувствует особенно романтичное настроение, Намгю – его родственная душа, муж или ангел. В дразнящее настроение, Намгю – кисэн, паршивец и придурок. Иногда он прислуга Субона, если он хочет по-настоящему вывести Намгю из себя. Намгю обнаруживает, что они все ему одинаково нравятся. Даже прозвище “прислуга”. Это так же горячо, как и раздражающе. Довольно противоречиво. Так же как и песни Субона, которые он написал за последние четыре месяца. С каждым проходящем месяцем он сочиняет новую, вдохновленную смутными элементами, что проявляются в их продолжающихся снах. Все это Намгю слышал раньше, во время своего ритуала в августе, но довольно приятно услышать довольно нелепую интерпретацию Субона. Октябрьская песня о слюне и поте была особенно забавной. Декабрьская песня обещает стать еще одной хорошей песней – цветы и грязь. Намгю улыбается, прислоняясь в сторону Бомджина и слушая, как Субон предался поэтическим размышлениям о грязи, что покрывала его лицо в день, когда они встретились. – Ты такой грубый, – посмеивается он. – Что насчет цветов, м? Разве ты не будешь сравнивать меня с цветком камелии? Субон стучит ногой. – Просто слушай! Я скоро дойду к этой части. Аэран стонет и выхватывает трубку из рук Намгю. – Если это хоть немного похоже на то, чему ты подвергал нас последний месяц, меня стошнит. Намгю довольно ухмыляется. Субон был очень креативен с текстом о лошадях и кораблях. Много двусмысленных образов. Субон талантливый музыкант, несмотря на то, что использует свой талант во зло. Это довольно зло, когда песня меняется от грязи к его веснушкам. – Ты пытаешься сказать, что мои веснушки похожи на грязь? – фыркает Намгю. Субон стонет и перестает играть. – Слушай, придурок! Это всего лишь переход. – Я не понимаю, зачем ты его терпишь, – усмехается Кванхо. – Он только что назвал тебя грязным. – Он грязный, – подмигивает Субон. – Это мое поместье, и я приказываю всем замолчать. Просто слушайте. Намгю вздыхает и откидывается обратно на подушку, прижимаясь в сторону Бомджина. Несмотря на огонь в сердце и теплую трубку, которая передается по кругу, зимний ветер продувает субонов сарангбанг. Тепло от Бомджина с одной стороны и Аэран с другой достаточно кстати. Хорошо, думает Намгю, иметь так много людей, которые всегда рядом с тобой, – иметь четырех человек, которые считают его своим другом. Это не первый раз, когда подобная мысль доходит до него, но Намгю каждый раз удивляется, насколько он привык не быть один. Теперь он постоянно жаждет компанию. Теперь он никуда не выходит без них. Это в голове Намгю, когда Субон поет о веснушках и созвездиях, переходя к куплету о Гену и Джикне. Этих двоих вынудили остаться в одиночестве, разделили с друг другом на целую вселенную. Намгю никогда не был дальше от Субона чем на пару комнат. Он никогда не находится так далеко от друга. Эта мысль заставляет его улыбаться, когда он укладывает голову на плечо Бомджина. Он больше никогда не будет один. – Разве ты должен так много улыбаться? – беспечно размышляет Бомджон, дергая Намгю за волосы. – Я точно уверен, что Субон намекает, что ты Джикне в ваших отношениях. Намгю решительно кивает. – Это точно я. Джикнё известна за ее красоту. – Именно, – говорит Субон. – И Гену известен за свою мужественность и силу. – И за то, что он пастух, – добавляет Намгю. Субон улыбается. – Видишь? У нас так много общего. – Му. Субон наклоняется вперед, чтобы поцеловать Намгю в губы. – Ты самая красивая корова на пастбище. Аэран фыркает. – Вы оба такие странные. – Ты странная, – проворчал Намгю, выхватывая трубку и делая затяжку. – Ты просто завидуешь, что я красивая принцесса, а ты – нет. – Я думала, ты корова. – Старая дева, – бормочет Намгю. – Я прокляну весь твой род. Все твои дети родятся с коровьими ушами. Аэран тянется, чтобы щелкнуть его по лбу. – С тобой постоянно проклятья. Ты вообще можешь проклинать людей? Не-а, точно нет. Намгю все равно кивает. – Вы проговорили всю песню, – жалуется Субон. – Я начинаю сначала. Намгю просиял, пока остальные застонали. Ему нравится эта песня, даже больше, чем та, которая о поте и слюне, решает он. Это ужасно мило – слышать, как Субон сравнивает его с принцессой.

✟

Семь. Четыре. Три. Солдаты и простолюдины. – Как вам, мой лорд? – бормочет Субон в затылок Намгю. Намгю мычит, уголки губ поднимаются в довольной улыбке. – Очень хорошо. У тебя очень талантливые пальцы. Субон перегибает через плечо, чтобы поцеловать его в щеку. – Спасибо, мой лорд. Вы выглядите прекрасно, если я могу позволить такую дерзость. – Ужасная дерзость для простолюдина, – беспечно говорит Намгю, проводя пальцами по мангон завязанной на его голове. Он надевал ее только один раз, когда они посещали поместье отца Субона в августе. Едва ли оно хорошо на нем сидит. Он выглядит гораздо лучше с распущенными волосами. Но после сна прошлой ночью, Субон настоял на обмене одеждой и титулов. Это мило. Это очень сексуально. Намгю поворачивается, чтобы посмотреть на Субона, улыбаясь тому, как прелестно он выглядит с распущенными волосами, обрамляющими его лицо, вместо привычного пучка на макушке. Старая джеогори Намгю выглядит на нем слегка нелепо, но он невольно думает, что она добавляет очарование. Он встает на колени, подходит ближе, и положив руку на грудь Субона, толкает его на пол. – Я должен наказать тебя за твою дерзость, – говорит Намгю с ухмылкой. Субон улыбается, нетерпеливо кивая головой. – Как Вы посчитаете нужным. Он невероятно очаровательный. Намгю садится на его талию, руки шарят по грубой ткани его – ну, точнее намгюновых, – штанов. Он спускает пояс штанов и обвивает кулаком член Субона. – Ах, бля, – стонет Субон, толкая в руку Намгю. – Это не ощущается наказанием. – Ты хочешь, чтобы оно им стало? Субон прищуривается. – А должен? Намгю пожимает плечами, ускоряя толчки и наклоняясь, чтобы оттянуть чогори Субона в сторону и облизать его грудь. Он впивается зубами в сосок Субона. Субон издает шипящий стон. – Я сейчас кончу. Ох, блин. Это было быстро. Намгю гордо сияет, когда останавливает руку и снова выпрямляется. – Не сейчас. – Почему? – стонет Субон, ударяясь головой об пол. – Я наказывая тебя, простолюдин. – Вы само зло, – ноет Субон. Намгю кивает, довольно улыбаясь. – Злодейшество. – Что я могу сделать, чтобы снова заслужить Вашу благосклонность? – спрашивает Субон, опираясь на локти и глядя на Намгю большими обиженными глазами. Это слишком очаровательно, особенно в сочетании с этими блестящими темными волосами, обрамляющими его лицо. Улыбка Намгю смягчается, когда он заправляет волосы Субону за ухо и прижимает их губы друг к другу. – Что ты предлагаешь? Субон наклоняет голову, прикусывая губу. – Встанешь в коленно-локтевую? – Едва ли эта благородная поза для такого уважаемого солдата как я, – отвечает Намгю, выполняя поручение. Субон хмыкает и прижимается к нему сзади, поглаживая рукой щель между его задницей. – Совершенно непристойно. Если кто-то увидит нас такими, это вызовет настоящую шумиху. – Тогда тебе лучше поторопиться и успеть до того, как нас смогут поймать. – Поторопиться? – фыркает Субон, стягивая с Намгю штаны. – Я собираюсь полностью насладиться тобой. Когда Субон перестал быть простым простолюдином в этом сценарии, Намгю не уверен. Но это хорошо, когда пальцы Субона входят в Намгю и толкают до костяшек. – Как тебе, ангел? Тебя хорошо? –“Мой лорд” для тебя, – задыхаясь говорит Намгю, выгибая спину, когда насаживает на ладонь Субона. Это не получается слишком убедительно. Он уже издает задыхающиеся мольбы, когда Субон наконец вводит свой член. Песня этого месяца будет настоящим кошмаром для Аэран, уверен Намгю. Но тяжело об этом думать, когда сильные руки Субона держат его за талию, начиная толчки. Фактически единственное, что в его голове сейчас это то, как хорошо ощущаются шлепки Субона на задней части бедра. Наказание каким-то образом перевернулось с ног на голову. Намгю не жалуется. – Перевернись. Намгю без жалоб переворачивается на спину, тяжело дыша, когда его член напряженно прижат к животу, пока Субон нависает над ним на коленях. Это очень приятное зрелище. Намгю улыбается, когда Субон опускается на локти, прижимает их губы вместе пока толкает в одну ладонь себя и Намгю. Ощущение руки Субона на нем, своего члена прижатого к субоновому, доводит Намгю до предела. Он тихо шипит, толкая языком глубже в рот Субона, и кончает. Субон наклоняется вниз, губы, зубы и язык скользят по шее Намгю. Он приподнимает чогори Намгю… ну, точнее свою – и кончает на грудь Намгю. Намгю цокает, мотая головой. – Устроил беспорядок. Убери тут все, простолюдин. – Как пожелаете, мой лорд, – задушено говорит Субон, наклоняясь, чтобы вылизать грудь Намгю. – Блять, Субон, – стонет Намгю, приподнимая шею, чтобы посмотреть. Субон улыбается ему, вытирая рот тыльной стороной ладони. – Ну как тебе? Намгю неверяще мотает головой. – Ты идеальный, знаешь это? – Я тоже тебя люблю, – говорит Субон, прижимаясь к Намгю и целуя его удивительно нежно. Это довольно резкий переход после того, что он делал этим ртом минуту назад. Сильный контраст. Это что-то вроде противоречия, которые, Намгю заметил, тоже полюбил за те шесть месяцев, что они вместе. Намгю напоследок клюет поцелуем краешек его рта и спрашивает: – Тебе вернуть твой мангеон? – Не хочешь поносить его оставшийся день? Ты выглядишь мило. Намгю обдумывает это, проводя/перебирая пальцами волосы Субона. Как бы ему не нравились свободные волосы, было бы так прекрасно видеть распущенные волосы Субона весь день. Он кивает. – Хорошо. Тогда сегодня я буду лордом весь день. – Идеально. – Это ваша очередная ролевая? – настороженно спрашивает Кванхо, когда Намгю и Субон наконец присоединяются к остальным за завтраком. Глаза устремлены на их поменявшиеся прически. Аэран вздрогнула. – Агх, даже не спрашивай. Я уверена, Субон расскажет нам об этом через пару дней. Субон улыбается и притягивает Намгю ближе к своей груди. – Я уже придумал половину текста в голове. Намгю наслаждается стонами, которые издают Кванхо, Аэран и Бомджин. Он знает, что все это в шутку. Они могли бы очень просто выбрать не приходить на ежемесячный концерт в сарангбанге Субона. Они все равно всегда там.

✟

Семь. Четыре. Три. Драконы и карпы. – Черт, – вздыхает Намгю, вскакивая с матраса. Прошло шесть месяцев с тех пор, как он видел что-то новое в своих снах. Прошло так много времени с последнего раза, когда он просыпался напуганным. Он в ужасе. Он не совсем даже понимает почему. Драконы символизируют защиту и силу. Карпы символизируют изобилие. Это хороший сон, но Намгю просто не может избавиться от страха. Это наверняка просто из-за того, что он не спит рядом с Субоном. Должно быть по этому. Он так привык спать в обнимающих его руках Субона, что ночь разлуки оставляет внутри него беспокойство. Жаль, что сон приснился ему именно этой ночью. Желание покинуть свои покои и отправится на поиски Субона сильное, но это было бы неразумно. Старший лорд Чхве и так слишком не доверяет Намгю, так что будет плохо, если один из слуг заметит Намгю, крадущегося по поместью в ночи. Ему надо лишь переждать ночь и тогда утром они смогут обсудить этот сон с Субоном. Остается надеятся, что у них получится незаметно уединиться где-нибудь до начала празднеств Сеолала. Все в порядке. Нет причин быть так напуганным. Это всего лишь сон, так же как и все остальные. Символ их связи, репрезентация их уз как родственных душ. Скоро Намгю услышат песню, сравнивающую их любовь с драконами и карпами. Он будет сидеть в окружении друзей, смеяться и шутить, как они всегда и делали. Он поцелует Субона между куплетов. Все в полном порядке. Но Намгю не может отделаться от чувства. Что-то в этом сне кажется неправильным и не это не только из-за новых символов. Что-то ощущается зловещим. Он не спит. Так же как и той ночью семь месяцев назад, он встречает утро с бледными щеками и мешками под глазами. Субон выглядит точно так же, когда Намгю заходит в комнату. – Ты тоже это видел, – говорит он дрожащим голосом, втаскивая Намгю внутрь и закрывая дверь. – Это было по-другому. Это не вопрос. Намгю знал, что так будет. Он вытаскивает мешочек сушеной полыни из кармана и спрашивает: – Поставишь, пожалуйста, чайник? Субон напряжен и беспокоен, когда они наклоняются друг к другу и пьют свой чай. Намгю обвивает свою талию рукой, стараясь изо всех сил скрыть то, как заметно трясутся его руки. Он тот, кто должен быть экспертом во снах. Он должен быть спокоен об этом. Потому что это не может быть так плохо. Драконы и карпы хорошие знаки. Так же как и тигры. Тигры символизируют смелость. Намгю все еще чувствует страх, когда видит этот символ на дне своей чаши. Три разных символа, на этот раз. Число завершения. Что-то запускается. Что-то большое вот-вот начнется. – Что такое? – спрашивает Субон, притягивая Намгю ближе, чтобы посмотреть в кружку. – Что ты видишь? Намгю сглатывает, его горло сжимается и перехватывает дыхание. – Тигра. – Что это значит? – Субон, – тихо говорит он, – Командир, о котором твой отец постоянно пишет. Что он хочет? Брови Субона хмурятся в замешательстве. – Командир Ли Сунсин? Так вот какое у него имя. Намгю никогда не спрашивал. Никогда не думал, что его это касается. Он начинает думать, что это было глупостью – так считать. – Да, – говорит он. – Что он хочет от тебя? Губы Субона кривятся. – Он просто хочет стратегию. Ощущение страха только усиливаться. – Стратегию чего? – В случае, если Япония решит напасть, – настороженно отвечает Субон. – Но ничего серьезного. Это просто чрезмерная предосторожность. Карпы символизируют Японию. Драконы символизируют Китай. Намгю однажды уловил обрывок разговора Субона и Бомджина – карпы нацелились на драконов. Тигры могут быть следующими. Нет, это не может быть верно. Намгю должно быть просто накрутился. Субон может быть мубан, но у него нет официального военного звания. Ближайшая его связь с войной – это его обучение военной стратегии и Сунь Цзы в рамках подготовки к экзаменам. А Намгю даже никогда не прикасался к оружию смертоноснее, чем нож для вскрытия писем. Нет никакого смысла в том, что им сняться сны, связанные с войной. Их мир не простирается за пределы поместья Субона. Судьба и выбор идут рука об руку. Намгю уже выбрал Субона своей судьбой. Намгю вращает чашкой, пока символы из чайных листьев не растворятся. – Думаю, сны ощущаются по-другому, потому что это начало нового года. Субон облегченно выдыхает и переплетает их пальцы. – Ты так думаешь? Намгю смотрит на их руки, на серебряное кольцо на своем среднем пальце. Серебряное кольцо Субона. Намгю выбрал Субона своей судьбой в то утро, когда Субон дал его ему. – Я знаю это, – говорит Намгю. – Драконы, карпы и тигры представляют безграничную любовь, когда они собраны вместе. Субон улыбается и притягивает Намгю для поцелуя. – Очень подходит, потому что так случилось, что я люблю тебя безгранично. Намгю выдыхает в поцелуй. – Я тоже тебя люблю, родственная душа.

✟

Боги забавны, решает Намгю. У них должно быть порочное чувство юмора, и вполне возможно, что Субон был прав, когда назвал их извращенцами. – Ах! – взвизгивает Намгю, смеясь, когда ударяет Субона по голове. – Кто-нибудь, помогите! Субон издает рычание, дергая зубами сокбаджи Намгю. – Он меня съест! Еще одно рычание, когда Субон стягивает сокбаджи Намгю и бросается языком к дырочке Намгю. Уже понятно, какая тема песни февраля будет. Бедная Аэран закатит истерику, когда станет субъектом их похотливых ролевых игр с тигром. Намгю стонет, когда Субон раздвигает его ноги, пальцы крепко сжимают его бедра, пока лижет их. Ужас, который он испытывал во время Сеолала, давно покинул его голову. Тяжело теперь даже вспомнить, почему он вообще его испытывал, когда они снова в безопасности поместья Субона, где никто не обращает внимания на их близость, не задает им вопросы, когда они целуются, или, как сейчас, когда они сразу убежали в комнату Субона после ужина. Все те взгляды, которые на него бросал старший лорд Чхве, давно забыты. У Намгю были месяцы, чтобы привыкнуть к неприязни отца Субона. Это не имеет значения. Субону не нужно разрешение отца, чтобы любить Намгю. Они уже женаты. – Вкуснота, – бормочет Субон, впиваясь зубами в бедра Намгю. – Я обязательно возьму тебя с собой в свое драконье логово и сделаю тебя своей невестой. – Когда ты перестал быть тигром? – усмехается Намгю, проводя пальцами по волосам Субона. – Карпы не говорят, – беззаботно говорит Субон. – Тихо, иначе король драконов сожрет тебя целиком. Когда Намгю превратился из карпа в невесту и обратно в карпа, он не знает. Но он знает, что ему очень даже бы понравилось быть съеденным, так что он тянет Субона за волосы и говорит: – Эй! Я больше не твой слуга. Ты не можешь меня затыкать. – Наглец, – бормочет Субон. Он бросается вперед, лижет язык Намгю, одновременно вводя член. Намгю ахает, зажмуривает глаза, когда его пронзает обжигающая волна наслаждения. Значит у богов точно вульгарное чувство юмора. Возможно, в следующем месяце им приснятся веревки и повязки на глаза или что-то такое же пикантное. Намгю не терпится узнать.

✟

Семь. Четыре. Три. Моря и горы. Это просто совпадение, что новоназначенный адмирала Ли обращается с просьбой к военным чиновникам присоединиться к нему в Йосу. Субон никогда не занимал официальных должностей. Намгю улыбается, когда Субон выбрасывает письмо и возвращается к завтраку. – Давайте съездим в Пусан этим летом, – говорит Субон, придвигаясь ближе к Намгю. – Мы можем посетить океан и исследовать горы. Бомджин восторженно кивает. – Я слышал, что горячие источники там чудесны. – Агх, горячие источники, – стонет Аэран, ложась на свою подушку. – Я бы жизнь отдала, чтобы сейчас искупаться в горячих источниках. – А тебе хотелось бы, ангел? – спрашивает Субон, прижимаясь губами к его виску. Намгю улыбается. – С большим удовольствием, муж. – Хорошо. Тогда мы все вместе туда отправимся.

✟

Семь. Четыре. Три. Пистолеты и мечи. – Они нацелились на династию Мин, – говорит Бомджин, прикусив нижнюю губу, пока читает последнее письмо. – Они говорят, что тайко собирает сто тысяч солдат на следующий год. – Что это значит? – спрашивает Аэран, кладя трубку на стол и выпрямляясь. Бомджин обменивается взглядами с Субоном. Субон прочищает горло и встает с пхенсана, аккуратно складывая письмо и кладя его в карман. – Это нас не касается. Мы не солдаты. Кванхо смотрит то на Субона, то на Бомджина, хмурясь. – Так вы не присоединитесь к Йосу? – А в чем смысл? – размышляет вслух Субон. – Мы всего лишь изучаем стратегию. У них полно ученых с гораздо большим опытом, чтобы разработать стратегии. Бомджин кивает, вздыхает и откидывается на пхенсанска. – Ты прав. Это не в нашей власти. Может быть, это не просто совпадение. Может, Намгю слишком засиделся в этом пузыре.

✟

Семь. Четыре. Три. Жизнь или смерть. Намгю правда не настолько глупый. У него может не быть должного образования, он может быть не столь образован как Субон, но он наблюдательный. От его взгляда не уходит тот факт, что в майском сне между элементами стоит “или”, а не “и”. Значимость того, что это их двенадцатый общий сон, также не остается незамеченной. Прошел год. Два элемента каждый месяц на протяжении целого года. Намгю знает, что боги всегда преследуют какую-то цель. Цифры имеют смысл. Закономерность преднамеренна. У них остался еще один год перед тем как предзнаменовании исполниться – четвертый месяц лунного календаря. Три нации. Намгю содрогается, думая, как цифра семь вписывается во все это. Как Намгю мог быть столь глуп, он не знает. Конечно богов не заботит что-то столь приземленное, как его любовь к одному мужчине. Боги властвуют над всей вселенной, отношения Намгю – последнее, что их волнует. Война, однако, не столь незначительная вещь. Намгю глупый. Он эгоистичный, самовлюбленный, влюблённый по уши идиот. Прямо как Джикне, он позволил любви ослепит его и отвлечь от долга. Так же как и Субон. Он так же глуп. – Как ты можешь говорить такое? – закипает Субон, наворачивая круги по спальне и тяжело дыша. Намгю вздыхает и потирает глаза. Он ненавидит то, что сейчас плачет. Это так мелочно, плакать из-за чего-то столь тривиального. – Эта правда, не так ли? Ты видишь те же закономерности. – Мне плевать, о чем эти сны. Я люблю тебя. – Я тоже тебя люблю, – говорит Намгю, пряча лицо в ладони. – Ты же знаешь это. Субон перестает расхаживать, подходит к Намгю и опускается перед ним на колени. Намгю закрывает лицо руками. Он не может снова видеть разъяренное, разбитое выражение лица Субона. – Тогда как мы можем не быть родственными душами? А? – Я не это говорю, – отвечает Намгю, чувствуя, как сжимается его горло. – То, что я говорю, это то, что мы не связаны. Сны не о нас. Слова выходят тихими и сдавленными. Он, блять, ненавидит это. Он ненавидит, что это правда. – К черту их, – рычит Субон. – Ты ошибаешься. Намгю не может противостоять этому.. он поддается вперед, его тело автоматически сутулиться, когда он плачет. Он хотел бы ошибаться. Он любит Субона так сильно, но они не связаны. Их судьба связана с чем-то гораздо большим, чем они сами. Он делает глубокий, дрожащий вздох, собирая весь воздух, чтобы выдать из себя: – Тебе надо идти. – Нет, иди к черту, – срывается Субон. Намгю вздрагивает от этих слов. Они резкие. Они ранят. Возможно, он заслуживает их, но, возможно, дело не только в их раненых чувствах. Субона вызывали к Йосу, и он отказывался идти. Намгю знает, что это из-за того, что он упрямый. Он слишком отвлекся, точно так же, как и говорил его отец несколько месяцев назад. Намгю его отвлекает. Он станет причиной начала войны. Он стонет, слезы делают его дыхание прерывистым и болезненным. – Черт, ангел, прости меня, – бормочет Субон, обнимая Намгю за спину и притягивая его ближе к своей груди. – Я не имел это ввиду. Намгю мотает головой. – Нет, имел. Ненавидь меня, если это то, что тебя нужно. Что угодно, что заставит тебя уйти. Субон втягивает дыхание, пальцы сильнее стягивают ткань на дурумаге Намгю. – Не говори такого. Я никогда не смогу тебя ненавидеть. – Тогда люби меня настолько, чтобы сделать это, – настаивает Намгю. – Нет, – серьезно говорит Субон. – Я обещал защитить тебя. Я не брошу тебя. Это все так, блять, разочаровывающе. Намгю хочет, чтобы он остался в Ханьяне, в этом поместье, навсегда. Он хочет продолжать жить в этом пузыре, проводить дни слушая музыку, едя изысканную еду и любя друг друга. Но Намгю – муданг, может, он и стал множеством вещей за последний год, но это то, кто он в глубине души. Его долг – читать будущее и делать все возможное, чтобы помочь людям. Он читает судьбы, чтобы помочь людям сделать правильный выбор и добраться до правильной судьбы. Больше нет никаких сомнений. Боги свели его с Субоном, чтобы они сделали правильный выбор для судьбы Чосона. Было глупо думать, что это вообще когда-то было о них. Намгю был слишком отвлечен тем, как красив, добр и идеален Субон. Намгю такой идиот. – Жизнь или смерть, Субон, – говорит Намгю, прижимая ладони к влажным, покрасневшим глазам. – Ты знаешь, что должен сделать это. – К черту судьбу, – говорит Субон. – К черту богов. Я не брошу тебя. Намгю убирает руки от своего лица, чтобы посмотреть на него. – Не будь идиотом. Это важнее, чем мы. – Что может быть важнее нас? Ты – весь мой мир. Такие трогательные слова. Намгю теперь понимает, почему король держал Джикне и Гену разделенными целой галактикой. Их любовь была эгоистичной. По крайней мере, они были правда женаты. Намгю и Субон женаты лишь на словах. Намгю чувствует, как его сердце вот-вот сожмется в груди, когда он снимает серебряное кольцо со своего пальца. – Я тебя отвлекаю, – говорит он, обращаясь к своим дрожащим рукам. Они выглядят неправильно без кольца. Но он знает, что это всего лишь его глупый разум. На них с самого начала никогда не должно было быть кольца. Это все было огромным, ужасным отвлечением от их настоящей судьбы, нависающей так близко над горизонтом. – Перестань, – говорит Субон. Он хватает руку Намгю, снова надевая кольцо на средний палец. – Зачем ты это делаешь? – Я тебя отвлекаю, – повторяет Намгю, снова снимая его и вжимая в середину ладони Субона. Что-то должно быть щелкнуло. Лицо Субона стало бесстрастным, когда он выпускает руку Намгю. – Хорошо. Если ты правда так считаешь. Это так чертовски больно, когда Субон встает и выходит из комнаты. Это очень, блять, больно, когда он бросает кольцо на пол, когда выходит. Намгю поднимается на дрожащих коленях, чтобы подобрать его. Глупо снова надевать его. Это лишь усилит боль. Он все равно его надевает.

✟

С июнем приходят первые признаки лета. Намгю встречает этот сезон в тьме. Он даже не пытается подняться с кровати, когда ему снится сон с кровью и железом. Сны начали проигрываться снова, с самого начала. Второй круг перед тем, как они встретят свою судьбу. Сегодня они с Субоном и другими должны были отправиться вместе к Пусану. Они бы смеялись и улыбались, грезя об отдыхе на пляже, исследовании гор и плавания в горячих источниках. К этому времени в следующем году Пусан наверняка будет опустошен войной. Намгю жалеет, что не воспользовался шансом увидеть город сейчас, пока его еще предали пламени. Он жалеет, что отослал Субона, больше всего. – Ты должен что-то поесть, – настаивает Кванхо, садясь на колени перед матрасом Намгю. – Нет толка вот так чахнуть. Намгю просто переворачивается на бок, затылком к нему. Он заслуживает зачахнуть. Он отчаянно тоскует по Субону. Письма, которые он отправляет Субону, наверняка ужасно неразборчивы из-за его дрожащих рук и невнятных, сбивчивых извинений, которыми он заполняет каждое письмо. – Он скоро придет домой, я уверен, – говорит Кванхо, утешающе кладя руку на плечо Намгю. – Он и Бомджин. Добрые слова. Дающие надежду. Но они бессмысленны. Прошел месяц, а Субон так и не ответил ни на одного его письмо. Было бы приятно думать, что почта просто занимает много времени, чтобы дойти до Йосу. Намгю знает лучше других, что не стоит цепляться за такую эгоистичную надежду. Он отослал Субона. Конечно, Субон не будет отвечать ему после того, что он сделал. Кванхо начинает брать с собой в комнату Намгю бипу Субона, Аэран идет следом. Они играют ему старые песни Субона. От этого становится еще больнее. Слова не звучат так как раньше, когда их поет не субонов голос. Вместо теплого чувства в груди, Намгю наполняет пронзительной болью. Каждый день, проведенный без Субона, ощущается как нож в грудь. Кровь и железо, полагает он. Когда приходит июль, боль ничуть не утихает, а письма остаются без ответа, он приходит к истинному осознанию значения за соль и серебро. Он проводит каждое утро, прижимая руки к лицу; серебряное кольцо сильно давит на кожу, когда он плачет. Кванхо и Аэран продолжают навещать его комнату каждый день, насаждают его поесть и играют ему песни Субона. Кванхо хороший музыкант. У Аэран красивый голос. Небольшое утешение, что его окружают двое друзей. Он не заслуживает подобного утешения. Он обманщик, а не муданг. Он обманщик, а не человек – он отослал свою родственную душу. Последний разговор с Субоном был ужасен. Те слова, полные ненависти, – последнее воспоминание, которые Субон запомнит об их совместном времяпрепровождении. Август приносит сны о огне и воде. Он так же приносит старшего лорда Чхве. Намгю насильно вытаскивают из мрака, когда старший лорд Чхве настаивает на управление поместьем Субона в его отсутствие. Намгю узнает, что по-настоящему ожидают от слуги. У него едва хватает времени поплакать в одиночестве в своей комнате из-за всего этого списка требований, который выдает ему старший лорд Чхве. Он все равно плачет. Он скучает по своему лорду Чхве. Его лорд Чхве не отвечает ни на одно из его писем. Намгю старается не думать об этом слишком много. Если он начнет, это убьет его. – Как тебе удалось обвести моего сына вокруг пальца, чтобы он нанял тебя? – срывается старший лорд Чхве, выбивая ручку из руки Намгю. – Ты же совершенно безграмотный. Намгю не безграмотный. Он в состоянии полностью понять ханча. Конфуцианские текста – вот, что он не понимает. Он старается не выдавать своей злости, когда поднимает чернильницу, которую опрокинул старший лорд Чхве, и возвращается к письму. – Честно сказать, это унизительно, – цокает старший лорд Чхве. – Чего ради мой сын нанял тебя? Очевидно, не ради твоих управленческих навыков. Поместье – просто сумасшедший дом. Намгю сохраняет невозмутимое выражение лица, когда старший лорд Чхве в очередной раз изливает тираду об отсутствии организации, отсутствии бухгалтерского учета, снисходительности к слугам. Это выматывает и раздражает, а Намгю лишь желает вернутся к тому, чтобы плакать весь день напролет. – Было что-то другое, не так ли? – говорит старший лорд Чхве, наклоняясь ближе и прищуриваясь. – Скажи мне. – На меня можно положится, мой лорд, – бормочет Намгю, не отрывая взгляда от документа напротив него. Старший лорд Чхве громко смеется. – Я едва ли могу положится на тебя, чтобы ты разбудил меня вовремя! Если ты не скажешь мне, что было, то я просто начну сам расспрашивать. Сердце Намгю замирает в груди. Он поднимает взгляд. Большая ошибка, судя по всему, потому что в глазах старшего лорда Чхве мелькает понимание. – Уверен, другие слуги будут более, чем счастливы, рассказать мне, – говорит он – Приведи мне кого-нибудь. Это плохо. Слуги были рады закрывать глаза, когда Субон был здесь, но он с Бомджином в Йосу теперь. Кванхо вернулся с родителями в свое поместье, а длительные визиты к другу больше не являются уважительной причиной для уклонения от своих обязанностей. Аэран все еще тут, но она – женщина и ничего не может сделать. Все те люди, что помогали обеспечить надлежащий уход за слугами в обмен на снисходительность, исчезли. Ничего не заставит их промолчать, особенно если старший лорд Чхве достанет свой меч. Он не из тех, кто стесняется достать меч. Намгю сглатывает и встает, чувствуя, как страх разливается в животе, пока ищет Чунджу и Буку на кухне. Они его лучший шанс. Они, по крайней мере, поймут. Они любят друг друга так же, как Намгю и Субон любят друг друга. Или, по крайней мере, любили друг друга. Субон до сих пор не ответил ни на одно письмо Намгю. От этой только мысли ему кажется, что он умрет. Он может по-настоящему умереть, если старший лорд Чхве узнает правду. Намгю просто надеется, что Чунджу и Бука будут готовы солгать за него. Это большая просьба. Намгю не надо читать собственное будущее, чтобы знать, что это слишком большая просьбы.

✟

Семь. Четыре. Три. Черепы и грудные клетки. Череп Намгю раскалывается. На его грудной клетке расцветает синяк, достаточно глубокий, чтобы болело всякий раз, когда он вздыхает. Ужас от пробуждения после этих снов никогда не прекращается, даже несмотря на то, что он уже их видел. Паника лишь усиливает боль и тяжесть его вздохов. Он задумывается, снятся ли эти сны Субону до сих пор. Он не знает. Возможно, он никогда не узнает. До сих пор от него не пришло ни одного письма. – Я попрошу Кванхо вернуться, – говорит Аэран позже тем же утром, когда они прогуливаются по парку. Это приятное облегчение, хоть оно и редкое. Намгю никогда не думал, что найдет убежище в Аэран. Она так раздражала. Но теперь она его единственный друг. Мысль о возможности увидеть второго друга заставляет биться сердце Намгю чаще. – Он правда может вернуться? Он может остаться? Аэран грустно улыбается. – Я не уверена. Его родители и так рассержены из-за того, что он оставался здесь так долго. Намгю кивает, смотря себе под ноги, чтобы спрятать слезы, которые образуются в его глазах. Он скучает по Кванхо. Он так же сильно скучает по Бомджину. Он чертовски сильно скучает по Субону. Аэран протягивает ладонь, чтобы взять его за руку. – Тебе стоит написать Субону еще одно письмо. – Какой в этом смысл? – спрашивает он, говоря эти слова в пол. – Может, твои сообщения потерялись в почте, – размышляет Аэран, сжимая его руку. – Или приход ответа просто занимает много времени. Он сомневается. Намгю отправил свое первое письмо четыре месяца назад. Он написал еще двенадцать с того момента. Сколько бы молитв он ни возносил, сколько бы гаданий не проводил, сколько бы ритуалов не совершал, ничего не может заставить курьера прийти к ним домой с письмом, написанным для него. Становится очевидно, что Субон теперь по-настоящему ненавидит его. Сожаление довольно новое чувство для Намгю. Он испытывал смущение, злость, грусть, раздражение и целый спектр эмоций много раз за свою жизнь, но никогда не истинное, настоящее, мучительное сожаление. Он всегда верил в судьбу, что выбор – основа предназначения. Боги вели его к правильным выборам с самого детства. Впервые он полностью, на сто процентов уверен, что он совершил неправильный выбор. Он никогда не должен был отсылать Субона. Но уже слишком поздно что-то менять. Их судьба уже предрешена. Так же как и его, здесь, в поместье Субона. Боль в голове и груди достаточное тому доказательство. Чунджа и Бук возможно смогли скрыть характер отношений Намгю и Субона, но старший лорд Чхве смог искусно заставить их признать суть настоящей профессии Намгю. Это не должно было стать сюрпризом. Все эти тоники, барабаны, кости и благовония легко найти, если хорошенько перевернуть содержимое его спальни. Старший лорд Чхве сделал это в ту же секунду, когда смог заставить Чунджа и Бука признать, что Намгю больше, чем просто травник. Старший лорд Чхве дал четко понять, что винит Намгю во всем. Это бы могло польстить, если бы это не привело к побоям. Думать, что Намгю достаточно сильный, чтобы начать целую войну между тремя нациями. Думать, что он когда-либо хотел этого. Это так же нелепо, как и ужасающе. – Эй, не плачь, – говорит Аэран, притягивая Намгю ближе к себе. – Как насчет того, чтобы немного развлечься? Хочешь лечь на спину и посмотреть на облака вместе со мной? Намгю улыбается, пусть и натянуто. Облака заставляют его думать о рае. Поместье было раем, когда Субон был здесь. Теперь это просто огромная, пустая клетка. Ему больше не разрешено выходить за ворота. Он не мог и подумать, что когда-то будет время, когда он захочет уйти. По крайней мере, у него есть Аэран. Может, если ему повезет, у него скоро снова появится Кванхо.

✟

Кванхо так и не приехал. Старший лорд Чхве запретил это. Аэран исчезла с первым снегом, ее отправили женится на каком-то мунбане из соседской семьи в городе. Очередной приказ старшего лорда Чхве. Очередная судьба, приближение которой видел Намгю, но был слишком отвлечен любовью, чтобы по-настоящему понять. Когда ноябрь приносит ему сон о цветах и грязи, Намгю в полном одиночестве. Он даже не пытается больше плакать. Все его слезы высохли. Он давно понял, что они бесполезны. Субон больше не любит его. Все бессмысленно.

✟

Семь. Четыре. Три. Моря и горы. Намгю не встает с кровати все двадцать третье мая. Ему и не нужно. Старший лорд Чхве за пределами поместья, встречается с другими военными чиновниками, чтобы обсудить атаку на Пусан. Нет смысла паниковать. Нет смысла плакать. Это все совершенно бессмысленно. Так же как и глупые пророческие видения Намгю. Он не остановил семитысячную армию от вторжения в Пусан, хотя видел, что это произойдет. Он отослал Субона ни за чем. Субон больше не любит его. Неважно как часто Намгю напоминает себе об этом факте, он все еще не может снять кольцо. Это единственная вещь, на которую ему оставалось надеяться весь год. Впрочем никакой настоящей надежды не осталось. Субон больше его не любит.

✟

Семь. Четыре. Три. Жизнь или смерть. Двадцать первого июля Намгю наконец-то получает письмо по почте. Больше, чем одно. Если быть точным, он получает девяносто девять. – Они для тебя, – шепчет Бук, кладя стопку рядом с головой Намгю, когда он смаргивает сонливость и панику в глазах. – Мне так жаль. Сердце Намгю все еще бешено бьется ото сна, так что осознание того, что это утро чем-то отличается, занимает время. Когда до него доходит, паника лишь усиливается. Солнце высоко в небе, но старший лорд Чхве все еще не вызвал его. Намгю вовсе не слышит его громкий, грубый голос. Обычно к этому времени он кричит или отдает приказ кому-нибудь избить Намгю за опоздание. У Намгю к этому моменту уже должна быть разбита губа и переломаны кости. Прошло уже несколько часов с того момента, когда он должен был проснуться. – Что происходит? – спрашивает Намгю напряженным, сдавленным голосом, хватая Буку за рукава. – Где лорд? Бук вздыхает и проводит рукой по спутанным, пропитанным потом волосам Намгю. – Он вернулся в свое поместье этим утром. – Что? Почему? Что происходит? – Ох, Намгю, – стонет Бук, притягивая его в свои руки. – Прости меня. Мне правда очень жаль. Сердце Намгю начинает биться слишком быстро. От этого больно. – За что ты извиняешься? Бук целует его к макушку головы. – Он заставил меня сделать это, я клянусь. Я бы отдала тебя их, если бы он не угрожал ранить Чундже. Нет. Этого не может быть. Намгю должно быть спешит с выводами. Он дерганно мотает головой. – Хочешь, чтобы я осталась с тобой, пока ты будешь читать их? Нет-нет-нет, блять. Намгю не может дышать. – Хочешь, чтобы я прочла их тебе? Намгю не может ничего сделать, кроме как сжаться к груди и заплакать. От облегчения, возможно, но не только из-за этого. Субон может и писал ему в ответ, но боги не создают совпадения. Должна быть причина, по которой Намгю получил эти письма сразу после именно этого сна. Не случайно сон связал эти два элемента словом “или”. Намгю делал неправильные выборы снова, и снова, и снова. Он выбрал неправильную судьбу. Он делает глубокий вдох, набирая воздух, чтобы выдавить: – Пожалуйста.

✟

Каждое письмо разное. Всего несколько повторяющихся фраз. Первые двенадцать писем Субон заполнил извинениями. Сожалением, что он ушел так резко, печалью, что не настоял на том, чтобы остаться дома. Обещаниями, что он вернется обратно в ту же секунду, когда адмирал ему разрешит. Обещания отвезти Намгю в Пусан, как только сможет. Поток меняется на двадцатом письме. Должно быть в то время он получил первое письмо Намгю, потому что сменил извинения на прощение. Намгю сам много раз извинялся в своих первых письмах. Субон ответил на каждое из них. Где-то на тридцатом Субон заметил отсутствие прямых ответов в письмах Намгю. Он спрашивает о продолжающихся извинениях, несмотря на то, что все письма, которые он отправляет, говорят, что все прощено. Где-то на сороковом он кажется понимает, что что-то не так. Извинения начинаются снова. Обещания найти способ убедиться, что его письма дойдут до адресата. Бук всхлипывает, когда читает ему одно из них. Намгю не поднимает взгляд с ее коленей. Она не виновата, но ему все еще тяжело не злиться на нее. Эти письма были отправлены несколько месяцев назад. Когда они приближаются к пятидесятому письму, поток снова меняется. Субон заполняет письма историями о своих тренировках, жалобами на сверстников, шутками, размышлениями и анекдотами о портовых городах, в которых он оказывается. Еда в Йосу неплохая. Немного пресноватая и не настолько вкусная, как то, что готовили Чунджа и Бук, но съедобная. Еда в Пусане лучше. Намного больше рыбы и соли. Субон думает о Намгю каждый раз, когда ему подают карпа на ужин. Он думает об их планах посетить Пусан летом. Множество вещей напоминало Субону о Намгю. Цветы, мимо которых он проходил во время прогулок, масло, которое он использовал для мытья волос, корабли в форме черепах, которые адмирал спроектировал, лошадь, на которой Субон ездил от станции к станции. Особенно звезды на небе. Среди немногих повторяющихся фраз в письмах одной из самых частых была тоска Субона по веснушкам Намгю. “Небольшие созвездия на его лице” писал Субон много раз. Иногда Субон писал текста своей новой песни в этих письмах. Они не звучат как раньше, когда Бук читает их. Они все еще красивые. Они все еще заставляют Намгю плакать в колени Буки. Повторений очень мало. Несмотря на отсутствие прямого ответа, Субон всегда комментирует вещи, о которых писал Намгю в своих письмах. Он всегда спрашивает, нравится ли Намгю погода, хорошо ли он ест, держаться ли Аэран и Кванхо подальше от неприятностей. Намгю жалеет, что не рассказывал ему, что происходило на самом деле. Может, если бы он так сделал, Субон бы вернулся домой. Вместо этого, он получал письма с абстрактной полуправдой, которые были приправлены извинениями. По крайней мере, Субон думал, что он счастлив. Намгю ощущает что-то близкое к счастью, когда слышит все те стихотворения и истории, которые Субон добавил в свои последние письма. На полях некоторых из них есть зарисовки, которые Намгю приходится разглядывать сквозь слезы. Каждое стихотворение разное. Каждый рисунок разный. Каждое письмо разное. Но каждое письмо, от первого до последнего, заканчивается одной и той же фразой: “Я люблю тебя. Я не могу дождаться момента, когда вернусь домой.” В сумме девяносто восемь писем и каждое из них заканчивает абсолютно одинаково. Девяносто девятое письмо, однако, отклоняется от этого маршрута. Оно написано не субоновым почерком. Оно значительно короче, чем остальные. Бомджин излагает все кратко и лаконично. Никаких витиеватых выражений, никаких не нужных деталей. Никаких песен, стихотворения или зарисовок на полях. Все произошло быстро, пишет он. Субон умер двенадцатого июля. Пуля прошла сквозь его череп над левым глазом, в самом конце сражения. Последние корабли японского флота были почти уничтожены, когда вражескому солдату удалось сделать финальный выстрел. Субон умер быстро. Он умер героем. Он сражался до конца, даже когда другие отступили в трюм корабля. Намгю должен гордится им, пишет Боджион. Субон умер девять дней назад. Намгю кричит в юбку Бук. От этого у него болит и надрывается горло. Этого недостаточно. Он снова кричит и снова, пока его голос не сорван до такой степени, что он не может сказать что-то громче всхлипа. Субон мертв уже девять дней, а Намгю узнает об этом только сейчас. Субон мерт девять дней, а Намгю только сейчас читает его письма. Субон мерт девять дней, а его люди празднуют. Победу, пишет Боджион. Они победили. Это просто смехотворно. Боги должно быть сошли с ума. Субон мертв десять дней, а Намгю только сейчас осознал, что судьба, выбор и предназначения просто, блять, бессмысленны. Единственная вещь, которая имела какой-то смысл, был Субон. Субон был его родственной душой. Ему не нужны сны, боги или чайные листья, чтобы сказать это. Они связаны, потому что они сделали это своим решением. По крайней мере, так было когда-то. Субон мертв. Он мертв уже девять дней. Субон мертв уже девять дней. Половина души Намгю вырвана столько же времени. Субон мертв уже девять дней. Намгю рушиться на коленях Буку и рыдает.

✟

Субон мертв уже три месяца. Война не окончена. Бесчисленные сражения идут с июля. Тысячи мужчин умирают с трех сторон. Единственный мужчина, на которого Намгю было не плевать, – мертв. Намгю даже не волнует, что старший лорд Чхве вернулся. Его не волнует, что его винят за все случившиеся. Когда старший лорд Чхве особенно не в настроение и приказывает слугам избить Намгю за то, что он стал причиной смерти его сына, Намгю просто позволяет этому случится. Он причина, по которой Субон мертв. Субон не отправился бы в Йосу, если бы Намгю не велел ему. Едва ли не каждый выбор, который он когда-либо совершал, был неверен. Единственная вещь, которую он когда-либо сделал правильно, это было любить Субона. Когда октябрь приносит сон о цветах и грязи, до него доходит, что всегда ошибался о значениях этих снов. Они никогда не должны были сделать Намгю и Субона родственными душами. Они сделали это сами. Это был их выбор. Но они также никогда не должны были останавливать войну. Как бы они это сделали? Намгю и Субон просто два человека. Война затрагивает три нации. Она назревала веками, разрасталась из-за решений тысяч людей, живших до них. Выбор поколений жестоких мужчин гораздо превосходит то, что они могли бы сделать. Они всего лишь низшего происхождения муданг и мубан без должности. Простолюдин и солдат. Намгю был самым эгоцентричным человеком в мире, думая, что он может быть чем-то столь важным, что влияет на что-то гораздо большее, чем он сам. Он идиот. Та судьба была предрешена задолго до того, как Намгю и Субон появились на свете. Сны вовсе не были предзнаменованием. Они лишь должны были свести их друг с другом. Вот и все. Не больше, не меньше. Остальное зависело от них. Судьба и выбор идут рука об руку. Намгю выбрал Субона своей судьбой два года назад. Он все еще носит его кольцо каждый день, доказывая это. Субон мертв три месяца. Намгю жалкий эгоцентричный идиот. Это не значит, что их история закончена.

✟

Мама Намгю часто рассказывала ему об особенно сильном, пусть и опасном ритуале. Тот ритуал, который она сама никогда не делала, но некоторые муданги совершали для установления прямой связи с богами. Ему всегда казалось это так пугающе, когда он был ребенком – мысль о том, чтобы оказаться так близко к смерти, а потом вынырнуть на поверхность, ужасала. Это звучало так больно. Намгю не чувствует ничего, кроме боли, уже несколько месяцев. Он ходячий мертвец уже три месяца. Половина его души уже мертва. Поздней ночью Намгю достает коробку и раскладывает на алтаре. Он никогда не делал подобные ритуалы, но уверен, что знает слова наизусть. Голос матери эхом отдает в голове, когда он достает серебряный кулон и засыпает центр пеплом. Он снимает кольцо и кладет его сверху перед тем, как зажечь благовоние. Такие ритуалы требует больше, чем просто барабаны и песнопения. Им нужна жертва. Он кладет бипу Субона на алтарь вместе с его мечом. Рядом Намгю ставит бутылку с маслом камелии вместе с черепом черепахи и кроличьим ребром. Чашу с солью, окрашенной каплей его крови. Небольшие вещи: напоминания, воспоминания и символы. К тому моменту как Намгю заваривает чай на огне и выпивает тоник, стол уже наполнен. Ему остается лишь повторять это снова и снова множество раз. Ему понадобится гораздо больше времени, чем одна ночь, если он надеется, что это сработает. Намгю хорошо служил богам почти три десятилетия. Число единства. Несомненно теперь ему будет обеспечено единство с ними. Мысль о вселении все еще пугает его. Намгю уже давно привык к этому чувству.

✟

– Намгю, я переживая за тебя, – шепчет Бук. Намгю мотает головой и продолжает идти. Нет смысла сейчас отвлекаться. Он чувствует, как его вены горят. Голова раскалывается, а живот крутит так же, как и последние три недели. Но он так близок теперь. Он чувствует, как край его сознания расширяется, готовясь вместить то, что скоро в него вселится. Ему просто надо продолжать двигаться в течении дня, чтобы продолжать ритуал ночью. Это сложно, когда Бук продолжает крутиться вокруг него, суетясь. – Если он увидит тебя таким… – бормочет она, оглядываясь на коридор. – То что? – невольно огрызается Намгю. Ему так больно, что он периодически выходит из себя. Он ненавидит кричать на Бук. Она его единственный друг эти дни, но он ничего не может с этим поделать. Она должна оставить его в покое, чтобы он смог сосредоточиться. – Что он сделает? Убьет меня? Я уже мертв. – Не говорит этого, – тут же шепчет Бук. – Почему? Это же правда. Бук вздыхает и берет его за руку, таща на кухню. – Я знаю, что тебе больно, но ты все еще дышишь, ведь так? Со временем боль начнет утихать. Намгю издает невеселый смех. – Как ты можешь такое говорить? Как бы ты себя чувствовала, если бы Чунджа, блять, умерла? Бук закрывает рот, а щеки краснеют. – Извини. – Нет, ты меня извини, – выдыхает Намгю. – Это несправедливо. Прости. – Слушай, просто позволь мне накормить тебя, хорошо? Ты выглядишь так, будто тебе не очень хорошо, и я знаю, что ты давно не ел. Намгю не может есть. Его стошнит, если он попытается. Но слишком опасно пытаться объяснить ритуал Бук. Несмотря на то, что Субон и его друзья относились с пониманием к его практикам, это все еще конфуцианский дом, тем более сейчас, когда старший лорд Чхве вернулся. Бук может попасть в серьезные неприятности, если он расскажет ей об этом ритуале. Старший лорд Чхве может избить Намгю за мелочные гадания, но если он узнает о божьем подселение, он сделает нечто гораздо хуже. Намгю может справиться со своим убийством. Он уже наполовину мертв. Однако стать причиной смерти Бук – это не то, с чем он может справится. – Я в порядке, – говорит Намгю, выходя из кухни для того, чтобы вернутся в дом. Осталось еще столько всего, что надо сделать.

✟

Алтарь Намгю был уничтожен раним ноябрем. Он кричит – не может не кричать. Ему плевать, если это привлечет внимание старшего лорда Чхве. Он, вероятно, этого и ждет. Намгю был так, блять, близок и теперь это все разрушено. Он упал на пол, колени больно врезаются в жесткий деревянный пол, когда он смотрит на сломанную бипу, соль, рассыпанную повсюду, сломанную цепочку серебряного кулона. Комната пахнет приторно-сладким запахом разбитой бутылки, из которой вытекает на пол масло камелии. – Сука, – стонет они, ударясь лбом о пол. Он был так чертовски близок. Еще одна неделя, может, две, и у него бы получилось. Он бы закрепил связь. Он бы попросил богов дать им второй шанс. Но теперь все кончено, и это все вина старшего лорда Чхве. Намгю хочет убить его. Нет, он хочет сделать нечто большее, чем просто убить его. Он хочет задушить, ударить, избить его деревянными палками так же, как тот приказывал слугам поступить с Намгю всякий раз. Он хочет замедлить этот процесс, не торопиться, по-настоящему заставить старшего лорда Чхве страдать. Потому что как он мог так поступить? Это был его единственный шанс воскресить его сына снова, и он испортил его. Как человек может быть таким тупым и эгоистичным? Неужели он совсем не любил Субона? Что ж, к черту его. Намгю не собирается тратить очередную мысль на него, потому что он вовсе не важен. Всего один человек важен для Намгю и это Субон. Они родственные души. Они выбрали эту судьбу два года назад. Судьба и выбор идут рука об руку. Именно эта мысль заставляет Намгю подняться с пола и подползти на коленях обратно к разрушенному алтарю. Боги дали ему выбор. Он проебался, но все еще есть шанс. Ему просто надо начать все с начала. Он может это сделать. Конечно будет не так просто со всеми его разбитыми подношениями, но все в порядке. Субон этого стоит. Он делает глубокий вздох, бормоча свои заклинания с самого начала, пока медленно и размеренно ставит все обратно. Он завязывает узел на цепочке кулона. Он кладет обратно на стол бипу, аккуратно соединяя сломанные края шейки. Он зачерпывает столько соли, сколько может, и заливает столько масла, сколько может, обратно в бутылку. Кожа барабана тоже разорвана. Разумеется, боги поймут. Это далеко от идеала. Придется пойти на некоторые жертвы. Все в порядке. Субон этого стоит. Может они не смогут начать заново у реки. Это может занять пару попыток, чтобы найти Субона снова. Пару жизней, если их души так же расколоты, как и подношения на алтаре. Намгю готов прожить тысячу жизней, если это значит встретить Субона снова. Он готов молится тысячу лет, если это то, что потребуется, чтобы это сработало. Его омывает чувство спокойствия, когда цифры и символы эхом отдаются на краю сознания. Он улыбается незнакомому голосу, который вторгся в его голову. Это работает. Семьдесят четыре. Три. Тогда компромисс. Легкие и груди. Шеи и лодыжки. Значит это не будет легким компромиссом. Это большая просьба, знает Намгю. Больше, чем что-либо он просил до этого у богов. Жизнь и смерть. Улыбка Намгю не дрогнула на “и”. Он многое просит. Он знает, что он не может ждать, чтобы всё было просто. И с их такими разбитыми душами, логично, что им понадобится время. Им надо будет работать над этим. Хорошо. Намгю готов на что угодно ради Субона. Он любит его. – Это что такое? Ты снова общаешься с демонами? Тебе было недостаточно испортить моего сына? Улыбка Намгю не дрогнула от этого хриплого громкого голоса. Его глаза все еще закрыты. – Тебе лучше прекратить сейчас же! Ни за что. Родственная душа Намгю ждет его. Он не обращает внимание на то, как старший лорд Чхве с силой притягивает его за воротник. – Это колдовство! Я могу приказать казнить тебя за это! Как угодно. У старший лорда Чхве нет власти над Намгю. Он общается с богами прямо сейчас. – Открой свои глаза, или я заставлю тебя их открыть. У Намгю нет причин слушать его. Он чувствует чрезмерное спокойствие, чтобы бояться, когда что-то холодное и металлическое прижимается к его груди. – Это твое последнее предупреждение. Судьба или выбор. Так много выборов, которые сделал Намгю, были неправильными. Единственное, что он сделал правильно за свою жизнь, была его любовь к Субону. Это заставляет его улыбнуться, зная, что Субон все еще любит его в ответ. Цифры теперь имеют смысл. Число удачи и неудачи. Это подходит, думает Намгю. Противоречие, как и множество вещей в его и субоновой жизни. Семьдесят четыре, три. Семьдесят четыре года между жизнями. Три жизни в сумме. Единство в конце концов. Второй шанс. Послание звучит ясно как день в его голове. Он готов принять трудности, которые за этим последуют. Он уверен, что Субон тоже. Субон так же сильно любит его. Когда Намгю чувствует,как меч вонзается ему в кожу под ключицей, он отправляет последнее обращение богам. Молчаливую благодарность за то, что они дают им последний шанс. И ругательство за то, что это будет так сложно. Небольшое противоречие, как и все в их с субоном жизни. Он отправляет последнюю мысль Субону. Он уверен, что он может его услышать. Их души связаны. Я люблю тебя. Я увижу тебя в нашей следующей жизни.

✟∞✟

– Так что мы не совсем квисин, – говорит Намгю, заканчивая историю. – Но мы на Земле. Мы просто сейчас находимся в промежуточном состоянии – не совсем мертвы, но и не совсем живы. Это тяжело, знает Намгю. Даже ему было трудно осмыслить это головой, а ведь это его голова ответственна за этот дурацкий поезд. Но Субон кивает с пониманием, глаза все еще красные и мутные от слез. – Охренеть, – говорит Субон перед тем, как обнять Намгю за плечи. Тогда-то слезы и хлынули наружу. Он уже плакал, когда Намгю начал рассказывать, и хотя слезы прекратились на какое-то время, сейчас они полились ручьем. Но Намгю ожидал этого. Он видел появляющуюся узнаваемость, пока он говорил. Он видел, как воспоминания, медленно, но верно один за одним заново появляются в его сознании. Со всем этим тяжело справится. Любой сознательный человек будет плакать также сильно, как и Субон. Черт возьми, Намгю сам плакал довольно сильно, когда проснулся ото сна и его захлестнуло гораздо больше воспоминаний, чем мозг был готов принять. У него всего пару часов с Субоном, чтобы разобраться со всем этим, и хоть он и получил прямой доступ к процессу создания этого загробья, это по началу было все еще очень, блять, ошеломляюще. Но теперь это больше не слишком. Если что, Намгю чувствует спокойствие. Он волнуется за Субона, да, но он спокоен. – Все в порядке, малыш, – говорит Намгю, успокаивающе гладя его по волосам. – Я знаю, этого много. – Да, – шмыгает Субон. – Вау. – Ты теперь в безопасности, обещаю. Все кончено. Мы сделали это. Субон усмехается и отодвигается, вытирая слезы с глаз. – Ты сделал это. Ты потрясающий. В смысле… блять. Боже мой. Ты такой потрясающий. Я так сильно тебя люблю. Намгю правда не столь потрясающий. Все, что он сделал, это дал загробью пару материалов для работы. К тому же, Субон помог. Все эти символы и реликвии в поезде пришли также из его воспоминаний. Он также ответственен за то, где они сейчас, как и Намгю. – Ты потрясающий, – говорит Намгю, наклоняясь вперед, чтобы поцеловать его. – Я тоже тебя люблю. Субон шмыгает, вытирая ладонями под глазами. – Боже. Просто… Я даже не знаю, что сказать. Мне так жаль. Я не должен был бросать тебя. Я должен был настоять на том, чтобы мы остались вместе. В смысле, я знал, что мы родственные души, и я обещал защищать тебя, и я все равно, блять, ушел… – Эй, – обрывает его Намгю, крепко держа руками его лицо. – Тебе не надо продолжать извинятся. Я знаю, я видел твои письма. – Но мой блядский отец, Намгю, – стонет Субон. Он делает глубокий вздох, на лице снова появляется болезненная гримаса. – Я оставил тебя с ним. Я должен был понять и должен был что-то, блять, сделать, но я ничего не сделал. – Ты не знал, – говорит Намгю. – И все в порядке. Я не должен был заставлять тебя уйти. – Я не должен был уходить. – Мы уже извинились за это столько раз, знаешь? Нам не обязательно продолжать извинятся. Ты прощаешь меня? Субон хмурит брови. – Конечно, я прощаю тебя. – И я тоже прощаю тебя, – говорит Намгю с улыбкой. – Ты веришь, что я твоя родственная душа? Субон решительно кивает. – Я знаю это. – Хорошо, – радостно говорит Намгю. – Потому что я знаю, что ты тоже моя. Субон мягко ему улыбается. – Мы типа одновременно и самые счастливые, и несчастливые люди на планете. Намгю абсолютно понимает его. Они нашли любовь, которую удается найти лишь нескольким людям. Они пережили кучу дерьма, через которое никто не проходил. Но они снова вместе. На этот раз полностью. Никаких разбитых душ, никаких скрытых воспоминаний. Все три жизни наконец объединились Это заняло четыреста тридцать четыре, блять, года. Намгю прекрасно осознает значение этих цифр. Повторение смерти и объединение. Теперь у них наконец есть та частичка удачи, на которую они так долго надеялись. Небольшая забавная деталь, что это их четвертая попытка станет успешной. Количество смертей. У богов извращенное чувство юмора. – Мне кажется, что я был чертовски везучий, – говорит Намгю, разглядывая кольцо на пальце Субона. – Я вышел за тебя дважды. Субон смеется и поворачивает голову, чтобы поцеловать руку Намгю. – Полагаю, мы оба оказались так или иначе невестами. – Да, король драконов, – усмехается Намгю. – Принцесса карпов, – парирует Субон. Намгю закатывает глаза и щиплет его за щеку. – Хочешь жениться в третий раз? Субон улыбается. – Значит ли это, что мы должны будем пройти через все это дерьмо еще раз? Намгю берет ладонь Субона, чтобы сцепить их пальцы вместе. – Не совсем. Мы все исправим. – Какую именно жизнь мы исправим? – Третью, – говорит Намгю, широко улыбаясь. – Просто без всех эти психиков отцов и сумасшедших смертельных игр. Это будет очень, очень скучно. – Ничего не бывает скучным с тобой. Намгю сжимает его руку. – Я просто имел ввиду, что все будет проще, понимаешь? Мы сможем наконец жить нормально. – Я бы с удовольствием, – говорит Субон, издавая облегченный вздох. – Запомню ли я тебя в этот раз? Намгю улыбается. – Уверен, боги найдут способ. Они не сделают это чересчур простым, уверен он. Но у него есть ощущение, что они дадут им какой-то намек. Может, еще пару сумасшедших снов, раз боги, кажется, хороши в этом. В любом случае, Намгю уверен, что сроднился с душой Субона слишком сильно, чтобы не узнать ее, когда встретит. Субон должно быть чувствует ту же уверенность, потому что он подносит руку Намгю к щеке и говорит: – Не могу дождаться, когда наконец смогу показать тебе Пусан. Боже, Намгю самому не терпится. Он наконец сможет посетить тот горячий источник. Он сможет принять горячую ванную. Ему придется немного подождать ради этого, но все в порядке. Он был бы готов подождать миллиард лет ради Субона. Очередные двадцать семь лет – пустяки. Намгю улыбается, наклоняясь ближе, чтобы прижаться к его губам. – Думаешь, ты готов? Субон кивает. – Как всегда. – Боишься? – Нет, – говорит Субон, глаза щурятся от улыбки. – Не когда я с тобой. – Хорошо. Я тоже. В этой части Намгю не совсем уверен. Боги по-своему забавны. Им нравится быть смутными и зловещими. Но к этому моменту он уже снова начинает чувствовать их влияние. Он берет руку Субона, переплетая их пальцы, и ведет их по поезду к первому вагону – в том, котором они проснулись. Логично, полагает он. Завершенный цикл. – Мы скоро встретимся, хорошо? – говорит Намгю, когда они садятся рядом. Субон сжимает его руку. – Скоро встретимся, ангел. Намгю улыбается, закрывая глаза. – Скоро встретимся, муж. Примечание от автора: Хэй, итак, я знаю, что в этой главе произошло куча всего и куча терминов/событий/феноменов, с которыми могут быть не все знакомы, а я СИЛЬНО отхожу от канона истории/культуры, так что здесь будет дополнительная информация, которая может помочь: - чонмин – самый низкий социальный класс во время династии Чосон. К этому классу принадлежит Намгю. - кисэн – куртизанки во время династии Чосон. Они часто были секс работницами также как и образованными артистками, обученными танцами, поэзии, музыкой и т.д. В истории и социальных динамиках они гораздо более комплиментарные, чем это описано в моей истории, так что вы можете прочитать больше о них здесь: https://fluentkorean.com/gisaeng-the-flowers-of-joseon/ - гат – ритуал, выполняемый шаманами. - квисин – духи умерших, которые обычно жалеют или испытывают вину или имеют незаконченные дела, привязанные к земле. - муданг – шаман, обычно женщина. Мужчины-шаманы обычно зовутся баксу муданг, но ради истории, я решила, что Намгю будут звать просто мудангом. - мубан – первая из двух ветвей янбан (аристократический класс) во время династии Чосон. Это военный сословие. Именно к этой ветви относится Субон в этой главе. - мундан – другая ветвь янбан. Это гражданские чиновники. - пхенсан – кушетка, что-то наподобие дивана. - сарангбанг – кабинет/гостиница, но особенно для мужчин, потому что дома во время правления династии Чосон, как правило, были разделены по полу/половому признаку. - сонгбок – подарок невесте от жениха перед свадьбой. - тайко – “ушедший в отставку регент” на японском. Это отсылка в Тоётоми Хидэёси, который организовал нападение, положившее начало Имдзинской войне. Война в этой главе – имджинская война, в которой сражались Япония, Корея и Китай между 1592 и 1598. В “Игре в кальмара”, Намгю цитирует одного генерала, который играл важную роль в этой войне, Ли Сунсин, так что я подумала, что было бы интересно вставить это в мою историю. НО я немного покреативила тут с деталями. Это вымышленная история, основанная на войне, а не исторически точное изображение, выходящее за рамки общих дат и мест. Я МНОГО отсылалась к предматам одежды людей, которые одевались во времена династии Чосон, так что вот ссылка, которая поможет визуализировать: https://thetalkingcupboard.com/2012/06/21/hanbok-for-men-kim-boong-dos-style/ Также я хочу отметить, что, хоть история и основана на корейском шаманизме или муизме, практики и поверья, описанные здесь, являются вымышленными. Виды ритуалов, которые совершал Намгю, вдохновлены реальными шаманскими практиками, но как и в случае с имджинская войной, они могут совсем не точно представлять эти практики. Муизм очень даже настоящая, действующая религия, и хотя эта история не настоящее отражение это религии, вот ссылка, если вы захотите почитать об этом! https://fellowsblog.ted.com/in-21st-century-korea-shamanism-is-not-only-thriving-but-evloving-f1a8862a7bc8 Также я хочу сказать что я отнюдь не эксперт в истории, Муизме/шаманизме, исторической моде, социальной динамике династии Чосон и в чем-либо остальном. Мне просто нравится вставлять реальные события и культурные феномены в мои фанфики, и я немного ботаник в сфере моде и литературе, так что я балуюсь отсылками, но я точно неидеальна и мне очень жаль за все допущенные здесь ошибки!! Фух, извини, очень долгое примечание после очень долгой главы. Спасибо за прочтение! Осталась еще одна глава! Клянусь, она будет счастливой <3