Рай трескается под нашими ногами

✟

– Я Ким Намгю. Приятно с тобой познакомится. Субона поражает то, что из всех их встреч, которые можно было бы считать первой встречей, они ни разу не представились друг другу правильно. Всегда было что-то, что происходило перед этим – Намгю, вытаскивающий его с моста, он, целующий Намгю, Намгю на нем, кричащий на него за то, что тот не помнит его имя. Всегда предшествовал какой-то контакт перед рукопожатием. Субон не уверен, помнит ли он вообще, как пожимал руку Намгю. Они всегда обнимались в знак мира во время мессы. Теперь все по-другому. Теперь они наконец могу сделать это правильно. Субон улыбается и жмет руку Намгю. – Я Чхве Субон. Взаимно. На мгновение воцаряется тишина, когда они сидят рядом, а их руки все еще сцеплены после рукопожатия. Они наверняка выглядят довольно нелепо, просто пялясь друг на друга. Субон точно не против. Во-первых, он абсолютно точно не против возможности попялиться на лицо Намгю. Субона все еще поражает то, как очаровательно он выглядит с очками и длинными волосами. Это отличное сочетание. Это выглядит правильно. Во-вторых, это позволяет моменту по-настоящему осесть. У Субона появился новый шанс. Он не совсем его заслуживает после всей той херни, через которую он заставил пройти Намгю, но он все равно его получает. Он наконец сможет поступить правильно, в правильном порядке, в правильном темпе. – Ты бы согласился поужинать со мной, Ким Намгю? – спрашивает он. Он слегка сжимает руку Намгю, улыбаясь сильнее, и добавляет: – Как свидание. Намгю наклоняет голову, улыбка становится кривоватой. – Мы только познакомились. Ты ужасно торопишься, зовя меня так внезапно на свидание. – Ты выглядишь классным, – говорит Субон, пожимая плечами. – Да ты сам выглядишь довольно классным, – усмехается Намгю. – Хорошо, я поужинаю с тобой, если ты так настаиваешь. Субон поднимается со стула, рука все еще сцеплена с рукой Намгю. – Ты проголодался? – Я бы поел.

✟

– Итак, расскажи мне о себе, Ким Намгю, – просит Субон, когда они садятся напротив в вагоне-ресторане. Это немного дурацкий вопрос для первого свидания, но он заставляет Намгю фыркнуть от смеха. Это и вправду довольно забавно. Они буквально знают друг о друге теперь всё. Они знают все воспоминания, страхи и сожаления из двух прошлых жизней. Они знают худшие вещи о друг друге. Они также знают лучшие. Субон также знает теперь со всей точностью, кто для него Намгю. Он и так знал, что они родственные души, но все это лишь доказало этот факт. Так много их деталей отражают друг друга, так много событий идеально совпадают. Символы из прошлой жизни перешли в следующую, мысли и чувства сохранялись, когда их души менялись. Истории могут отличаться, но суть остается неизменной. Их судьбы неразрывно переплетены. Они созданы друг для друга. По какой-либо причине вселенная решила, что это займет две жизни и две смерти, чтобы наконец это понять. – Что ж, мне либо двадцать семь, либо сто один или я что-то вроде нестареющего квисина. – беспечно говорит Намгю. – Вот одна вещь обо мне. Субон хмыкает. – Боже, это значит, что мне сто семь. – Серебристый лис, – говорит Намгю, подмигивая. – Просто без серебра. – Ага, – бормочет Субон, проводя пальцами по своим волосам. Все такие же черные. Возможно, они будут такими навсегда. – Ты правда думаешь, что мы квисин? Намгю пожимает плечами. – Ну это возможно, не так ли? Просто посмотри… Он указывает на окно за собой, где проносятся те же горы, что они видели последние восемь дней. – Они выглядят настоящими, правда? – говорит он, поворачиваясь к Субону. – Мы все еще можем быть привязаны к земле. Справедливо. Субон провел много времени за последние два дня пялясь в окно, пытаясь разглядеть голограмма ли это или какая-то проекция, скрывающая адское пламя. Они правда выглядят настоящими. Облака в небе слишком неидеальной формы, а деревья, горы и дорожные знаки слишком детализированы, чтобы быть иллюзией или CGI. Звезды в ночи выглядят слишком точно. Даже поезд не смог бы воссоздать целую вселенную, просто чтобы помучить их. Субон давно убедился, что это не может быть адом. Это далеко от вечных мучений. Как это может быть мучениями, когда у него есть богатый едой стол, бесконечные развлечения и Намгю рядом? Но и не совсем рай, если они квисин, привязанные к земле. Субон хмурит брови и спрашивает: – И что ты думаешь удерживает нас здесь? – Ну, если придерживаться теории квисин, то это должно быть сожаление. Субон задумчиво кивает. Он о многом жалеет, в обоих из его жизни. Но он не может выбраться из поезда и преследовать людей, которые создали те игры. Он не может преследовать своего отца или солдата, который стрелял в Намгю. Не то чтобы он хочет делать что-то из этого. Нет никакого смысла в мести. Это ничего не изменит. И вряд ли он сможет бросится в Пусан и спрашивать о местонахождения Ёнсока, Джинтэ и Мёнчжи. Если теория квисин верна, и они правда на земле, то их, вероятно, уже нет или им за сотню. Они могут не помнить Субона и Намгю, даже если они живы. Он не может вернуться в прошлое и остановить себя от убийства Генсу и других. Это сожаление тоже исправимо. Он не может изменить их судьбу так же, как он не может изменить свою, Намгю или других людей, с которыми он путешествовал. Но это и хорошо, потому что вещи, о которых он жалеет больше всего, он точно может исправить прямо на этом поезде. Он может загладить вину перед Намгю. На этот раз он наконец сможет сдержать свое обещание. – Хочешь осмотреть поезд завтра? – спрашивает Субон. – Может, мы найдем какие-то ответы. Намгю оживляется, кивая головой. – Да, я бы не отказался. Субон улыбается и кладет немного досика на тарелку Намгю. – Отлично. Тогда это свидание. – Знаешь, тебе не обязательно заставлять меня есть. – хихикает Намгю, поднимает досик и кусает. – У меня больше нет причин голодать. Субон пожимает плечами, отламывая себе кусочек. – Ты все равно слишком худой. – Как и ты, твинк. Наедайся. – Я слишком старый, чтобы быть твинком, – беспечно говорит Субон. Намгю фыркает со смешком. – И что же ты знаешь о твинках? Я думал, я был твоим единственным гей-опытом. – Верь мне или нет, но я знаю, что такое интернет. – Ты искал твинк порно в интернете? – удивленно спрашивает Намгю. Субон пожимает плечами. – Не порно, чувак. Я просто делал небольшое исследование. Может, Субон смотрел немного порно в те месяцы, когда он бросил Намгю. И что с того? Он скучал по нему, и не то чтобы у него были сохраненные фотки Намгю в телефоне. Лучше, что он мог сделать, это найти в интернете актеров похожих на него и жалко плакать в кровати мотеля. Не его лучший момент. Намгю необязательно знать все это. Намгю закатывает глаза. – Ага, как скажешь. Ты смотрел порно, лжец. Я думал, я был твоим одним единственным. Он сказал это в шутку, но Субон наклонился вперед, а взгляд стал серьезным, когда он сказал: – Так и есть. Ты единственный мой твинк. Лицо Намгю вспыхивает. Он прижимает ладони к щекам, а на губах появляется натянутая улыбка. – Это так избито. Не говори такого. Это очаровательно – каким смущенным он становится после столь нелепо сказанных слов. Забавное сочетание сдержанного характера отца Кима и эксцентричного характера Намгю. Это ощущается правильно, как очки и длинные волосы. Приятная золотая середина. Кажется, словно он встретил настоящего, цельного Намгю. – Это правда, – говорит Субон, пожимая плечами. – Едва ли. Я тоже слишком стар, чтобы быть твинком. – Каким образом? – удивленно спрашивает Субон. – Тебе даже не тридцать. – Продолжительность жизни твинков очень короткая. Очередная шутка, но она заставляет грудь Субона сжаться. У них было больше недели, чтобы привыкнуть к загробной жизни, но Субона все еще поражает то, насколько молодым был Намгю, когда умер. Субон тоже был молод, полагает он, но он хотя бы дожил до тридцати. Он задается вопросом, будут ли их тела хоть как-то стареть. Намгю немного набрал за последнюю неделю. Раны на боку и ладонях заживают. Если их тела могут восстанавливаться, возможно, они могут и стареть. Было бы славно, если бы это было так. Субон бы не отказался постареть вместе с Намгю. Мысль о том, что Намгю в той или иной форме может не быть вечно двадцати-семилетним, немного успокаивает Субона. Возможно, где-то там застряли две версии его физического тела, но не его души. Субон невзначай думает, что случилось с их физическими телами. Несомненно их скинули в какую-нибудь яму после игр. Они точно не получили должного захоронения. Маловероятно, что они получили должное захоронение и в их первой жизни. Их вполне могла постичь та же участь. Теория о квисин начинает звучать очень правдоподобно. Маловероятно, что/по ним скорбили после их смерти. Возможно, никто из их знакомых об этом даже не узнал. Все, что Субон знает – это то, что его родители из первой жизни решили, что он просто начал всё с чистого листа в Пусане. Его отец из второй жизни, вероятно, все еще думает, что он живой и прячется где-то в новых квартирах Сеула. Может, он до сих пор пытается дозвонится Субону. Может, он думает, что тот окончательно пропал. Мать Намгю, вероятно, не знает. Может, она тоже пытается дозвонится до него. Еще одна вещь, сожалеть о которой нет смысла. Они, в любом случае, мертвы. Оплакивали ли их тела или нет, они теперь здесь. Возможно, им было суждено остаться в этой поезде – бессмертными, стареющими или какими-либо еще им предстоить стать, навеки. Честно говоря, это хорошо. Субон уже знает, что хочет провести остаток вечности с Намгю. – Расскажи больше о себе, – подталкивает Субон. – Хм-м, – мычит Намгю, жуя печенье. – Мой любимый цвет – черный. – Ты такой эмо. – Такой практичный, – исправляет Намгю. – В противном случае, мне бы очень быстро надоела вся та одежда, которую мне приходилось носить как священнику. Субон улыбается. – Ты и вправду носил много черного в обеих жизнях. – А ты носил много цветного, – говорит Намгю. – Твои любимые цвета – фиолетовый, оранжевый и зеленый, не так ли? – Как ты узнал? – Я все знаю, – хмыкает Намгю. – Ну правда. Волосы? И вся твоя одежда была зеленой и оранжевой. – Я никогда не носил оранжевый в своей первой жизни, – замечает Субон. – Но носил во второй. И твое любимое пальто тогда была зеленой. Субон откидывается на стуле, смотря на Намгю с улыбкой. – Ты очень наблюдательный, ты знаешь об этом? Намгю пожимает плечами. – У меня просто было много времени, чтобы замечать за тобой, думаю. У Субона было столько же времени для этого. Он многое подмечал. Не так много, как должен был. Он никогда не замечал порезы на ладони Намгю в первой жизни. Он никогда не замечал насколько расстраивал Намгю тем, что не произносил его имя вслух во второй жизни. Субон замечает эти вещи теперь. Он планирует замечать гораздо больше. Это небольшая вещь, но он замечает, как Намгю кротко зевает, прикрываясь кусочком досика. – Готов ко сну, Ким Намгю? – спрашивает Субон. Намгю смущенно ему улыбается. –Да. Это был долгий день. – И вправду, – вздыхает Субон, отодвигая стул. – Я знаю, что мы только что познакомились и все такое, но ты был бы не против поспать в одной кровати сегодня? Возможно, это немного торопливо, учитывая план Субон по медленному и верному порядку вещей в этот раз, но из всех вещей, которые он замечал о Намгю, одной из самых насущных – во всех временных линиях – было то, как сильно он ненавидит быть один. Он ненавидит это также сильно, как и Субон. Скорее всего, он ненавидит это теперь еще сильнее, после того, что сделал Субон. Субон старается не морщится от этой мысли. По крайней мере, теперь он здесь. Он больше никогда не уйдет. – Да, – говорит Намгю, широко улыбаясь, когда встает. Он выглядит таким счастливым, когда произносит это, и Субон не может не улыбнуться в ответ. Он проебался так много раз, но, по крайней мере, он не сломал все окончательно. Но, откровенно говоря, если и есть кто-то, кто поймет, это Намгю. Он теперь знает все. Он тоже делал вещи, о которых жалел. Ни один из них не близок к идеалу, но это лишь значит, что они идеальны друг для друга. Субон не будет пока поднимать тему родственных душ. У них еще есть время, чтобы плавно прийти к этому откровению. На сегодня им уже порядком хватило масштабных открытий.

✟

– Субон. Тон его голос заставляет Субона быстро высунуть голову из ванной комнаты, мокрые волосы падают ему на глаза. – Что случилось? Намгю обернулся с улыбкой. – Ничего страшного. Посмотри на это. Ох, ладно. Тогда он просто взбудоражен. Субону, скорее всего, надо немного успокоиться, но, справедливости ради, у них только что был многочасовой разговор о собственных смертях. Это логично, что он будет немного дерганный, когда услышит, что голос Намгю звучит сдавленно. Но причина такого сдавленного голоса становится довольно очевидной, когда он подходит к Намгю, что стоит у комода и держит четыре куска белой ткани. Голос сдавлен от смеха. Это и правда довольно смешно. Поезд должно быть подшучивает над их разговором о квисин или пытается не очень плавно намекнуть им, что они думают в правильном направлении, потому что белые сокчогори и сокпаджи в руках Намгю, выглядят прямиком из истории про привидений. – Вау, – говорит Субон, забирая сокджогори из рук Намгю и смотрит на тонко сотканную ткань. – Довольно сексуально, а? – фыркает Намгю. – Едва ли, – беспечно отвечает Субон. – Это то, что носил бы мой прапрадед. – Но в сексуальном смысле, да? – Что? Мой прапрадед? – усмехается Субон. – Не они, чудила. Ну же, это похоже же на то, что носят в тех похабных исторических драмах. Субон вытягивает блузку, оглядывая белую хлопковую ткань. Она немного просвечивает. Это может быть сексуально, если Субон действительно задумается об этом. Что-то вроде истории императора и наложницы эпохи Чосон. Это могло бы ему понравится. – Может, поезд хочет, чтобы мы сыграли в ролевую. Намгю пожимает плечами, его лицо немного краснеет, когда он опускает голову и смотрит неловко на свои ступни. – Ну типа того. Субон не может не улыбнуться. Они официально представились новыми версиями друг другу всего один день назад, но уже было ожидаемо, что Намгю так покраснеет после того, как только что пошутил про то, как сексуальна их новая одежда. Забавное небольшое противоречие. Конкретно этот Ким Намгю полон смешных небольших противоречий. Противоречиво, но от этого не менее правдивого. Скорее, просто логично. Субону кажется, что он понимает этого конкретного Ким Намгю лучше, чем он понимал первых двух. Может, это просто из-за историй, которые они рассказали друг другу, но у Субона есть ощущение, что это потому что это Ким Намгю, которому ему не надо что-либо скрывать про себя. Тогда не так уж противоречиво. Просто полноценный человек с многогранной личностью. Ему больше не нужно притворяться и изображать из себя полностью целомудренного, идеального наставника. Ему также не надо притворятся, что секс – это единственное, что он хочет. Он такой же заботливый и рассудительных, как отец Ким. Он такой же смешной и язвительный, как Намгю. Он любит флиртовать, но краснеет всякий раз, когда говорит что-то кокетливое. Он улыбается так же свободно, как в двух предыдущих жизнях, – даже больше, честно говоря. Его улыбка никогда не была такой легкой. Он все еще улыбается, несмотря на то, как сильно он смущен. От этого в груди Субона что-то теплится внутри. Он все еще улыбается. Должно быть он снова начал чувствовать себя комфортно рядом с Субоном. Лишь немного, но это прогресс. – Что ж, независимо от того, должны ли мы устраивать ролевую или нет, поезд, по крайней мере, наконец-то выдал нам пижаму, – говорит Субон, снимает футболку и надевает свою сокджогори. Намгю улыбается. – И я про то же. Я не спал в настоящей пижаме десятилетия. – Десятилетия? Намгю пожимает плечами, снимает джинсы и надевает сокпаджи. – Может, не совсем подряд. В сумме на самом деле тридцать пять дней, если мы считаем обе жизни и загробье. Я спал в своей одежде, когда мы бежали, затем я спал в том ебанном спортивном костюме, а сейчас всего лишь в майке и боксерах. Это мрачное напоминание, но его улыбка не дрогнула, как и улыбка Субона. – Ты посчитал это в своей голове только что? – Я очень умный, – говорит Намгю с ухмылкой. В этот момент до Субона доходит, что душа Намгю никогда не менялась, когда он реинкарнировался. Он всегда был одним человеком. Он всегда был предусмотрительным и умным. Он всегда был смешным и уверенным в себе. Иногда ему просто приходилось блокировать части себя и выводить в свет другие, чтобы выжить. Субон может это понять, он пришел к похожему выводу про себя. Потому что в обеих жизнях – он прятался. В разных смыслах, в разное время, но он все же прятался. Всегда что-то висело в воздухе, что-то, из-за чего ему приходилось постоянно оглядываться. Взгляды, прикованные к нему на сцене или дома, на улице или прямо за дверью заброшенного фермерского дома. Всегда была причина отвлечь свой мозг наркотиками или ненавистью к себе за то, что он хочет. Это всегда было выживанием. Но они больше не выживают. Загробье, должно быть, думает, что это комедия, потому что это пиздец как забавно, что впервые за шестьдесят шесть лет в сумме за все жизни Субона, ему понадобилось умереть дважды, чтобы наконец почувствовать себя живым. Ему не обязательно ненавидеть себя за то, чего он хочет. Намгю тоже этого хочет. – Это правда, – говорит Субон, наклоняясь вперед, чтобы поцеловать Намгю в лоб, когда он завязывает его сокчогори. – Спасибо, – смеется Намгю. Он поправляет свои очки, ласково улыбается и проводит рукой по передней части блузы Субона. – Ты выглядишь мило. – Ты выглядишь мило. Ты похож на сексуальный призрак. – Я и есть сексуальный призрак, – говорит Намгю, подмигивая. Когда он приподнимает голову, чтобы поцеловать Субона, Субон не мешкая, отвечает. У него нет причин мешкать. Намгю хочет того же, что и он. В этот раз – они могут получить это. Поцелуй нежный, совсем не торопливый, в отличии от их последнего, два дня назад. Прошлый был пронизан отчаянием и страхом. В этом больше нет нужды. Субон поднимает руки, чтобы обхватить челюсть Намгю, наслаждаясь ощущением его теплой и живой кожи под ладонями. Может, они не совсем живы. Они найдут ответы завтра. Но сейчас Субон ведет Намгю к кровати, улыбаясь, когда Намгю забирается ему на колени, губы не расстаются, когда они падают на подушки. Поцелуй становится чуть более напористым, но все еще не торопливым. Сердце Намгю бьется в нормальном ритме, когда он сидит наперекосяк на коленях Субона, свободно обнимая его за плечи. – Это нормально, правда? – бормочет Намгю ему в губы. – Я знаю, что мы только встретились. Субон кивает. – Да, конечно. – Я все еще не трахаюсь на первом свидании. – Ужасно поспешно с твоей стороны, Ким Намгю, – фыркает Субон. – Кто сказал, что мы будет трахаться? Лицо Намгю краснеет, но он не отступает. Он лишь закатывает глаза и щелкает Субона по лбу. – Заткнись. – Так грубо, – пробормотал Субон, снова прижимая их губы вместе. Поцелуй выходит чуть более страстным, но далеким от отчаяния, когда Намгю наклоняет свою голову, чтобы провести языком по губе Субона. Это приятное “между”, думает Субон. Они никогда не делали больше, чем держались за руки в первой жизни. Они никогда не говорили о своих чувствах вслух во второй. То, что у них есть сейчас, то, что у них будет, ощущается правильно. Они поступят правильно в этот раз. В правильном порядке, в правильном темпе. У Субона нет намерений настаивать на что-то большее в этот раз. Он знает, что Намгю все равно будет завтра. И послезавтра тоже. Бесконечное количество завтр, если это то, что поезд запланировал для них. Субон снимает очки Намгю и кладет их на столик рядом с кроватью. – Готов ко сну? – спрашивает он, проводя большим пальцем по очаровательным, слегка порозовевшим щекам. Намгю улыбается и кивает. – Пообещай, что ты все еще будешь здесь, когда я проснусь? Он улыбается, но Субон чувствует неуверенность в голосе. Это неприятно слышать. Конечно, это далеко от безосновательности, но все равно неприятно. Субону предстоит много работы, чтобы исправить то, что он натворил. С другой стороны, у него есть время. – Обещаю, – говорит Субон, последний раз целуя Намгю в щеку, прежде чем уложить его рядом. Это ощущается так естественно – прижиматься к спине Намгю и обнимать его за талию. Это довольно логично. Они спали так уже десятки раз. Они будут спать так гораздо больше, чем десятки раз, счастливо думает он про себя. Эта мысль, в сочетании с тем, как Намгю переплетает их пальцы на своем животе, заставляет его улыбнуться, когда он проваливается в сон.

✟

– Ты абсолютно точно уверен, что хочешь сделать это? Субон поднимает голову, чтобы взглянуть Намгю в глаза и кивает. – Я абсолютно точно уверен. – Но ты хочешь этого? – настаивает Намгю, наклоняясь ближе и прищуривая глаза. Это немного отвлекает. Он выглядит так мило в очках и полу собранных в хвостик волосах. Он выглядел мило в очках и с короткими волосами. Он выглядел мило без очков и с длинными волосами. Очки и длинные волосы – смертельно опасное сочетание. Субон может вот-вот снова умереть от его милоты. – Ты такой милый, – мечтательно тянет Субон, протягивая руку и накручивая его прядь между пальцев. Намгю вздыхает, снова выпрямляется, убирая волосы подальше от его прикосновений, и поворачивается к зеркалу. – Перестань флиртовать со мной. Это серьезно. Неужели это правда так серьезно? Субон борется с желанием закатить глаза и вместо этого принимает серьезное выражение лица. – Я на сто процентов, абсолютно точно, полностью уверен. Я хочу сделать это. – Хорошо, – говорит Намгю, на его губах появляется улыбка, когда он проводит пальцами по волосам Субона. – Возможно, пути назад уже не будет. Ты готов к этому? – Да, Намгю, – вздыхает Субон. Маленькая улыбка превращается в широкую ухмылку. Он треплет волосы Субона и говорит: – О да. Я подготовлю все для обесцвечивания. Субон похлопывает по своему бедру, улыбаясь Намгю в ожидании. Приглашение принято с радость, как и на протяжении всей последней недели. Намгю плюхается на колени Субона, радостно гудя, когда размешивает краску для обесцвечивания. – Чувак, я так рад. Я никогда не красил чьи-то волосы. – Мои волосы никто не красил раньше, – говорит Субон, обнимая Намгю за талию. – Ты первый. – Хорошо, – радостно говорит Намгю. – Это значит, что я особенный. Субон наклоняется через его плечо и целует в щеку. – Конечно, ты особенный. Ты же ты. Намгю улыбается ему в зеркало. – Ты такой дурак. Ты уверен, что хочешь сделать это? – О боже, сколько раз я должен сказать “да”? Покраска волос Субона снова в фиолетовый – не совсем ответ на вопрос про квисин, но, по крайней мере, это весело. Кажется поезд собирается выдавать им интересные вещи для совместного времяпрепровождения. Этим утром – “Arctic Fox Purple AF hair dye” и коробка отбеливателя. На прошлой недели – дюжина томов “Shonen Club”. Это был хороший день: Намгю тогда улегся ему на грудь, восторженно рассказывая о том, как читал эти журналы каждый месяц, когда был ребенком. На следующий день они наткнулись на DVD сборку дисков “Во все тяжкие”. Три дня увлекательного просмотра в запой. Затем, вчера – два кремовых ноутбука со скаченными какой-то космической офлайн-версией “League of Legends”. Эта была особенно приятная находка. Они могли просмотреть все те журналы или в конце концов у них закончатся серии “Во все тяжкие”, но им точно никогда не надоест играть в Лигу, как бы странно ни было играть без настоящих игроков. Это совсем неплохой способ скоротать время. На вопрос о квисин рано или поздно точно найдется ответ. Приятно скоротать время между поисками мелодий в вагонах поезда, играя во что-нибудь, что они раньше постоянно делали. Намгю все также хорош в игре за Ари, как и раньше. Субон все также хорош в игре за Ренгара, как ему нравится думать. Сейчас даже лучше. Он играет в это со своей родственной душой. Они очень эффективная команда. Субон все еще не сказал вслух насчет родственных душ, но у него есть ощущение, что Намгю думает о том же. Они трогают друг друга теперь так свободно, даже больше, чем раньше. Намгю всегда был довольно тактильным человеком, насколько ему позволял их мир, но теперь – это почти непрестанно. Они почти всегда держаться за руки, прислоняются друг к другу или, как например сейчас, сидят друг на друге. Если бы это был кто-то другой, Субон точно устал бы от такой близости. Он бы жаждал общения с кем-то другим. Но в случае Намгю все совсем иначе. Намгю, кажется, думает так же, судя по тому, как он прислонившись к груди Субона, выливает отбеливающую смесь и активатор в миску. Это слегка рискованно – держать Намгю на коленях, когда он работает с токсичными химикатами. Субон неодобрительно цокает, когда Намгю пачкает рукав своей дурумаги отбеливателем. – Тебе лучше не попасть им мне в глаз. Намгю угрожающе машет кисточкой-аппликатором. – Тогда тебе стоит быть хорошим мальчиком и сидеть смирно. – Ладно-ладно, – усмехается Субон, выпрямляясь. – Я буду сидеть смирно. – Отлично, – радостно говорит Намгю, вставая и заходя за Субона. Их глаза встречаются в зеркале. – И ты уверен? Субон закатывает глаза. – Ох, боже, да. Просто уже обесцветь мои волосы. – Командует он тут, – цокает Намгю. – Сядь смирно. Как бы сильно Субон не хотел, чтобы отбеливатель не попал в его глаза, хмурый взгляд Намгю, который тот бросает в зеркале, когда Субон поправляет свое сидение на стуле, очень забавен. Намгю щелкает его по лбу. – Ты заставляешь меня пролить отбеливатель, – отчитывает Намгю. – Перестань. – Я бы мог арестовать тебя за этот удар, – фыркает Субон. Субон тут же прекращает фыркать, когда до него доходит значение слов. Намгю тоже замирает, их глаза встречаются в зеркале. – Извини, – выпаливает Субон. – Не знаю, что это было. Он правда не знает. Это странно. Это не те игривые подколы, которыми они обменивались последние шесть дней. Это не те подколы, которые у них были в любой жизни. Слова просто вырвались из Субона сами собой. Намгю моргает, мотает головой и улыбается. – Вот это фетиш. Ладно, Субон просто придумал себе что-то. Они с Намгю говорили разные непристойные вещи друг другу во второй жизни. Он наверняка просто забыл о какой-нибудь ролевой “коп и вор”, которую они когда-то разыгрывали. Вполне вероятно, что у него остались пробелы в памяти – он проводил слишком много времени под кайфом. Наверняка это так. В его голове теперь так много воспоминаний, многие из которых расплывчаты из-за наркотиков, что для полного восстановления некоторых воспоминаний потребуется время. Субон расслабляется на стуле, стараясь не двигаться слишком много, пока Намгю наносит отбеливатель на макушку. – Будь осторожен и следи, чтобы пряди были ровными, – говорит Субон, смотря на то, как Намгю осветляет волосы на макушке. Намгю улыбается ему. – Или что? Достанешь наручники и арестуешь меня? Субон усмехается. – Может быть. Кто знает? Может, мы найдем наручники на борту. – Я все еще надеюсь найти чимчильбан, – вздыхает Намгю. – Я так сильно хочу принять ванную. Учитывая все те новые вещи, которые они нашли, вполне возможно, что они найдут чимчильбан вместе с другим вещами, что решит подбросить им загробье. Может, когда-нибудь тут появится тату машинка. Может, Субон наконец получит скрипку. Может, они и вправду найдут наручники. Идея не кажется такой уж непривлекательной. Потому что, как бы Субон не старался не торопить их отношения и сделать все в правильном порядке, они не бездействуют. Конечно, только поцелуи, но они постепенно перерастают в нечто большее. Неделя кажется вполне приемлемым сроком для прощупывания почвы. Когда отбеливатель полностью нанесен на волосы, Субон берет Намгю за руку и притягивает его обратно на колени, прижимаясь к его губам. – Осторожнее! – взвизгивает Намгю, резко отстраняясь. – Ты запачкаешь отбеливателем и мои волосы! Субон улыбается и тянется к его губам. – Тебе бы пошел блонд, не думаешь? – Абсолютно нет, – говорит Намгю, морщась. – Но, может, мне стоит их подстричь? Не так коротко, как они были, но не знаю. Сделать вулфкат, может? Что-нибудь в память о всех тех реинкарнациях, раз ты решил покраситься в фиолетовый. Звучит мило. Субон тянется, чтобы провести по прядям, обрамляющим лицо Намгю, представляя его с более короткой прической. Определенно мило. Но эта прическа очень ему идет. – Мне нравятся твои длинные волосы. – Правда? – спрашивает Намгю с улыбкой. – Возможно, тогда я отращу их подлиннее. Субон одобрительно кивает, перебирая пальцами его пряди. – Раньше люди верили, что волосы это подарок родителей, поэтому стричь их считалось неуважением. Намгю мягко улыбается. – Поэтому у тебя короткие волосы? Это было бы очень забавно. Только если бы отец Субона был лордом шестнадцатого века или типа того. Но, кажется, фиолетовый бесил его достаточно и в двадцать первом веке. Хоть Субон и не горит желанием возвращаться к старым обидам, ему все же немного приятно послать отцу “пошел ты” из загробья. – Нет, – усмехается Субон. – Я просто выглядел странно с длинными волосами. Намгю театрально ахает. – Извини? Ты бы выглядел привлекательно с длинными волосами. Что-то вроде сексуального Тарзана. Субон содрогается от одной этой мысли. – Точно нет. – О, да брось, – весело говорит Намгю, обвивая Субона за плечи. – Ты бы смог делать маленький пучок. Это было бы мило. – Я скорее побрею свою голову, чем отращу волосы настолько, чтобы делать мужской пучок. Намгю закатывает глаза. – Ладно, если ты так настаиваешь. Ты в любом случае выглядишь мило и так. – Как? С осветлителем в волосах? Уверен, что я выгляжу сумасшедшим сейчас. – Ага, – говорит Намгю с кривоватой улыбкой. – Сумасшедше привлекательно. Едва ли. Когда Субон наклоняется, чтобы посмотреть на себя в зеркале, он понимает, что действительно выглядит как сумасшедший. – Время прошло. Давай смоем это. – Уверен? Ты выглядел бы очень мило с айс-блондом. Субон щипает его за талию. – Не-а, мы красим в фиолетовый. Вставай, пока осветлитель не начал жечь. – Или что? Ты наденешь на меня наручники и сделаешь со мной все, что пожелаешь? Это ужасно мило – то, как покраснело его лицо, когда он сказал это. Субон тыкает ему в щеку и говорит: – Ты правда будешь продолжать краснеть всякий раз, когда флиртуешь со мной? – Я не краснею. Я надышался отбеливателя и теперь снова умираю. Субон притворно ахает. – Мне нужно тебя реанимировать? – Да, – говорит Намгю, уверенно кивая. – Но после того как смоешь отбеливатель. Я не хочу, чтобы он попал на мои волосы. Он очаровательный. Конечно сейчас подходящее время, чтобы спросить. Субон опускает голову под кран, зажмуривает глаза, когда Намгю смывает его отбеливатель, и спрашивает: – Если я успешно тебя реанимирую, ты рассмотришь возможность стать моим парнем? Его глаза закрыты, так что он может лишь представить, какое выражение лица у Намгю, когда тот фыркает от смеха и говорит: – Мне надо подумать об этом. Ко мне в последнее время ломится толпа ухажеров. – Ты само зло, – усмехается Субон. – Злодейшество, – говорит Намгю, направляя струю воды в лицо Субона. Субон ахает, широко раскрыв глаза. – Извинись! Что, если бы отбеливатель попал мне в рот? – Успокойся, большой малыш, – говорит Намгю. – Отбеливатель полностью смыт. – Я мог бы захлепнуться на смерть. – Вот черт. Полагаю, я тоже должен тебя реанимировать, м? Субон улыбается, когда Намгю выключает воду и поднимает его лицо, прижимая их губы вместе. Немного неприятно, что они оба теперь облиты водой, но все в порядке. В этом поезде хранится бесконечный запас одинаковых шести комплектов одежды. Может, сегодня они найдут еще. Субон надеется найти ту пару лимитированных кроссовок, которые у него забрала стража. Поезд еще не давал им обувь, но кто знает? Кажется, тут есть бесконечный запас всего. К тому же обувь – последнее, что у него сейчас на уме. Намгю здесь, ярко улыбается и целует его, пока они стоят на коленях в ванной комнате. Это так отличается от последних двух раз, когда они были на полу в ванной. В этот раз они оба смеются. В этот раз они оба точно знают, что хотят друг от друга. В этот раз они знают, что это одно и то же. – Да, кстати, – говорит Намгю между поцелуями. Субон светится от счастья. – Да? Ты будешь моим парнем? – Я рассмотрю эту возможность, – исправляет его Намгю. – Я должен сначала поговорить с теми парнями, которые выстроились в очередь в надежде получить мое внимание. – И кто же те парни? Намгю отстраняется, веселый блеск появляется в его глазах. – Один скрипач, который мне очень нравится. И один рэпер. – Какое безумное совпадение, – говорит Субон, обвивая руками плечи Намгю. – Я такой же. Тебе следует выбрать меня вместо них. Намгю прикусывает губу, задумчиво прищурив глаза. – Конечно, хорошо. Ты убедил меня. Субон улыбается и прижимается к его губам. – Так ты будешь моим парнем? – Угу, очевидно же. Отлично. Быть мертвым не так уж и плохо, если это означает, что он получит это в загробной жизни. Субон сжимает руками плечи Намгю, пряча улыбку в изгибе его шеи. – Знаешь, – говорит Намгю, поглаживая Субона по спине. – Я был близок к тому, чтобы просто сдаться и спросить тебя, не хочешь ли ты сходить со мной на свидание. Субон не уточняет, почему он не хотел спрашивать.Он знает ответ и, как бы это ни было паршиво — знать, почему Намгю всё ещё сомневается в его чувствах, — это то, о чём им не нужно больше беспокоиться. Теперь все ясно. Они вместе. – Извини за то, что заставил тебя ждать. – Все в порядке. Это было в каком-то смысле даже горячо, ждать до предела. Субон может почувствовать жар его щек, когда он говорит это. Это так очаровательно. Его парень – самый милый. – Хочешь покрасить их сейчас? – Чувак, да. Я в таком предвосхищении. Но не сердись, если получится неровно. Будто Субон вообще может быть сердит. Он даже в каком-то смысле надеется на то, что получится неровно. Это будет напоминанием, что Намгю покрасил его волосы. Его парень. Пожалуй, это пока самый любимый день Субона на поезде. Ему надо запомнить это. Технически, это четвертое августа. Технически, это двадцатое ноября. Технически, это вовсе не день, просто смутная абстракция времени, пока они наворачивают круги над той же горой вновь и вновь. Они найдут ответы совсем скоро, он уверен. А пока у них есть шестнадцать дней до Чилсока в одной временной ветке и тридцать пять дней до Рождества в другой. Субон надеется, что поезд даст им что-то, чтобы отпраздновать эти события. Судя по тому, как вещи появляются, он уверен, что это произойдет.

✟

Семь. Четыре. Три. Кровь и железо. Субон втягивает воздух, когда резко просыпается. За окно поезда все еще темно. Намгю все еще крепко спит рядом с ним. Субон щурится в темноте, смотря на Намгю. Он выглядит в порядке. Он не выглядит испуганным. Субон не уверен, почему он чувствует необходимость проверить, испуган ли Намгю. На это нет причин. Он совсем не выглядел испуганным, когда они ложились спать. Наоборот, он выглядел очень счастливым. Субон не уверен, почему он сам испуган. Он тоже уснул счастливым. Но сон просочился в его рассудок. Это не было похоже на сны, которые снились им раньше – такие живые и детальные. Те были реальными, осязаемыми воспоминаниями. Он ощущал и видел все из своей второй жизни, словно он проживал это заново. Этот сон не имеет с этим ничего общего. Субон даже не уверен, считается ли это за сон. Он ничего не видел, лишь смутно уловил поверхностные отголоски каких-то случайных чисел и элементов. Не случайных, скорее всего. Загробье странное. Как бы все хорошо не складывалось, логично, что некоторые детали подсознательно не дают ему покоя. 74-летний пробел во времени – вполне оправданный срок, чтобы наверстать упущенное. Знание трех разных версий Намгю – это тоже вполне достаточно, чтобы наверстать упущенное. В последнее время у него в голове крутится множество воспоминаний, связанных с кровью. И много с железом, если так подумать. Он видел, как в Намгю пустили пулю. Он видел, как во многих людей пускали пули. Абсолютно логично, что ему будут сниться смутные жуткие кошмары после такого. Это все абсолютно логично и рационально. Однако приступ паники, который чувствует Субон, настигает его совершенно иррациональным образом. Он встает с кровати, его руки трясутся, когда он старается не разбудить Намгю своими движениями и идет в ванную. Ему просто нужно проветриться. Он брызгает немного воды на лицо, делает глубокий вздох, стараясь сосредоточится на своем дыхании. Нет никаких причин паниковать. Это, скорее всего, просто кошмар из-за нервов. Он все еще переживает стресс, накопившейся за шестьдесятшесть прожитых лет. По крайней мере, он переживает это рядом с Намгю. Они оба прошли через трудности и как бы прекрасно не было поговорить с каким-нибудь загробным терапевтом, быть вместе – это довольно неплохая альтернатива, полагает Субон. Они могут помочь друг другу. Они позаботятся друг о друге. Эта мысль успокаивает его сердцебиение. Если кто и способен понять беспричинную пост-смертельную тревогу, так это Намгю. Субон выключает кран и тихо открывает дверь ванной. Намгю не спит, а сидит на кровати в очках, когда Субон возвращается в спальню. – Иди сюда, – говорит Намгю приглушенным голосом, протягивая ему руки. Субон охотно подчиняется. Он определенно не против сейчас физического контакта. Он плюхается обратно на кровать, устраиваясь на предложенное Намгю место рядом с ним и издает глубокий, довольный вздох, когда чувствует, как руки Намгю обвивают его. – Мне приснился хуевый сон, – бормочет он, прислоняясь головой к плечу Намгю. Пальцы Намгю дергаются на его талии. – Хуевый в каком плане? – Не знаю как объяснить, – говорит Субон. – Он немного смутный. Повисает тишина. Субон замирает, когда чувствует, как сильно бьется сердце Намгю. Ему не надо уточнять, чтобы понять, что Намгю снился похожий сон. – Ты видел числа, – наконец говорит Намгю, его голос сдавлен и напряжен. – И кровь? Черт. То есть им приснился один и тот же сон. Он хмурится и говорит: – Железо тоже. – Субон, что происходит? Он звучит так напуганно. Это заставляет панику Субона вернутся в полном масштабе. Он разворачивает голову, утыкается в плечо Намгю и гладит его талию. – Я не знаю. Так много всего, что они не знаю, быстро осознает Субон. Они ничего не знают о загробье. Вопрос о квисин мимоходом возникал в их голове, но было так легко наслаждаться их отношениями, теми интересными вещами, которые давал им поезд, чувством облегчения от того факта, что у них есть вечность. Что, если у них ее нет? Что, если это не навсегда? Что, если эти цифры что-то вроде обратного отсчета? Что, если все близиться к концу? Субон не может вынести мысль о таком конце. Он был так уверен в том, что это будет длиться вечность. Он должен был понимать, что он никогда не был таким удачливым. Обе его жизни были омрачены несчастьями. И обе жизни Намгю. Каким образом вещи будут отличаться в загробье? – Я немного напуган, – говорит Намгю. Это пиздец как больно слышать. Намгю был напуган так много раз в обеих жизнях. Субон так хотел, чтобы загробная отличалась. – Не пугайся, – говорит Субон, целуя его плечо. – Я защищу тебя. От чего, он не знает. Здесь миллиард вещей, которые он не знает. Но это обещание он намерен выполнить. И, по крайней мере, слова помогают. Намгю выдыхает и расслабляется на подушках. – Я не очень хочу снова засыпать. – Я тоже. Намгю притягивает его ближе, руки гладят его талию. – Хочешь посмотреть фильм тогда? Субон улыбается и поднимает голову, чтобы поцеловать его. – Давай посмотрим хороший фильм. “Маленький лес” – хороший выбор. Он успокаивает. Голова Намгю на коленях Субона тоже успокаивает, особенно когда его глаза закрываются на половине фильма, а дыхание замедляется и становится ровным. Это помогает Субон успокоиться настолько, что глаза закрываются, а голова откидывается на кресло, а он сам перемещается в, слава богу, сон без сновидений.

✟

Вещи начинают становится все страннее. Это наверняка стресс на фоне того сна. Это путает мозг Субона. И, честно говоря, абсолютно логично, что он забудет такие вещи вроде ролевой полицейского и вора. Это маленькая, тривиальная вещь. Есть гораздо более значимые воспоминания, на которых стоит сфокусироваться. Но это все равно оставляет странное ощущение, когда мелкие детали перестают складываться в его голове. Это начинается, когда он просыпается – голова Намгю все еще лежит на его коленях, а на экране телевизора застыли титры “Маленького леса”. Он устал и беспокоен, так что, должно быть, не совсем ясно думает, когда опускает взгляд на сонно зевающего Намгю в своей белой пижаме и говорит: – Доброе утро, ангел. Сначала Намгю не реагирует. Он бросает Субону сонную улыбку, щурясь из-за отсутствия очков. Но потом до него, кажется, доходит. Его глаза расширяются. – А? В этой фразе даже нет ничего такого. Он много раз называл Намгю ангелом в своей голове. Он говорил Намгю, что он думал о нем как об ангеле всего неделю назад. Вполне логично, что его мозг решил сказать это вслух, когда он, едва проснувшись, видит розовощекого Намгю, одетого в белый, словно настоящий ангел. Но это кажется странным. Это кажется слишком естественным. Кажется, словно он говорил это ему в лицо уже миллиард раз. – Извини, – говорит Субон и выдавливает смех. Намгю щурится, быстрое замешательство мелькает на его лице перед тем, как оно превращается в усмешку. – Полагаю, я правда своего рода ангел. С тех пор, как я умер? Субон улыбается. Натянуто, ему все еще кажется это странным, но Намгю милый. Он смешной. Тяжело не улыбнуться, когда он говорит такие вещи. – Тогда я тоже ангел. С тех пор, как я также умер. – Милейший ангел, которого я когда-либо видел, – говорит Намгю, приподнимаясь, чтобы поцеловать его. Субон морщится. – Твое утреннее дыхание далеко от ангельского. – Мерзавец, – смеется Намгю. И напряжение спадает. Субон не уверен, почему это вообще изначально напрягло его. На это нет абсолютно ни одной причины. Он называл Намгю всеми видами ласковых прозвищ. Он наверняка назвал его ангелом вслух хотя бы раз или два в какой-то момент, чтобы это ощущалось так естественно сейчас. И это логично. Он был так часто под кайфом во время тех двух недель, которые они провели вместе, что вполне вероятно он сказал “ангела” между этими “принцессами”, “детками” и “шлюшками”. И честно, это хорошо. Это та вещь, которой люди называют своих парней все время. В любом случае, это гораздо более романтичнее, чем “шлюшка”. Намгю заслуживает, чтобы его называли романтичными прозвищами. Субон клянется называть его “ангелом” еще чаще. Он и есть ангел. Но вещи продолжали становится странными. Воспоминания не складываются. Это происходит снова, когда они изучают поезд спустя несколько дней. После того сна, они стали чуть упорнее искать ответы. И пока поезд все еще не дал им четкого доказательства являются ли они квисин, он выдал им вагон с большими стеклянными окнами. – О боже, Субон, – ахает Намгю, бросаясь в купе и падая на траву. – Мы можем любоваться звездами! Субон ложится рядом с Намгю, прижимаясь к его голове своей и беря за руку, чтобы переплести пальцы, когда он поднимает взгляд к звездам. – Звезды такие красивые. – И я про тоже! – говорит Намгю, окидывая взглядом созвездия. Он указывает вверх. – Смотри. Это Альтаир и Вега. Взгляд Субона следует за рукой Намгю. Звезд так много, что это немного удивительно, что Намгю способен их определить. Субон не помнит, чтобы его старшая школа включала асторонию в двадцать первом веке, так что вряд ли она была у Намгю. А в их первых жизнях, у него не была доступа к престижному японскому образованию, которое получал Субон в академии Токио. Возможно, они изучали это в семинарии. Возможно, Намгю просто очень умный. Разумеется, он очень умный. Он самый умный человек, которого встречал Субон. – Не знал, что ты был астрономом, – говорит он, поворачивая голову, чтобы поцеловать Намгю в щеку. – Ты такой умный. – Ты – тот, кто мне рассказал это, дурачок, – хихикает Намгю. – Помнишь? А. Субон не помнит этого. – Когда? Намгю поворачивается, чтобы посмотреть на него изумленным взглядом. – Ну же, неужели ты не помнишь? В ту ночь, когда ты сказал мне, что мои веснушки напоминают тебе о звездах. Субон хмурится, пытаясь напрячь память. Только Танос мог быть достаточно смелым, чтобы сказать нечто подобное. Должно быть это одно из воспоминаний, разъеденных ешкой. – Чувак, Чильсок. Серьезно, неужели ты не помнишь? – Чильсок? – эхом повторяет Субон.Он был довольно сильно под кайфом в тот день от того дизайнерского дерьма, который он начал принимать, но все же. Он был слишком параноидальным, чтобы сказать что-то такое вслух. Должно быть, это вырвалось у него в разгар трипа. И хорошо, честно говоря. Он должен был сказать что-то подобное Намгю. Ужасно, что он не помнит этого. По крайней мере, он сказал это. Эта та вещь, которую Намгю заслуживает услышать. Его веснушки и правда похожи на маленькие созвездия на лице. – О, – говорит Намгю. Уголки губ опускаются, когда он мотает головой. – Не бери в голову. Извини. Субон поднимает голову, чтобы как следует на него посмотреть. – М? – Извини, – повторяет Намгю, его щеки заливаются краской. – Думаю, я выдумал это. Я не… извини. Я не знаю, откуда это взялось. Это заставляет Субон приподняться, опираясь на локоть, смотря на быстро краснеющее лицо Намгю. Это странно. Он выглядит пристыженно. Если кто и должен выглядеть пристыженно, так это Субон за то, что забыл что-то столь важное. – Эй, – мягко говорит Субон, проводя большим пальцем по теплой щеке Намгю. – Твои веснушки действительно похожи на звезды. Ты красивый. Намгю натянуто ему улыбается. – Как и ты. Атмосфера странная. В нем витает напряжение. Субон спрашивает: – Что не так? – Ничего, – говорит Намгю, мотая головой. – Меня просто заглючило. Напряжение все еще здесь, но Субон без понятия, что делать с этим. Он чувствует вину за то, что не помнит что-то, что очевидно настолько запало в память Намгю. Он должен помнить. Но он не помнит, и нет смысла давить на это, так что он наклоняется и целует его. Это, по крайней мере, снимает напряжение. Намгю вздыхает в поцелуй, жар спадает с лица, когда он нежно проводит языком по губам Субона. И все же это странно. Как и та тема с полицейским и грабителем. Как и тема с ангелом. Субон не может не беспокоится о том, что эти пробелы в памяти как-то связаны с тем сном. Он уже давно принял, что совпадения реальны. Он был слишком параноидальным в прошлой жизни и это привело его к ужасным поступкам. Но это все кажется слишком большим совпадением. То, что два незначительных воспоминания затерялись в море других воспоминаний, – логично после того, как его захлестнуло столь большое количество в один миг. Но потерять из виду такое важное воспоминание странно, даже если его мозг был затуманен наркотиками. – Перестань так много думать, – говорит Намгю, нежно поглаживая бедра Субона круговыми движениями. Субон мотает головой, отгоняя тревогу. Он снова параноидален. Для этого нет причины. Сон был странным, но опять же – всё – странное. Они мертвы и они в магическом поезде. Причудливый сон и какие-то пробелы в памяти вполне ожидаемы. К тому же, у него нет причин быть столь обеспокоеным здесь, с Намгю. Они проходят через те же самые вещи. У них есть время разобраться с этим вместе. А сейчас у них есть ночное небо над ними, освещенное звездами. Красота. То, как они отбрасывают голубое сияние на лицо Намгю, красиво. Субон наклоняется и целует его в одну из веснушек. Намгю усмехается и ерзает под ним. – Щекотно. Субон улыбается, намерено тыкаясь в подбородок и оставляя за собой дорожку из поцелуев. – Чувак, – смеется Намгю, чуть задыхаясь. – Серьезно, ты... ох, черт. Субон втягивает дыхание, когда все эти ерзания приводят к тому, что их бедра соприкасаются друг к другу. У Намгю стоит, замечает он. Как и у него. Он слегка прижимает свои бедра к нему, не отрывая взгляда от Намгю, оценивая его реакцию. Намгю прикусывает губу, руки скользят по спине Субона, когда он толкает вперед. Все воспоминания, сны и неразрешенные вопросы напрягают, но, по крайней мере, у них есть одна вещь, в которой они уверены. Субон снова соединяет их губы, чуть решительней прижимая бедра к Намгю. – Это нормально? Глаза Намгю темнеют. – Иди сюда, – говорит он, стаскивая футболку Субона через голову. Это так знакомо – чувствовать голую кожу Намгю своей. Но и очень по-другому в этот раз. Они теперь вместе. У Субона нет причин заменять “Я люблю тебя” на “Я люблю тебя трахать”. Одно дополнительное слово теперь имеет огромное значение. У него нет причин оставлять его при себе. – Я люблю тебя, – говорит он, расстегивая джинсы Намгю. Намгю улыбается. – Я тоже тебя люблю. Это первый раз, когда они говорят это друг другу напрямую, – новое воспоминание. Возможно, это к лучшему, что они не помнят каждую маленькую деталь из их жизней. Им понадобится место в памяти для бесконечного количества воспоминаний, которые им предстоит создать. Этот день определенно будет занимать много места. День, когда они впервые сказали друг другу люблю. Субон садится на колени и стягивает с Намгю джинсы, запоминая все происходящее: подсвеченное синим мерцанием и усеянное созвездиями лицо Намгю, его голую грудь и живот, покрытые цветными татуировками. Он такой красивый. Он выглядит таким здоровым и живым. Ссадины на талии полностью прошли. Субон проводит ладонью по его груди, наклоняясь, чтобы обхватить член губами. – Блять, Субон, – стонет Намгю, перебирая пальцами его волосы. Субон берет глубже, обводя языком член Намгю. В прошлый раз он делал это торопливо. У него было слишком много всего на уме. Он не повторит той же ошибки снова – с него хватит быть параноиком насчет вещей, которые он не может контролировать. То, что он может контролировать, это удовольствие Намгю, которое он постарается максимально доставить. Так что он кладет руки на бедра Намгю, закидывая их себе на плечи перед тем, как обхватить его ртом, покачивая головой, когда начинает вести до основания. Боже, он так скучал по этому. Сны были сексуальными, но он полностью не контролировал ситуацию. Только часть его. Теперь – полностью он заставляет Намгю вот так стонать. Это больше, чем просто сексуально. Это правда так блять романтично. Хорошо, когда не надо прятать эту часть себя – сентиментальную, романтичную часть. Его версия 2024 года бы скривилась от мысли, что минет может быть романтичным. Его версия 1950 года была бы в ужасе и испытывала бы вину. Его загробная версия наслаждается этим. – Я сейчас кончу, – говорит Намгю между тяжелыми вздохами. Субон показывает ему палец вверх. Намгю фыркает от беззвучного смеха и тянет его волосы. – Ты очень милый. Субон показывает ему очередной палец вверх, его грудь горит, а щеки болят от попыток сдержать улыбку, когда Намгю издает стон и кончает. Еще одна вещь, от которой его версия 1950-го года упала бы в обморок, – мысль о том, что глотание спермы может быть романтичным. “Вульгарным” наверняка подсказал бы ему мозг. Ну и что. Это романтично. Субон вылизывает Намгю до чистоты, волна сентиментальных чувств захлестывает его грудь, когда он снова глотает. – Ты – единственный человек в мире, которому удалось сделать палец вверх сексуальным, – смеется Намгю, поднимая себя на локтях и улыбаясь Субону. – Спасибо, – довольно говорит Субон. – Пожалуйста. Иди сюда. Субон подчиняется, довольно вздыхая, когда Намгю соединяет их губы. Намгю вылизывает его рот, издавая мягкий вздох, когда говорит: – Ляжешь на спину для меня? Субон улыбается и ложится, дыхание сбивается, когда Намгю расстегивает штаны и проводит губами по члену. – Технически, это мой первый раз, – говорит Намгю. Субон вытягивает шею, чтобы посмотреть на него. – Да? – Угу, – говорит Намгю, на пробу облизывая. – Я был девственником в первой жизни. – Полагаю, это значит, что технически это тоже был мой первый раз, – говорит Субон. Техническая часть здесь сложновата. Тело, которым сейчас владеет Намгю, далеко не девственника. Но это в любом случае немного сексуально. Субон стонет, когда Намгю демонстративно дразняще лижет его головку. – Но твой член уже сосали, – говорит Намгю. – В смысле, ты говорил мне о всех тех женщинах, с которыми ты был. Субон стонет по совершенно другой причине в этот раз, ударившись головой о пол. – Извини. – Тебе не за что извинятся. Ты просто должен научить меня, что делать. А. Субон снова поднимает голову, чтобы увидеть игривый взгляд в глазах Намгю. Его щеки розовеют, но в этот раз, кажется, не от стыда. Более того, он выглядит нетерпеливым. Ему всегда нравились ролевые. Субон улыбается и говорит: – Да? Ты бы хотел, чтобы я тобой говорил, что тебе делать? Намгю кивает, в глазах сверкает решительность. – Скажи мне, как доставить тебе удовольствие. – Хорошо, – говорит Субон, уже чувствуя, как его живот напрягается. – Открой рот пошире. Намгю не отводит взгляд от него, когда приоткрывает губы и обхватывает его головку ртом, застывает в ожидании. – Используй свой язык. Субон издает стон, когда Намгю опускается ниже, облизывая основание. – Хорошо. Ты прирожденный мастер. Намгю усмехается, вибрация резонирует с Субоном и заставляет перехватить его дыхание. – Блять, – вдыхает он. – Это хорошо. Продолжай. – Вот так? – спрашивает Намгю, расширяя глаза и изображая невинность перед тем, как полностью заглотить всю длину Субона. Девственность длилась недолго. Субон немного чересчур отвлечен тем, как усердно Намгю заглатывает и лижет его, а Намгю не настаивал на продолжение игры, так что он просто ложится на спину и сосредотачивается, чтобы случайно не толкать бедрами слишком сильно. Как бы Намгю не любил грубости во второй жизни, Субон планирует придерживаться цели сохранить золотую середину здесь. Слегка грубо, но не так, как это было раньше. У него больше нет причин заменять эмоции сексом. Он может делать и то, и другое. Тем не менее он вплетает пальцы в волосы Намгю и тянет их так, как, он знает, понравится Намгю. Это вызывает ту реакцию, на которую он надеялся. Намгю стонет, глаза устремляются на Субона, когда он ускоряется, а язык горячо и быстро скользит по члену. – Ты такой очаровательный, – бормочет Субон, ласково перебирая пряди его волос. – Я люблю тебя. Намгю отстраняется, заменяя рот на руку, когда улыбается и говорит: – Я тоже тебя люблю. Поднимись сюда на секунду. Субон чуть-чуть слишком близок к пределу, чтобы полностью понять, что происходит, так что просто позволяет Намгю помочь ему подняться на колени. – Ты точно этого хочешь? –спрашивает он, когда Намгю садится перед ним. Его рука двигается быстрыми, резкими толчками, когда он выставляет рот на уровне члена. Намгю энергично кивает. – Да. А ты хочешь? Это зрелище чересчур. Субон помнит, как очаровательно Намгю выглядел в то время, когда Субон делал представление из того, как говорит, что он выглядит очаровательно со спермой на лице. Это казалось безопаснее, чем постоянные напоминания, как очаровательно он выглядит в целом, но в этом очевидно была какая-то правда. Он правда выглядит сексуальным, когда так краснеет и такой нетерпеливый. Субон кивает, вытягивая руку, чтобы удержаться на ногах, опираясь на плечо Намгю. – Мгм. Пожалуйста. – Хорошо, – говорит Намгю, ускоряя темп руки. Когда Субон кончает, зрелище того, как взгляд Намгю устремлен на него из под темных, прищуренных и таких красивых глаз, не дает ему заметить, что попадает на его очки, пока не становится слишком поздно. Субон морщится и спускается обратно на пол, тут же хватая свою футболку и протирает очки от спермы. – О боже. Прости меня. Намгю улыбается, когда снимает очки. – Не за что извинятся. Это было очень горячо. – Правда? – недоверчиво спрашивает Субон, беря его очки и протирая их тканью футболки. – Очень, – отвечает Намгю. Он наклоняется вперед, чтобы поцеловать его в щеку. – Это было идеально. Я чувствую себя полностью испорченным. – Ты смешной. Намгю улыбается и наклоняет голову, чтобы соединить их губы. –Мы можем принять душ? У меня сперма в волосах. Субон морщится, увидев мокрый клок волос, прилипший к щеке Намгю. – Извини. – Эй, разве я не сказал тебе перестать извиняться? Что произошло с тем Субоном, который подумал бы, что это горячо? – Это горячо, – говорит Субон, убирая волосы с его лица. – Но мне все еще жаль. – Ты очень милый, – вздыхает Намгю. – Ты типа действительно идеальный. Ты знаешь это? Субон хмыкает. – Я далек от идеала. – Идеален для меня, тогда. Субон улыбается. Намгю, должно быть, пришел к тому же выводу, что они родственные души. В каком-то смысле это логично, что это происходит только сейчас. Они оба довольно тактильные люди в обоих жизнях. Их души, должно быть, действительно раскололись в разные временные ветки, потому что теперь, когда они здесь, с полностью восстановленными воспоминаниями, правда кажется, что им суждено быть вместе. Что они связаны. Субон не уверен, какое именно божество связало их вместе, но тем не менее это правда. Может, поезд поможет им разобраться с этим. Он постоянно подкидывает им всё это, и этому должна быть причина. Сон, провалы в их памяти – как бы страшно это не было, за этим должна стоять какая-то цель. Может, это хорошая цель. Может, поэтому они квисин. Им предназначено было найти друг друга. Что ж, они уже нашли друг друга. Может, это оно. Возможно, завтра, когда они проснуться, они окажутся в следующем загробье. Или, может, они все еще будут в этом поезде, Субон не знает. Но нет смысла рассуждать об этом. Он встает, протягивая руку Намгю. – Ты тоже идеален для меня. Душ? – Если бы только тут был чимчильбан, – вздыхает Намгю, беря его руку. – Душ тоже неплохо, полагаю. Возможно, в следущющем этапе загробья им наконец дадут баню. Ну хоть, душевые здесь приличные.

✟

Поезд все еще не дал им баню. Однако он предоставил им джакузи. Джакузи – не совсем то, о чем восторженно болтал все это время Намгю, но он, тем не менее, очень доволен. Он издает радостный возглас, раздеваясь. – Чувак, боже мой. Блядское джакузи! Субон улыбается, снимая свою одежду. Гораздо лучше бани, честно говоря. В них всегда была куча голых стариков. А здесь только голый Намгю. Это очень приятное зрелище. Он вздыхает, заходя в джакузи, и откидывает голову к стенке, наблюдая, как Намгю мочит волосы. – Хорошо, – вздыхает он. Он выглядит так очаровательно, когда розовеет от пара. Субон наклоняется, чтобы поцеловать его. Намгю выдыхает ему в губы и протягивает руки, чтобы обвить их вокруг его плеч. – Я скучал по этому. Субон полностью согласен. Прошли годы с тех пор, как он в последний раз принимал джакузи. Последний раз кажется был в родительском доме, когда он был подростком. – Я тоже, – говорит он, притягивая Намгю за талию, чтоб усадить его на свои колени. – Ах, – мягко стонет Намгю, крепко обхватив бедрами Субона. Субон втягивает воздух, когда их члены соприкасаются.Теперь это знакомо, но все еще вновинку. Они еще не были вот так полностью раздеты перед друг другом. Это даже горячо, что это происходит в горячем джакузи. В буквальном смысле горячо. Пар от воды лишь добавляет атмосферы. Субон переносит руки с бедер Намгю на задницу, притягивая его ближе. – Я так сильно тебя люблю, – бормочет Намгю, наклоняя голову и поддаваясь бедрами вперед. – Я тебя тоже. Намгю стонет, его дыхание учащается, когда он прижимает ладонь к груди Субона. – Давай снова займемся этим здесь, – сказал он, затаив дыхание. К этому моменту Субону правда стоит перестать переживать из-за этих пробелов в памяти. Они переспали во многих местах за последние две недели, проведенные вместе. Он не может вспомнить, как они занимались этим в ванной или джакузи, но это не значит, что этого не происходило. Возможно, Намгю просто имел в виду душ. Они буквально дрочили друг другу в душе несколько ночей назад, так что он наверняка имел в виду это. Субону правда нужно перестать так переживать из-за всего этого. Но Намгю замирает, пальцы на мгновение впиваются в его грудь, а лицо краснеет. – Ой. Извини. – Эй, все в порядке, – тихо говорит Субон, когда губы Намгю начинают кривится от замешательства. Намгю мотает головой. – У нас никогда не было секса в джакузи. Субон не знает, что сказать. Он просто пожимает плечами. – Извини, – повторяет Намгю. – Наши воспоминания нас сейчас немного подводят. Все в порядке. Не стоит на этом зацикливаться. Он огромный лицемер. Он зациклен на этом. Факт того, что Намгю тоже зациклен на этом лишь усиливает его напряжение. Напряжение спадает, когда Намгю выдыхает и смеется. – Наверное я просто слишком нетерпеливый. Должно быть мне приснилось, что мы делали это в джакузи или типа того. Субон фыркает. – Извращенец. – О, черт, – хихикает Намгю, пряча лицо в изгибе шеи Субона. – До меня только что дошло, что я признался, что мне снилось куча влажных снов с тобой. Субон сильнее смеется, его собственное лицо заливается краской от всего этого смущения. – О боже, не говори этого. Ты только что напомнил мне, как я признался о том же с тобой. – Полагаю, тогда мы оба извращенца, м? – говорит Намгю, слова выходят невнятными, когда он прижимает лицо сильнее в плечо Субона. – Совместимость прямиком из рая, – беззаботно говорит Субон. Намгю поднимает голову и улыбается ему. – Думаю, отчасти так и есть. Или совместимость прямиком из адского поезда. Или то, или другое. Субон не может испытывать тревогу, когда кто-то столь идеальный вот так улыбается ему. Он притягивает Намгю ближе, целует его покрасневшие щеки и говорит: – Ты забавный. Улыбка Намгю становится шире, когда он поддается вперед, чтобы снова поцеловать его. – Ты все еще хочешь…? – спрашивает он, толкая бедрами вперед. Субон хмыкает, поднимая руки из воды, чтобы обхватить щеки Намгю. – Что ты задумал? – Это? – спрашивает Намгю, наклоняясь вперед, чтобы прижаться ягодицами к члену Субона. – Да, – говорит Субон, дыхание учащается, когда он наклоняет голову, чтобы поцеловать его языком. – Вот, обопрись на этот край для меня. Намгю кивает, его веки тяжело опущены, а щеки заливаются красным, когда он поднимается с колен Субона и прислоняется к краю джакузи. Из всех подарков, которыми их одарил поезд, смазка пока не вошла в их число. Но ничего страшного. У них полно времени. Субон приподнимает бедра Намгю, мягко раздвигая ноги и наклоняет голову, чтобы облизать дырочку. – Черт, – стонет Намгю, постукивая лбом по керамическому краю джакузи. Может, загробье просто для извращенцев. Оно дает им эти воспоминания лишь для того, чтобы подтолкнуть их к реализации. В каком-то смысле это сумасшествие, но Субон не против этого. Он и так думал о том, чтобы сделать это достаточно долго. Хорошо, когда горячая вода обволакивает их. Горячо – во всех смыслах этого слова – чувствовать теплую и влажную кожу Намгю своим языком. Становится немного проще проникнуть внутрь и медленно начать разрабатывать его. Субон двигается медленно, большой палец нежно гладит круговыми движениями ягодицы Намгю, когда он чуть сильнее раскрывает дырочку. Хорошо. Не совсем ново, но эта поза вновинку. Субон никогда не вылизывал его, когда он так открыто признался ему в любви. От этого все становится одновременно и горячо, и мило. Субон набирает слюну во рту, позволяя ей осесть на языке перед тем, как снова вылизать Намгю. То, как Намгю дрожит и вздрагивает под его языком – вовсе не вновинку, но это определенно по-другому в этот раз. Это ощущается гораздо более значимым. И снова – Субон поражен тем, как быстро бы его первая версия упала бы замертво при этой мысли. Он довольно сильно изменился, после того, как вернул воспоминания из своей второй жизни, невольно думает Субон. Он определенно нашел золотую середину. Он не спешит с этой частью, не стремится вставить как можно скорее, как было во второй жизни. Хорошо, что ему не надо чувствовать, что он должен притворяться, что это не очень, блять, романтично. Это романтично. Потому что это – уязвимость. Намгю должно быть снова доверяет ему, если он вообще когда-то доверял ему. Но нет смысла зацикливаться на прошлом. Сейчас Намгю доверяет ему. – Я могу отрубится, если это займет столько времени, – бормочет Намгю, лицо все еще упирается в керамику. – Здесь супер горячо. – Ты горячий, – парирует Субон, обводя языком его дырочку. Он все-таки заменяет язык на два пальца, делая неглубокие толчки, пока его нос скользит по пояснице Намгю, целуя позвоночник. – Ах, бля, – стонет Намгю, когда Субон тянется через его талию, чтобы провести по его члену. – Я готов. Пожалуйста. – Разве это не твой первый раз? – дразня, спрашивает Субон. – Мне не стоит торопится. – Мгх, чувак, только не эта тема с девственностью, – стонет Намгю. – Брось. Я снова шлюха. Трахни меня сейчас же. Субон фыркает от смеха. – Уверен? Намгю поворачивает голову, чтобы посмотреть на него. – Да, я уверен. – Всегда такой нетерпеливый, – цокает Субон, но добавляет еще два пальца, вводя глубже, когда Намгю бросает на него очередной гневный взгляд. По крайней мере, это стерло то выражение с его лица. Глаза закатываются, а спина выгибается, когда он стонет. – Так хорошо? – спрашивает Субон, направляя пальцы под другим углом, чтобы достать до простаты Намгю. – Слишком хорошо. А теперь остановись и трахни меня. – Ты такой романтичный, – воркует Субон, целуя его лопатку. – Я люблю тебя. Намгю нежно улыбается, приподняется на своих лопатках и поворачивается, чтобы соединить их губы вместе. – Я тоже тебя люблю. Это очень мило. Слегка контрастирует со всеми теми грубыми разговорами, но едва ли противоречит. Намгю просто такой, пришло осознание к Субону за эти недели. Он милый и в то же время немного безбашенный. Это приятный баланс. Субон сам немного такой. – Ты готов? – спрашивает он, поднимаясь с джакузи. Намгю решительно кивает, поворачиваясь, поднимается из воды и встает у края. – Как тебе хочется? Субон улыбается и обвивает руки вокруг его талии. – Хочешь пойти поискать кровать? – Да, – охотно говорит Намгю. – Отлично, – отвечает Субон, подхватывая Намгю на руки и вынося его из купе как невесту. Намгю удивленно взвизгивает и фыркает. – О боже, поставь меня. – Ты сказал, что чувствует, будто можешь отрубиться, – говорит Субон, пожимая плечами. Намгю закатывает глаза и крепко обнимает Субона за шею. – Хорошо. Только не урони меня. – Не обещаю. – Придурок, – усмехается Намгю. Субон игриво кусает его за щеку, пока несет через купе. Он открывает дверь в одну из спален и кладет его на кровать, а губы ищут губы Намгю, когда голова оказывается на подушке. Намгю устраивается на одеяле, широко раздвигая ноги и улыбаясь Субона в ожидании. – Иди сюда, муж. Его лицо так быстро меняется. Он выглядел таким счастливым всего мгновение назад. У Субона едва хватает времени распознать слова, прежде чем Намгю мотает головой, а его губы хмурятся. – Извини. Я не…Извини. Это так убийственно – не знать, очередной ли это пробел в памяти или что-то, зародившееся из-за путаници тех двух временных веток. Это так убийственно, потому что это не может быть правдой. Они не могли звать так друг друга ни в одной жизни. Субон убил бы за это сейчас, но это не то, чем они были. Они не звали друг друга мужьями. Они никогда не были настолько близки, чтобы это случилось. Это правда так, блять, убийственно, потому что глаза Намгю краснеют, когда он смаргивает слезы. – Блять, извини. Я не знаю… Извини. Я не… – Тш-ш, ангел, все в порядке, – говорит Субон, обнимая Намгю за талию и прижимая его к своей груди. Все совсем не в порядке. Это сбивает с толку, ошеломляет и пугает, потому что до Субона начинает медленно доходить, что, возможно, это были не все их временные ветви. Возможно, они видят обрывки третьего прошлого или предсказание, которое должно случиться, или что-то совсем другое. Они прожили две жизни, кто сказал, что они не могли прожить бесконечное их количество? Кто сказал, что они не умирали в каждой из них? Что, если они продолжат умирать снова и снова и снова? Это так убийственно – думать, что в какой-то их версии они любил друг друга настолько, что поженились, но все равно умерли. Потому что, если такое случилось, то как бы судьба была связана со всем этим? В чем смысл проживать все те жизни, находить друг друга в каждой из них, только чтобы прожить, умереть и начать все с начала? – Нет, – говорит Намгю. Его голос дрожит, когда он прячет лицо в плече Субона. – Нет… не все, блять, в порядке. Конечно, ничего не в порядке. Субон сильнее обнимает его и делает глубокий вздох. – Я знаю, что не в порядке. Извини. – Субон, что происходит? Он правда хотел бы знать. Но он не знает и не может ничего сказать, чтобы утешить Намгю, поэтому он просто проводит ладонью по спине Намгю, прижимаясь губами к его коже. Это не то же самое, что дать ответы. Они пока их не нашли. – Мы разберемся с этим, – говорит Субон. Намгю вздрагивает. Тяжело сказать наверняка из-за капель горячей воды, которые все еще держаться на его коже и волосах, но, кажется, это слезы собираются на плече Субона. Он сильнее гладит Намгю по спине. – У нас все будет хорошо, – говорит он. – Я обещаю. Это не совсем то обещание, которое он может сдержать, но оно заставляет Намгю кивнуть ему в плечо. Может, это соглашение, может, просто знак, что он услышал, но чем бы это не было, Намгю обвивает спину Субона руками. Это небольшое утешение, и его недостаточно, чтобы исправить произошедшее, но прикосновение – это что-то. Субон прижимает его сильнее, проводя узоры по его коже, пока Намгю содрогается от слез. Проходит много времени, прежде чем Намгю успокаивается. Это понятно. Происходящее антоним спокойной ситуации. Субон использует это время, чтобы всё обдумать. Итак, возможно, у них была жизни, в которой они были женаты. Должно быть, это было будущее, потому что даже в 2024 году такой возможности у них не было. Это объясняет те пробелы в памяти – они пока не прожили это. Возможно, они жили во время, в котором Субон не настолько боялся признать, что считает, что веснушки Намгю похожи на звезды, не страшился назвать его ангелом вслух. Время, в котором они могли любить друг друга открыто, без страха, что кто-то может подслушать их. Это звучит хорошо. Это будущее, от которого Субон в предвкушении, потому что если это еще не произошло, то, возможно, они не умерли. Возможно, загробье дает им отрывки того, что произойдет. Счастливый конец после всего этого, как в том множестве трагичных фильмов, которые им нравилось смотреть с Намгю. Субон улыбается и отстраняется, чтобы посмотреть на Намгю. – Думаю, я теперь понимаю. Намгю поднимает на него свои покрасневшие глаза. Это убивает, но теперь у них есть надежда. Что-то, за что можно держаться. – Правда? Субон энергично кивает. – Мы видим будущее, не прошлое. – Что? – Ну же, все эти пробелы в наших воспоминаниях? – настаивает Субон, его улыбка становится шире, пока он стирает слезы с щек Намгю. – Это сбивает с толку, потому что это еще не произошло. Мы поженимся в следующей жизни. Намгю улыбается, слабо и натянуто. – Ты правда так думаешь? – Да, – решительно говорит Субон. – Черт, – говорит Намгю, фыркая от смеха. – О боже мой. – Я тоже в это не могу поверить. Намгю смаргивает слезы и бросается вперед, обвивая плечи Субона руками. – Блять, мы серьезно поженимся? – Да, – говорит Субон. Он чувствует, как уже его слезы наворачиваются на глазах – впервые это слезы радости. Намгю будет самым очаровательным женихом на планете. – Я не могу дождаться. – Нам не обязательно ждать. Субон по-настоящему плачет, когда Намгю отстраняется и снимает свое серебряное кольцо со среднего пальца. Он улыбается, когда берет Субона за руку и надевает его на безымянный палец. – Вот, – говорит он, поднимая руку, чтобы поцеловать костяшки. – Теперь мы женаты. Сейчас самое время. Это должно должно им быть. Субон обхватывает щеки Намгю, не отрывая от него взгляда, и говорит: – Ты моя родственная душа, ты знаешь об этом? Намгю кивает, в глазах ни капли сомнения. – Я знаю. Конечно, он знает. Они связаны судьбой. Он наверняка чувствует это так же инстинктивно, как и Субон. У Субона появился новый любимый день в этом поезде, новый любимый день в принципе. Десятое августа, двадцать шестое ноября или какой бы датой это не было. Все, что он знает, это то, что в этот день они с Намгю поженились. Лучший день в его жизни. По крайней мере, сейчас. Они поженятся по-настоящему в следующие жизни. Намгю смеётся звонко, словно в эйфории, и прижимает их губы вместе. – Я так сильно тебя люблю, знаешь? Официально или нет, это все еще огромное событие. Субон смеется и говорит: – Я тоже тебя люблю. Намгю укладывает их на одеяло, не разрывая поцелуй с Субоном, когда он разводит ноги и обвивает их вокруг его талии. Субон вылизывает его рот, запоминая вкус, когда берет член и направляет его в Намгю. Это их первый раз в качестве молодоженов. Это поистине знаменательный момент. Чертовски романтичный. Субон не торопится, двигаясь медленно и наслаждаясь короткими, едва слышными звуками, которые издает Намгю, когда он растягивает его, тем, как его тело дрожит, а язык сильнее проникает в его рот, когда Субон двигается глубже. Субон собирается запомнить всё. Запах простыней под ними, горы, проносящиеся за окном, капли воды, все еще оставшиеся на теле Намгю после джакузи. Его влажные волосы. Субон запоминает точные узоры, которые образуют пряди на его лбу, когда он выдыхает и извивается под ним. По этой причине Субон разрывает поцелуй и опирается на ладони – ему надо запомнить несколько выражений его лица. На Намгю все еще очки. Они сидят наискосок на краю его носа, чуть надавливая на покрасневшие веснушчатые щеки. Он выглядит так очаровательно. Субон проводит большим пальцем по розовым, припухшим от поцелуев губам, когда начинает ускоряться. Намгю наклоняет подбородок, чтобы взять большой палец Субона в рот, и начинает выводить языком узоры по подушечке пальца. – Ты такой красивый, – говорит Субон, слегка пораженный. Намгю улыбается ему, когда тот сосет палец, слегка покусывая. Это так горячо. Субон правда чертовски удачливый, раз вселенная наградила его такой идеальной родственной душой. Логично, что это заняло столько попыток, чтобы все сложилось правильно. Намгю идеальный, так что это было бы несправедливо, если бы все так было просто. Такого рода вещи не могут дать полный результат за одну жизнь. Просто могут. Это было бы слишком идеально. Впервые Субон не чувствует страх от мысли, что они могут что-то потерять в этом поезде. Вечность звучит невероятно, но у них есть впереди светлое будущее – то, в котором они поженятся, там, где они смогут трахаться как захотят и называть друг друга ласковыми именами без переживаний о каких-то глупых вещах типа вины, сожаления и паранойи. Все будет идеально. И, честно говоря, какими бы они неидельными не были в прошлой жизни, он не может не думать, что они заслужили это. Они прошли через серьезную хрени, чтобы оказаться там, где они сейчас. Разумеется, в этом будущем не будет психопатов-отцов, войн или религий, который скажут тебе, что то, что ты чувствуешь – неправильно. У них было этого больше чем достаточно. Они заслуживают просто любить друг друга. Они заслуживают перестать постоянно фокусироваться на выживании и вместо это сконцентрируются на том, чтобы чувствовать себя живыми. Это все еще забавно. Субон никогда не чувствовал себя более живым. Кровь, пульсирующая в его венах, очень похожа на ощущение жизни. – Кончи в меня, – говорит Намгю, когда Субон втягивает воздух и ускоряет толчки. Субон издает звук, похожий на смех. – Уверен? Разве ты не ненавидишь это? – Нет, – говорит Намгю, крепче обнимает Субона ногами за талию. – Лишь мытье после. Но ты же поможешь мне, правда? – Конечно, – говорит Субон с довольной улыбкой. – Хорошо. Тогда кончи в меня. Я хочу почувствовать тебя всего в себе. От этих слов у Субона все сжимается внутри. Он наклоняется на локтях, прижимаясь лбом к груди Намгю, когда резко кладет руку на член Намгю, чтобы синхронизировать движения с толчками. Намгю вздрагивает под ним, пальцы впиваются ему в спину, когда он выгибается и сжимается вокруг него, бедра дрожат, когда он кончает. Ощущение того, что Намгю кончил ему в кулак, и звуки его стонов доводят Субона до предела. Он кусает грудь Намгю, всасывая его кожу между зубов, когда он начинает сотрясаться от огразма. Субон не замечает синяк, расцветающий на груди Намгю, до тех пор, пока они не оказываются вместе в душе. – Ауч, – говорит он, губы кривятся. – Болит? – А? – моргает Намгю и наклоняет голову вниз, чтоб посмотреть на метку, когда Субон проводит по ней рукой. – Совсем нет. Мне нравится. Субон мычит, улыбка появляется на его лице. – Прелестно. – Ты прелестен, – говорит Намгю, поддаваясь вперед, чтобы поцеловать его. Такой обмен кажется знакомым. Сейчас это вовсе не пугает. Это лишь заставляет Субона с предвосхищением ждать будущего.

✟

Намгю выглядит мило в пиджаке Субона. Оно все еще на не сидит, но он в любом случае выглядит мило. – Ты выглядишь как Лила из “Футурамы”, – говорит Намгю, натягивая белую майку на талию Субона. Она не сильно опускается. На Намгю сидит чуть выше тазовых костей. На Субона – практически весь живот открыт. Субон улыбается и поднимает руки, разглядывая себя в зеркале. – Теперь осталось только вырвать мне один глаз, и я буду один в один. – Иу, – смеется Намгю, шлепнув его по животу. Рука остается там, когда он прижимается к спине Субона и кладет подбородок на плечо. – Тебе идет. Тебе следует почаще носить кроп-топы. – Может быть. Если поезд даст нам больше одежды. Намгю вздыхает и проводит по его животу. – Это было бы хорошо. Жалко, мы не можем найти для тебе платье. – Почему это я должен быть в платье? – усмехается Субон. – Потому что тебе идет белый. Субон закатывает глаза. – В таком случае, я мог бы надеть сокчогори. А ты просто хочешь видеть меня полуголым. Намгю кивает, пальцы скользят по его прессу. Очень приятно. Взгляд Субона скользит вниз по зеркалу, чтобы проследить за его движением. – Мгм. – Знаешь, в комоде множество костюмов, – замечает Субон. – Мы можем оба надеть костюм. – И в чем тогда веселье? Справедливое замечание. К тому же, не то чтобы кто-то придет на их свадьбу. Не так важно, что они будут носить. И, Субон должен признать, есть что-то милое в том, что они меняются вот так одеждой. Намгю выглядит так прелестно в мешковатом костюме. Субон выглядит слегка нелепо. И немного сексуально, но нелепом смысле. Намгю намного больше подходит такая одежда. – Может, мы найдем ханбок, если продолжим искать, – говорит Субон, опираясь на него. – Это было бы довольно сексуально. – В каком мире ханбок сексуальный? Субон улыбается в отражении. – Ну же. Все те слои одежды, которые нужно снять? Это будет тоже самое, что разворачивать рождественский подарок. – Я слишком нетерпеливый для такого, – парирует Намгю, аккуратней проводя ладонью по обнаженной коже Субона. Это не так неожиданно, когда Намгю хватает край его майки и стягивает через голову. Вся эта тема со свадьбой была чем-то большим, чем какая-либо другая игра. Они уже женаты, так что это было просто оправданием, чтобы одеться в одежду друг друга. К тому же, все эти церемонии, в любом случае, долгие и скучные. А так гораздо веселее. Намгю не отводит взгляда от отражения, когда рука перемещается на грудь Субона. – Мой очаровательный муж, – бормочет он в его плечо. – Разве я не невеста? Намгю пожимает плечами и разворачивает Субона. – Хочешь быть ей? Субон готовится ответить кокетливой фразой, когда взгляд Намгю устремляется на что-то на его лице. – Что? – спрашивает Субон. – У меня на лице крошки? Намгю сводит брови, мотая головой, и протягивает руку, чтобы дотронуться до брови Субона. Субон хмурится, чувствуя, как в груди зарождается нервное волнение. – Что такое? – Нет, – бормочет Намгю. – Нет, извини. Я не… Нет, я просто снова глючу сейчас. – Что такое? Намгю делает глубокий вздох и быстро убирает руку. – Ничего. – Эй, это не ничего, – мягко говорит Субон, беря его за руку и переплетая их пальцы. – Что не так? Намгю снова мотает головой, зажмуриваясь. – Ты сказал, что родился с этим, да? – Что? – спрашивает Субон, дотрагиваясь до своей брови. – С родимым пятном? – Ты родился с ним, – спрашивает Намгю едва слышно, словно пытаясь себя успокоить. Это странно. Это заставляет Субона нервничать. – Да. От его взора не скрывается то, как другая рука Намгю быстро скользит к своей груди, перед тем как опуститься в сторону. У него там родимое пятно, знает Субон. Небольшая розовая линия, прямо под ключицей. Это не значит ничего плохого. Это может быть какой-то меткой их души. И все же, Субон чувствует как что-то вроде ужаса наполняет его живот. Он не может позволить этому разрушить их день. Он уже и так разрушил слишком много идеальных вещей своей паранойей. Родимые пятна просто родимые пятна. Если они и значат что-то плохое, если они и значат смерть, то у Субона точно было бы еще одно родимое пятно на горле. Может, еще одно над легким. У Намгю было бы на два родимых пятна больше. Это не может быть что-то плохое. Все только начало получаться. – Позволь мне сыграть тебе песню, – говорит Субон, поднимая руку Намгю и целуя его костяшки. – В качестве свадебного подарка. Намгю улыбается, слабо и нерешительно. – С удовольствием. Напряжение пропадает, когда они садятся на пол в вагоне с музыкальной атрибутикой и смеются над чередом банальных песен о любви. Всё снова просто – так же, как и в прошлые разы, когда их настигали странные воспоминания. Нет, не воспоминание. Всего лишь совпадение. И все же Субон не может отделаться от ощущения, что пятно под его бровью слегка жжет, когда он ложится спать этой ночью. Он задается вопросом, не жжет ли пятно у Намгю. Он слишком боится спрашивать.

✟

Семь. Четыре. Три. Соль и серебро. Намгю рядом нет, когда Субон просыпается. Двойная паника от сна и отсутствия Намгю сильно бьет по нему. Словно у него из груди выбили весь кислород. Он с трудом вздыхает, пытаясь собраться с силами, чтобы встать. Это занимает много времени. Он правда пиздец как паникует. Потому что ничего не хорошо. Не может быть. Конечно, соль и серебро сами по себе достаточно безобидны, но в сочетании с кровью и железом из прошлого сна, чувство страха и ужаса сдавливает его грудь, и Намгю пропал из их кровати. Субон должен был понять, что все слишком хорошо, чтобы быть правдой. Они слишком много страдали в обеих жизнях, так почему их судьба должна внезапно изменится? Не то чтобы здесь был Бог, который наградит их за страдания. Все покаяния, которые совершал Намгю, были напрасны. Тупица. Субон не может не думать, что он был полным тупицей за мысли, что всё действительно когда-нибудь станет легко для них. Еще большим тупицей за то, что позволили Намгю уйти. Он должно быть сильно запаниковал, когда проснулся от сна, раз так сбежал. Совпадения, как выучил Субон, происходят крайне редко. Намгю всегда был здесь, когда он просыпался. Они всегда утром шли в вагон-ресторан вместе. Шансы того, что Намгю просто выбрал сегодняшний день, чтобы отправиться на завтрак первым, малы – уж явно не после того сна, от которого только что проснулся Субон. Не после всего той ситуации с родимыми пятнами вчера. Что именно это значит, он не знает. Всё, что он знает, – что Намгю приснился тот же сон, и теперь он пропал. Мысли проносятся в голове Субона, когда он, спотыкаясь, поднимается с кровати и направляется в вагон-ресторан. Серебро может означать кольцо, что все еще на его пальце. Соль может иметь более абстрактное значение. Это может значить слезы. Кровь и железо гораздо более прямолинейные слова. Эта мысль ужасает его, когда он представляет, что увидит, когда доберется до Намгю. Его подозрения подтверждаются, когда он находит Намгю в вагоне-ресторане, сидящего за полным столом нетронутой еды. В его руках лишь чашка чая. Он не поднимает от нее взгляда, когда Субон заходит, но Субон может разглядеть слезы на его лице. – Что такое? – спрашивает Субон, несмотря на то,что он боится, что знает ответ. Намгю резко поднимает голову. Несмотря на слезы, он улыбается Субону. – Подойди сюда. Это сбивает с толку. Грудь Таноса все еще сжимается от страха, когда он садится рядом с Намгю. – Что происходит? – Эй, все в порядке, – успокаивающе говорит Намгю, стирая слезы, которые Субон даже не заметил, текли по его лицу. – Не паникуй. Как он может не паниковать? Почему Намгю не паникует? Субон хмурит брови. – Почему ты ушел? Это не совсем справедливый вопрос, учитывая его послужной список, но все же. Паника все еще очень сильная. Конечно, Намгю спокоен, но ему точно снился тот же сон. Он должно быть испытывал тот же ужас. Черт, он должно быть все еще испытывает этот ужас. Он плачет. Улыбка Намгю пропадает. – Бля, извини. Я просто… черт, извини. Я должен был сначала разбудить тебя. – Я не понимаю, – говорит Субон, мотая головой. – Что сейчас происходит? Намгю ставит чашку на стол и обнимает Субона. – Я знаю, что ты напуган. Все в порядке. Вот. Он отстраняется, улыбка снова возвращается на его губы, когда он поднимает чашку и показывает ее Субону. – Видишь? Что именно Субон должен увидеть, он не уверен. На дне чашки лишь осадок. Он морщится в замешательстве, переводя взгляд на Намгю. – Что это? – Наша судьба, – радостно говорит Намгю. – Ты видишь? Инь и янь. Завершение. Теперь все кончено. Ничего из этого не имеет смысла. – Что? – Субон, – говорит Намгю, беря его за руку. – Это не было будущим. Это было прошлое. Ничего из этого не имеет смысла. Намгю плачет, но он улыбается. Намгю, по всей видимости, теперь может читать по чайным листьям. Каким-то образом они были женаты в прошлом. Каким-то образом эти сны связаны с этим. Субон сжимает руку Намгю, делает глубокий вздох, пытаясь осмыслить все происходящее. – Я нашел тебя, – шепчет Намгю, поднимая руку, чтобы погладить пятно под бровью Субона. Это все еще все сбивает с толку, но Субон улыбается от этих слов. Это, по крайней мере, имеет смысл. Он чувствовал похожую сентиментальность после первого сна – вся их цель, весь смысл всех тех пробелов в памяти и снах в том, чтобы найти друг друга. Субон не уверен, где они начали, но они закончали здесь. Они нашли друг друга. – Теперь все кончено, – решительно говорит Намгю. – Мы сделали это. Паника медленно покидает грудь Субона, когда Намгю наклоняется, чтобы поцеловать его. В этом есть уверенность. Что бы Намгю не знал, это он знает наверняка. Субон просто чувствует, как это исходит от него. Он всегда был таким уверенным. Он всегда был таким умным. Неудивительно, что это он – первый разобрался со всем этим. – Что мы сделали? – спрашивает Субон, когда они отстраняются. Намгю улыбается. – Это правда долгая история. Что ж, они делились долгими историями друг с другом целый месяц. Субон откидывается на кресло, наливает немного чая в кружку Намгю, а затем немного себе. – Я слушаю.