B-Band

Карандаш стучит по парте уже вторую минуту. Чонгук облизывает искусанные в ожидании губы и нервно дергает ногой, пытаясь перенести эти мучительные двадцать минут. Как только в аудитории раздастся привычное: «Всем спасибо, до встречи!» — он схватит рюкзак и первым рванет к выходу, направляясь в четвертый корпус возле парковки. Там, в спортзале, если спуститься по лестнице и повернуть направо, есть кладовая, в которой припрятана его сумка с гитарой (таскаться с ней по занятиям было бы весьма тяжко и небезопасно). Забрав ее, он так же быстро должен добежать до актового зала и начать разминаться, потому что сегодня состоится концерт в честь годовщины волонтерского клуба. Будучи не особо прилежным студентом, который раз в неделю может позволить себе слинять с пары, Чонгук вчера задержался на дополнительных занятиях, предназначенных как раз для таких, как он. А потому по пути домой он успел заглянуть в главный корпус и увидеть, как организаторы украсили сцену: прилепили дешевые наклейки и надули разноцветные шары. Получилось безвкусно и довольно по-детски, но кому какое дело до украшений, верно? Главное, что в конце посыплются конфетти и все это будет приправлено прожектором, светящим прямо в ебало. Такие себе спец-эффекты. Чонгук измученно вздыхает и продолжает барабанить кончиком карандаша по парте (благо той стороной, что с ластиком), не замечая недовольного взгляда соседа. Тот, кажется, уже делал ему замечание, прося не шуметь, но «сидеть спокойно» и «Чонгук» — вещи несовместимые. Он слишком энергичный для этой жизни, и порой ему приходится нелегко, выслушивая очередные жалобы в свою сторону. На смартфон приходит уведомление, и Чонгук ругается себе под нос, когда в ту же секунду хватает его, чтобы включить беззвучный режим и прочитать новое сообщение. Yu: Чувак, умоляю, только не забудь тюнер, окей? Да, он в отдельной коробочке рядом с гитарой. И да, Чонгук не забудет, потому что облажаться на последнем году обучения не входит в его планы. Jk: Скоро буду. Сонхун и Юки будут ждать его за кулисами. Этим двоим повезло гораздо больше, чем Чонгуку, потому что их пары закончились где-то два часа назад и перед выступлением они хотя бы успели на прогон. Не сказать, что Чонгук в нем так нуждается, ибо они уже не раз выступали на этой сцене, и не раз — конкретно с этой песней, но хорошая распевка ему бы не помешала. — Я тебе его сейчас в глотку воткну. Чонгук поворачивается к соседу, выглядящему словно разъяренный бык, и виновато поджимает губы, показательно отбрасывая карандаш в сторону. Только попробуй, блять, остается неозвученным. Глотка ему еще нужна, и не только для того, чтобы есть или пить. Угроза, конечно, очень сомнительная, но за сам факт ее существования Чонгук готов хорошенько врезать. Чисто из принципа. Он снова проверяет время: осталось десять минут до конца пары и где-то полчаса до начала выступления. Пусть профессор Ли хотя бы на минуту попробует их задержать. Времени и так в обрез, тратить его на пустую болтовню Чонгук не намерен. Скинув вещи в рюкзак, он бесшумно застегивает молнию и убирает смартфон в карман джинсов. Отчет начался. Он на низком старте.

***

— Не мог надеть что-нибудь поприличнее? — выгибает брови Юки, хлопая запыхавшегося Чонгука по плечу в знак приветствия. Он забирает из его рук коробочку с тюнером и отходит в сторону, распаковывая устройство. — А что не так? — хмурится Чонгук, разводя руки в стороны и рассматривая себя сверху донизу: длинная серая футболка с белым черепом на спине и дырявые на бедрах широкие джинсы светлого оттенка. — По-моему, выглядит офигенно, — самодовольно хмыкает. — Я даже колечки надел, — шевелит пальцами, игриво подмигивая. — Он сегодня все утро жужжал о том, что мечтает увидеть тебя в смокинге, — прыскает Сонхун, встречая его рукопожатием. — Я говорил про рубашку, — доносится сбоку. — Рубашку, черт возьми. Причем даже не обязательно белую. Можно было бы в цвете или в клеточку. Все же лучше твоих беспонтовых футболок, — презрительно смотрит на Чонгука. — И это не смокинг, тупица, — фыркает на Сонхуна. — А это, — Чонгук кивает на сцену, — не выпускной. — Боюсь представить, что бы ты напялил, будь это выдача дипломов. — О, знаешь… — Слышать не хочу. — Он просто не выспался, не обращай на него внимания, — Сонхун отмахивается от друга и достает из кармана упаковку с тейпами, принимаясь обклеивать пальцы. Несмотря на разные факультеты, они познакомились еще на первом курсе во время вечеринки, которую старшекурсники устраивают каждое лето перед началом учебы. Так вышло, что у них одинаковый вкус в музыке и похожие взгляды на жизнь, а еще у каждого есть небольшая детская мечта стать знаменитостью. Именно поэтому они однажды начали вместе обедать в столовке и собираться по субботам в доме Сонхуна, чтобы почувствовать себя кем-то вроде Linkin Park или One Direction. Ни один из них не учился в музыкальной школе, не пел в хоре и даже не брал частных уроков игры на пианино. Они просто кучка парней, которые весело проводят время, смотря в Ютубе ролики «Как попадать в ноты» и «Что нужно помнить каждому гитаристу». Правда, Сонхун барабанщик, и ему приходится немного сложнее, но его кузен вроде как немного шарит за ударные. Как итог, за три с половиной года они многому научились. Делали каверы на известных исполнителей, выступали на университетских мероприятиях (как сегодняшнее), а в прошлом семестре даже участвовали в конкурсе талантов, забрав с собой почетное третье место. Юки тогда создал их мини-группе страничку в инстаграме, и на данный момент там около двух тысяч подписчиков. И все же несмотря на свою возрастающую популярность, они не задумывались о том, что ждет их в будущем, равно как и не планировали превращать свое хобби во что-то серьезное. Сонхун как-то говорил, что собирается стать фрилансером и всю жизнь путешествовать, Юки должен пойти работать по профессии (он на культурологическом факультете и, в отличие от Чонгука с Сонхуном, поступил туда намеренно), а Чонгук… Ну, ему бы для начала закончить обучение, а там он подумает. По своей специальности он будущий графический дизайнер, который, по сути, им и не хотел быть, но прошел по бюджету только сюда и вроде как свыкся. Однако если бы кто-то однажды спросил Чонгука, что он выберет: музыку или дизайн — он бы без раздумий выбрал первое, потому что на сцене он чувствует себя по-настоящему живым. А вот создание красивых картиночек по заказам кажется ему слишком нудным. Да и нельзя ему долго сидеть за ноутом: у него по отцовской линии проблемы со зрением. И так уже носит линзы, борясь с желанием вырвать себе глаза к чертовой матери, поэтому перспектива перейти на очки его ни капли не прельщает. Так что… когда-нибудь Чонгук обязательно свяжет свою жизнь с музыкой, но сейчас он об этом думать не хочет. Да и некогда: уже началась рекламная пауза, зазывающая всех первашей в волонтерский клуб. — До выхода пять минут, — сообщает им мужчина, только что установивший все оборудование на сцене. — За дело, — кричит сквозь играющую на фоне песню Сонхун, направляя кулак в центр. — Выложимся на полную, — кивает Юки, ударяясь костяшками с Сонхуном и ожидающе смотря на Чонгука. — Чтобы без проебов, парни, — отбивает им кулаки Чонгук, счастливо улыбаясь. Под звуки аплодисментов они выходят на сцену: Сонхун садится за барабаны, вертя между пальцев палочки, Юки пододвигает педаль от гитары ближе и поправляет ремень на шее, а Чонгук регулирует микрофон и облизывает потрескавшиеся губы, ругая себя за то, что забыл купить гигиеническую помаду. Через пару секунд с колонок начинают бить звуки бас-гитары, и, после того как Юки пропевает первую строчку, Чонгук проводит медиатором по струнам, создавая мелодию.

So far, so far, so fake

I don't wanna answer the phone

Rather watch it rain

Вибрация с мониторов раздается волнами по сердцу, и все тело покрывается мурашками. В висках громко стучит, ладони быстро потеют. С каждой секундой в груди разгорается пламя, которое Чонгук готов выпустить наружу вместе с ударами струн. В голове вспыхивают воспоминания со вчерашней репетиции, и гребаный метроном сидит где-то в сознании, не давая сбиться с ритма. Он не видит лиц зрителей и не знает их реакции, однако он уверен, что девчонки на первых рядах визжат от татуировок на его руке, а организаторы снимают их на камеру, чтобы позже выложить на форум. Он понимает, что не все любят рокерскую тусу, но в каждом в той или иной степени лежит тяга к музыке. И будь то самая переоцененная песня с самым глупым текстом и самым хреновым битом, если ее достойно исполнить, она может понравиться. Конкретна эта — хит прошлого года, в ней нет смысла сомневаться. И все-таки Чонгук был бы не против взглянуть на толпу одним глазком. Спуститься в зал, увидеть их реакцию, почувствовать их настроение, услышать их голос. Понять, что он с ними на одной волне, и двигаться дальше, продолжая вдохновлять и вдохновляться самому. Возможно, он был рожден для того, чтобы стоять на сцене. Чтобы зажимать грубыми пальцами аккорды и петь строки, выученные наизусть. Чтобы адреналин играл в крови и чтобы эти сраные софиты все его лицо облепили. От них ослепнуть не страшно, страшно никогда не испытать тех эмоций, что дает ему сцена. Чонгук не знает, чувствуют ли Сонхун с Юки то же самое, но он бы никогда в жизни не променял это чувство на что-либо другое. Когда под мощные удары барабанщика начинается второй припев, Чонгук со всей силы зажмуривается и начинает петь.

I know you wanna distance yourself from me

The head is only a dangerous dead weight

I'm cauterizing the veins you lacerate

In the end, you took it all away from me

Он чувствует, и порой слишком сильно. Каждой клеточкой мозга, каждой молекулой по нейронным путям. И он бы очень хотел, чтобы остальные его понимали; чтобы чувствовали не меньше, чем он он сам. Они ведь наверняка не догадываются, каково это, когда по позвоночнику электрическим зарядом может стрелять; не понимают, каково стоять под фонарями и кричать в засасывающую тебя бездну; и они навряд ли знают, что бывает, если погружаться в музыку с головой. А Чонгук знает. Он каждый раз этот разряд тока ощущает, каждый раз в бездну погружается, и каждый раз — с головой, но вслух он этого не говорит, потому что слова здесь не имеют никакого значения. Важны лишь действия. И ты либо попробуешь и почувствуешь, либо так и останешься ни с чем.

I keep it hundred in case you twist your blade

I cut you out because I don't think that I'm sick

Be still your heart, and do not resuscitate

In the end, you took it all away from me

Он вдыхает полной грудью и берет на октаву выше, чем обычно. Растворяется в барабанных ударах, тяжело дышит, смахивает челку со лба. Понимает, что сейчас он один из самых счастливых людей на планете, и снова прикрывает глаза. Только чувствовать, только слышать, только действовать. Это его нерушимый закон. После припева начинается музыкальный проигрыш, и Чонгук безумно улыбается, двигаясь телом в ритм песни. Если бы он только мог видеть, что все встали со своих мест, начиная подтанцовывать, то наверняка бы сошел с ума. Отдача от зрителей — лучшее вознаграждение, которое может получить исполнитель. Куплет Сонхуна проходит как в тумане. Чонгук уже не чувствует своих пальцев, и у него все еще сушит губы, поэтому он продолжает их облизывать, качая головой в такт. В завершение они исполняют последний припев вместе, и, после того как все звуки утихают, в ушах раздаются крики, свисты и овации зрителей. Если это не то, за что стоит бороться, то для чего тогда вообще жить? Чтобы часами сидеть в офисе и подлизываться к начальству? Чтобы бездумно тратить свою молодость на нудные собрания и конференции? Ну уж нет. Он ни за что на свете не променяет сцену на это жалкое подобие жизни. — Йоу, бро, это было потрясающе! — пихает его Сонхун уже за кулисами. — Но когда ты успел поменять свою партию? Мы же еще вчера репетировали по-старому… — Для него нет ничего невозможного, — по-доброму хмыкает Юки, и Чонгук смущенно улыбается, пряча взгляд в пол. Да, он много практиковался, и, видимо, у него неплохо получилось. По крайней мере, парням нравится. — Только в следующий раз позаботься об учебе заранее, окей? И домашку не забудь принести завтра, а то потом вместо репетиций будешь просиживать задницу на дополнительных занятиях. — Домашка подождет. Сначала в кафешку, — напоминает Сонхун. Это вроде как уже вошло в привычку — заказывать пиццу после каждого сыгранного концерта и запивать ее колой. А еще делать фотки и выкладывать их в инсту, но это уже по части Юки. — Встретимся на месте, — останавливается Чонгук, смотря на парней. — Мне еще нужно забежать в одно место. — Окей. Когда те скрываются за дверью, Чонгук идет за чехлом для электрогитары и принимается аккуратно складывать аппаратуру. Все проводки оборачивает, с каждой педалькой возится, да и вообще сидит, наглаживая корпус. Иногда еще пылинки сдувает, и это может показаться действительно очень странным, но что поделать? Он просто очень бережет по-настоящему важные для него вещи (ну и дорогие). А если однажды кто-то оставит царапину на его крошке, Чонгук не постесняется потребовать компенсацию за физический ущерб. Закончив с инструментом, он надевает поверх футболки черную толстовку и, поправившись в зеркале, выходит из мини-гримерки с рюкзаком и гитарой на спине. Перед тем как отправиться в кафе, ему нужно заехать за новым микрофоном, который он заказал себе вчера вечером. Знали бы парни, что он прошерстил весь интернет для подходящего по цене и качеству микрофона, посмеялись бы с него, сославшись на то, что лучше бы он купил себе новые айрподсы. Но вот смотрите. Спать на удобной кровати гораздо приятнее, чем на старой скрипящей, так? Так. Получается, если встанет выбор между кроватью и наушниками, лучше приобрести кровать, верно? Верно. Сон важнее, спина ценнее. Все. Ровно так же и с микрофоном. Качество звука играет большую роль, кто бы что ни говорил. Поэтому пофиг на наушники, они подождут до следующей стипендии. — Чон Чонгук? Чонгук вздрагивает, когда его плеча касается чья-то рука, и медленно оборачивается на слегка хриплый голос парня позади него. Тот дергает уголками губ, изображая на лице что-то наподобие улыбки, и протягивает ладонь, которую Чонгук неуверенно пожимает. — Я Ким Тэхен, — представляется он, внимательно изучая лицо напротив. Чонгуку даже становится не по себе. — Отличное выступление. — Первым отпускает руку и прячет ее в карман черных брюк. Если бы Юки был здесь, у него бы потекли слюни от классического костюма этого незнакомца. Но Чонгук не Юки, и его не возбуждают деловые мальчики, так что он просто кивает и уже собирается идти дальше, но его снова останавливают: — Подожди, я хотел предложить тебе кое-что. — Он вытаскивает из нагрудного кармана визитку и протягивает ее Чонгуку. — Я работаю менеджером в SYP Entertainment, и нам нужны новые талантливые стажеры. Не хочешь присоединиться к нам? Подождите… что? Нет, ему, конечно, до этого уже не раз советовали податься в айдолы, но еще никто не приходил с таким предложением лично. Он даже не знает, делают ли так вообще. Разве не самому нужно записываться на прослушивание? — Присоединиться… к вам? Не подумайте, он не тупой, ему просто не верится в происходящее. — Если есть желание, приходи в эту субботу на прослушивание. Оно состоится в три часа, адрес указан на обратной стороне визитки. Чонгук быстро промаргивается, вчитываясь в имя на карточке, и поднимает голову, разглядывая парня: тот выглядит достаточно молодо для менеджера музыкального агентства, на вид они ровесники. А еще у него смазливое личико, что уже заставляет сомневаться и видеть везде подвох, ведь, по скромному мнению Чонгука, все менеджеры обычно ходят с отвисшим брюхом и небольшой лысиной на затылке. Ну и в дополнение им зачастую не меньше сорока, так что… — Прости, конечно, но ты выглядишь довольно молодо для менеджера, — решает быть честным. Всегда им был. — А ты сфальшивил больше пяти раз за песню, но я все равно хочу дать тебе шанс. Окей. Похоже, сейчас и молодничков на работу принимают. Что ж, отлично. Чонгук ему теперь почти верит, но… Какого хера?! — Похоже, располагать к себе людей не твой конек, — хмуро произносит Чонгук. Он представляет, как этот парень находит в своей черепушке не менее язвительный ответ, и уже готовится его принять, однако: — Я и не пытался. Ты просто начал сомневаться во мне, полагая, что тебя обманывают, поэтому я показал тебе, что это не так, — произносит спокойно, без вражды, чем еще больше вводит в тупик. А оказавшись в тупике, люди нередко начинают тревожиться. — Знаешь… — делает первые шаги для отступления. — Я обязательно подумаю над твоим предложением, но сейчас мне пора идти. — Звучит крайне неубедительно, хотя Чонгук и правда опаздывает. Однако здесь стоит понимать, что его неубедительность заключается лишь в презрительном «я подумаю», потому что рядом с этим человеком ему некомфортно, и он вряд ли бы стал с ним работать. Чего уж там греха таить, слова менеджера немного задели его. Он же столько репетировал, столько выступал. Проверял все по несколько раз, записывая себя на видео или диктофон. Он учился, старался стать лучше, но что в итоге? Больше пяти раз? Где-то внутри начинает расти ком обиды. Не на менеджера, на самого себя. На то, что он не выложился на полную и пожалел себя; и на то, что даже не знает, где именно допустил ошибку. Тэхен же просто жертва обстоятельств, которая случайно увидела сторону его нарциссической черты характера. Хотя… ладно. Самую малость он все-таки держит на него злобу, несмотря на то что Тэхен не кажется ему мерзким подонком. Вот только менеджер умеет удивлять: — Надеюсь, ты подумаешь как следует, Чонгук, потому что я бы на твоем месте предпочел слышать правду, чтобы знать, куда расти, а не довольствоваться дешевой похвалой, только чтобы потешить свое эго. Чонгук, уже было хотевший уйти, замирает на месте. Он глупо хлопает глазами и пытается понять, не послышалось ли ему это. Потому что, ну… потешить эго?! Он вообще в своем уме?! Глубоко вдохнув, Чонгук разворачивается, чтобы сказать этому ненормальному пару ласковых, вот только от того уже и след простыл. — Потешить эго… — безрадостно хмыкает, всматриваясь в пустой коридор. Аж зубы скрипят от злости. Забудьте обо всем, что говорил Чонгук. Ким Тэхен — та еще сволочь. И он определенно не умеет ладить с людьми.

***

Здесь потертые временем кожаные диваны, красные кирпичные стены и небольшие деревянные столики с теплым освещением над ними. Где-то висят небольшие черно-белые фотографии с музыкантами из 90-х, а по углам цветут метровые фикусы. Из динамиков доносится что-то наподобие блюза, а со второго этажа слышатся поздравления с днем рождения. Чонгук изучает помещение так, будто оказался здесь впервые. — Пепперони с колой? — спрашивает официант. — Как обычно, — кивает Сонхун, вальяжно рассевшийся напротив. Чонгук задумчиво теребит края ветровки, в которую переоделся из-за начавшегося дождя, и удрученно вздыхает. Перед глазами все еще мелькает образ парня в костюме, а в голове раздается его голос — и вроде бы низкий, приятный, но чертовски раздражающий. …довольствоваться дешевой похвалой, чтобы потешить эго. Он вообще понимает, какую хрень сморозил? Думает, что Чонгук играет в группе только ради славы? О, браво. Ни одного попадания из всех возможных. Чонгук музыкой дышит, пусть зарубит это себе на носу, смазливая марионетка. Да и что он вообще может? Раскидываться визитками и тыкать на ошибки? Так теперь работают менеджеры? Или только этот такой особенный? Черт подери, он слишком много думает, и не о том, о чем стоило бы. Этот Ким Тэхен как червяк: разъедает все его мысли, словно они гребаное яблоко. — Ты какой-то странный, — замечает Юки, складывающий оригами из салфетки. — Я редко тебя таким вижу. Чонгук в очередной раз вздыхает и не знает, стоит ли рассказывать парням о случившемся. А именно — о прослушивании, на которое он в теории мог бы пойти, несмотря на неприязнь к менеджеру. Просто он не уверен, надо ли ему это вообще. Играть по вечерам в гараже, втихую изучать ноты и тут же пытаться пропеть их, экспериментируя над собственным стилем, — это одно дело, но стажироваться в агентстве, чтобы позже дебютировать в каком-нибудь дурацком бойз-бэнде, — совершенно другое. Чонгук не хочет плясать под чужую дудку, подчиняясь системе, он хочет быть свободным. А статус знаменитости лишь выжжет на его запястьях оковы. Да и слишком уж это все… непривычно. Подошел такой, весь деловой и в дорогом костюме, начал сначала нахваливать, потом говорить об ошибках, а потом и вовсе грубить. Как после такого воспринимать его слова серьезно? — После нашего выступления ко мне подошел один человек, и… Он предложил мне пройти прослушивание в агентстве, — решает не вдаваться в подробности их разговора, но добавляет: — В эти выходные. — Реально?! — шокированно смотрит на него Сонхун. — И что ты ответил? — Ничего. Просто развернулся и ушел. Пометка: просто развернулся и ушел тот менеджер, а Чонгук вдуплял в стену на протяжении нескольких минут, пытаясь осознать степень своего унижения. Но опять же, зачем кому-то знать детали? — Думал, ты мечтаешь выступать на сцене, а ты что? Просто ушел?! — осуждающе смотрит на него Юки. — Не хочешь или боишься? Боишься? — Чего мне бояться? — Не знаю, — Юки опускает взгляд на своего салфеточного журавлика и ненадолго затихает. — Может, разочароваться в выборе. Может, не справиться с нагрузкой. А может, потерять любовь к тому, чем всегда горел. Так бывает, когда люди ошибочно принимают какое-либо увлечение за цель всей своей жизни. Они углубляются, познают все заново и в больших количествах, а потом просто перегорают. То, что нравилось, больше не приносит удовольствия, а то, что было простым, начинает казаться чересчур сложным. Так бывает, но не с Чонгуком. Он уверен в том, что никогда не откажется ни от гитары, ни от вокала, ни от выступлений в целом. И он злится каждый раз, когда люди пытаются заверить его в обратном. — Этого не произойдет, — звучит твердо. — Тогда почему бы тебе не попробовать? Никто же не просит сразу подписывать контракт на несколько лет. — К тому же не факт, что тебя вообще возьмут, — бормочет Сонхун, смотря исподтишка. — Конкуренция бешеная, а ты даже ни разу не брал уроков вокала. Да и танцор из тебя такой себе, — пожимает плечами, на что Чонгук издает смешок. — Кстати, а что за компания? — резко поднимает голову Юки. Чонгук вытаскивает из сумки слегка помятую визитку и протягивает ее парням. — Сип? Суп? Сюп? Не слышал о такой, — Юки щелкает пальцами по журавлику, и тот прилетает прямо в руки Чонгука. — Это точно не мошенники? — чешет затылок Сонхун. Чонгук тихо посмеивается и забирает ее обратно. — Точно. Да, мошенники — это то, о чем он подумал после того, как услышал о предложении, ведь, как он и говорил, его представление о менеджерах немного отличается от того, что (кого) он увидел сегодня. Однако, как выяснилось, тот придурок был вполне серьезен. Более того, он, похоже, шарит в музыке. — Тогда ты тем более обязан сходить, потому что такой шанс выпадает немногим! — хлопает по столу Сонхун, чем привлекает внимание соседних столиков. — Верно, Чонгук. Покажи им, на что способен. А на что он способен? Самоучка, выбившаяся из грязи. Над ним будут смеяться, когда узнают, кто он и откуда пришел. Ему не место среди тех, кто положил целую вечность на занятия вокалом. Черт, да ему вообще нигде не место, ведь он всю свою жизнь метался по разным углам, не зная, в каком будет удобнее. У него нет мечты, нет четкой цели, есть лишь глупые амбиции и большие желания, но чем они помогут? Он же… Господи, он даже не знает, кто он. Пусть потом на надгробии так и напишут: «Похерил жизнь в никуда». Но точно не: «Довольствовался дешевой похвалой, чтобы потешить свое эго». Ни за что, блять, на свете. Он еще докажет этому Ким Тэхену, что… Подождите-ка. Прослушивание. И почему он не додумался до этого раньше? На белой карточке написаны имя, название компании и адрес. На обратной стороне есть контакты. Чонгук крутит визитку между пальцев и задумывается: а стоит ли оно того? — Что бы ты сделал, если бы культурологию назвали хуйней? — обращается к Юки, который уже почти закончил складывать второго журавлика для Сонхуна. — Видел когда-нибудь капуцинов? Очень милые обезьянки, загугли как-нибудь, — двигает игрушечного друга Сонхун и поднимает холодный взгляд на Чонгука. — Знаешь, в чем их особенность? — Чонгук морщится и трясет головой. — У них тридцать шесть зубов. Так вот, если бы кто-то назвал культурологию хуйней, я бы в следующей жизни родился этой цепкохвостной обезьянкой и загрыз бы этого мудака до смерти. — Все японцы такие злые или только нам повезло с этим лапочкой? — задумчиво спрашивает Сонхун. — Понятия не имею, — хмыкает Чонгук. А сам впервые за долгое время ставит перед собой цель: загрызть Ким Тэхена до смерти. Ну или доказать, что на его счет все-таки ошибались. Чонгук, пусть и не профессионально, но занимается музыкой от души, и никто не имеет права называть его фальшивкой. Даже менеджер из SYP Entertainment. И да, только ради этого он потратит оставшиеся пару ночей на репетиции, а не на крепкий сон, потому что увидеть удивление в глазах великого Ким Тэхена теперь становится задачей номер один. — Ваша пицца с кока-колой, — подает на стол официант.

***

Тэхен прижимается затылком к стене и, так и не достав сигарету, устало вздыхает. Среди всей суматохи, что творится внутри, у него не было даже пяти минут, чтобы перевести дыхание. Дел по горло: нужно распечатать анкеты, пересчитать бланки, проверить, все ли на своих местах, и предупредить комиссию об изменениях. Он с самого утра на ногах, и у него даже не было возможности нормально пообедать. Если бы два года назад он знал, на что соглашается, принимая на себя роль менеджера, схватил бы чемодан и свалил куда подальше из этого города (чтобы наверняка). Нашел бы небольшую квартиру где-нибудь в пригороде и устроился бы в местной школе, преподавая уроки музыки в младших классах. Чем не сказка, а? Но хрена с два там. Теперь он бегает по городу, печатает сраные бумажки и все никак не может собрать полный состав группы, которую заранее повесили на него. По идее, набор стажеров в список обязанностей менеджера не входит, но у них мизерный бюджет, и приходится работать за нескольких человек, чтобы компания не сдулась. А в такие дни, как сегодня, в агентстве настоящий дурдом. Все сходят с ума из-за неразберихи и путаницы. Снуют туда-сюда, матерят каждого попавшегося на глаза и ломают головы, пытаясь все успеть. Тэхен считает, что они настоящие монстры, а Намхек — что они просто заебаны до смерти. С каждым месяцем Тэхен все больше становится похожим на них. — Выглядишь как самый счастливый человек на Земле. Вспомнишь лучик, вот и солнышко. — Тебе разве не надо сейчас готовиться к прослушиванию? — вяло произносит Тэхен, кидая взгляд на откуда-то взявшегося Намхека. Наверняка ему снова стало скучно и, чтобы убить время, он вышел скурить пару сигарет, выискивая себе кого-нибудь для диалога. Безнадежный. — Мне лень, — капризно морщится тот, присаживаясь рядом. Он забирает пачку сигарет из рук Тэхена и достает одну, прикуривая. — Но ты никому не жалуйся, а то меня уволят. Как же. — Ты в курсе, что у тебя самый отстойный юмор, который я когда-либо слышал? — А ты в курсе, что ты самый занудный человек, которого я когда-либо встречал? Юн Намхек — директор SYP entertainment. Два года назад он решил создать свое развлекательное агентство, и так как семейка у этого придурка довольно богатая, отец помог ему основать компанию, в которой сейчас и работает Тэхен. Знакомы они еще со школы, потому что были в одном классе, но вот сдружились, только когда поступили в один университет. Вместе учились, вместе прогуливали, даже тетрадь делили одну на двоих. Иными словами, приклеились друг к другу как банные листы. Вот Намхек и утащил Тэхена за собой (наверное, чтобы не сдохнуть от скуки). — Будешь продюсером. — Ни за что. — Тогда моим телохранителем. — Обойдешься. — Ну тогда просто оставайся в качестве менеджера, бро. И Тэхен больше не стал возражать, потому что деньги ему нужны были (взрослая жизнь, как-никак). Да и… после того случая три года назад у него особо не было выбора. Пришлось взять волю в кулак, сказать самому себе, что ты сильный и что ничего страшного не произошло, и просто плыть по течению. Сейчас он уже привык. Ко всему ведь привыкаешь, когда больше ничего не остается. Даже начинаешь верить в то, что счастлив, хотя глубоко в душе до сих пор собираешь себя по осколкам. — Как в итоге прошла твоя вылазка? — Неплохо. «Вылазка» в его понимании — это поиск талантливых ребят. Пару раз в месяц Тэхен посещает отчетные концерты художественных школ, университетские мероприятия или просто конкурсы, чтобы найти новых стажеров и, если повезет, дополнить ряды собственной группы (точнее, группы, чьим менеджером он является). В ней уже есть три человека, даже концепт определен и репетиции в самом разгаре, но не хватает последнего пазла — главного вокалиста. И вот, кажись, появился один претендент. — Нашел кого-то подходящего? Оба понимают, о чем речь. — Нашел. — Он придет сегодня на прослушивание? — Думаю, да. — «Думаю, да»?! — вскидывает брови. — Ты должен был сказать: «Ну, конечно!» — Я выбрал достаточно нестандартный способ для того, чтобы заманить его к себе, поэтому есть вероятность, что он не придет, — поджимает губы Тэхен, вспоминая последнюю встречу с парнем из университета. — Извините, девушка, не подскажете, как зовут парня в центре? — Что?.. А, вон тот? Так это же Чон Чонгук! Он был хорош, даже очень. У него симпатичное лицо, неплохое телосложение и красивый голос. А еще харизма. Такие обычно все взгляды к себе притягивают. Минус лишь в том, что ему навыков недостает: что в вокале, что в игре на гитаре. Куча ошибок. Но если им всерьез заняться, из него выйдет толк. С самого начала Чонгук показался ему немного дерзким парнем. Скажем, птичкой свободного полета, которая будет делать и говорить то, что ей заблагорассудится. И только поэтому Тэхен решил действовать кардинально: заставил Чонгука поверить в то, что в нем нет ничего особенного, а его желание выступать на сцене — лишь способ заполучить внимание. Обычно это срабатывает, когда надо пробудить в таких, как он, желание доказать обратное. Кинуть вызов судьбе, показать свою значимость, ну и так далее по списку. Гордость ведь часто бывает полезной, ей просто нужно уметь пользоваться. Вот Тэхен и воспользовался. Остается дождаться, когда рыбка клюнет на приманку. — Скажи мне одну вещь, — Намхек поворачивается к Тэхену всем корпусом и внимательно смотрит в глаза. — Ты плакал, когда смотрел «Хатико»? Только честно! — Ты больной? — Со мной все в порядке, но у тебя вот, кажется, проблемы с эмпатией. — Ты уже докурил сигарету, — озвучивает очевидное, кивая на его пальцы. — Уходить не собираешься? Вдруг уволят? — Не страшно. — Ну тогда пойду я, а то твое существование вводит меня в депрессию. — Тэхен убирает сигареты в карман брюк и под недовольный взгляд Намхека направляется в помещение. Прослушивание начнется через полчаса. За эти полчаса Тэхен успевает ровным счетом ни-че-го, за что ему влетает от его руководителя. Заключительным бонусом в этой программе становится боль в висках, дополняя комедию. Если бы в мире существовала справедливость, она бы определенно обошла его стороной. Купив себе стаканчик дешевого кофе в автомате, Тэхен заходит в зал и садится позади комиссии. Из-за духоты он снимает пиджак с галстуком и решает выпить таблетку, чтобы не откинуться посреди чьего-нибудь выступления. С каждой минутой в дверях показываются новые лица, и к началу прослушивания их уже около двадцати, но одно конкретное все еще отсутствует. Тэхен наклоняется и выглядывает в коридор, проверяя, не сидит ли бедолага на лавочке, стесняясь войти, но каково его разочарование, когда там оказывается пусто. В голове проносится мысль сходить в университет еще раз, чтобы уже нормально поговорить с Чонгуком, но в висках резко начинает гудеть, и он быстро отбрасывает эту идею. Не хочет приходить? Окей, ваще без проблем. Тэхен поищет нового. И ему ни капли не грустно, ему наплевать. В этом городе еще много скрытых талантов, их нужно только поискать. На каком-нибудь мероприятии от волонтеров обязательно найдется еще один парень с забитой чернилами правой рукой. И его вокал будет ничуть не хуже. Да, определенно. А потом он видит чужую тень рядом с собой и поднимает голову, встречаясь взглядом с возвышающимся над ним Чонгуком. Получается довольно иронично, учитывая, что тот наверняка теперь смотрит на Тэхена свысока. — Ты опоздал, — сердито смотрит на него Тэхен. — На минуту, — отвечают ему в тон. Тэхен складывает руки на груди и просит Чонгука сесть где-нибудь неподалеку. Тот, как и ожидалось, садится прямо за ним: показательно громко двигает стул и удобно на нем устраивается, начиная прожигать его спину. Ну что за ребячество. Взяв со стола одну пустую анкету, Тэхен поворачивается к Чонгуку и просит ее заполнить. Тот молчаливо смотрит сначала на нее, потом на Тэхена, и вскоре до последнего доходит, что у Чонгука нет ручки. Приходится одолжить у женщины из комиссии. Пока все перешептываются, Тэхен оглядывается, чтобы подсчитать количество человек: двадцать три участника. Чонгук, скорее всего, пойдет последним. Так и случается. Чонгук достает гитару из чехла (причем акустическую, а не электронную, которая была у него на концерте), вешает ее на грудь и подходит к микрофону, представляясь. Тэхен тем временем вчитывается в его анкету. Чон Чонгук, заканчивает четвертый курс в институте искусств, через пару месяцев исполнится двадцать два года. Никаких наград — ни в спорте, ни в учебе — не выигрывал, кроме родного языка, знает только английский. В строчке «семья» указаны лишь мать с отцом, братьев или сестер нет. Живет в соседнем районе (это где-то в пятнадцати минутах ходьбы отсюда), проблем со здоровьем практически нет: в диагнозе указана лишь миопия. Он делает снимок анкеты, сохраняя для себя его данные, и передает обратно комиссии, возвращая внимание к Чонгуку. Тот отвечает на задаваемые ему вопросы и, дождавшись, когда включат камеру, начинает играть. Тэхен узнает песню с первых аккордов. Выбор неплохой, но и здесь можно налажать с исполнением. Если Чонгук не вытянет ноты после второго припева, у него отнимут баллы, и ничего хорошего из этого не выйдет. Перед ним были более сильные парни в плане вокала.

Please, don't see

Just a boy caught up in dreams and fantasies

Please, see me

Reaching out for someone

I can't see

Мягкий голос раздается по всему залу, гармонируя с гитарой. Чонгук попадает в такт, и у него отличный американский акцент. Тэхен внимательно рассматривает его и уже во второй раз замечает, что тот поет с прикрытыми глазами. Что тогда, в университете, что сейчас. Интересно. Он даже не смотрит на струны: играет уверенно и хорошо чувствует свой инструмент. Видно, много практиковался. В плюсы можно записать, что он трудолюбив. Когда Чонгук доходит до первого припева, сердцебиение начинает стремительно ускоряться, и Тэхен неосознанно напрягается, начиная бегать глазами по полу. Этот парень вызывает в нем бурные эмоции, но Тэхен даже не может определить, какие именно. Просто… он чувствует, как где-то внутри растекается непривычное тепло. В день, когда он услышал Чонгука впервые, было то же самое.

God, give us the reason

Youth is wasted on the young

It's hunting season and this lamb is on the run

Searching for meaning

But are we all lost stars

Trying to light up the dark?

Странно чувствовать мурашки по коже, когда тебя уже давно перестали впечатлять подобные вещи. Еще более странно ощущать некий контраст: у Чонгука очень нежный голос, можно даже сказать убаюкивающий, но слушая его, у Тэхена учащается пульс. Он поднимает голову и неожиданно встречается с пристальным взглядом Чонгука, который читает следующие строчки будто бы специально для него. Показывает, на что способен. Заверяет в том, что лучше него здесь нет никого.

And I thought I saw you out there crying

And I thought I heard you call my name

And I thought I heard you out there crying

But are we all lost stars

Trying to light up the dark?

Грудь неприятно сдавливает, в памяти мелькают блеклые картинки из прошлого. Становится трудно дышать. Тэхен сдавленно выдыхает и, встав со стула, бесшумно проходит к двери, аккуратно закрывая ее с обратной стороны. Пальцы рук холодные, в висках чувствуется пульс. Он достает сигареты и быстрым шагом направляется к выходу. Ему срочно нужен свежий воздух. И только сделав первую затяжку, он слышит шаги позади себя. Догадаться, кто это, не составляет труда. Но каково его удивление, когда вместо кучи претензий и пренебрежительного тона Тэхен слышит лишь один вопрос: — Я снова сделал что-то не так? — С чего ты взял? — Тэхен выдыхает дым в сторону и поворачивается к Чонгуку, который выглядит немного расстроенным. Не похоже на него. Даже с учетом того, что Тэхен плохо его знает. — Ты ушел, не дослушав. — Там оставалось два слова, не делай из этого трагедию, — хмурится Тэхен, а сам продолжает гадать, почему этот Чон Чонгук (точнее, его голос) так странно на него действует. Чертовщина какая-то. Может, дело в самой песне? Тэхен отмахивается от настойчивых мыслей по поводу произошедшего и снова затягивается, вслушиваясь в тишину. А потом возвращается к их первой встрече и все-таки решает извиниться за тот случай в университете: — Не бери мои слова за правду, я переборщил тогда. — Когда? — Ты знаешь, — тихо вздыхает. И снова неловкая пауза. Чонгук пинает рядом лежащий камешек и облокачивается на перила, а Тэхен отводит взгляд, не понимая, что сейчас вообще происходит. — Можешь идти домой, результаты тебе сообщат позже по почте. — Ладно, — вот так просто. Он слышит короткий вздох и наблюдает, как Чонгук нарочито медленно спускается по лестнице, явно не желая просто так уходить. По какой-то причине внутри просыпается совесть (наверное из-за того, что был с ним немного груб), и Тэхен считает нужным признаться: — Чонгук, — тот оборачивается, — мне понравилось. Твой голос, который вызвал у меня мурашки. Песня, которую ты выбрал. Игра на гитаре, ради которой ты долго и упорно тренировался. Мне понравилось, и я хочу тебя себе. В свою группу. Ты бы отлично подошел на роль главного вокалиста. — Я знаю, — произносит одними лишь губами и впервые ему улыбается, окончательно ломая Тэхену мозги. И пока до него не дошло, что все это время с ним игрались, Чонгук срывается на бег, вскоре скрываясь из виду. Что ж, наверное, это хорошо — быть уверенным в том, что ты зажигаешь людей, и знать себе цену, однако Тэхен все равно запишет это в минусы. Точно как и его гордость, и себялюбие. Они Чонгука точно когда-нибудь погубят, если не научиться правильно пользоваться ими. Но ничего, Тэхен научит.