B-Band

У Чонгука проблемы. Неизвестный номер продолжает звонить ему уже на протяжении целой недели, и необязательно иметь мозги, чтобы догадаться, кому именно он понадобился. Вариантов не так уж и много на самом деле, но у Чонгука нет сомнений, что это Ким Тэхен, потому что… Теперь он — официальный стажер в SYP Entertainment. Точнее, мог бы им стать. Но дело в том, что он не собирается стажироваться в агентстве, как бы его не подталкивали к этому парни, и как бы ему самому не хотелось связать свое будущее с музыкой. Он понял, что не готов к той ответственности, которую придется нести на себе, будучи стажером, и не готов отказаться от того, что у него есть сейчас: вечерние репетиции в гараже с друзьями станут бессмысленными, потому что ему, вероятнее всего, запретят выступать. А еще его воротит от мысли, что из него сделают фарфоровую куклу с фальшивыми эмоциями и всучат заранее подготовленный текст, приказав двигать губами под фанеру. Он не хочет, чтобы его любили за красивый вид, он хочет быть ярким и живым, когда находится на сцене. ​ Для чего он тогда пришел на прослушивание? Чонгук и сам не знает. Видимо, гормоны разбушевались, раз из-за одного человека он решился на столь глупый поступок, даже не задумываясь о последствиях. Ему просто было жизненно необходимо услышать от менеджера признание, а после — попрощаться и больше никогда не пересекаться. Глупо было полагать, что все закончится так легко. Благодаря заполненной им анкете Ким Тэхен теперь знает его номер телефона, адрес проживания (Чонгук не додумался написать фальшивый) и название университета, в котором однажды уже успел побывать. Возникает вопрос: если Чонгук так и продолжит игнорировать его, то… что помешает менеджеру прийти сюда снова? Будь у него машина времени, он бы вернулся в день прослушивания и отказался бы от идеи кого-то впечатлить, ведь… признаться, все это было абсурдным с самого начала. Он уже жалеет, что не избавился от визитки менеджера еще в первый день. Ким Тэхен вообще обладает какими-то телепатическими способностями, потому что каждый раз, когда Чонгук думает о нем, тот беспардонно врывается в его жизнь, будто она его собственная: звонит уже третий раз за день, совсем не беспокоясь о чужом личном пространстве. — Какой же ты… — Чонгук вздыхает, но «заносчивый» так и не произносит. Он раздраженно отбрасывает смартфон в сторону и продолжает ковыряться в безвкусном овощном салате, который теперь готовят вместо цезаря в университетской столовой. — Вкусно? Чонгук поднимает голову и видит Сонхуна с подносом в руках. За ним — Юки, присосавшийся к баночке сока. — Вы че так долго? — морщит лоб, даже не пытаясь скрыть свое раздражение. Оно уже иголками в тело впивается, заставляя ерзать на стуле и беспрерывно дергать ногой. Пора начинать пить успокоительное. — Препод задержал, — спокойно отвечает Сонхун, присаживаясь напротив. — А я знакомого встретил, заболтались, — пожимает плечами второй, занимая место рядом с Чонгуком. Они привыкли вместе обедать: собираются каждый день на большом перерыве и редко когда опаздывают, потому что уже через пару минут сюда набегает огромная очередь. Иногда, разве что, решают особо не париться и обчесывают автоматы с едой и напитками, но это происходит не чаще раза в неделю, ведь отказываться от нормальной еды — значит страдать до конца пар. Желудок потом сводит адски. — Что с тобой происходит в последние дни? — задумчиво проговаривает Юки, внимательно рассматривая его лицо. Пытается найти там ответ? Бесполезно. — Сам не свой. — Ага, — активно кивает Сонхун. — Злой как черт. — Это… — Чонгук обреченно вздыхает и опускает голову, мечтая спрятать ее в земле как страус. Прошло уже пять дней после того, как ему сообщили результаты прослушивания, а он никому и слова не сказал. Сначала из-за того, что испугался, потом — потому что был не уверен, а сейчас ему уже стыдно. — Пожалуйста, не спрашивайте ни о чем, хорошо? — поднимает виноватые глаза и молча извиняется. Рассказывать о своем проебе он не горит желанием. Возможно, через месяц или два он признается во всем, но точно не сейчас. — Да без проблем, чувак, — издает смешок Сонхун, видимо, забавляющийся с того, сколько усилий приложил Чонгук, чтобы попросить о подобном. — Ты только не ходи с кислой миной, окей? — И не рычи без повода. — И перестань уже дергать ногой, это бесит. — И… — Да понял я! — цокает Чонгук, показательно закатывая глаза. Он скрещивает ноги под стулом и снова утыкается носом в тарелку, перебирая гребаный салат. Вообще, Сонхун с Юки очень даже понимающие ребята. Они не будут лезть тебе в душу, чтобы докопаться до правды, они просто… доверятся тебе. Это в них Чонгуку нравится. Но вот подстебывать эти придурки никогда не перестанут, даже если тебя всего корежит, и ты не можешь содрать себя с постели. Был уже опыт, да. — А что у тебя там за салат? — с интересом заглядывает в его тарелку Сонхун. Чонгук без особого энтузиазма двигает ее другу, предлагая попробовать, и, когда тот морщится после первой ложки, возвращает свой обед на место. Юки, доверившись реакции Сонхуна, дегустировать отказывается. Эту гадость больше никто из них не возьмет. — Кстати, сегодня родичи допоздна работают, так что можем взять по бутылочке, — играет бровями Сонхун, напоминая о сегодняшней репетиции. Зачастую они проходят по понедельникам, средам и воскресениям, но из-за того, что в среду они не смогли собраться, пришлось перенести все на пятницу. То есть, на сегодня. — Ну… у меня так-то завтра лекция в девять утра… — Юки распаковывает шоколадку, закидывает в рот сразу два ломтика и запивает все соком. У Чонгука, наблюдающего за ним, аж глаза на лоб лезут. — Как ты можешь запивать шоколад соком, — кривится он. — Это же пиздец как приторно. Да, он один из тех, кто презирает шоколадные торты и запивает конфетки водичкой. Поправка: большим количеством водички. — Ешь свой диетический салат, неженка, — огрызается Юки. — Если бы я знал, что он будет таким… — Ой, не оправдывайся, — перебивает. — Скажи еще, что не смотрел состав. — Парни… — пытается вмешаться в их перепалку Сонхун. Он в их компании всегда как связующее звено между двумя огнями, но никто же не виноват, что эти двое слишком вспыльчивые? — Я как тебе должен представить вкус блюда по составу, ты норм?! — Так там, блять, одна зелень! Сомневаюсь, что они хотя бы соль добавили! — Да, черт возьми, вы будете пиво, нет?! — не выдерживает Сонхун. Выходит слишком громко, но слава богам никому нет дела до них. — Да. — Да! Практически в унисон. Хорошо, что Сонхун среди них самый уравновешенный.

***

У Тэхена скоро начнет дергаться глаз. Он всеми силами сжимает смартфон и замахивается для броска, но так и не кидает, хотя очень хотелось бы. Желательно сразу об стену, чтобы больше не было возможности его включить. Тридцать семь — именно столько неудачных попыток было совершено Тэхеном. Дозвониться до Чонгука, по ощущениям, кажется гораздо сложнее, чем сдать на права, а свои он получил только с третьего раза, между прочим. Намхек сказал, что он занимается хренью, а если дословно, то: «…бесполезно достучаться до человека, который не хочет, чтобы до него достучались, понимаешь?». О, еще как. Чонгук намеренно игнорирует его, давая понять, что ни в какое агентство не собирается, но Тэхену плевать. Пока они не поговорят лично, он не успокоится. И тут Намхек снова говорит, что он занимается хренью, потому что после разговора со студентом, у которого на носу защита диплома, ничего не изменится: «…вероятнее всего, он просто не хочет, но даже если бы и хотел, у него на это попросту нет времени, так что оставь его уже в покое, Тэхен». Ага, непременно. Будь это кто-то другой, он так бы и поступил, но вот незадача: конкретно на этого человека у него совершенно другие планы. Тэхен ведь видел его выступление: слышал его голос, чувствовал его эмоции, ощущал его страсть. Чонгук любит петь, любит свою гитару, и ему определенно нравится сцена. Он хорошо смотрится на ней и умеет показывать себя людям. Чонгук — единственный для него вариант, и Тэхену нужно увидеться с ним хотя бы раз, чтобы показать, что он для Чонгука — тоже. — Эй, Тэхен, ты идешь? — черная лохматая макушка выглядывает из-за двери, и при виде нее у Тэхена просыпается легкая улыбка. Хмурое, загруженное лицо, белый лонгслив независимо от настроения, и брелок с кротом на чехле для гитары, — Юнги всегда вызывал в нем теплые чувства. Обычно все называют его колючкой, потому что все, что он умеет — это огрызаться, но Тэхен бы сравнил его с котенком: кусается, но не больно, царапается, но не специально. Да, Юнги постоянно отталкивает от себя людей, но те, кто ему по-настоящему нужен, и те, кому необходим он сам, наоборот всегда притягиваются. Впервые Тэхен увидел его лет семь назад, на одной из центральных улиц Сеула. Этот парень играл на публике, показывая всем то, что любил больше всего в этой жизни: гитару. Матери у него не было, отец был алкоголиком, а бабушки, которая воспитывала его, не стало, когда ему исполнилось десять лет. Сейчас по нему не скажешь, что когда-то он таскался по улицам в надежде заработать, потому что из-за своего характера он больше похож на избалованного ребенка, нежели на пацана с тяжелым детством, но это действительно так. Кроме Тэхена и парней из группы об этом никто не знает, поэтому и удивляются его недружелюбию. Считают странным, обходят стороной, чтобы лишний раз не напороться на тяжелый взгляд. Их на самом деле можно понять, но делать выводы о человеке лишь по первому впечатлению или, еще хуже, — слухам, — очень глупо. Попытайся они хотя бы раз прислушаться к нему, то удивились бы, каким искренним и заботливым может оказаться этот парень. — Хосок уже пришел? — Тэхен убирает смартфон в карман брюк и, захватив некоторые документы, направляется к Юнги. — Да, мы только тебя ждем. Они выходят из кабинета и направляются в одну из студий. Их здесь не так уж и много: одна занята главным продюсером, вторая — солисткой Юни, и две других в свободном распоряжении для остальных. Намджуна, Хосока и Юнги определили в ту, что на втором этаже, и выделили определенные часы, в которые они могут репетировать или записывать треки, но те все равно проводят там гораздо больше времени. Не сказать, что это не радует, но Тэхен всегда ругает их, напоминая о том, что отдыхать тоже важно и нужно. — Кстати, что там насчет того вокалиста? Ты говорил, что он прошел прослушивание, так почему его все еще нет? — спрашивает Юнги, пока они спускаются по лестнице. — Я уже пожалел, что рассказал вам о нем, — хмыкает Тэхен, мотая головой. Это было и правда не самой лучшей идеей, но Хосок та еще заноза в заднице: бегал за ним хвостиком и жужжал над ухом, умоляя рассказать, как прошло прослушивание, вот Тэхен и проболтался. Он никому ничего не обещал, просто намекнул, что появился один неплохой вокалист, но те, видно, восприняли все иначе. — Почему? Он все-таки не придет? — Юнги, — зовет его Тэхен, останавливаясь на последней ступеньке. Тот, не успев открыть дверь в коридор, оборачивается и хмуро смотрит в ответ. — Меньше знаешь, крепче спишь. — Ты старше меня всего на три года, а по ощущениям, будто бы на целых пятнадцать лет, — цокает он, пропуская Тэхена первым. — Я так старо выгляжу? — всерьез задумывается Тэхен, оглядываясь на парня. — Нет, ты просто нудный, капец. Тэхен тихо посмеивается и заходит в студию, кивком приветствуя всех остальных. Хосок радостно машет в ответ, поедая мармеладки, а Намджун скромно кивает, выдавая тихое «привет». Забавно, что в одной группе Тэхену удалось собрать полностью противоположных друг другу личностей. Вот, например, Юнги — грубиян-флегматик, постоянно закатывающий глаза на любую твою фразу, Хосок — жизнерадостное «дитя», любящий плести фенечки и собирать коллекцию игрушек из киндера, а Намджун — самый настоящий ботаник, носящий очки и шарящий за математику. Не хватает только Чонгука, который, по мнению Тэхена, содержит в себе качества всех этих парней. Из двух недолгих встреч с ним Тэхен понял, что Чонгук немного язвительный и не любит проигрывать споры, хотя конфликтным его не назовешь. В нем есть что-то невинное, прямо как у Хосока, и он кажется довольно сообразительным, несмотря на то, что выглядит как плейбой. Еще Тэхен ставит на то, что Чонгук перфекционист, но пока что не может сказать наверняка. Единственное, в чем он полностью уверен, — Чонгук пиздец какой упрямый. До побелевших костяшек на кулаках. — Уже закончили запись? — выныривает из мыслей Тэхен, опираясь бедром об стол, как обычно любит это делать, и складывая руки на груди. Юнги молча подходит к ноутбуку и открывает папку, тратя пару секунд, чтобы найти нужный файл. Затем прибавляет громкости в колонках и, нажав на проигрыватель, отходит назад, присаживаясь на диван. В следующую же секунду в студии раздаются звуки электронной гитары и ударных. Тэхен закрывает глаза и качает головой в такт, прислушиваясь к мелодии. С одной стороны она кажется спокойной, с другой — заигрывающей. Звучит довольно неплохо даже без лирики. Ближе к середине трека появляются клавишные, а после предполагаемого припева идет мощный бас. Тэхен делает глубокий вдох, пытаясь представить доработанный вариант демо-версии, и удовлетворенно кивает, переводя взгляд на парней. Он в них точно не ошибся. — Ну как? — выжидающе смотрит на него Хосок, когда колонки затихают. — А текст есть? Намджун протягивает несколько исписанных листков, и Тэхен бегло их читает. — Мы решили заострить внимание на деталях, добавив парочку метафор, — тут же поясняет. — Тема юности и подростковых ошибок, но если углубиться в содержание, можно заметить подтекст. Да, он есть. С депрессивным вайбом, как обычно любит Юнги. — Ну же, Тэхен, не молчи… — переминается с ноги на ногу Хосок. Он весь на взводе. — Пока что ты единственный, кто слышал минусовку, — негромко произносит Юнги. Несмотря на то, что он обычный менеджер, который не имеет никакого влияния на создаваемую группой музыку, те зовут его первым, когда записывают что-то новое. Им неважно, что скажут другие, узнав, что обычные стажеры советуется с офисным персоналом, им важно мнение Тэхена, которому они доверяют не меньше, чем опытному продюсеру. Почему именно Тэхен? Ответ очень прост: он их создатель. Он лично выбрал каждого, распознав в них потенциал. Он помог им начать с нуля и по сей день вкладывает в них кучу времени и сил, чтобы те развивались. Тэхен не просто менеджер, он — неотъемлемая часть их группы, даже если его место не рядом с ними, а за сценой. — Думаю, у продюсера Пака найдется время, чтобы поработать с вами, — сдержанно улыбается Тэхен, стараясь не показывать своего воодушевленного вида. Мало ли, еще расслабятся тут. — Чего? — ошарашено смотрит на него Хосок. — Продюсер Пак?.. Пак Юн Хо — главный продюсер бывшей крупной компании. Он работал с многими известными группами и соло-артистами. И, слава богам, у Тэхена есть связи, чтобы переманить его на свою сторону. Кстати, именно поэтому его здесь и недолюбливают. «Сдружился с директором и делает, что хочет» — об их давних отношениях с Намхеком знают все. Однако мало кто имеет представление о том, что Намхек не из тех, кого можно водить за нос. Да, он еще молод и неопытен, но не глуп. И к просьбам Тэхена относится скептически, выполняя далеко не каждую. — Но как? — Я что-нибудь придумаю, — заверяет их Тэхен и, оттолкнувшись от стола, направляется к выходу. Есть у него еще одно неотложное дело на сегодня. Однако прежде чем выйти, он оборачивается и искренне говорит: — Вы, ребята, заслуживаете лучшего. Уже за дверьми он слышит визг Хосока и радостный голос Намджуна. Юнги же во все горло кричит: — Спасибо, Тэхен!

***

Уже апрель, и после полудня солнце начинает напекать кожу. Тэхен щурится, поправляя солнцезащитные очки на переносице, и продолжает всматриваться в выходящих из университета студентов. По субботам их, оказывается, не так уж и много, что упрощает задачу при поиске одного конкретного с именем Чон Чонгук. Вообще, если бы этот гаденыш хотя бы раз взял трубку, ничего из этого бы не произошло, но вот Тэхен здесь: стоит перед учебным корпусом Чонгука и ждет его появления. Со стороны это может выглядеть странно, но на какие только жертвы не пойдешь, чтобы добиться желаемого. И все же Тэхен не настолько подонок, чтобы давить на человека, насильственно удерживая его рядом с собой. Если после сегодняшней встречи Чонгук не согласится присоединиться к агентству, Тэхен его больше не побеспокоит. Вместо этого он продолжит таскаться по различным конкурсам в надежде найти еще одно сокровище, которое умеет зажигать публику. Загвоздка лишь в том, что сделать это будет практически невозможно: за последний год Тэхен не встречал никого, кто смог бы идеально вписаться в его группу. Чонгук же — подходит по всем параметрам, и мысли о нем не покидают его голову вот уже целую неделю. Взглянув на наручные часы, Тэхен недовольно поджимает губы и возвращает все свое внимание к воротам, боясь что-то упустить. По идее, Чонгук должен был появиться здесь еще минут десять назад. Может, задерживается? Или у него изменилось расписание? Насколько помнит Тэхен, у него сегодня всего лишь две пары… Глубоко вдохнув, он поднимается с капота Мерседеса и направляется в сторону университета, но стоит подойти к калитке, как в паре метров от него появляется Чонгук. Он лениво плетется с рюкзаком на спине, печатая что-то в смартфоне, и даже не замечает Тэхена, который движется прямо на него. — Надо же, — дергает бровью Тэхен, — твой телефон все-таки работает. — Он снимает очки и сердито смотрит на застывшего Чонгука, который из-за своей невнимательности чуть ли не врезался в него. ​ Тот медленно поднимает голову и, когда их взгляды пересекаются, невнятно шепчет: — Твою мать… Будто оказался в самой безвыходной ситуации, ей-богу. Что ж, признаться честно, Тэхен приятно удивлен. В голову приходила куча вариантов, где они с Чонгуком играют в догонялки, но его фантазиям, к счастью, не суждено сбыться: Чонгук не намерен от него убегать. — Только не говори, что следишь за мной, — первым нарушает неловкую тишину Чонгук, сделав два шага назад для безопасного расстояния. — Это карается законом, ты же в курсе? — наклоняет голову вбок, недоверчиво смотря на менеджера. — Мне, по-твоему, заняться нечем? — морщится Тэхен, пряча руки в карманы брюк. — В твоем расписании… — У тебя есть мое расписание?! Да, в галерее, в избранном. — Найти его проще простого, если ты умеешь пользоваться интернетом, — хмурится Тэхен, не понимая, чему тот так удивляется. А потом вспоминает их последнюю встречу и до него наконец-таки доходит: Чонгук снова играет по-грязному. — Но давай лучше поговорим о тебе, — кидает мимолетный взгляд на его смартфон, заставляя вернуться к изначальной теме разговора. Чонгук только собирается что-то сказать, но быстро передумывает и вместо этого лишь тяжело вздыхает, неуверенно смотря в ответ. У него явно много мыслей в голове, — это видно по его нерешительности. Тэхен смиренно ждет и, когда тот снова открывает рот, решает дать ему возможность высказаться: — Окей, игнорировать твои звонки было отстойно, — поднимает руки в сдающемся жесте. — Мне реально стыдно за это, извини, — виновато прикусывает губу, в следствие чего Тэхен немного смягчается. — Однако… может, я и не особо разбираюсь в музыкальной индустрии, но становиться айдолом по вашему стандарту я не собираюсь. Танцы, сопливая попса и все эти розовые костюмчики… это не мое, понимаешь? Подождите, о чем он вообще говорит? И какого хрена в его голове столько стереотипов? Что еще за «розовые костюмчики»? — К тому же, это слишком многое изменит в моей жизни. Нет, это… полностью ее перевернет, — громко сглатывает. — Поэтому я не буду принимать твое предложение, — уже твердо и уверенно, чтобы разом перечеркнуть все планы, которые построил на него Тэхен. — Но… — Что бы ты ни сказал, я не передумаю, поэтому… — Чонгук, — озадаченно смотрит на него Тэхен, — у нас нет танцевального зала. И я никогда не говорил тебе, что ты должен будешь танцевать. Ты вообще заходил на сайт нашей компании? — Чонгук крутит головой в отрицании. — И на прослушивании тебя совсем ничего не смутило? — Снова молчаливое «Нет». Ладно, это даже смешно. Настолько, что Тэхен готов плакать. Он не понимает, кого ему стоит благодарить: Чонгука, потому что он глупый дурачок, который даже не поинтересовался, куда идет на прослушивание, или судьбу, что дала ему такой шанс? — Мы набираем артистов, которые будут исполнять свою музыку сами. — Замечая негодующий взгляд напротив, Тэхен решает перейти сразу к делу: — Я хочу, чтобы ты стал главным вокалистом в рок-группе, Чонгук. То есть, не танцевать, а играть на гитаре. То есть, никаких розовых костюмчиков. То есть, без сопливой попсы. Ты, Чонгук, понимаешь это? — Нет. Вот и... чего?! В смысле «нет»? Разве проблема была не в розовых костюмах и попсе? Тэхен уже успел обрадоваться, наивно полагая, что все решено, но Чонгук все еще категорически против. Нет, он, конечно, понимает, что есть обычное «я не хочу», после которого должны отпасть любые вопросы, но здесь дело обстоит иначе. У Чонгука явно есть что-то, из-за чего он… «К тому же, это слишком многое изменит в моей жизни» Так, ладно. Проблема все-таки в чем-то другом. — Послушай, — после очередного отказа Тэхен даже начинает нервничать, боясь, что тот сейчас просто развернется и уйдет. — Дай мне последнюю попытку. Если и после нее ты не передумаешь, я больше не буду тебе насаждать, обещаю, — смотрит с мольбой в глазах. Настолько сильно он ему нужен. Чонгук переступает с ноги на ногу и о чем-то усердно думает, а у Тэхена слишком сильно колотится сердце. Страшно упустить такого, как он. Страшно и то, что он может достаться кому-то другому. Чонгук слишком талантлив, чтобы его вот так потерять, но сдерживать обещания, даже если они не в твою пользу, дело принципа. — Ладно. Ладно? Погодите, он что… реально согласился? — Что там у тебя? Тэхен смотрит на него как на седьмое чудо света, не веря своим глазам. Чонгук дает ему шанс, господи. А это значит, что в теории он может согласиться на его предложение, может стать частью группы. Вот это да… Аж становится легче дышать. — Я хочу показать тебе кое-что, — наконец-то выпадает из ступора Тэхен. — Но для этого нам нужно кое-куда съездить, — трясет ключами от машины, намекая, что им нужно на парковку. — Пока ты не скажешь, куда хочешь меня отвезти, даже не думай, что я сяду к тебе в машину. — Тебе не понравится место, в которое я хочу отвезти тебя, — с горечью отмечает Тэхен. — Тем более, — вскидывает брови Чонгук. — Или ты думаешь, что я так просто доверюсь человеку, которого вижу всего лишь третий раз в жизни? Ладно, вполне резонно. Тэхен бы на его месте вообще послал себя нахуй. Благо Чонгук — не Тэхен, и он вроде как готов пойти навстречу. Вот только после того, как он признается Чонгуку в своих планах, тот может попросту махнуть на него рукой и отказаться что-либо слушать, добавляя его номер в черный список (странно, что он до сих пор этого не сделал). В любом случае, ему больше ничего не остается. Если Чонгук просит сказать, куда они едут, Тэхен ему скажет. Если ему будет нужна дорожка из лепестков роз, Тэхен ее лично для него проложит. Лишь бы тот пошел с ним… — Я хочу отвезти тебя в агентство. И вот опять этот недовольный взгляд. — Нет, ну ты же не думаешь, что я запру тебя и заставлю петь Джастина Бибера? Не смотри на меня так. Я просто хочу, чтобы ты увидел причину, из-за которой я хочу тебя себе. — Блять, нет, не так. — Точнее… — прокашливается, — в агентство. — И чтобы было еще более правдоподобно и менее неловко: — В группу. Что с ним творится вообще? Перегрелся на солнышке? Почему такой эмоциональный? — Ладно, веди, — смущенно произносит Чонгук, отводя взгляд в сторону. — Но учти, если ты меня отвезешь на какой-нибудь склад, чтобы прикончить, я тебя потом из-под земли достану. — Ты пересмотрел детективов. — Всего лишь мера предосторожности. Ну да, как же. Тэхен ведь так похож на главу мафии. Или на члена какой-нибудь группировки. Один в один прям. Когда они подходят к синему Мерседесу, Чонгук негромко присвистывает, и Тэхен незаметно для него закатывает глаза. Это не первый раз, когда кто-то удивляется его дорогой тачке, ведь в его возрасте не многим удается накопить на хороший автомобиль или нормальную квартиру, но вот шокирующий факт: Тэхен смог. Он не любит этим хвастаться, но он еще и половину кредита уже закрыл. — Позволь спросить, — вежливо начинает Чонгук, рассматривая салон машины, когда они оказываются внутри, — сколько тебе лет? Тэхен борется с желанием закатить глаза снова и нехотя признается: — Двадцать четыре. Он пристегивает ремень и давит на газ, плавно выезжая с полупустой парковки. Чонгук, в свою очередь, пристегиваться даже не думает. С какой-то стороны это даже радует, потому что хотя бы в его навыках вождения не сомневаются. — А давно ты работаешь менеджером? — Около двух лет. Чонгук выпячивает нижнюю губу и отворачивается к окну, ненадолго замолкая. Важно отметить, что понятие «ненадолго» — весьма относительное, потому что спустя пару секунд он снова интересуется: — А на кого ты учился? Тэхен останавливается на красном светофоре и медленно поворачивает голову, одаривая его не самым добродушным взглядом. Чонгук его молча проглатывает и все-таки успокаивается, однако Тэхен давно сделал вывод, что этот парень не из тех, кто может сидеть на попе ровно. Наиболее очевидным это становится, когда тот начинает постоянно вздыхать и крутиться, пытаясь найти удобное положение. — Если ты хочешь что-то спросить, то спрашивай, но давай обойдемся без вопросов личного характера. Долго ждать не приходится. — Когда ты сказал, что меня должно было что-то смутить на прослушивании, что ты имел в виду? — То, что среди твоих конкурентов не было ни одного танцора, хотя зачастую упор делают именно на танцах. Если взять обычное агентство, выпускающее артистов для исполнения современной поп-музыки, то они фокусируются на вокале или рэпе и танцевальных движениях. Мало кто обращает внимание на то, что подросток умеет играть на музыкальном инструменте, потому что это никак не влияет на дебют. Поэтому на прослушивании часто есть два этапа: первый, на котором поют, и второй, на котором танцуют. Видимо, Чонгука ни капли не смутило, что его не заставили дергаться в стиле хип-хоп. — Я и не заметил… — задумчиво проговаривает Чонгук. Тэхен весело хмыкает. Потому что не на мою спину надо было смотреть, а на тех, кто стоял перед камерой, болван. — А кто-то помимо меня прошел прослушивание? — Насколько я знаю, еще два человека, — неуверенно сообщает ему Тэхен. Он не особо интересовался теми, кого взяли. Он лишь попросил Намхека сообщить ему, отметили ли парня по имени Чон Чонгук. На его счастье, это оказалось так. Но если бы ему не понравился ответ Намхека, Тэхен бы никогда и никому не признался, что для официальной рассылки по почте он мог бы запросто подменить документы. — Тогда почему я? — смотрит прямо на него. — О чем ты? — Тэхен правда не понимает. — Почему ты выбрал именно меня? Оу. Хороший вопрос. Тэхен и сам задавался им не так давно, но четкого ответа не нашел. Может, Чонгук зацепил его своей харизмой, когда выступал на университетском мероприятии? Или ему так сильно понравился его голос во время прослушивания? А если дело во всем и сразу? Тэхен без понятия, что ему ответить. — Да просто понравился, — пожимает плечами. — Просто… что? Кажется, Чонгука не устроил ответ. Неужели он ожидал целую речь, посвященную себе любимому? Тэхен бы не удивился, окажись это так. Но вот не судьба: он не собирается говорить Чонгуку и слова о его нежном до мурашек голосе и миловидной внешности. Не собирается. Поэтому пусть даже не ждет. — Мы уже приехали, — останавливается сбоку от главного входа и глушит мотор. Игнорирует вопросительный взгляд, все еще застрявший в недавнем диалоге, и четко командует: — Можешь выходить. Чонгук, состроив по-детски обиженное лицо, быстро сдается. Пока что. Весь путь до студии он идет по пятам Тэхена, заново разглядывая стены здания. Где-то он замедляет шаг, прислушиваясь к голосам стажеров, которые тренируются где ни попадя, где-то ускоряется, но от спешащего менеджера не отстает. Вдруг еще потеряется? В целом здесь неплохо: мебель новая, полы чистые, еще и пахнет приятно. У Тэхена в машине, кстати, тоже. Чонгук восприимчив к запахам и ему сложно угодить, но пахучку менеджера он бы без зазрения совести спиздил. Когда Тэхен останавливается перед студией звукозаписи (Чонгук прочитал табличку рядом с дверью) и направляет руку вперед, кивком головы намекая, чтобы он заходил первым, Чонгук все еще недоверчиво, но идет. Все-таки он сам согласился съездить в агентство. Он вообще удивился, когда тот пришел лично. Не сказать, что это было чем-то невозможным, но это явно выглядело странно, даже с учетом того, что Чонгук раз десять представлял подобный вариант развития сюжета. Однако он потерял дар речи, когда тот вместо криков и недовольства начал просить дать ему шанс. Ну типа, камон, он выглядел как побитый щенок с большими, круглыми глазами. Чонгук даже если бы сильно хотел, не смог бы ему отказать. Он догадывается, что Тэхен хочет показать, но не думает, что ему это понравится, потому что не особо доверяет рок-группам в корейских музыкальных агентствах. Те, которыми он восхищается, обычно набираются сами и никакого лейбла за собой не имеют. Но, как он и сказал, Тэхену было сложно отказать. В помещении, куда они неспешно заходят, слишком темно. Где-то сбоку горит тусклая лампочка, освещая стол и несколько устройств на нем, но под ногами разглядеть что-либо оказывается весьма сложно. Приходится идти практически вслепую. Спереди, за панорамным затемненным окном чуть ли не во всю стену, Чонгук натыкается на троих парней, которые обсуждают что-то между собой. Один из них сидит за барабанной установкой, все время поправляя сползающие очки, другой показывает что-то на пальцах, слишком эмоционально на все реагируя, а последний просто стоит с хмурым видом, будто бы недавно съел испорченный гамбургер. Такая себе тусовка. — Кто это? — совсем тихо спрашивает Чонгук, боясь, что их услышат. — Мои ребята, — произносит тот с особой гордостью и теплом. На секунду Чонгук даже теряется от мягкости в его голосе, потому что видеть его таким — реально странно. Ким Тэхен больше похож на того самого злого препода по матану, которой из тебя морально все соки выжмет, но точно не на заботливую няшечку, гордящуюся своими учениками. — Хочу, чтобы ты их услышал. — Тэхен кидает на него беглый взгляд и, попросив немного подождать, направляется к «своим ребятам», прикрывая за собой двери. Чонгук не слышит, о чем они разговаривают, но видит, как те радуются приходу менеджера. А тот, что весь в браслетах, и вовсе души в нем не чает: его физиономия буквально горит от счастья. Похоже, мистер Ким Тэхен здесь всеми любим, но Чонгук все еще не понимает, за что именно. Лично с ним этот богач не особо-то и приветлив. Да и вообще они друг друга слегка раздражают (он это на клеточном уровне чувствует). Чонгук решает подойти к дверям поближе, чтобы попытаться подслушать, но когда трое парней разом переводят на него взгляд, сердце на мгновенье замирает. Возникает ощущение, будто бы его ловят на чем-то незаконном, но он тут же вспоминает, что его не видать из-за тонированного стекла, и вроде как успокаивается. — Забей, Чонгук, это просто совпадение, — шепчет сам себе, выравнивая дыхание. Он так-то не из пугливых, но конкретно сейчас ему немного неловко, а потому и некомфортно, и самую малость тревожно, будто бы кругом одни враги. Будь рядом Сонхун или Юки, он вел бы себя увереннее. Тэхен возвращается обратно уже через минуту. Он снова захлопывает двери и, включив что-то на аппаратуре, говорит в микрофон: — Можете начинать. Ладно, Чонгук слегка в предвкушении. Он пусть и решил все для себя, но при виде барабанов и двух гитар в глазах загорается огонь. Над тем, как разочаровать Ким Тэхена он подумает чуть позже, а сейчас, пожалуй, отдаст всего себя тем, кто готовится сыграть для него. Когда через колонки раздается соло-гитара, дыхание спирает. Слишком родное звучание, оно никогда не оставляет равнодушным. Чонгук находит того, кто перебирает струны, и поджимает губы, принимаясь жадно его изучать. То, в какой позе он стоит, как быстро меняет аккорды, плотно зажимая пальцы на грифе, и даже то, как моргает. Чонгук застревает в нем целиком и полностью, с ужасом осознавая, что… Этот парень в разы лучше него самого. Где-то внутри появляется щемящее чувство и он неуверенно переводит взгляд на барабанщика. Очкарик держит быстрый темп, и не жалеет сил на трюки, хотя Чонгук уверен, что это все ради выкрутасов. Нечестная игра. В горле пересыхает, ладони сжимаются до кулаков. Чонгук не смеет моргать, боясь упустить хотя бы одну деталь. Подсознательно он пытается запомнить эту картину, потому что даже бас-гитарист понемногу сводит его с ума. На чужих запястьях висят браслеты, а волосы собраны в хвостик, и если бы он одним звучанием не доводил до мурашек, Чонгук бы даже не взглянул на него. Черт, черт… черт! Эти ребята создают что-то до безумия красивое, и Чонгук не понимает, где Тэхен их вообще откопал. Нет, без преувеличений, — их голоса звучат слишком чисто, когда они гармонируют вместе, попадая в одну ноту. Чонгук настолько погружается в них, что вместе с музыкальным ритмом ускоряется его собственный, и он забывает, как правильно дышать. Нет, ему нравится. Ему страшно нравится то, что они творят. — Ну как? Чонгук дергается, когда слышит голос справа от себя. Он, кажется, слегка вырубился из реальности, совершенно не понимая, где находится. А Тэхен все это время смотрел только на него: пристально изучал, чтобы понять, о чем сейчас думает Чонгук. Но ведь он уже давно понял, да? Понял и лишь подтвердил свои догадки, потому что все было предсказуемо еще с самого начала. Тэхен, блять, знал, что Чонгуку понравится его группа. Знал, что он захочет пересмотреть свое решение и будет сомневаться в его правильности. А за сомнениями, как мы знаем, нередко следуют сожаления. И это пугает больше всего.