B-Band

Если бы наладить контакт с людьми было так же легко, как кинуть запрос на подписку в инстаграме, Тэхен бы закончил трехдневную поездку в Пусан неделей ранее. Семидесяти двух часов было бы вполне достаточно, чтобы найти контакты, назначить встречу, обсудить детали и принять решение. Не нужно было бы подстраиваться подо всех и примерять лапшу, которую ему привыкли вешать на уши другие. Не нужно было бы и таскаться по всему городу, лишь бы угодить отбросам, вечно наживающимся на чьем-то доверии. Все закончилось бы еще полторы недели назад, но люди всегда и везде ищут для себя выгоду, несоразмерную с той, которую получаешь ты. И впрочем, это не такая уж и новость, ведь каждый должен думать в первую очередь о себе, так? Тем не менее Тэхен устал. Нет, не так. Он чудовищно устал. У него давящая боль где-то глубоко в висках и покрасневшие глаза от долгой работы за ноутбуком. А еще мышцы шеи забились, и он, кажется, заработал синяк. Где-то чуть выше локтя. Небольшой, но болючий. До сих пор не понимает, как умудрился получить его. На протяжении всех командировочных дней он то и дело, что работал. В гостинице, в машине, которую взял напрокат, в кафе и ресторанах, где были назначены встречи с потенциальными коллегами. Он даже засыпал здесь без труда, потому что был изнеможенным, хотя обычно подолгу ворочается — это последствия ушедшей бессонницы. Порой даже кажется, что его организм может скоро дать сбой, и там уже кроме трехдневного отдыха в кровати ничего не поможет. Тэхен ведь знает свой предел, и сейчас что-то подсказывает, что до его границ осталось не так-то уж и много. Но ничего. Уже через пару часов он со спокойной душой вернется в Сеул, предварительно попросив Намхека отлежаться денечек. Допив отвратительный кофе из автомата, Тэхен выкидывает стаканчик в недалеко стоящую урну и, зайдя в лифт, нажимает на кнопку с цифрой 21. Самый верхний этаж, крыша. Кабинет генерального директора FIXIT. Резюме. Нужно не забыть заранее вытащить резюме, которое затерялось в беспорядочно лежащих бумажках у него в сумке. — Здравствуйте, вы Ким Тэхен? — встречает его молодой парень за стойкой секретаря. Тэхен кивает. — Пройдите за мной. Секретарь провожает его до нужного кабинета, делает три ровных стука и, услышав по ту сторону короткое «да», открывает для Тэхена двери, впуская внутрь. — Добрый день, менеджер Ким. — Низкий голос мужчины раздается сразу, как Тэхен оказывается в его поле зрения и привычно осматривается. — Вы связались с моим секретарем и попросили о внеплановой встрече, хотя прекрасно знаете, что я человек занятой. Надеюсь, мое время стоит того, чтобы распивать чашку кофе с вами, а не с партнерами, на которых держится весь мой бизнес? Напротив — хищный взгляд, хитрая ухмылка и тяжелая рука, которой прибавляют веса механические часы из белого золота. Между пальцев тлеет сигарета за пятьдесят тысяч вон, а на шее слегка помятый галстук, который хочется затянуть на загорелой шее потуже. Но это так. Чтобы жизнь сказкой не казалась. И чтобы одним воздухом на двоих с ним не дышать. У статного мужчины есть имя, но Тэхен предпочитает его не вспоминать, потому что никаких приятных ассоциаций оно не вызывает. Лишь густой шлейф ветивера, притворно ласковый тон и явный намек на предложение разговора ночью в отеле. — Добрый, — сухо кидает в ответ Тэхен, присаживаясь на черный кожаный диван перед рабочим столом генерального директора. — Прошу прощения, что отвлек. Дела не требуют отлагательств, — невинно жмет плечами и закидывает ногу на ногу, что не ускользает от человека напротив. — Так рассказывайте. Или мы кого-то ждем? — давит в себе смешок мужчина. Тэхен еле заметно морщится и, достав из папки файл с чужим резюме, который он отобрал в лифте, кладет на стеклянный стол. — Мне необходим ваш человек для нового проекта. — Кивком головы на документ. — Насколько мне известно, он хорошо зарекомендован на рынке, а его услуги есть на вашем сайте. Хотел нанять его прежде, чем это сделает кто-то другой. Директор кидает заинтересованный взгляд на бумаги, делает последнюю затяжку и, потушив сигарету, медленно встает с места, подходя к менеджеру. Он наклоняется, чтобы взять резюме, и вчитывается в имя сотрудника. — Есть такой, — кивает, переводя взгляд на Тэхена, которому приходится смотреть на мужчину снизу вверх. И, о боже, мужчине это наверняка приносит несказанное удовольствие. Чертов извращенец с жирным кошельком. Ему в этом году исполняется тридцать девять, но ни семьи, ни женщины нет. Зато давно ходят слухи о его шальных похождениях, где вместо противоположного пола мужчина предпочитает свой. И не смущается, не стыдится, когда на него осуждающе смотрят. Знает, что ему ничего не скажут в силу огромной разницы финансового положения и статуса. — Назовите сумму, — все, что говорит Тэхен. — Боюсь, у вашего агентства сейчас нет возможности раскидываться деньгами, — дергает бровью тот. Тэхен знает, что сумма не такая большая, чтобы Намхек потом проклинал его за такие траты. Знает и то, что над ним сейчас попросту издеваются, а потому отвечает той же монетой, нервно подергивая ногой: — Смею надеяться на скидку в честь нашего давнего знакомства, — пристально смотрит на него Тэхен. Мужчина скользит липким взглядом по его бедрам, нисколько не скрываясь, и Тэхен непроизвольно стискивает челюсти, борясь с желанием плюнуть подонку в лицо. Но тот нагибается, останавливаясь в нескольких сантиметрах от уха, и хрипит: — Мне всегда нравится, как ты иногда нахальничаешь, — хмыкает тот, пуская морозец по коже. Вжавшись в спинку кресла, Тэхен только больше напрягается. — И благодаря этому я снова позволю тебе взять то, за чем ты пришел, но в следующий раз не жди от меня поблажки. — Опускает листы бумаги обратно на стол и выпрямляется, бессовестно улыбаясь. — Я прикажу секретарю, чтобы он все оформил. Через пару дней мой человек будет у вас, менеджер Ким, — спокойно проговаривает мужчина. Так, будто ничего не произошло. Тэхен гулко сглатывает и низко опускает голову в знак признательности. Переступает через свою гордость уже в который раз. Но ему нужны опытные люди, которые позаботятся о его парнях, поэтому это — кабинет, директор, дыхание на ухо — действительно ерунда. Он забудет обо всем уже через пару часов. Все правда в порядке. Все, кроме сжатых кулаков. — Спасибо, директор Чан, — чуть ли не сквозь зубы. Не будь у Чан Ука столько власти, Тэхен бы никогда к нему не подошел. Но, к сожалению, этот сукин сын имеет целую сеть крупных компаний, и в его владениях не только рекламные и модельные агентства, но и отделы, связанные с музыкальной и творческой индустрией в принципе. По слухам, даже связи в вышке есть: главный журналист South Square и политик из Сеула с фамилией Чхве. Кто именно — не знает никто. — Если понадобится помощь, вы знаете, где меня искать, — подмигивает мужчина, наблюдая за тем, как Тэхен встает с места, даже не притронувшись к чашке кофе. От них уже тошнит. И от мужчины, и от кофеина. — Буду иметь ввиду. — Тэхен делает небольшой поклон и как можно скорее идет на выход, бросая деловое и не несущее за собой никакой эмоциональной окраски: — До встречи. Хотя мысленно, конечно, надеется, что этой встречи больше не произойдет. Но обманывать себя — дело гиблое. Потому что так или иначе Чан Ук еще долго будет присутствовать в его жизни.

Шесть лет назад, Сеул, HYG Entertainment

— Слышали новости? Компания подписала контракт с директором FIXIT, — шепчет Кенхо — добродушный парень в черной толстовке, которая ему не по размеру. Тэхен, завязывая шнурки, замедляется, прислушиваясь к разговору. — Че за хрен с горы? — хмурится самый грубый среди них. И самый старший — Убин. Он сидит рядом с Тэхеном и иногда поглядывает на его сгорбившуюся спину, потому что переживает. Вчера кое-кто снова грохнулся в обморок. — Богатый тип? — Очень, — округляет глаза Кенхо. — Я читал где-то, что у него на одной только недвижимости заработок больше чем на сто лямов выходит. — Сто лямов вон для таких, как он, не так уж и много, в курсе же? — косо смотрит на него Чонин. — Долларов, придурок! — О… — И зачем ему вкладываться в наше агентство, если его дело — заниматься недвижимостью? — не понимает Убин. — Ты меня как слушаешь? — обиженно смотрит на него Кенхо. — Я сказал, что на одной только недвижимости, но у него ведь еще есть прибыль на стороне! — Влиятельный чел, значит, — сужает глаза Убин. — Думаю, он расширяет бизнес, — с умным видом говорит Кенхо. — Если артисты нашего агентства будут хорошо зарабатывать, ему в карман улетят неплохие проценты. — Выходит, и условия стажировки улучшатся?.. Аллилуйя! Неужто нам, наконец-то, оборудуют зал?! — закатывает глаза Чонин, но, услышав шаги за спиной, тут же замолкает, оглядываясь. Несколько мужчин в строгих костюмах о чем-то негромко переговариваются, и, стоит им дойти до шайки четырех измотанных парней, низкорослый старик, направляющий всех остальных, неожиданно останавливается. — А это наши будущие звезды, — хвастается тот, показывая рукой на вмиг затихших ребят. — Одного, правда, нет. Экзамен сдает, он в средних классах. А остальные на виду. Талантливые парни! Тэхен, закончив со шнурками, поднимает голову, и первым, что он видит, становятся черные глаза, пристально смотрящие на его собственные. Дикий интерес, который чувствует на себе семнадцатилетний парень, вызывает стаю мурашек на коже, а из-за похоронного молчания становится как-то не по себе. В следующую же секунду хозяин пугающих глаз с прищуром спрашивает: — Когда у них дебют? — Ох, еще не скоро, — отмахивается старик. — Может, года через два. Им много работы предстоит. Но даже сейчас они справляются лучше многих! Мужчина хмыкает чему-то, все еще не отрываясь от Тэхена, и только спустя долгих тридцать секунд рассматривания коротко кивает, разворачиваясь к стажерам спиной, потеряв к ним какой-либо интерес. Тэхен же втихую изучает его длинные плечи, широкую спину, ровную осанку. Даже походка у этого мужчины кажется… другой. Особенной. Пропитанной богатством и высоким статусом, которые заметны издалека. Ну и жуть. — Это и был тот самый Чан Ук, да?.. — чешет нос Чонин, когда в коридоре пустеет. — Ага…

Пять лет назад, Сеул, HYG Entertainment

— Быстрее! Тэхен, чувствуя тошноту в глотке, проглатывает вязкую слюну и, стирая капли пота с подбородка, ускоряется. Дыхание к черту, где-то в боку неимоверно колет, а он поднимает колени выше, не отставая от темпа других. — Я сказал быстрее, черт возьми! — рявкает тренер, держа в руках деревянную указательную палку длиной в семьдесят сантиметров. Они называют ее костылей. Но не потому, что тренер опирается на нее из-за своей хромоты, а потому, что если этот хрыч не справляется сам, то использует ее и бьет, бьет, бьет. Хлещет со всей силы, совершенно не задумываясь о том, насколько это неправильно. Лупит до гематом и царапин, до незаживающих месяцами следов, и все закрывают на это глаза, потому что подобный вид наказания уже давно вошел в привычку. — Ким Тэхен, отстаешь! А Ким Тэхен чувствует, что скоро грохнется на пол. У него все тело потрясывает, и под носом течет, но в зеркало он не смотрит, ориентируется на пол, потому что так легче. По этой же причине и не замечает, как все уставились на него. — Стой. Тэхен не сразу понимает, что обращаются к нему. Лишь когда до его плеч дотрагиваются чужие ладони, останавливая, он поднимает невинный взгляд и с непониманием смотрит на тренера. — Сходи в медпункт, приложи лед и через полчаса возвращайся, — недовольно командует тот. Тэхен еще больше хмурится, а потом его внимание переходит на собственное отражение в зеркале, и он понимает из-за чего вся суматоха. Перетрудился. Кровь из носа. Давление и недосып. Ничего нового. Тэхен просит прощения и выбегает из зала, держа направление в мужской туалет. Там он включает холодную воду и умывается, стирая красные следы над губой. Голова нещадно кружится, хочется сжаться где-нибудь в углу и отчаянно завыть, но он же обещал. Обещал самому себе, что сделает все возможное. Обещал остальным, что те не пожалеют, если возьмут на роль вокалиста его — слабого и не справляющегося Ким Тэхена. Которого почему-то никто, кроме него самого, таким не считает. Но в то же время никто им и не гордится. Так, очередной солдат в первых линиях, которого готовят к фронту. — Черт… Кровь никак не останавливается. Все течет и течет, прямо как пот по шее, от которого Тэхен тоже пытается избавиться, вытираясь взятым впопыхах полотенцем из рюкзака. Возможно, стоит попросить немного отдыха, но что-то подсказывает, что ему его не дадут. Никогда не давали, даже если человек падал без сознания несколько раз в неделю. Тэхен считал на собственном примере. Ну и херня… — Ты в порядке? — раздается как гром среди ясного неба. Тэхен дергается от холодной ладони на пояснице и резко вскидывает голову, встречаясь с черными зрачками в отражении зеркала. Где-то он их уже видел. Когда-то они на него уже так смотрели. Внимательно, голодно. — Я… да. Все нормально, — говорит хрипло и еле дышит, потому что легкие уже давным-давно вышли из строя после такой нагрузки. — Возьми. — Мужчина достает из нагрудного кармана синий платок и протягивает Тэхену, который его неохотно принимает. — И сходи до медпункта. Будет плохо, если ты свалишься где-нибудь по пути домой. А руку все не убирает, наоборот, давит еще сильнее, чтобы ощущалась ее тяжесть. И от нее по спине снова хлещут мурашки, а тело бросает в холод и в жар одновременно. — Спасибо, — заторможено произносит Тэхен, все же делая несколько шагов в сторону и поворачиваясь к директору лицом. Ему некомфортно рядом с этим человеком. Как его там? Чан Ук? Слишком много себе позволяет, учитывая, что они друг другу никто. Бесстыдно трогает, пялится, съедает глазами. Это вообще нормально для него?! Тот, видя чужой страх насквозь, отходит сам, улыбаясь краем губ. Оглядывает его в полный рост, задерживаясь на голых коленях, и, облизав губы, коротко кивает, оставляя Тэхена одного. В замерзших руках остается знак чужой помощи, под носом все еще остатки крови. Тэхен, недолго думая, убирает «подарок» в карман спортивных шорт и тянется за бумажными полотенцами. Хрена с два он будет вытираться этим платком.

Три года назад, Сеул, HYG Entertainment

— Ты столько усилий приложил — и для чего все это?! Чтобы потом просто уйти?! — горько усмехается женщина, отбрасывая ручку на стол. — Не уверен, что смогу остаться, — монотонно проговаривает Тэхен, стоя перед менеджером с опущенной головой. — Простите. А в голосе ни капли сожаления. В нем лишь безразличие и холод, которые при малейшем треске дали бы осечку, заполняя весь кабинет мольбой о помощи и ручьями слез. — И что ты передо мной извиняешься? — раздраженно вздыхает та, складывая руки на груди. — Себя пожалел бы. Семь лет в никуда, — цокает. — Если это твое окончательное решение, можешь уходить. Контракт аннулируется через месяц, но тебе тут уже нечего делать. И правда. Ему тут больше не место. — Простите. — Прекрати, — строго смотрит на парня. — Иди домой, Тэхен. И… — Задумывается на мгновение и неожиданно смягчается: — Удачи тебе. Надеюсь, в другом месте ты найдешь себя. Как странно слышать это от человека, который никогда не был добр и вежлив с тобой. Тэхен делает низкий поклон, задерживаясь в таком положении на несколько секунд, и уходит прочь. Теперь, если кто-то спросит, он ответит всем, что ушел сам. И неважно, что на самом деле его выгнали. Поддерживать легенду будет легко, ведь свидетель — его менеджер. Она же и попрощалась с ним только что. А Тэхен за эти мучительные десять минут даже ни разу не взглянул на нее. Не смог. Он выбегает из здания и заворачивает за угол, совершенно не замечая проезжающий мимо зеленый спорткар, который может принадлежать только одному конкретному человеку. И этот человек сейчас круто разворачивается, неспешно следуя за ним, пока Тэхен не останавливается и не падает на колени от бессилия. Грудь простреливает резкий вдох, в сердце шумит глухой стук. Тэхен ничего не видит перед собой, потому что в глазах стремительно скапливается влага. Он пытается дышать носом, но только хлюпает ртом, прямо как рыбка, которую выбросило на сушу. Мог ли он сделать что-то еще?.. Мог ли сказать не то, что заставили, внушили, а то, что хотел сам? Мог ли признаться во всем и попросить о помощи? Его бы не отвергли? Не выставили бы за дверь, считая сломанной куклой, которая больше не подходит для продажи? Ебаная жизнь и ебаные правила в ней. Тэхен теперь всем сердцем ненавидит это место. Людей, которые работают тут, парней, с которыми он шел бок о бок больше трех лет, и себя — за то, что оказался чертовым трусом и слабаком. Не смог постоять за себя. Умолчал о важном. Сдался. Испугался. Пальцы сжимают ткань черных брюк, которые он надел на себя в честь такого «важного события в жизни», и на душе гнилым следом отпечатывается чужой плевок в лицо. Несправедливо? Ерунда. «Не смей больше приходить сюда, неудачник». «Посмотри на себя, ты же ни на что не годишься». «Если бы я только знал, что ты всех подведешь…» Трясущимися пальцами он утирает выступившие слезы и пытается встать с колен, но его опережают, мягко подхватывая под подмышки и помогая подняться на ноги. Тэхен растерянно смотрит перед собой и, когда его поворачивают к себе лицом, дергается, инстинктивно отступая. — И чего ты ревешь? Снова он. Снова в неподходящий момент и без предупреждения. Еще и держит крепко — вцепился своими клешнями и не отпускает. Переходит все допустимые границы, нарушает правила. Уже в который раз. — Отпустите! — рявкает Тэхен, отдирая от себя прилипчивые руки. Все, чего сейчас хочется, — это сбежать отсюда как можно скорее. И плевать он хотел на мужчину, который с нездоровым любопытством присосался к нему как пиявка. Плевать на всех. На свою жизнь в том числе, потому что все, чем он дышал, вмиг куда-то испарилось. Карточный домик рухнул, не оставляя после себя ни следа. — Что произошло? — спрашивает рассудительный взрослый, которого, на первый взгляд, никак не трогают ни чужие содранные ладони, ни красные глаза, ни помятый вид в целом. — Ничего. — Уверен? — В ответ молчание. — Я же вижу, что что-то не так, — продолжает давить мужчина, строя из себя знатока. Тэхен только открывает рот, чтобы связать пару слов, вместе с таким желанным «отъебись уже от меня», но нижняя губа предательски подрагивает, и он снова оседает на землю, зарываясь пальцами в корни волос. — Бесполезный… — шепчет в пустоту. — Тэхен? — Никчемный… — сквозь сдерживаемый крик. — Может, уже скажешь? — Сука, — со всей яростью бьет кулаком по асфальту, царапая кожу на косточках, и дико шипит. — Если так злишься, зачем позволил командовать собой и ушел? — раздраженно кидает тот же самый рассудительный взрослый, который почему-то тоже испытывает злость. Внутри что-то противно трескается, пелена спадает с глаз, и Тэхен, резко вскинув голову, болезненно морщится. Откуда он, черт возьми, об этом узнал?! — Это были вы?.. Сам не знает, почему столь глупая мысль пришла ему в голову, но других вариантов Тэхен не находит. Даже в компании о его уходе знают единицы. Хотя он вроде как довольно известен в узких кругах. — Я прекрасно осведомлен о том, что происходит в компании, — дергает плечами мужчина. — И нет ничего особенного в том, что я в курсе дел, касаемых твоей группы. Значит, и он слышал о том, что произошло неделю назад? Зачем тогда спрашивал, если знал? Чего он пытался этим добиться? Чтобы Тэхен признал свое жалкое существование и принял себя, неудачника? Чтобы свыкся с мыслью, что все потерял, и перестал загоняться?! О, какая забота! Может, еще до дома довезет, чертов филантроп?! — Уходите, — стиснув челюсти. Мужчина недовольно морщит лоб. — Успокойся уже и перестань вести себя как ребенок. Я просто хочу помочь. Если у тебя какие-то проблемы. — Делает паузу. — А они, я знаю, есть, просто расскажи мне о них. Мы ведь оба в курсе, что ты ушел не по своему желанию. Ты так горел сценой, — переходит на шепот, опускаясь на корточки. — Это было твоей мечтой, так? — приподнимает его за подбородок. Мечта. Какое отвратительное слово. — Помочь? — горько усмехается. — Мне? — Именно так. — И что же вы ждете взамен? — Тэхен игнорирует горячую каплю на своей щеке и изломленно улыбается. — Боюсь, деньги — это последнее, что вам надо. — Сейчас это неважно, — крутит головой Чан Ук. — Нет? Почему же? — наигранно охает Тэхен. — Давайте, скажите уже это вслух: «Ким Тэхен, я, взрослый дядька, очень хочу трахнуть тебя», — с отвращением выплевывает ему в лицо. Возле уха вмиг раздается громкий звон. Адское жжение — пощечина. Сердце стучит еще быстрее. Тэхен вскакивает на ноги и рвется в сторону, куда подальше от человека, который протягивал руку помощи только с надеждой получить его тело взамен, но запястье перехватывают так не вовремя… — Оставьте меня! — выкрикивает Тэхен, судорожно пытаясь оторваться от мужчины. — Не трогайте! Уйдите! И правда истерика. Самая настоящая. Со слезами, соплями, криком и нервными дерганиями. Кажется, Тэхен не в себе. — На этот раз я прощу тебе эту грубость, — сжимает запястье Тэхена до побеления собственных пальцев, наглядно показывая, что сильнее. И что при надобности от него просто так не уйдешь. Значит, раньше ему это позволяли намеренно. По своему желанию выпускали из тяжелых рук. — Если передумаешь, мои двери всегда открыты для тебя. Просто помни об этом. И уходит, оставляя Тэхена одного.

Два года назад, Сеул, Офисный центр «Бизнес-Сити»

Тэхен понятия не имеет, что забыл здесь, но Намхек полчаса упрашивал его сходить вместе с ним. С недовольной рожей и матами под сжатыми губами, все же пришлось согласиться. И теперь, сидя в большом зале и наблюдая за сценой, которая всего в паре метров от него, он очень сожалеет о своем решении. Духота стоит неимоверная. А еще очень жарко, по спине течет мелкий пот. Тэхен облизывает губы и откидывается на мягкую спинку стула, смыкая веки. Конференция для участников акционерного сообщества. Во главе «какие-то крутые мужики», как сказал Намхек, и «тебе на пользу, обзаведешься знакомствами». Около выхода — столик с закусками. Тэхен еще вначале стащил оттуда бутерброд с форелью и пару минут назад его начало знатно так тошнить. — Приветствую всех на конференции в честь открытия нового филиала, — звучит радостный голос с колонок. Знакомый голос. — Знаю, что вам не терпится приступить к делу, но, пожалуй, скажу пару вступительных слов перед тем, как начать. Его Тэхен не спутает ни с кем. Он резко открывает глаза и отрывается от спинки стула, таращась на сцену, где богом забытая судьба каким-то образом свела их с директором FIXIT снова. Вопрос: нафига? С их последней встречи прошло уже чуть больше года, и видеть его сейчас перед собой… Что ж, ну. Очень и очень неловко. — Ты не говорил мне про него, — взволнованно шепчет Намхеку на ухо. — А что я должен был тебе сказать о нем? — вздергивает брови тот. Однако догадка приходит на ум сама собой. — Только не говори, что ты его знаешь… — подозрительно смотрит на него Намхек. Тэхен никак не реагирует. — Подожди, вы что, реально знакомы?! — Лучше бы не были. Что правда, то правда: лучше бы не были. Ни в одной из Вселенных, кстати говоря, ибо от его черных глаз бросает в дрожь до сих пор. И дело вовсе не в темном пигменте. Они у мужчины как бездна, в которую страшно упасть. Вселяют бесконтрольное чувство опасности. Так, что бежать со всех ног от него хочется. — Думаю, мне стоит уйти, — прокашливается Тэхен и, не взирая на возражения и просьбы друга остаться, незаметно выбирается из зала, стараясь быть как можно тише. Закрыв за собой широкие деревянные двери высотой в целый этаж, Тэхен с облегчением выдыхает и втягивает в легкие свежий воздух в коридоре. Он озирается по сторонам и, заприметив окно, подходит к нему ближе, открывая настежь. — Какая встреча. Да ебаный в рот. Тэхен скрипит зубами и отсчитывает секунды, перед тем как взять себя в руки и вежливо поздороваться. Он бы мог, конечно, просто молча уйти, но воспитание не позволяет своевольничать. Даже с врагами нужно вести иногда диалог. С Чан Уком, пусть он и не враг, — тоже. — Добрый вечер, директор Чан, — старается звучать как можно непринужденнее. Даже улыбку на лицо цепляет, хотя кажется она довольно неестественной. — Пришел на конференцию? Нет, оказался здесь просто так. Мужчина подходит ближе, словно гиена, которая охотится на бедную антилопу, и останавливается совсем рядом, не боясь в открытую глазеть. Не впервой же, да? — Сопровождал друга, — вместо язвительного ответа выдает Тэхен. — Устроился охранником? — хмыкает. Чувство юмора у него отстой. — Менеджером в музыкальном агентстве, — кидает, не раздумывая, и только потом до Тэхена доходит, что это было лишним. Не за чем этому человеку знать о его должности и месте работы. Чан Ук на секунду зависает, обрабатывая услышанное, и растягивает губы в нахальной улыбке, незаметно подстраиваясь ближе. — Значит, будете вести собственную группу, менеджер Ким? С какого это перепугу он перешел на «вы»?! — Буду, — нехотя признается. — Скучаете по старым денькам? Тэхен сжимает пальцами подол серого пиджака и отводит голову в сторону. — Нет, — нисколько не дрогнув, почти что уверенно. — Заработок хороший, не стал отказываться. — А когда я звал вас, вы не пошли, — по-детски дуется мужчина, не переставая разглядывать его. — В любом случае я рад, что вы встали на ноги, Ким Тэхен. В голове что-то замыкает, и Тэхен, больше не церемонясь, резко разворачивается к директору, хватая его за грудки. Больше он не в силах сдерживаться рядом с этим дерьмом. — Я никогда и не падал, — рычит. Что очень не свойственно антилопе. Но ведь если ее вывести из себя и поставить жизнь под угрозу, она станет защищаться, так? — Уверены, менеджер Ким? — со смешком в глазах, цепким взглядом на губы. — Приятно было повидаться, директор Чан, но мне пора идти. — Тэхен отдергивает руки от широкой груди и отстраняется на приличное расстояние. — Прошу прощения за помятый пиджак. В последнее время вечно на нервах, — коротко выдыхает и делает поклон, а после — пулей к выходу. Уже на следующий день он будет крупно сожалеть обо всем. И о действиях, и о словах, и о том, что вообще пришел туда. Ведь это не последний раз, когда они вот так пересекаются. Тэхен забыл о том, что Чан Ук повсюду и что сотрудничество с ним — одна из приоритетных задач Намхека.

***

Сеул встречает дождем. Тэхен забирает свою машину с парковки, и, несмотря на дикое желание поехать домой, держит путь в агентство. Там сейчас, как говорят, полная неразбериха. Намхек писал недавно, что отдел кадров затрещал по швам. Все начали увольняться или переводиться в другие компании, почуяв, что агентство долго не протянет, а некоторые из стажеров — разрывать контракт. Оно и не удивительно. Тэхен бы на их месте тоже сбежал, но теперь на его плечах четверо парней, которых он должен защищать. Да и Намхека он бы не бросил, потому что тот однажды подобрал его с улицы (в прямом смысле: встретил на остановке) и обучил всему с нуля. А еще вчера вечером ему пришло сообщение от Хосока. Если коротко, то у них очередные проблемы с Чонгуком. А если поподробнее, то… — Ты сдурел?! Тэхен убирает ладонь с горячего лба Чонгука и смотрит на него как на идиота. Хотя слово «как» тут лишнее. Чонгук просто идиот. Наиполнейший. — Я потеряю время, если буду отлеживаться дома, — севшим голосом бормочет тот, пряча понурые глаза. — А других заражать, по-твоему, нормально?! — Но я же в маске… — вскидывает болезненный взгляд. — Ты первый день, что ли, живешь? — пораженно смотрит на него Тэхен. — С каких это пор маски стали гарантом безопасности? Чонгук еще больше горбится, мечтая зарыться головой в землю, и выдает тихое: — Прости. Я просто не хотел отставать от группы. Тэхен делает глубокий вдох, чтобы успокоиться и ненароком не сорваться на Чонгука, и, зачесав спадающие на лоб волосы, ставит перед фактом: — Берешь свои вещи и ждешь меня снизу. — Но… — Это не обсуждается, Чонгук, — командующим тоном, ожидающим подчинения. В таком состоянии он самостоятельно до дома не доедет. Даже доползти до выхода у него сейчас получается с трудом: пошатывается и спотыкается на ровном месте, трудяга. Впридачу еще шмыгает носом, как будто ревет. А на улице ведь ливень начался и ветер прохладный под низ задувает. Точно же сляжет с температурой под сорок, дурак. — У вас как? Все нормально? — оглядывается на остальных Тэхен. Те кивают болванчиками и не знают, куда смотреть, — на разъяренного (снова) Тэхена или на чуть ли не стекающую по стенке ходячую заразу по имени Чонгук. Хосок говорил ему, чтобы тот шел домой. Они все говорили. Вот только послушался ли он? Очевидно, что нет. Терпел жар, надрывался, истекал холодным потом и игнорировал лихорадку. Ну точно больной. И иммунитетом, и на голову. — Репетируем уже пару часов, — сверяется со временем Намджун. — Не перенапрягайтесь только. На то, чтобы следить за каждым из вас, у меня точно сил не хватит, — загробным голосом предупреждает Тэхен, принимаясь мять затекшую шею. Ему хватает и Чонгука. Мелкий засранец, даже не удосужился сходить к врачу. — Так точно, сэр, — отдает честь Хосок. Тэхен расслабленно хмыкает и, пожелав ребятам удачи, ненадолго забегает к Намхеку, слезно умоляя его об одном выходном. Тот смотрит на менеджера недовольно, потому что хотел серьезно поговорить, но в итоге выбора у него не остается: Тэхен и правда выглядит как ходячий труп с огромными синяками под глазами. Приходится его отпустить, крича вслед возвращаться живым и здоровым. То же самое Тэхен хочет сказать Чонгуку, который, прибившись к стенке, стоит у окна на первом этаже. — Пошли, больной, — сходу кидает ему Тэхен, просовывая руки в рукава длинного пальто. И тот, встрепенувшись, идет следом. Они добегают до машины под крупные капли дождя, садятся по местам и ежатся от холода. Несмотря на то, что в салоне все еще сохранилось тепло после недолгой поездки со станции метро, Тэхен все равно включает обогреватель, потому что видит, как Чонгук мелко дрожит, вжимаясь спиной в сиденье. Замерзший кролик. Ох, черт… Это все влияние Юнги. Отмахнувшись от ненужных мыслей, Тэхен пристегивает ремень и выезжает с парковки, добираясь до чужого дома за считанные минуты. Останавливается уже перед знакомыми серыми воротами и поворачивает голову в сторону Чонгука. Уснувшего Чонгука. И бледного, как поганка в лесу. — Эй, вставай, — негромко говорит Тэхен, мягко касаясь плеча. — Мы приехали. Чонгук разлепляет сонливые веки, суетливо оглядывается по сторонам и натыкается на взволнованный взгляд менеджера, изучающий его вдоль и поперек. На душе после такого кошки скребут. Будь они где-нибудь в помещении, Чонгук бы выразил ему глубочайший поклон, но все, что он может сейчас и в своем состоянии, — это максимально низко опустить голову в знак благодарности. Потому что какому еще глупцу понадобится везти больного парня до дома, когда самому нездоровится? Чонгук хоть и тупит порой, но чужое нездоровое состояние еще в первые секунды встречи почувствовал. Стыдливо отвернувшись, он уже дотрагивается до ручки дверцы, чтобы позорно сбежать от пытливого взгляда, но его тут же хватают за локоть и тянут на себя, чтобы спросить: — У тебя дома есть таблетки? Или сиропы, порошки? Чонгук виновато закусывает губы, на этот раз не скрываемые под маской, и Тэхен лишь обреченно вздыхает. — Ты как вообще живешь, а? — устало тянет он, видя в Чонгуке маленького безответственного мальчика, который впервые слышит, что такое «респираторное заболевание». Он проходится по вокалисту осуждающим взглядом и в следующий момент протискивается в пространство между двумя передними сиденьями, открывая дорожную сумку. Роется в ней, пытаясь наощупь найти мини-аптечку, которую брал с собой в дорогу, и, отыскав, возвращается обратно. — Пошли. Чонгук заторможенно моргает, прослеживая, как Тэхен вырубает двигатель и выходит из машины, держа направление в сторону его дома. В голове что-то щелкает, и он вскакивает следом за менеджером. — Ты зачем вышел? — смотрит хмуро от непонимания и попадающих на лицо капель. — Прослежу, чтобы ты все выпил, — на полном серьезе отвечает Тэхен. Потому что не стоит забывать о том, что это Чонгук, который, вероятнее всего, просто упадет в кровать и наплюет на свое лечение, очевидно веря в силу везения. — Да я и сам могу, — тыкает пальцем в черную небольшую сумочку, намекая, чтобы ему одолжили ее. — Шагай уже! — Тэхен бьет того аптечкой по бедру, слыша тихое «да блин», и передергивает плечами, покрываясь гусиной кожей. Быстро сдавшись, Чонгук послушно открывает замок и бежит до входа, судорожно пытаясь вставить ключ. После двух неудачных попыток он резко дергает за ручку и вваливается внутрь, принимаясь стягивать с себя испачканные в лужах кроссовки. Достает тапочки себе и гостю, вешает чужое пальто и мигом срывается в спальню, чтобы переодеться в теплую кофту и спортивные штаны. Тэхен же незамедлительно идет на кухню, первым делом включая чайник. Затем открывает аптечку, выискивая противовирусный порошок, и, высыпав его в рядом стоящую пустую кружку, начинает ждать щелчка электрического чайника, одновременно с этим осматриваясь вокруг. Кухня хоть и небольшая, но уютная. Везде чисто, в раковине нет скопления грязной посуды, как это зачастую бывает у живущих в одиночестве молодых (и не только) парней. Шкафчики и стол в белых и серых тонах, а обои светло-бежевые, с еле заметным выпирающим узором, который Тэхен разглядывает с трудом. На холодильнике нет ни одного магнита, на столе тоже ничего лишнего. Минимализм и комфорт. Подстать Чонгуку. За спиной тут же щелкает кнопка чайника, сбоку слышатся шаги. — Где у тебя столовые приборы? — оборачивается на вставшего в проеме Чонгука. Тот подходит ближе и открывает ящик, наблюдая за чужими действиями: как Тэхен наливает кипяток, достает ложку и размешивает ей порошок в воде. — Пей, — двигает кружку к больному. Чонгук без каких-либо возражений забирает ту и делает несколько пробных глотков. На вкус кисловато, что-то лимонное. В другой день он бы выплюнул все, но конкретно сейчас это даже неплохо. — Голова болит? — спрашивает Тэхен, когда Чонгук возвращает пустую кружку на стол. — Немного. — Нос дышит? — Наполовину. — А горло как? — Першит, — морщится. Неожиданно для Чонгука тот берет его руки в свои, сжимая сначала запястья, потом ладони и пальцы, а позже снова лезет в аптечку, доставая оттуда таблетки и какие-то три небольшие упаковки с… — Что это? — незаметно подкравшийся Чонгук выглядывает за широкое плечо и облизывает губы. — Грелки, — коротко отвечает Тэхен, поворачиваясь и подталкивая Чонгука к спальне. — В кроватку пошли. Чонгук смущенно отводит взгляд, испытывая секундный вихрь в животе от формы сказанного, и вместе с Тэхеном заходит в свою комнату, усаживаясь на краю двухместной кровати. — Чего ждешь? — выгибает брови менеджер. — Под одеяло залазь. — А как же ты?.. — На секунду задумавшись, спешит добавить: — Точнее, я имею ввиду, что мне надо тебя проводить и… — Дорогу до двери найду, не волнуйся, — издевательски хмыкает Тэхен. И Чонгук в который раз смиренно слушается каждого его слова: находит теплые носки, надевает капюшон на голову, чтобы было теплее, и заползает на кровать, подтягивая к себе одеяло. — Держи, — Тэхен протягивает два листа. — Наклей на ноги, под носки. Ближе к пальцам, а не к пятке. И это, — отдает небольшой мешочек, — сожми в руках. Поможет согреться. Чонгук делает все, как сказано, и плотно закутывается в одеяло, следя за Тэхеном, собирающим со стола пустые упаковки от грелок. — Я оставил тебе таблетки от боли и жара, — указывает кивком головы на тумбочку возле кровати. — Загуглишь инструкцию и примешь с утра. — Мгм. — На занятия завтра не приходи. Выгоню. — Мгм, — уже не так радостно. — И сходи в аптеку, купи себе что-нибудь от горла, если еще будет беспокоить. — Ладно. Тэхен хлопает себя по шее, на секунду прикрыв глаза, и молча направляется к выходу, даже не намереваясь прощаться, однако Чонгук его вовремя окликает, заставляя обернуться. — Спасибо, — говорит полушепотом, потому что так легче. — И прости, что заставил заботиться обо мне. Тэхен коротко кивает и снова собирается уходить, как раздается повторное: — Тэхен. Тот громко вздыхает. Грузно и протяжно. Устало. После чего Чонгуку становится еще более неловко и до смерти стыдно, но он сжимает пальцами края одеяла и все-таки хрипит из последних сил: — Мне правда очень жаль, что побеспокоил тебя. Я постараюсь больше не создавать проблем. Тэхен впечатывается в него всем своим существом и глубоко в душе стонет от безысходности. Как на него такого злиться теперь? Лежит, смотрит глазами испуганного зверька, почти что мокрыми из-за простуды и отражающими блеклый свет из окна, и совсем тихо просит прощения, боясь услышать грубость ответ. Как, черт побери?! Тэхен планировал зачитать ему лекцию в скором времени, но сейчас почему-то хочется его просто пожалеть. Ни за что и за все сразу. Странное чувство. И мысли странные. Сам Чонгук — дикость для него. — Ты самый проблемный человек, которого я когда-либо встречал, — беззлобно усмехается Тэхен, смотря ему в глаза. — Тем не менее… — Он зажмуривается, прогоняя из головы то, что хотел сказать, и выдает лишь: — Выздоравливай как можно скорее, Чонгук. Парни будут ждать тебя. А ты? Ты будешь ждать меня? Даже звучит нелепо. Но почему-то имеет место быть в его голове. Чонгук сдвигает к переносице и до того насупленные брови и окончально уходит в себя. Туда, где сердце пропускает очередной поток крови, который несется по всем кругам, разливая окрас на щеках и кончиках ушей. Ну пиздец, дамы и господа. Чонгук, похоже, сворачивает не на ту дорожку. И лишь бы это было обычным помутнением рассудка из-за поднявшейся температуры, а не крохотным огоньком в центре груди. Ведь у огня есть способность разрастаться. А Чонгуку в его итак непростой жизни это нужно меньше всего.