the curse

***

Серебристые лучи пробираются в каюту через пыльный иллюминатор, знаменуя тихий рассвет над морем.  Проснувшись, Лэйн едва может пошевелиться в объятиях Пилеона, придавившего её к койке своим телом. Несколько минут она лежит, свыкаясь с реальностью нового дня, в котором проснулась в его постели. Даже апокалипсис вокруг не настолько сюрреалистичен, как этот факт. Осторожно выбравшись из-под спящего демона, Лэйн быстро одевается и, подавив желание оглянуться, бесшумно выскальзывает в коридор.  Ей везет: по пути в каюту никто не встречается, Анна тоже спит. Забравшись в койку, Лэйн закрывает глаза, надеясь отдохнуть оставшийся час до подъема, но сон не идет. Она решает думать о чем угодно, кроме Пилеона, и, конечно, думает только о нём.  *** Поначалу Лэйн опасается, что демон словом или делом раскроет их, но зря: тот абсолютно органичен в своем равнодушии. Когда они видятся днем, он просто кивает. Через несколько дней отряд возвращается на базу к своей обычной рутине, и всё становится как прежде. Лэйн уже даже начинает казаться, что ничего не было и ей все приснилось, но багровые следы на белой коже красноречиво говорят об обратном. Благо, в её гардеробе полно закрытой одежды. Днем она носит водолазки и шарфы, а ночью, оставаясь одна, обнажается, рассматривая следы его рук и губ, обводя их пальцами, вспоминая. При взгляде на них сердце ускоряется, и это что-то новое.  Это что-то, чему Лэйн даже не знает названия. Какая-то копошащаяся под ребрами тоска… и как никогда острое осознание собственного одиночества. Что-то, из-за чего она подолгу не спит, прокручивая в голове единственную ночь, когда была не одна. Закрывая глаза, Лэйн восстанавливает события до мельчайших деталей, тропами памятями возвращаясь в ту каюту. Порой она думает: не нужно было этого делать. Но на вопрос самой себе «будь у тебя шанс изменить прошлое, повернула бы назад?» Лэйн честно отвечает: «нет».  Конечно, она не влюбилась, как школьница после случайного поцелуя на вечеринке. И все же… глупо отрицать, что что-то меняется. Она просто… начинает его замечать. Не то чтобы раньше Лэйн смотрела на него и видела пустой стул, нет, но он был лишь частью одного, в общем-то, безликого целого под названием «отряд». Анализируя прошлое, Лэйн даже не может вспомнить, когда до этого был патруль Анхеи, а когда — Пилеона, где он был и что говорил… с таким же успехом можно пытаться вспомнить книгу, которую не читал. Теперь же она начинает замечать, когда он входит в помещение и выходит из него. Когда дает редкие комментарии на собраниях и когда красноречиво молчит. Когда летит высоко в небе, патрулируя территорию. Когда сидит один во время общих трапез (чаще всего поближе к окну, чтобы, если что, иметь возможность сразу вылететь). Она подмечает мелочи: он смотрит на людей свысока — и в прямом, и в переносном смысле, ведь он выше всех в отряде (кроме Яна, с которым они примерно одного роста). Он не любит кофе, предпочитая чай, и раздражается, если его нет в ИРП. Он часто закатывает глаза на просьбы членов отряда, но потом, между делом, все равно помогает. Когда Анхею ранят отродья, он берет все её смены на себя и пропадает в патруле на несколько дней. Лэйн ничего не понимает: ангелы ведь регенерируют, верно? Анхея, живая и здоровая, ходит по коридорам Оксфорда, но потом Анна по секрету рассказывает, что у той очень слабая регенерация и летать она сейчас толком не может.  — Способности бессмертного напрямую зависят от его силы. Чем сильнее ангел или демон, тем регенерация быстрее. Получи такое же ранение Каин, он был бы в порядке через пару часов, — поясняет подруга. — А ещё все их способности работают на земле чуть хуже, чем в их собственном мире.  — То есть, будь Анхея на Небесах, восстановилась бы быстрее?  — Ага. Лэйн добавляет эту информацию в блокнот и пытается занять мысли поиском копья Лонгина, а не тем, что она уже несколько дней не видела Пилеона. У неё получается: все следы ведут в Астрею — таинственное детективное агентство, где работала одна ее знакомая. Получив доклад Лэйн, Дмитрий тут же собирает отряд в дорогу. Благо, Анхея к тому моменту полностью восстанавливается, и все трое бессмертных отправляются с ними. Из окна внедорожника Лэйн наблюдает за Каином и Пилеоном, когда те поднимаются в небо, чтобы устранить напавших на машину отродий. Они такие разные — ангел и демон. Каин двигается, словно в танце, изящный и смертоносный. Не лишенный театральности, он убивает их голыми руками, пачкая белоснежные крылья. Пилеон же и в бою ведет себя так, будто ему все задолжали. Движения выверенные и скупые, ни одного лишнего взмаха. Он брезгливо отбрасывает от себя тварей и прожигает насквозь сгустками энергии. Если те каким-то образом уворачиваются, в ход идет нож — продолжение его руки — чтобы уж точно сразить наповал. И это странно красиво.  Наблюдая за ними в бою, легко обмануться их силой и превосходством над другими существами. Кажется, им все нипочем, они справятся с любой угрозой… к сожалению, в Астрее эти иллюзии рассыпаются в пыль.   Лэйн съеживается от воспоминаний: полчища отродий, взявших их в кольцо; Каин, хаотично выплескивающий энергию; Пилеон с переломанными крыльями… в тот момент она отчетливо поняла, что не хочет, чтобы кто-то из отряда пострадал. Может, это придало ей сил? Она и сама не знает, как смогла воспользоваться копьём — стоит об этом вспомнить, как виски простреливает боль. Ладно, главное, что ту вылазку они пережили в полном составе. Иначе это была бы её вина. Не то чтобы Лэйн могла в полной мере испытать её; скорее, она просто знала, каково это — чувствовать вину за последствия своих выборов. Вот бы тень вины была единственным вернувшимся к ней чувством… Если о копье у Лэйн получается не думать, то с Пилеоном все куда сложнее. Когда она вспоминает его окровавленное лицо, легкие сдавливает невидимой рукой, и это тревожит. Сильно. Лэйн раздраженно отбрасывает одеяло… срочно нужно на что-то отвлечься. Она протягивает руку к рюкзаку, который теперь всегда подлее неё, чтобы успеть схватить и сбежать, если что, и достает оттуда вчетверо сложенный лист бумаги. Развернув его, она закрывает глаза и переносится в прошлое… *** Лэйн сидит в библиотеке Романова, пытаясь найти хоть что-то, что поможет перевести книгу. Отряд настроен к новенькой враждебно, Дмитрий прямо заявляет, что она медлительна и бесполезна, Амир погибает, когда она одна в доме, и, очевидно, что Каин что-то знает, но не говорит. Всё это давит на неё. Не желая лишний раз спускаться в гостиную к остальным, Лэйн проводит в пыльной библиотеке дни и ночи, забывая о еде и сне. При других обстоятельствах она могла бы оценить богатство высоких книжных полок, на которых, наверное, было все, что душе угодно, красоту тисненых золотом кожаных переплетов, количество антикварных изданий прошлого и даже позапрошлого века. Но ум Лэйн занимают лишь демоны, ангелы, пентаграммы и неизвестные символы. Только один раз она позволяет себе отвлечься: когда вдруг обнаруживает помятый лист со стихами, неведомо как оказавшийся внутри книги по христианскому богословию. Видимо, кто-то вырвал страницу из сборника и вложил туда.  Лэйн разглаживает страничку. Стихи странные, сюрреалистичные и мало похожи на классические произведения русских поэтов, которые она изучала в университете на курсах всемирной литературы.  «Пятна вылизывания —  основное понятие в мире зомби в действительности они совершенно не кровожадны просто глядя на живые организмы из темноты полубытия они испытывают невероятную любовь и тяготение ко всему живому эта любовь увеличивается с каждой минутой развития заболевания и постепенно превращается в жажду в некое абсолютное вожделение жизни их единственное желание —  догнать живое и полизать его а Пятна Вылизывания —  активные зоны живого организма в наибольшей степени привлекающие полужизнь и они догоняют и лижут и настолько увлекаются что довольно быстро начинают  кусать, рвать в клочья…» Лэйн задумчиво перечитывает странные стихи, впервые за все время пребывания в Роткове чувствуя что-то… что-то вроде жалости. Ведь это так похоже на зараженных — тех же зомби, отчаянно пытающихся добраться до всего живого. Продолжения нет, хотя стихотворение не выглядит завершенным, и Лэйн начинает искать сборник, откуда могли вырвать страницу. Спустя час сдается: в конце концов, у неё есть работа важнее. И все же до конца вечера она думает об этих стихах. Есть в них что-то…  Лэйн открывает глаза, глядя на строчки, давно выученные наизусть. Вопросы остались: чем закончилось стихотворение? Что стало с зомби? Может, нашлись те, кто ответил на их жажду, и они перестали быть полужизнью?  «эта любовь увеличивается с каждой минутой развития заболевания и постепенно превращается в жажду в некое абсолютное вожделение жизни» Строчки начинают расплываться перед глазами, и Лэйн чувствует обжигающие слезы на щеках. Просто в какой-то момент она поняла, что эти стихи совсем не про зараженных. Отлично отвлеклась, ничего не скажешь. Лэйн кладет стихи обратно в рюкзак, и у неё вдруг возникает навязчивая мысль проверить, что там с черной кровью, взятой из её шрама. Лэйн запускает руку в потайной карман, но шприца там нет — только ампула с зеленоватой жидкостью. — Анна… что ты творишь? — потрясённо спрашивает она у пустоты.  Догадка слишком ужасна, чтобы быть правдой. Нет, она не стала бы так рисковать… или стала бы? Лэйн резко вскакивает с кровати. Нужно одеться и пойти к Дмитрию… Или сразу найти Анну, пока не поздно?  Но не успевает она принять какое-то решение или даже обуться, как к ней в комнату забегают Грег и Ноа, а половину стены сносят отродья. Помещение тут же наполняется звуками с улицы: вой ветра, крики людей, пулеметные очереди.  — Что происходит? — она машинально хватает свой рюкзак, отступая к ребятам.  — Их полчища, Лэйн! — перекрывая шум, отвечает Грег, — надо уходить отсюда!  Дальше все происходит словно в быстрой перемотке: вот отродье с солдатом Донован в когтях (Лэйн чудом удается спасти его), вот Каин, убивающий монстра… когда он берет её на руки, она не успевает и слова сказать. Наверное, ангел хочет её защитить, но Лэйн про себя думает, что лучше бы она пошла с Грегом и Ноа.  Убедиться в этом приходится очень скоро: игнорируя все просьбы вернуться, Каин уносит её на несколько километров от базы, а потом, когда метка Баала начинает гореть, оставляет на крыше разрушенного собора и улетает.  «Спасибо, что не уронил», — раздраженно думает Лэйн, стуча зубами. Возможно, ангел в силу своей природы не знает, что такое переохлаждение, но для Лэйн, одетой в одну пижаму, это представляет сейчас не меньшую опасность, чем отродья. Осторожно ступая босыми ногами по скрипучему полу, она начинает искать способ спуститься.  Через десять минут все пути отхода тщательно изучены и признаны непригодными: двадцать метров вниз с крыши собора, двадцать метров с хлипких балок — разница невелика. Спустя полчаса Лэйн уже не уверена, что хуже — смерть от падения с высоты или от этого пронизывающего кости холода. Рация не работает, и она начинает всерьез переживать, что замерзнет здесь насмерть.  Пальцы на ногах из красных становятся лиловыми. Она снимает с головы повязку, обматывает бинтами ступни: помогает мало. Горло уже сильно саднит. Через час Лэйн решает, что спуститься по строительным лесам — не такая уж безумная идея. Нужно просто быть аккуратной и крепко держаться.  Просто…  Одеревеневшие от холода конечности слушаются скверно, но Лэйн спускается предельно осторожно, пробуя носком каждое перекрытие, на которое собирается ступить. Страшно настолько, что ускорившееся сердцебиение даже немного согревает. Первые десять метров позади, когда она слышит шипение рации из рюкзака. От неожиданного звука Лэйн оступается, и, отчаянно пытаясь найти новую опору, ставит ногу на непроверенную балку. Ошибка. Ржавый металл сдирает кожу рук, смеясь над её жалкой попыткой удержаться на хлипкой конструкции, которая, подобно карточному домику, начинает рушиться с оглушительным грохотом.  «Вот и всё» — зажмуривались, успевает подумать Лэйн, пока ветер свистит в ушах, а земля стремительно приближается. Перед глазами быстрыми вспышками проносятся образы: мать и отец, книга Апокалипсиса, коридор на базе «Сибирь»; Ротков, Дмитрий и Анна, Каин с черепом, улыбка Романова. Донован с сигаретой, платформа в огне, улетевшая бабочка Киры… каюта с тусклой лампочкой под потолком, мягкие кудри под её пальцами, сбивчивое дыхание… Кто-то подхватывает её у самой земли и, выйдя из пике, стремительно взмывает ввысь. Должно быть, Каин повторил маневр, что проделал в лесу под Ротковом. Лэйн все ещё жмурится, не успев прийти в себя и до конца осознать, что жива, как вдруг ангел её отпускает; лишь на миг, чтобы удобнее перехватить, но она пронзительно кричит от неожиданности, вцепившись в него изо всех сил.  — Я буду признателен, если ты перестанешь пытаться меня оглушить, — раздается раздраженный голос над ухом.  Лэйн резко открывает глаза: это не Каин. Багровые крылья рассекают воздух с такой скоростью, что почти сливаются с алым небом. Она смотрит в лицо Пилеона, чувствуя, как к адреналину от полета примешивается что-то ещё. И как она сразу его не узнала? — Извини, — хрипит она едва слышно. Отлично, сорвала голос, когда кричала. Его близость дезориентирует. Она хочет оставаться равнодушной и независимой, как всегда, но он снова так близко, что образы прошлого вспыхивают в голове с новой силой. — Какого черта ты вообще там делала? Еще и в таком виде?  Он морщится, глядя на её босые ноги, и, отвлекшись, чуть не врезается в отродье, ловко увернувшись в последний момент. То не пускается в погоню: его находит пуля одного из солдат Донован, что защищают город с земли.  — Это вышло случайно.  Не то что бы она покрывала Каина или не доверяла Пилеону, просто… — Ты случайно оказалась в двух километрах от базы на крыше заброшенного собора, когда должна была восстанавливаться в кроватке после своих подвигов? — с неприкрытой издевкой уточняет Пилеон, взлетая выше и слегка замедляясь. — Я не… слушай, тебе-то какая разница? — хрипит Лэйн.  Она слишком устала и замерзла, чтобы кому-то отчитываться. На самом деле, Лэйн и сама хочет при встрече спросить у Каина, какого черта, но заранее знает, что вряд ли чего-то добьется: ангел умеет уходить от ответа как никто другой.  — Мне — никакой, — презрительно бросает демон, — просто интересно, кто и почему оставил Избранную на крыше без шансов выбраться самой. Попахивает саботажем всеобщего спасения, не находишь?  Лэйн удивленно смотрит на демона, ожидая очередной насмешки, но его бледное лицо со сдвинутыми бровями предельно серьезно.  — Ты правда считаешь, что тот, кто оставил меня там, сделал это потому, что я — избранная? Это даже звучит бредово. Во-первых, она не избранная. А во-вторых, Каин точно не желал миру и ей в частности зла… — Разве это не очевидно? — закатывает глаза Пилеон. — Нет, — упрямо говорит Лэйн скорее себе, чем ему.  — Ну, кому как. Учти, я не единственный здесь, кто может сложить два и два.  Ей хочется уточнить, к каким ещё выводам он успел прийти, но демон резко идет на снижение. Несмотря на скорость, приземление оказывается достаточно мягким: её даже не тошнит.  На площади хаос: часть толпы ищет спасения от отродий, другая — идет им навстречу, чтобы убить. Солдаты действуют слажено, но многие все равно умирают. И даже в этом безумии кто-то умудряется обратить на неё внимание, перекреститься или сплюнуть в её сторону.  Агапе… Пора остановить этого безумца. Отстранившись от Пилеона, Лэйн собирается пойти в церковь, но он останавливает её, развернув к себе за плечо:  — Далеко собралась? Нас ждет отряд. Опять хочешь потеряться?  — У меня есть дело, — хмуро отвечает Лэйн, дернувшись в тщетной попытке высвободиться. — Надо же, какая деловая, — презрительно говорит Пилеон. — Слушай, мне не интересно играть в кошки-мышки. Как только я доставлю тебя Дмитрию, иди по своим делам на все четыре стороны, а до тех пор будь добра не отходить от меня, поняла?  С этими словами он грубо хватает её за руку и чуть ли не волоком тащит в здание.  Видимо, их ночь ей все же приснилась. Не то чтобы она ждала от него другого отношения, но… да, вообще-то ждала.  — С каких пор ты так верен Дмитрию? — недовольно спрашивает Лэйн по пути. Этот вопрос заставляет его остановиться. Пару секунд он молча разглядывает её, затем, с презрением отшвырнув от себя её руку, подталкивает в спину: — Иди.  Вот и всё. Лэйн кожей чувствует его раздражение и понимает: повод есть. Зачем она все испортила? Он спас её, а она даже не поблагодарила. Убедившись, что Лэйн не сбежит, он сбавляет шаг, увеличивая расстояние между ними.   И почему она не ответила на его вопрос? Ведь это не то чтобы секрет: Ноа и Грег видели, как Каин улетал с ней. Просто…  Просто не хотелось, чтобы он думал, что та ночь значила для неё больше, чем для него. Если ему плевать, то и ей тоже… Несколько лестничных пролетов вниз, и они оказываются на подземном этаже, где располагаются в основном солдатские казармы. Пилеон толкает одну из дверей, пропуская её вперед. Отряд уже в сборе. Лэйн просит одежду, и, закрывшись в душевой, быстро переодевается в предоставленное ей короткое черное платье и чулки. Вещи явно из гардероба Анны, но её самой поблизости нет. С возрастающей тревогой Лэйн вспоминает о том, что обнаружила в своем рюкзаке перед нападением отродий, и, быстро зашнуровав высокие ботинки, выходит из душа и идет прямо к генералу. — Вы не видели Анну? — без лишних предисловий начинает она.  Тень пробегает по лицу Дмитрия, когда он отвечает: — Нет. О ней никто ничего не слышал с момента атаки. И о Лестере тоже… Я отправил Пилеона и Анхею на их поиски.  Лэйн быстро оглядывается — никого из бессмертных действительно нет. — А почему ты спрашиваешь? — с подозрением в голосе произносит Дмитрий. — Просто беспокоишься? Или что-то знаешь?  Она уже собирается рассказать ему об ампулах, но тут в двери входит Пилеон с Анной на руках, и генерал вскакивает с места, забыв о Лэйн. Отряд окружает демона, засыпая вопросами:  — Что с ней? Где ты её нашел? Анна! Она жива?  — Дайте пройти, — раздраженно говорит Пилеон. — Отойдите все, — рявкает Дмитрий.   Солдаты нехотя расходятся по своим местам, пока демон кладет Анну на самую дальнюю койку. Девушка в сознании, но явно очень слаба; Дмитрий трогает губами ее лоб, проверяет пульс на запястье.  — Лежала в коридоре рядом с лабораториями. Хотел отнести её в больничный корпус, но она отказалась, — поясняет Пилеон.  — Спасибо, — тихо отвечает генерал. Мужчины обмениваются короткими кивками.  Через некоторое время в помещение входит Анхея: — Я не нашла Лестера, — докладывает она. Дмитрий мрачнеет, Ноа прячет усталое лицо в ладонях. Лэйн испытывает странное чувство: кажется, это жалость… она не уверена, но, похоже, ей и впрямь небезразлична судьба парня. — Будем искать ещё, — обещает Дмитрий и, прочистив горло, объявляет:  — База подверглась атаке. Склад ресурсов С-3 и С-27 уничтожены, в ближайшее время, скорее всего, будут перебои с провизией… Они выслушивают короткий брифинг, который заключается в том, что теперь все будут жить в казарме и продолжать свою миссию. Лэйн, как всегда, получает задание поскорее перевести книгу, а потом, к ее неприятному удивлению, Дмитрий решает поднять тему её необычных способностей. В глазах членов отряда — страх и недоверие, чуть реже — сочувствие. Только один из присутствующих не смотрит на неё вовсе — стоя у дальней стены, Пилеон задумчиво изучает потолок. Когда Дмитрий пытается взять с неё обещание не пользоваться силой, он негромко фыркает. Действительно, как она может обещать то, что от нее не зависит? Тем не менее, Лэйн кивает, раз всем так спокойнее. Она пытается обратить внимание на Каина: почему тот отсутствует, что скрывает? Это не перевод стрелок, нет, она правда обеспокоена. Слова Пилеона зародили в её душе ростки сомнения: что, если Каин действительно все это время играет против них?  В конце так и не приведшего ни к чему разговора генерал командует отбой. Солдаты расходятся по своим койкам; Лэйн, которой предоставили новую комнату, собирается уйти, но Дмитрий её останавливает:   — Не могла бы ты мне помочь? Хочу отнести Анну в больницу. Нужно собрать ее пижаму, предметы необходимости…  Она рассеяно кивает. Чувство долга борется в ней с принципами дружбы. Рассказать и предать? А если Анна умрет?  — Ей самой не помешала бы помощь, — внезапно говорит Пилеон, отлипнув от своей стены и подойдя к ним ближе.  Они с Дмитрием непонимающе смотрят на демона. — Обработай руки, если не хочешь сдохнуть от столбняка, — бросает он Лэйн и выходит из казармы. Она изумленно смотрит на закрывшуюся за ним дверь, потом — на свои ободранные ладони. Её метания не ускользают от Дмитрия: Лэйн ловит на себе его задумчивый взгляд. Тот ни о чем не спрашивает, но она понимает: только что все стало гораздо сложнее.