Дорогой в Ад

— Красавец. Ифрит нависал, его дыхание жгло, а руки уверенно держали Эфира прижатым к дивану. Тепло от огненного упыря было почти невыносимым, но Эфир не отстранялся. Наоборот. Пальцы упыря сжали ткань рубашки Ифрита, словно он боялся, что тот исчезнет, если ослабит хватку. — Ну? - прошептал Ифрит, склонившись ближе, касаясь губами его подбородка. — Ещё будешь играть в холодного? Эфир прищурился, его взгляд был тяжёлым. — Ты слишком уверен, что можешь меня растопить. Улыбка Ифрита сверкнула острыми клыками. — Я уже чувствую, как лёд трещит. Он наклонился в его губы, грубо, но терпимо. Поцелуй был не про нежность, а про вызов. Желание. Эфир встретил его так же резко, отвечая силой на силу. Их зубы звякнули, дыхание сбилось, будто каждый пытался перехватить инициативу на себя. Ифрит надавил сильнее, его хвост скользнул вверх по бедру Эфира, наматывая жёстко, не оставляя выбора. Тот только зашипел, но не оттолкнул. Руки гуля квинтэссенции проскользнули выше, вцепились в волосы Ифрита, дёрнув за них так резко, что тот выдохнул сквозь зубы: — Вот так… кусайся. Их тела сталкивались, каждый вдох был рывком свободы, каждое движение - борьбой. Эфир впился ногтями в плечо гуля, оставляя красные полосы. Ифрит, только разгорячённый этим, сильнее прижал его к спинке дивана, надавливая бёдрами. — Ты прятался слишком долго - горячо шепнул он в уголок губ, касаясь кожей его шеи. — Думал, никто не заметит? Эфир глухо рассмеялся, но в этом смехе была усталость и ярость, давно скопившаяся. — А если тебе не понравится то, что я прячу, м? Ифрит прижал его сильнее, рога заскользили вдоль виска Эфира. — Мне плевать. Я хочу всё...даже самое грязное. Эфир выдохнул резко, будто сдался, но в то же время позволил себе больше, чем обычно. Гуль не собирался давать слабину огненному. Это бы задело его репутацию. Но веселится дяде тоже хотелось. Его губы нашли шею Ифрита, клыки оставили резкий, алый след, от которого тот рыкнул. Комната наполнилась звуками тяжёлого дыхания, тихих шипений и вскриков. Всё вокруг исчезло, осталась лишь горячая кожа, вцепившиеся пальцы, и переплетённые хвосты двух упырей, которые чуть ли не бодали друг друга. Эфир схватил огненного за бедра, повалив упыря себе на колени. Сцепляя пальцы на вырезе воротника рубашки он дёрнул за середину, разрывая ткань перед голодными глазами. — И что ты предлагаешь? - произнёс он низко, проводя языком вверх по ключице Ифрита. Огненный склонился ещё ниже, их губы разделяло дыхание. — Сгореть. Хоть раз. Ответа не понадобилось. Эфир рванулся навстречу, с силой впиваясь в его губы, грубо, без осторожности. Ифрит застонал в этот поцелуй, крепче обхватив его, прижимая к дивану так, как хватало сил. Их тела столкнулись, и между ними не осталось прохладного воздуха. Жар разрастался мгновенно. То, чего Ифрит и жаждал. Эфир не сопротивлялся. Напротив, его пальцы вцепились в спину огненного, оставляя царапины. Ифрит оторвался только на секунду, а его губы, казалось бы горели: — Вот так, - прошипел он, — наконец-то живой. Эфир не ответил словами. Он перекинул упыря на спину, забираясь на него сверху. Наклоняясь ниже, гуль вынул язык, проводя им по ребрам Ифрита, заставляя меньшего не сдержанно заскулить. Попутно стягивая с него штаны, он упёрся головой в его шею, вдыхая запах черта. Приоткрывая губы, дабы пометить ночную жертву, Ифрит сунул два пальца. — Потом. Не сейчас. - он, громко отдышавшись, произнёс: — Будь послушным упырем. Эфир развёл пальцы языком, отпустив их, прежде чем принялся расстегивать ремень со собственных штанов.

***

— Блять! - хриплый вскрик послышался из закрытой на замок дверью комнаты. Резкий звук шлепка об кожу, громкие вздохи и подавленные стоны. Эфиру этого катастрофически не хватало, поэтому жжёг как мама родная учила. Среди разогретого алкоголем хаоса, Эфир не отпускал из объятий Ифрита. Наверное, даже на перекур - нет. В какой-то миг казалось, что виски потяжелело в его голове, когда руки дрожали не от желания, а от пустоты, когда он заметил отсутствие. Заметил пустое место, где обычно сидел Дью. То самое место у кровати, где он сидел далеко ни раз, перематывая очередные раны водного...Где сейчас так голодно трахал Ифрита. От которого раны и получал. Как иронично. Эфир сглотнул. И будто на секунду его взгляд помутнел. Словно он сам вспомнил, с кем хотел смеяться, а с кем - просто гореть. Но было поздно. Сентябрь всегда приходит внезапно.

***

Дью поморщился, запрокидывая голову назад, сидя на диване. Зефир по пьяне продолжал мелить несвязную чушь, дабы разговорить друга. Но водный говорить не хотел. Лишь прислушивался, пока злость закипала всё больше. Эфир выбрал не его. Выбрал огонь. Выбрал того, кого он ненавидел сильнее всего. Дью усмехнулся без радости. Упрямо, почти зло. Ну и пусть. Пусть горит. Пусть сгорит вместе с ним. Но эта фраза прозвучала слишком тихо, будто не им сказанная, а украденная у какой-то другой версии его самого. — Дурак. - выдохнул он себе, кулаком ударяя по раме. — Ёбаный дурак. Зефир дернулся, ошарашенно глядя на упыря. — Эй, ты в норме? Может хватит на сегодня? - он поклал руку на плечо демона, но тот отмахнул ее хвостом, качнув головой. — Не указывай. - прошипел Дью, встав с дивана и потянулся за целой бутылкой, глуша ту с горла.

***

Горящие облака Пандемониума снились уже спящим упырям. Только Дью не спалось. Совсем, никак не спалось. Да как он мог сомкнуть глаз, после того как услышал все эти грязные вопли Ифрита? Голова шла кругом скорее не от выпитых литров виски, а от безысходности. Подступающих на порог сотни вопросов. А может это даже к лучшему? Может Эфир далеко не его типаж? Должен ли я отомстить? Это что, ревность? Да не люблю я его. Его даже мама родная не любит, что уж обо мне говорить. Дью тихо засмеялся, сдерживая улыбку, пока стоял перед столешницей на кухне, набирая стакан воды. Он не обернулся, но навострил уши на тихий скрип половиц в коридоре, пытаясь уловить запах пришедшего упыря. Водный сделал глоток, когда почувствовал, как сверлят взглядом его и без того хрупкую спину. — Дью - протянул гуль, уперевший одну руку в край столешницы, другую - поклал ему на плечо, нежно погладив. Голова кружилась. Алкоголь от Ифрита сработал на ура, но, упырю удалось отрезветь уже ближе к четырём утра. Дью обернулся с ошарашенным видом. Какого чёрта? Он оттолкнул его руку своим хвостом, слегка поморщившись. Думает, что он не слышал? Наверное. Да как он смеет тянуть к нему свои грязные культяпки после того, что сделал? Он развернулся к нему. Глаза в глаза. Спокойствие и злость. (Та самая пикча со львом и обезьяной) — Чего ты хочешь? - голос Дью был ровный, почти ледяной, но в глубине слышалась дрожь, которую он сам не мог контролировать. Эфир нахмурился, будто не ожидал такой холодной встречи. — Хотел поговорить - осторожно произнёс он, глядя прямо в глаза водному. — Ты ведь не спишь. — А с какой стати мне спать? - Дью усмехнулся, но усмешка вышла кривой. — После всех этих стонами пропитанных сцен? Ты думал, я глухой? Эфир сжал губы. На мгновение он выглядел растерянным, но затем выпрямился, облокотившись сильнее на столешницу, словно пытаясь удержать равновесие. — Я был пьян - наконец сказал он, глухо, избегая прямого ответа. — Был пьян? - Дью приподнял бровь, хвост его нервно дернулся, стукнувшись о ножку стула. — Смешно. Эфир раздражённо вдохнул, но не повысил голос. — Сам знаешь, Ифрит умеет надавить. Он всегда лезет туда, куда не зовут. — Но ты его не остановил, - перебил Дью. — Ты позволил. Повисла тишина, напряжённая, липкая. Где-то за окном лениво треснуло дерево, но внутри кухни будто застыла вечность. Напряжение давило. Эфир наконец поднял глаза. — Я не обязан оправдываться перед тобой. — Да, не обязан - прорычал Дью, сжав стакан так сильно, что тот чуть не треснул. — Но скажи мне хоть раз честно: ты бы пришёл сейчас, если бы не чувствовал вины? Воздух будто задрожал. Их взгляды сцепились крепче, чем любые цепи. В коридоре царила глухая тишина, и только слабый скрип старых половиц казался эхом напряжения. Эфир промолчал. Дольше, чем требовалось. И сразу же пожалел об этом. Дью опустил взгляд, глядя на тёмный коридор позади Эфира, сжав челюсть. — Ты сам, кажется, не понимаешь, что чувствуешь. - пробормотал гуль квинтэссенции. — Не понимаю? - Дью вскрикнул, сжав зубы. — Я чувствую всё! И это убивает меня! Каждый раз, когда я вижу тебя, когда слышу твой голос… а потом… потом я узнаю, что ты с ним! - он ударил кулаком по столешнице, стакан задребезжал, чуть не упав на пол. Эфир сжал плечи водного гуля, секундно глядя в его глаза. Он резко потянулся к нему, жадно, но сквозь протесты меньшего прижался губами к его. Черт, раз он устроил такой концерт, разве это не то, чего он хотел? Нет. Дью глухо застонал, уперев руки в грудь Эфиру, не отвечая на поцелуй. Упырь подхватил водного, запрокидывая на столешницу. Эфир сжал плечи Дью, чувствуя, как все мышцы водного гуля напряглись под его прикосновением. Его взгляд буквально вцепился в глаза Дью, и на мгновение времени словно остановилось - между ними повисла напряжённая тишина. Затем Эфир резко потянулся к нему, жадно, почти отчаянно, но сквозь весь протест и сопротивление Дью прижался губами к его. Дью сначала замер, не реагируя. Его руки лежали на столешнице, сжатые в кулаки, но сердце колотилось так, что казалось, сейчас выскочит наружу. Он глухо застонал, ощущая жар Эфира, но сдерживал себя, не отпуская прежних эмоций - злости, обиды, и того самого странного, болезненного чувства, которое он не хотел признавать даже перед собой. Эфир не отступал. Его руки осторожно обвили Дью за талию, а взгляд оставался упорным и требовательным, словно говоря без слов: "Признай, что ты тоже этого хочешь". Но Дью был в смятении: с одной стороны - предательство, с другой - искушение. Его пальцы сжались в край столешницы, затем непроизвольно обхватили плечи Эфира, пытаясь удержать его на безопасном расстоянии, даже когда губы водного гуля продолжали настойчиво искать свои. Он сжался, слезы пошли настойчиво, неосознанно, пока Эфир наклонился, чтобы поцеловать их. Дью глухо застонал, не отзываясь на поцелуй, но ощущение губ Эфира против собственной кожи будоражило его до предела. Он упер руки в грудь Эфира, пытаясь сопротивлятся. Но что делать, когда победа сердца над разумом? Упырь сжал плечи водного, крепко, до боли. Словно он сейчас сорвётся и убежит. — Ты слишком сопротивляешься... - пробормотал Эфир ему в шею. Дью вздрогнул от этих слов, сердце стучало так, что казалось, оно разорвётся, а пальцы сжали край столешницы до побелевших костяшек. Он чувствовал каждую дрожь Эфира, слышал его учащённое дыхание и одновременно понимал, что этот момент, каким бы сложным и болезненным он ни был, раскрывает перед ними что-то странное. Понимал, что этого нельзя допустить. — Для меня всё было по настоящему... - едва слышно прошептал Дью, прежде чем набраться смелости и оттолкнуть упыря от себя и быстро уйти из кухни.