Дорогой в Ад

С того момента прошло едва пару дней, чтобы заставить Дью забыть о том странном инциденте. Прогуливаясь по коридорам Министерства. В тех, отведённых специально для упырей по правилам местной безопасности местах, чтобы рогатые не накинулись на сестёр и братьев греха. Это их смешило, но всё же стая согласилась на такое. У этого были свои плюсы: - Свой этаж, находившийся полностью в их распоряжении. - Собственная кухня и общий зал. - Отдельные комнаты для всех упырей с отдельными для каждых ванными комнатами (!!!). - И репетиционный зал. Куда наш герой и направлялся. Он шагал по коридорам, будто просто проходил мимо - руки спрятаны в карманах, взгляд упрямо устремлён в полированную кремовую плитку. Привычка, чтобы лишний раз не встретиться глазами с другими упырями. Не то чтобы он не хотел с ними разговаривать...он просто не находил в этом общей нужды. Что еще нужно такому замкнутому и ничему особо не нуждающемуся упырю? Хвост небрежно дернулся, выводя его из раздумий. И вот, знакомая дверь. Репетиционный зал. Он не собирался туда заходить - клялся себе, что просто пройдёт мимо. Но жестокие судьи его судьбы решили иначе, заставив водного протолкнуться в уже открытые двери. Знакомый силуэт. Он смотрел на него краем глаза, будто случайно, просто скользнув взглядом, но внутри всё переворачивалось. Эфир опустился, сев на край сцены, подкручивая колки на гитарном грифе. В груди было ощущение липкого жара, где-то под сердцем поднималась знакомая волна: ревность. Как всегда. Он ненавидел эти вспышки в себе, но остановить их не мог. Рядом сел Ифрит, взяв друга за плечо. — Ты выучил новые табы? - буквально пропел на одном дыхании Ифрит, ярко улыбаясь гулю квинтэссенции. — Да, там ничего сложного особо... - Эфир вёл себя особо задуманно, даже не повернувшись на друга. Гуль будто растворялся в собственных мыслях, пальцы на коленях едва заметнв постукивали ритм. В зале звучал голос Терцо, и каждый его оттенок отзывался у него под кожей тонкой дрожью. Словно напоминая - что не время зевать. — Эй - Ифрит чуть сильнее сжал его плечо, склонившись ближе — Не делай вид, что витаешь в облаках. Я тебя насквозь вижу. Эфир только вздохнул и опустил взгляд ещё ниже. Сказать, что он "не при делах" - было бы ложью, но признаться в правде он не мог. Он чувствовал, как глаза сами тянутся к Дью, который уже пошел к своей позиции на сцене, перекинув ремень с гитарой через плечо. — Если ты так и будешь сидеть в тени, то никто и не узнает, что ты вообще здесь - продолжил Ифрит, полушёпотом, будто дразня, но и подталкивая одновременно. Его улыбка сияла искрами, резким контрастом к гулкой тишине зала. Эфир лишь покачал головой: — Пусть. Ифрит нахмурился, впервые потеряв свою искру на мгновение. Он хотел было что-то ответить, но в этот момент Дью повернулся. Его взгляд скользнул по залу, задержавшись - на секунду, не больше - прямо на Эфире. Ифрит чуть дёрнулся, будто пойманный за чем-то запретным, и сердце ударило сильнее, а улыбка разошлась вдоль двух острых клыков. Ифрит усмехнулся и тихо произнёс: — Ага… Вот только не ври, что ему без тебя лучше. Эфир всё же обернулся, его холодный взгляд встретился с пламенным блеском глаз Ифрита. — Ты мог бы не бить его. Тогда. - он дополнил. В воздухе повисла душная пауза. Лишь далёкий звон металла, кто-то в зале настраивал струны и барабаны нарушал тишину. — Он первый полез - наконец ответил Ифрит, чуть нахмурившись, — А я...Я просто не люблю, когда меня называют чудовищем. Эфир не отвёл взгляда. Его плечи чуть дрогнули, он хотел что-то сказать, но вместо слов выдохнул мягко: — Знаешь...иногда мы все похожи на чудовищ. Как бы нас не перевоспитывали. Даже я. Всё таки это наше происхождение. Ифрит улыбнулся, взяв его за плечи и уткнулся лбом в плечо Эфиру, бодая его. Эфир рассмеялся, взяв его рукой за один рог, обнимая за спину, чтобы не упасть. Дью пошатнулся, едва удержав равновесие. Почему он смеётся с ним так свободно? Почему рядом с другими у него не дрожат плечи, не поджимаются пальцы, как рядом с ним? Он просто смотрел. Голос в голове нашёптывал: «Не лезь. Ему с ним лучше. Ты только всё испортишь. Ты всегда всё портишь». И он оставался на месте, издали наблюдая, как в его улыбке кто-то другой получает то, чего он сам жаждал так отчаянно. Всё превращалось в болезненный круг: сначала гнев — «он предаёт меня», потом тоска — «мы ведь даже не близки», а следом страх — «если я скажу хоть слово, он уйдёт окончательно». ... ... «или не уйдёт?» И он тонул в этом коктейле, молча, снаружи кажущийся безразличным, почти холодным. Как обычно. Только в глубине взгляда таилась эта тревога, этот огонь, который он прятал изо всех сил, потому что показать - значило рискнуть быть отвергнутым. И зависть к другим - лёгкая, ядовитая, превращалась в зависть к самому себе в воображаемом «идеальном» варианте: уверенному, сильному, тому, кто подошёл бы к нему и взял его руку, переплёл бы с ним хвосты, обнял. Но это был бы уже не он. Вместо этого он оставался в стороне, сам загоняя себя в роль наблюдателя. И единственное, что ему оставалось - строить в голове сценарии, где он вдруг оборачивается, ищет глазами его, а не кого-то ещё. Но реальность оставалась молчаливой. Репетиция на его удивление прошла быстро, даже слишком. Собирая свои вещи на место, его плеча коснулась рука. Быстро обернувшись, его уже угрюмое лицо сменилось нейтральным. Зефир улыбнулся, обнажая два маленьких клычка: — Дью, мы решились на небольшую посиделку, ты с нами? Не успев опешиться,чтобы ответить, в моменте уже приоткрытых губ Зефир как появился, так и исчез, не оставляя ему выбора. Вечеринка была шумной и яркой: смех, музыка, мерцающие огни отражались в бокалах и глазах чертят. Дью сидел ближе к Зефиру, почти неподвижно, будто впечатался в стену комнаты, его взгляд то застывал на пустой, кирпичной поверхности, то снова скользил к Эфиру. И так примерно все 666 раз. В этот момент хвост воздушного гуля случайно задел его руку, и Дью с раздражением, но без злости обернулся. Его взгляд встретил искристую улыбку Зефира, лёгкую и дерзкую, словно он только что поймал кого-то за мелкой шалостью. — Парень - сказал Зефир, качнув головой, — Ты слишком напряжённый. Ещё немного, и мне кажется, ты затопишь всё министерство своими эмоциями. Он потянулся за бутылкой и налил водному чуть ли не до краёв полный стакан виски. — Расслабься. Эфир стоял у края комнаты, словно наблюдая за хаосом с безопасного расстояния, когда Ифрит подошёл с клыкастой улыбкой, которая сама по себе была огнём, что олицетворяло его стихию. — Ты же знаешь, что здесь скучно - сказал он, наклоняясь чуть ближе. Его энергия буквально витала в воздухе, вибрируя в такт музыке. Эфир почувствовал странное тепло на кончиках пальцев, будто что-то в нём проснулось. Дью стоял неподалёку, тихо наблюдая, с этим знакомым спокойным вниманием, которое он всегда дарил Эфиру. Чего было недостаточно...противно недостаточно, чтобы зажечь эту искру внутри. Любящий, терпеливый, он ждал, но его глаза немного потускнели рядом с ярким запалом Ифрита. Алкоголь, тепло комнаты и музыка делали своё: границы стирались, дыхание становилось тяжелее, а решения казались меньше весить, чем на трезвую голову. — Может быть - кратко ответил Эфир, голова которого уже теряла трезвость. Но повернув голову на Ифрита, казалось бы теперь совершенно была снесена. Огненный улыбнулся, почти провокационно, и шагнул ещё ближе. — Скажи честно… тебе нравится, когда всё вокруг так… пульсирует? Когда всё горит и двигается, а не топчется на месте? - он намекнул. грубо намекнул, от чего Эфир нахмурился, скрестив руки на груди. — Ты знаешь, что я никогда не был любопытным – начал Эфир, когда Ифрит оказался рядом, касаясь его плеча, лёгкое, почти случайное прикосновение. Ифрит ухмыльнулся, чувствуя сопротивление, но не как преграду, а как вызов. — Любопытство? - его голос был тёплым, почти шепотом, но с оттенком дерзости. — Я бы сказал, что это просто маска. Ты стоишь здесь, хмуришься, крестишь руки… а внутри буря. - гуль улыбнулся, склонив голову. — Это из-за Дью? Эфир напрягся, но не от страха, а от осознания собственной силы. Он не отступал, не прятался. Ифрит с ног до кончиков рогов был пьян, и он осозновал, что стал его мишенью. Но что же он за гуль, что не поддаётся искушению, как и все остальные? — Буря или нет, - сказал он, встречая взгляд Ифрита, — это не твоя забота. Но что, если я хочу почувствовать её по-настоящему? Раз уж ты так нагло предлагаешь… Ифрит улыбнулся шире, его глаза загорелись. Он наклонился ближе, их дыхание смешалось. — Тогда перестань стоять в тени - сказал он, мягко касаясь губами шеи Эфира. — Позволь себе быть живым, позволь себе…гореть. Эфир не отвернулся. Наоборот, он сделал шаг навстречу, в этот огонь. Его руки разжались с прежнего напряжения, обвивая затылок Ифрита. Заставляя огненного упыря вжаться ему в шею, грубо оставляя засос. Эфир почувствовал, как сердце бьётся быстрее, и без всякой злобы, без намерения причинять боль, сделал шаг навстречу. Ифрит крепче обнял его, и они растворились друг в друге на фоне всеобщего веселья, словно мир вокруг замер. Его взгляд поднялся, он буквально чувствовал, как водный прожигает в нём дыру. Пусть он и не видел его, стоящего в толпе других гулей, но Дью было явно не хорошо. Дью видел это, и где-то глубоко внутри что-то ёкнуло. Но он не кричал, не мешал, только тихо опустил взгляд, сжимая в руках пустой хрустальный стакан от виски, осознавая, что Эфир выбрал огонь вместо воды, яркость вместо спокойствия. Эфир и Ифрит зажимались вместе, в то время как Дью оставался в тени, с тихим, болезненным чувством потери и любви, которая не смогла удержать. Вечер прошёл в миг быстро, но запах алкоголя остался, оставив после себя осадок на сердце каждого. И в этом мгновении измены было что-то неосторожное, искреннее горькое и болезненно красивое.