Малышка Бетти 3

Дом на Элм-стрит наполнился утренним светом. Бетти сидела в гостиной, глядя в окно, и чувствовала, как внутри неё разливается странное спокойствие. За двадцать лет она не помнила, чтобы чувствовала себя такой... лёгкой. — Ты выглядишь счастливой, — сказал Джагхед, входя в комнату с чашкой чая. — Я чувствую себя счастливой, — ответила она. — Странно, правда? Я не думала, что это чувство ещё существует. — Оно всегда было там, — Джагхед поставил чашку на столик рядом с ней. — Ты просто не позволяла себе его чувствовать. Бетти посмотрела на него и впервые за долгие годы увидела перед собой не просто друга или бывшего возлюбленного. Она увидела мужчину, который ждал её двадцать лет. Который никогда не переставал верить, что она вернётся. — Я хочу рассказать тебе кое-что, — сказала она. — О Брете. Джагхед замер. Он сел напротив, и в его глазах мелькнула тень настороженности. — Что с ним? — Он умер, — сказала Бетти. — В тюрьме. Четыре года назад. Джагхед медленно выдохнул. Он не знал, что сказать — слишком много эмоций смешалось внутри. — Глен позаботился об этом, — продолжила Бетти. — Он использовал все свои связи, чтобы посадить Брета. И когда тот оказался в тюрьме... он не выжил. Его убили. Заключённые. Те, кто знал, что он сделал со мной. Те, кто считал, что он заслуживает смерти. Она замолчала, глядя на свои руки. — Я должна была чувствовать облегчение, — сказала она. — Но я чувствовала только пустоту. Он мучил меня столько лет, а когда он умер... я не знала, как жить дальше. Какая-то часть меня умерла вместе с ним. — И теперь? — спросил Джагхед тихо. — Теперь я свободна, — Бетти подняла на него глаза. — Я не чувствую его тени. Я не боюсь, что он выйдет и найдёт меня. Я не боюсь, что он причинит вред моим детям или внукам. Он ушёл. Навсегда. И я наконец-то могу жить. Смерть Брета была не случайностью. Глен Скотт, двадцать лет назад, дал обещание: он сделает всё, чтобы Брет заплатил за то, что сделал с Бетти. И он сдержал слово. Он использовал свои связи в полиции, в суде, в тюремной системе. Он сделал так, чтобы Брет оказался в самой опасной тюрьме страны, среди самых жестоких заключённых. Брет прожил там шестнадцать лет. Шестнадцать лет он был изгоем, которого ненавидели даже убийцы. Шестнадцать лет он прятался по углам, боясь, что его убьют во сне. Шестнадцать лет он молился, чтобы смерть пришла быстрее. Она пришла в виде человека, который узнал историю Бетти. Чей брат сидел за решёткой за домашнее насилие. Он не выносил таких, как Брет. И однажды ночью он вошёл в камеру и сделал то, что должен был сделать много лет назад. Брет умер мучительно. Его нашли утром — в луже крови, с переломанными рёбрами и сломанной шеей. Медики сказали, что он не мучился. Но они врали. Он мучился. Долго, жестоко, в одиночестве. Так, как когда-то мучил Бетти. Глен позвонил ей в тот же день. Он не сказал ничего лишнего — просто сообщил факт. — Он умер, — сказал он. — Брета больше нет. Бетти не плакала. Она сидела в кресле и смотрела в стену. Она не чувствовала ничего. Пустота. Абсолютная, всепоглощающая пустота. Но со временем она поняла: это был не страх. Это было освобождение. Тень, которая преследовала её двадцать лет, наконец исчезла. И она могла начать жить заново. В тот вечер Бетти сидела на крыльце с Джагхедом и смотрела на закат. — Ты когда-нибудь думала о том, чтобы попрощаться с ним? — спросил Джагхед. — Навестить его могилу, сказать всё, что не сказала? — Нет, — твёрдо ответила Бетти. — Я не хочу видеть его могилу. Я не хочу, чтобы он занимал место в моей жизни. Он уже забрал у меня слишком много. Я не отдам ему ни секунды больше. Джагхед посмотрел на неё с уважением. — Ты сильная, — сказал он. — Сильнее, чем думаешь. — Нет, — покачала головой Бетти. — Я не сильная. Я просто устала бояться. Я устала жить в прошлом. Я хочу смотреть вперёд. Хочу жить настоящим. Хочу быть с тобой. — Я тоже хочу этого, — Джагхед взял её за руку. — Мы потеряли так много времени, Бетти. Я не хочу терять ни минуты больше. — Мы не потеряем, — ответила она. — Теперь у нас есть время. Всё время мира. Мира вернулась в дом к ужину. Она выглядела уставшей, но спокойной. — Я хочу извиниться, — сказала она Бетти. — За то, что так себя вела утром. Я была груба. — Ты не должна извиняться, — ответила Бетти. — Ты имела право злиться. — Может быть, — Мира села на стул рядом с матерью. — Но я не хочу больше злиться. Я хочу, чтобы мы были семьёй. Настоящей семьёй. — Я тоже хочу этого, — Бетти улыбнулась. Мира неловко протянула руку и коснулась ладони матери. Бетти сжала её — насколько могла. — Я хочу, чтобы ты познакомилась с моими детьми, — сказала Мира. — Майрой и Майклом. Они хорошие дети. Просто я... я была плохой матерью. — Ты не была плохой матерью, — сказала Бетти. — Ты просто делала всё, что могла. — Как и ты, — ответила Мира, и в глазах её блеснули слёзы. — Как и ты, мама. Через несколько дней Бетти впервые увидела внуков. Майре было пять — маленькая девочка с каштановыми кудряшками и глазами, как у Миры. Майклу было три — серьёзный мальчик, который держался за руку сестры и испуганно смотрел на незнакомую женщину в коляске. — Это ваша бабушка, — сказала Мира, подталкивая их вперёд. — Поздоровайтесь. — Здравствуй, — тихо сказала Майра, подходя ближе. — Ты больна? — Нет, милая, — улыбнулась Бетти. — Просто я не могу ходить. Но это не мешает мне любить вас. Майра посмотрела на неё с любопытством, а потом неожиданно шагнула ближе и обняла её. Бетти почувствовала, как по щекам текут слёзы. — Бабушка, не плачь, — сказала Майра. — Всё будет хорошо. — Знаю, — прошептала Бетти. — Знаю, малышка. Она смотрела на внуков, на Миру, на Джагхеда, стоявшего в дверях, и чувствовала, что наконец-то обрела то, что искала всю жизнь. Семью. Любовь. Дом. На следующий день Бетти и Джагхед поехали на кладбище. Она стояла на коленях — вернее, стояла та часть её, которая ещё подчинялась. Джагхед помог ей наклониться, чтобы она могла коснуться могилы Элис. — Я прощаю тебя, — сказала она. — За всё. За то, что не понимала меня. За то, что была слишком строгой. За то, что боялась за меня. За всё, мама. Я прощаю. Она перевела взгляд на могилу ЭфПи, который всегда был для неё отцом. — Спасибо, что был моим папой, — сказала она. — Ты научил меня быть сильной. Ты научил меня не сдаваться. Я люблю тебя. Джагхед стоял рядом и молчал. Ему не нужно было говорить — Бетти знала, что он чувствует. — Я хочу начать новую жизнь, — сказала она, когда они уже собрались уезжать. — Здесь. В Ривердейле. Со своей семьёй. С тобой. — Я тоже, — ответил Джагхед. — Мы начнём её вместе. Бетти позвонила Глену через неделю. — Я хочу сказать тебе спасибо, — сказала она. — За всё, что ты сделал. Ты спас меня. — Я сделал только то, что должен был, — ответил Глен. — Я хочу, чтобы ты была счастлива, Бетти. — Я счастлива, — сказала она. — Впервые за долгие годы я счастлива. — Я знаю, — ответил он. — Я вижу это. Ты заслуживаешь счастья. Они поговорили ещё несколько минут — о жизни, о делах, о том, как Глен справляется в одиночку. А потом Бетти попрощалась и положила трубку. Она чувствовала, как что-то тяжёлое спадает с плеч. Прошлое больше не держало её. Брет умер, и его тень исчезла. Глен отпустил её, и она могла идти дальше. Дети простили её, и она могла любить их без страха. Она была свободна. Вечером, когда все уснули, Бетти сидела в гостиной и смотрела на огонь в камине. Джагхед вошёл с двумя чашками чая и сел рядом на диван, положив руку ей на плечо. — Ты о чём-то думаешь? — спросил он. — О том, как много изменилось, — ответила она. — Я так долго боялась, что никогда не смогу быть счастливой. Что я заслуживаю только страдания. Но теперь я знаю, что это неправда. — Что же правда? — спросил он. — Правда в том, что я люблю тебя, — она посмотрела ему в глаза. — Я любила тебя всегда. И я хочу провести остаток своей жизни с тобой. — Я тоже хочу этого, — он поцеловал её. — Я буду с тобой до конца. Всегда. Они сидели обнявшись, глядя на огонь, и в их сердцах было тепло — то самое тепло, которое они искали всю жизнь. На следующее утро Бетти проснулась с чувством покоя. Она была дома. Здесь, в Ривердейле, в старом доме на Элм-стрит, с Джагхедом, Мирой, внуками и Мэрисой. Здесь она нашла покой. Здесь она наконец обрела себя. Брет умер. Глен отпустил. Дети простили. И Бетти могла начать новую жизнь. Она улыбнулась солнечному свету, который проникал в окно, и подумала: «Всё будет хорошо». И это было правдой. КОНЕЦ