Misstep / Неверный шаг

      Соник отчаянно хватает ртом воздух, резко тормозя всего в нескольких десятках метров от кошмарного робота, которого на этот раз создал доктор Эггман. Яйцевидный Бегемот настолько высок, что возвышается даже над самыми высокими небоскрёбами города. Он настолько тяжёлый и хорошо защищённый, что может легко пройти сквозь все здания на своём пути, снося их с такой лёгкостью, как будто они сделаны из папиросной бумаги. Хуже того, это не наносит гигантской машине ни малейшего вреда, поскольку её защищает сферическое золотое силовое поле, создающее барьер между ней и абсолютно всем остальным.       Смутно Соник слышит, как доктор Эггман безумно хихикает со своей высоты в комнате управления машиной, явно наслаждаясь тем, что поставил Соника на колени; у героя нет возможности проникнуть внутрь силового поля, как бы он ни пытался, поэтому все, что он может сделать, это попытаться доставить людей в безопасное место — но их слишком много, а Бегемот движется слишком быстро — и попытаться каким-то образом отключить силовое поле не выйдет, так что, по крайней мере, у армии будет шанс сразить металлического зверя, когда он неизбежно полностью выдохнется.       Зелёные глаза устремляются на приближающегося робота, который двигается так же легко, как и в начале их боя, бог знает сколько времени назад. Однако тело Соника уже дрожит от усталости, а колени вот-вот подогнутся. Его тело просто не способно выдержать нагрузки, которой требует этот бой. Сейчас он держится исключительно на адреналине, он надеется этого будет достаточно.       Он умоляет Вселенную, чтобы его план сработал. Он не знает, что бы он сделал, если бы это было не так.       Бегемот делает ещё один гигантский шаг в его сторону, и Соник, затаив дыхание, ждёт, когда подошва одной из металлических ног наконец коснётся земли рядом с упавшими на землю высоковольтными кабелями. Раздаётся звук, похожий на свист кнута, и из земли, кажется, вырываются молнии, которые ползут по золотому силовому полю, прожигая в нём дыры, пока, наконец, силовое поле не мерцает и полностью не разрушается. Кажется, что все светофоры в округе одновременно вышли из строя, повсюду летят искры от перегоревшей электроники.       В уголках рта Соника появляется торжествующая ухмылка. Чёрт возьми, да.       Доктор Эггман ругается сверху, и Соник даже слышит какой-то стук, когда доктор бьёт кулаками по консоли, как он обычно делает, когда что-то идёт не по его плану. Однако гнев Эггмана и триумф Соника длятся недолго и сменяются ужасом, когда становится очевидно, что «Бегемот» начинает крениться, и его способность создавать силовое поле явно не единственное, что пострадало.       Взгляд Соника беспорядочно мечется по разрушенной улице, проверяя, нет ли рядом кого-нибудь. Все близлежащие районы были эвакуированы, как только стало ясно, что с Бегемотом будет непросто справиться. Однако кто-то мог остаться.       Соник чувствует, как кровь стынет в его жилах, когда он замечает испуганного ребёнка, лежащего среди обломков прямо там, куда вот-вот упадёт Бегемот.       Он приходит в движение ещё до того, как успевает об этом подумать, и заставляет своё измученное тело нестись к ребёнку. Его ноги словно ватные, но он всё равно вкладывает в них остатки сил, чтобы спасти малыша. Он бежит медленно — в данный момент его ноги просто не могут бежать быстрее, — но он должен успеть.       Почти добрался! — Он перепрыгивает через перевернутую машину и чертыхается, поскользнувшись на обломках. Однако он быстро встает на ноги и пытается преодолеть оставшееся расстояние. Ему осталось всего несколько метров, но «Бегемот» уже почти упал на землю. Он с ужасом понимает, что может не успеть. В отчаянной попытке он вкладывает последние силы в ноги и прыгает головой вниз прямо под падающую машину.       Инерция несёт его по постепенно сужающемуся пространству; его живот касается земли под ним, а голова уже упирается в металлический корпус гиганта над ним, но Соник не обращает внимания на стук крови в ушах и сосредотачивается на том, чтобы увести ребёнка с опасного пути. Как только его ладони смыкаются, он изо всех сил толкает ребёнка прямо из тени гиганта с криком. Однако, имея большой опыт маневрирования на разных скоростях, он знает, что его собственного импульса будет недостаточно, чтобы вовремя вытащить его из-под машины.       К его удивлению, не успевает он и глазом моргнуть, как чувствует, как солнечные лучи согревают его лицо; но уже слишком поздно: на его правую ногу давит невероятная тяжесть, и неописуемая боль пронзает его позвоночник, когда в одно мгновение его сухожилия рвутся, мышцы лопаются, а кости превращаются в мелкий порошок.       Испуганное лицо ребёнка и его собственные мучительные крики — это последнее, что видит Соник перед тем, как, к счастью, теряет сознание.

***

      Соник медленно приходит в себя. Его тело словно налито свинцом и в то же время вот-вот уплывёт, а разум окутан приятной дымкой морфина. Чёрт, Эггхэд, должно быть, хорошенько ему надавал, раз ему дали такую сильную дозу...       Он испытывает сильное искушение просто поддаться приятному воздействию наркотиков и снова заснуть. Однако где-то в глубине души он чувствует что-то настойчивое, какая-то часть его сознания твердит ему, что нужно проснуться, потому что что-то не так. Что именно, Соник пока не знает.       — Соник? — эхом разносится голос Тейлза, он опускает руку на плечо Соника, и тот стонет, наконец заставляя себя открыть глаза.       — Т-Тейлз? — бормочет он, медленно поворачивая голову в ту сторону, откуда, как ему кажется, доносится голос. Зелёные глаза моргают, пытаясь привыкнуть к яркому освещению комнаты и сфокусироваться на смутно различимой фигуре мобианца перед ним.       — Соник! — Тейлз сжимает руку Соника с такой силой, что тот невольно вздрагивает. Чёрт, он даже не знал, что Тейлз такой сильный. — Как ты себя чувствуешь? Болит что-нибудь?       — Я... — Сонику требуется мгновение, чтобы придумать ответ. Его правая нога горит и немного чешется, но в остальном морфин, похоже, блокирует остальные ощущения. — ... в порядке.       — В порядке?! — раздаётся грубый голос, и Соник понимает, что он принадлежит Наклзу, ещё до того, как поворачивает голову. Слева к стражу прижимается Эми. — Хаос, о чём ты только думал, Соник?! Эта штука могла тебя раздавить!       — Наклз! — отчитывает Эми, сверля его взглядом. Наклз, кажется, немного смущается от её тона. — Не сейчас.       — ... Там был ребёнок, — слабо защищается Соник, когда его мозг наконец-то выдаёт то, из-за чего ехидна на него злится. — Я должен был спасти её. — Он не уверен, удалось ли ему это на самом деле. — Она...?       — С ней всё в порядке! Если не считать нескольких царапин тут и там, — уверяет его Эми, присаживаясь на кровать и широко улыбаясь. Однако улыбка получается натянутой, как будто Эми её выдавливает. — Ты спас её, Соник! Ты герой!       Эми берёт его за руку и сжимает так сильно, что ему становится некомфортно. Взгляд Соника в замешательстве падает на их сцепленные руки, а затем возвращается к её лицу. Зачем она это делает? И почему она так на него смотрит?       — ... Что тогда произошло? В комнате внезапно становится до жути тихо. Эми не смотрит ему в глаза.       Сонику это не нравится.       — ... Мы чуть не потеряли тебя.       По спине Соника пробегает острая боль, напоминая о том, что именно произошло. Его нога застряла под тушей чудовища —       — Нет.       Его нога горит.       Поняв, что, скорее всего, пытается сказать Эми, Соник тут же пытается вырвать обе руки из хватки Эми и Тейлза, но они крепко держат его. Соник начинает задыхаться.       Нет, пожалуйста, Хаос, нет...       — Прости, — выдавливает из себя Эми, и, по крайней мере, ему позволяют высвободить руки, чтобы он мог сбросить простыню, которой накрыты его ноги.       Он судорожно вздыхает, и слёзы застилают ему глаза. Он кладёт руки на правое бедро, где поверх бинтов и марли должно быть колено, но его нет.       Он пытается вдохнуть, но из его груди вырывается лишь сдавленный хрип. Он чувствует, как две пары рук обнимают его, а ещё одна рука лежит на его плече. Однако они не приносят ему утешения, потому что не могут изменить разрушительную правду.       У него нет ноги.

***

      Кажется, что следующие дни тянутся бесконечно и в то же время пролетают в мгновение ока.       За это время каждый из его друзей хотя бы раз навестил его в больнице, чтобы выразить соболезнования в связи с травмой и пожелать скорейшего выздоровления. Соник изо всех сил старается быть самим собой, шутить и не зацикливаться на том, что у него нет ноги. Если он будет переживать из-за этого, нога не вырастет волшебным образом, а он снова впадёт в уныние, как в первый день.       Однако даже его решимости не хватает, чтобы сдержать дрожь в улыбке. Когда это происходит, его друзья обычно стараются перевести разговор на другую тему.       На четвёртый день его пребывания в больнице его навещает маленькая девочка, которую он спас, вместе со своими родителями. Девочка плачет навзрыд и без конца извиняется за то, что из-за неё он пострадал. Он говорит ей, что в конечном счёте это был его выбор — попытаться спасти её, и поэтому она не должна чувствовать себя ответственной за случившееся. В конце концов мать девочки уводит ребёнка из палаты. Сразу после этого отец протягивает ему визитную карточку и говорит Сонику, что оплатит все расходы на лечение, включая любые операции или возможное протезирование. Соник благодарит его, но отказывается от предложения и говорит, что лучше бы он потратил эти деньги на свою дочь.       Только когда отец тоже уходит, Соник позволяет своей маске уверенности треснуть, а боли — проявиться. Он сжимает то, что осталось от его ноги, и фантомная боль смешивается с эмоциональной, но он пытается дышать, несмотря ни на что, вместо того чтобы развалиться на части, как ему хочется.       Он уверен, что отец девочки хотел как лучше, но их разговор с Соником был лишь напоминанием о том, что пребывание в этой больнице — не просто временное неудобство, как в прошлый раз, когда он сломал пару костей и был прикован к постели несколько недель. Нет, это навсегда, и когда он наконец выйдет из больницы, всё будет не так, как раньше. Ведь без ноги он не сможет бегать.       Конечно, существуют продвинутые протезы, и то, что наверняка уже разрабатывает Тейлз, вероятно, превзойдёт их все, но даже такой гений, как Тейлз, не может творить чудеса. Соник просто один из таких, его кости и мышцы способны выдерживать нагрузки, которые во много раз превысили бы возможности обычных жителей Мобиуса. Создать что-то подобное с помощью механики будет сложно, если вообще возможно. Доктор Эггман пытался создать что-то, что могло бы сравниться с ним, и самым близким к этому был Метал, но даже его скорость обусловлена ракетным ускорителем, а не движением конечностей, как в случае с Соником. И если это лучшее, что смог создать доктор Эггман...       Соник верит в Тейлза, но если годы ненависти и желания увидеть его смерть не привели к чему-то, что могло бы составить ему конкуренцию, то он не особо верит в то, что это вообще возможно...       А это значит, что его скорость исчезла. Навсегда. А значит, и его дни в качестве героя тоже сочтены.       Именно так.

***

      На пятый день наконец появляется его напарник, Шэдоу. Агент выглядит так, будто готов устроить ад на земле, и довольно растрёпан, как будто он больше недели не расчёсывался и не принимал душ. Учитывая, что он отправился на задание именно в то время когда всё произошло, вполне возможно, что он только что вернулся.       — Я пришёл сразу, как только мне сообщили, — объясняет Шэдоу, присаживаясь рядом с его кроватью. Прямо в яблочко. Соник криво улыбается при этой мысли. Быть правым не так приятно, как обычно. — Как ты? — спрашивает Шэдоу, стараясь придать своему лицу более нейтральное выражение. Агент берёт Соника за руку и слегка сжимает её. — Тебе что-нибудь нужно?       Моя чёртова нога, — думает Соник, но не произносит этого вслух. Вероятно, это отражается на его лице, потому что рука Шэдоу сжимается чуть сильнее. С другой стороны, его молчание и отсутствие остроумных замечаний говорят сами за себя; он хочет сказать что-нибудь остроумное, что-нибудь беззаботное, отмахнуться от этого, как от всего остального. Но когда он смотрит на Шэдоу, то может выдавить из себя лишь сдавленное рыдание, за которым следует ещё одно, и ещё. Одного промаха оказалось достаточно, чтобы прорвать плотину, сдерживавшую их.       Но Шэдоу в одно мгновение оказывается рядом, обхватывает его полосатыми руками и притягивает к себе. Соник изо всех сил цепляется за него, позволяя себе рассыпаться на части в объятиях Шэдоу.       Агент нежно прижимается губами к его голове, бормоча на ухо бессмысленные слова утешения, но не обещая ничего, что не мог бы гарантировать. В отличие от других.       Соник ценит честность.

***

      — А ты мог бы её спасти? — спрашивает Соник гораздо позже, когда берёт свои эмоции под контроль. Или, точнее, выплакивает большую их часть на меху Шэдоу. Агент сейчас приводит себя в порядок у маленькой раковины в дальнем углу комнаты.       — Нет, — Шэдоу лишь качает головой и возвращается к нему. — Я не могу исцелить такую рану. — Шэдоу опускается перед ним на колени, и его руки окутывает знакомая золотистая дымка энергии хаоса. — По сути, она была раздавлена в кашу… — Соник слегка вздрагивает от такого описания — в конце концов, они говорят о его ноге — и Шэдоу слегка извиняется за свои слова, но Соник не может его винить, потому что Шэдоу прав, именно это с ней и произошло. — … А исцеление с помощью хаоса заключается в стимулировании и ускорении естественных процессов в организме. Если организм не может исцелить рану, то и я не смогу.       Руки Шэдоу парят над забинтованной частью ноги Соника, и герой чувствует, как Шэдоу управляет энергией хаоса внутри, чтобы исправить то, что он может, и ускорить выздоровление. Соник знает, что ему, вероятно, стоит позволить ноге зажить естественным образом, чтобы он мог, ну, привыкнуть к новому состоянию, если уж ничего не поделаешь, но он ненавидит сидеть в больнице без дела, потому что это даёт ему время подумать о вещах, а в последнее время это обычно приводит к тому, что он чувствует себя паршиво. К тому же зуд от заживающей раны заставляет его лезть на стену, а фантомных болей в ноге, которой, черт возьми, больше нет, уже достаточно и самой по себе, большое вам спасибо.       К тому же, чем быстрее он поправится, тем скорее сможет начать работу над протезом. Так что да, он предпочёл бы, чтобы Шэдоу вылечил его.       Соник поглядывает на Шэдоу, пока тот работает, и чувствует, как зуд постепенно утихает, пока не остаётся лишь лёгкое покалывание от исцеляющей энергии хаоса, но и оно исчезает, когда руки Шэдоу перестают светиться. Сонику даже не нужно заглядывать под повязки, чтобы понять, что он увидит гладкий шрам, идущий вдоль культи его ноги.       — Спасибо, — говорит Соник, и, пожалуй, впервые за много дней в его голосе слышится искренняя благодарность.       — Всё в порядке, — автоматически отвечает Шэдоу, снова накрывая ноги Соника простынёй. Ему легче не думать об этом, когда он не видит, и Шэдоу это понял. Соник слегка улыбается ему в ответ.       Он расплывается в улыбке ещё больше, когда мгновение спустя Шэдоу наклоняется и целует его в лоб. Это всего лишь лёгкое прикосновение губ, но Соник всё равно наслаждается им. Шэдоу никогда не был таким, как он, в плане случайных проявлений привязанности, поэтому для него особенно ценно, что Шэдоу решил сделать это по собственной инициативе. Конечно, возможно, что Шэдоу просто уловил его настроение и пытается направить его мысли в другое русло, но даже если это так, Соник всё равно ценит каждый его жест.       — Хочешь, я посмотрю на остальные? — спрашивает Шэдоу, выпрямляясь и переводя взгляд на многочисленные царапины и синяки, которые Соник получил во время битвы с Бегемотом. Однако Соник качает головой: ни одна из этих ран не беспокоит его настолько, чтобы Шэдоу в данный момент их лечил. В конце концов, Шэдоу только что вернулся с задания и, должно быть, очень устал, хоть и не показывает этого. — Хорошо, — Шэдоу принимает его решение без возражений и даже без удивления. Если присмотреться, то можно заметить, что плечи Шэдоу устало опущены, так что очевидно, что у него не хватит сил спорить с ним по поводу этого решения, даже если бы он захотел. Однако агент старается выпрямиться, когда замечает его пристальный взгляд. Не может же он перестать изображать крутого парня, верно?       — Ты хочешь, чтобы я остался здесь, или предпочитаешь побыть один? — спрашивает Шэдоу, явно подразумевая, что это искреннее предложение, хотя Соник практически видит в его глазах желание принять душ и просто проспать два дня подряд. Наверное, ещё и поесть. К сожалению, во время миссий Шэдоу обычно пренебрегает всеми тремя пунктами.       Соник действительно не хочет сейчас оставаться один, но он понимает, что у Шэдоу есть свои потребности, несмотря на его... травму. В конце концов, мир не перестанет вращаться из-за него.       — Останься со мной, пока я не усну, — просит Соник, пытаясь найти компромисс. — Медсестра скоро принесёт мне снотворное. Я всегда засыпаю как убитый, минут через десять.       Шэдоу хмурится в ответ на это случайное замечание.       — У тебя проблемы со сном?       — Иногда боль становится невыносимой. — Соник неопределённо показывает на свою ногу. Это не совсем правда: в половине случаев боль не даёт ему уснуть, а в другой половине — его гиперактивный разум. Но Шэдоу не стоит об этом беспокоиться. — Лекарства помогают мне спать всю ночь.       Как по сигналу, раздается стук в дверь, и входит медсестра с двумя стаканчиками в руках. В одном — таблетки, в другом — вода. Она здоровается с Шэдоу, а затем протягивает оба стаканчика Сонику. Герой слегка улыбается и с коротким «За здоровье!» кладет таблетки в рот и запивает их водой. После этого медсестра забирает оба стаканчика и выходит из палаты.       Они ещё несколько минут болтают о всякой ерунде, пока Соник не чувствует, что его веки тяжелеют. В этот момент разговор сходит на нет, и Соник в конце концов погружается в сон без сновидений.       Последнее, что замечает Соник перед тем, как его поглощает тьма, — это то, что с лица Шэдоу всё ещё не сошло лёгкое хмурое выражение.

***

      Соника выписали уже на следующий день. Как и ожидалось, врачи сначала были против, но когда один из них осмотрел его ногу и обнаружил, что она зажила, они не смогли сказать, что Сонику нужно здесь находиться. Кто-то, вероятно, удивился бы и спросил, как такое возможно — в конце концов, прошла всего неделя, — но этот доктор давно научился не задавать вопросов, когда дело касается Соника или кого-то из его друзей, которые могут оказаться под его опекой. Ответы редко имеют смысл или применимы к другим случаям. Таким образом, врач просто подписывает документы о выписке, даёт Сонику лекарства и подробные инструкции по уходу в домашних условиях, а также список контактов, которые могут понадобиться Сонику на пути к выздоровлению. Ежи благодарят его и, сложив всё в карманы, уходят.       При виде гостиной в их общем доме Соник сразу же чувствует, как напряжение в его плечах немного спадает. Он опирается на костыли, которые ему дали, и добирается до дивана, на который тут же падает, стараясь не слишком сильно напрягать оставшуюся конечность. Шэдоу забирает у него костыли и ставит их, прислонив к креслу, а затем проверяет, всё ли на месте.       Сам Соник просто пытается устроиться поудобнее на диване и поправляет странный носок — кажется, он называется компрессионным — который, по настоянию врача, он должен носить до следующего осмотра. Если Соник правильно помнит, он должен обеспечивать компрессию, чтобы уменьшить отёк. Лично Соник ценит его за то, что ему не нужно видеть, что скрыто под ним. Благодаря простому тканевому барьеру всё кажется немного более... отдалённым.       Однако он всё равно отводит взгляд от ноги и смотрит на Шэдоу. Шэдоу, похоже, просматривает различные контакты, которые им предоставили.       — Есть ли там номер протезной мастерской или что-то в этом роде? — спрашивает Соник, готовый попробовать что угодно, лишь бы вернуть хотя бы что-то. Дни, когда он мог бегать со скоростью звука, для него, конечно, прошли, но если протез позволит ему бегать хотя бы трусцой, пусть и медленно, что ж, для бывшего демона скорости это лучше, чем ничего.       — Для чего-то подобного ещё слишком рано. — Шэдоу бросает на него неодобрительный взгляд. — Тебе нужно дать себе и своему телу немного времени, чтобы... привести себя в порядок. — Шэдоу, похоже, не совсем уверен в выборе слов, но Соник понимает, что он хочет сказать. Не то чтобы он был с этим согласен.       — Но ты уже всё вылечил. Зачем мне ждать?       — Я вылечил твою ногу, потому что не хотел, чтобы ты испытывал ненужную боль. — Шэдоу садится в кресло напротив него, удобно устроившись на подушках. — Но остальная часть твоего тела ещё не адаптировалась. Я видел, как ты теряешь равновесие на этих костылях. Думаю, тебе стоит привыкнуть ко всему, прежде чем мы будем искать протезы.       — Я не хочу ни к чему привыкать.       — Соник...       — Шэдоу... — Соник понимает, что его тон близок к умоляющему, но герой не может заставить себя слишком сильно переживать по этому поводу. — Я просто... Я просто хочу снова ходить на двух ногах. Пожалуйста. — Он протягивает руку через разделяющее их расстояние и хватает ладонь Шэдоу. Тот сжимает чужую в ответ. Алые глаза слегка смягчаются. — Я обещаю, что не буду торопиться. Я не буду заставлять себя.       — Ты всегда заставляешь себя.       — На этот раз я не буду, — обещает Соник и слегка улыбается. — А если и буду, ты всегда можешь украсть протез и спрятать его где-нибудь. Вряд ли я буду гоняться за тобой на этих костылях.       Алые глаза долго и задумчиво смотрят на него. Но в конце концов они смягчаются, и Шэдоу тихо вздыхает, крепче сжимая руку Соника.       — Я жду, что ты сдержишь своё слово.       Губы Соника растягиваются в широкой улыбке.       — Обещаю.

***

      — Если у вас ампутирована нога выше колена, у вас есть выбор: протез с шарнирным креплением или имплантат, — объясняет инженер-морж Ротор. — Однако, будучи мохнатым мобианом, вы можете столкнуться с множеством проблем при использовании протеза с шарнирным креплением. — Ротор берёт то, что, по мнению Соника, является образцом такого протеза, и указывает на него, пока говорит.       — Обычно в таких устройствах используется вакуумный насос, который создает вакуум вокруг ноги, чтобы протез не соскальзывал при движении. Он отлично подходит для голой кожи или чешуи. Однако он не очень хорошо работает с мехом или перьями. Поскольку о том, чтобы сбрить мех, не может быть и речи из-за высокого риска заражения, мы предлагаем мохнатым мобианам с такими протезами дополнительный ремень. Они значительно повышают устойчивость, но многим они кажутся неудобными и слишком громоздкими при длительном использовании.       Ротор протягивает им протез, чтобы они могли рассмотреть его поближе. Соник осторожно берёт его и осматривает механическую ногу. Она выглядит прочной и хорошо сделанной, но Соник не находит её использование, ну, привлекательным, за неимением лучшего слова.       — Поэтому многие выбирают имплантат. — Ротор берёт длинный тонкий металлический стержень, лежащий на одном из столов. — Процедура проста: в бедренной кости просверливается отверстие, в которое затем вставляется титановый стержень… — Он указывает на конкретную кость на задней части скелета мобианца, который висит у него за спиной, а затем на предмет в своей руке. — Часть стержня остаётся снаружи. Затем на эту внешнюю часть устанавливается протез. Он дороже, но, поскольку система внутренняя, стабильность значительно повышается, и вам не нужно беспокоиться о том, что протез соскользнёт. Поскольку металл непосредственно соприкасается с костью, пользователь может чувствовать поверхность при ходьбе.       — Я хочу это, — выпаливает Соник, прежде чем успевает остановиться. Потому что протез позволит ему не только ходить, но и чувствовать? Да, да, да. Тысячу раз ДА.       — Не стоит так торопиться. — Шэдоу хмурится, стоя рядом с ним. — Тебе следует хорошенько всё обдумать.       — Почему? Шэд, этот позволит мне почувствовать...       — Но это операция. Не всегда всё получается так, как хочется. В итоге всё может закончиться ещё хуже.       — Или лучше. — На этот раз нахмурился Соник. — Почему ты продолжаешь отговаривать меня, Шэдоу? Я знаю, что делаю...       — Большинство людей тратят месяцы на то, чтобы свыкнуться со своим состоянием. Ты на восьмом дне и уже планируешь просверлить себе дырку. Не думаю, что у тебя было достаточно времени, чтобы по-настоящему осознать, что с тобой произошло.       — Я прекрасно всё осознаю, Шэдоу. — Соник скрипит зубами. Краем глаза он видит, как Ротор встает и быстро выходит из комнаты, вероятно, чувствуя неизбежность ссоры. Оставшись наедине, Соник не позволяет себе сдерживаться. — Как ты думаешь, чем я занимался, пока ты пропадал на задании? Терял впустую время? Нет, я смирился с тем, что моя чёртова нога пропала навсегда. Я никогда не смогу бегать так же быстро, как раньше. Если вообще смогу бегать. Я прекрасно это понимаю. Что ещё нужно осмыслить? Что ещё ты от меня хочешь? Больше слёз? Криков? Что именно убедит тебя в том, что я готов или в чём ты там меня хочешь убедить?       — Я пришёл, как только понял, что произошло, — выдавливает из себя Шэдоу в ответ на завуалированное обвинение, но на самом деле не отвечает на поставленный вопрос. Конечно, не отвечает.       — Но тебя не было рядом, когда я нуждался в тебе больше всего, — бросает Соник в ответ, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. Его друзья были рядом с ним в первые дни после трагедии, но он так и не смог полностью расплакаться в их присутствии. Конечно, он плакал, проклинал Эггмана и злился на несправедливость Вселенной — почему он? Почему именно он? — но он не сдавался до тех пор, пока не убедился, что они все ушли. Он знает, что с Шэдоу у него никогда не возникло бы такой проблемы, он бы рыдал и кричал, и просто дал бы волю потоку эмоций, если бы Шэдоу был его опорой. Как он хочет сделать сейчас. Он сдерживает рыдание, которое вот-вот вырвется наружу. — ...Тебя просто не было рядом.       Шэдоу сжимает губы в тонкую линию, но его взгляд смягчается.       — Соник. — Шэдоу тянется к нему, и Соник позволяет себя обнять, потому что, чёрт возьми, ему это нужно. Его горечь может катиться ко всем чертям. Он сжимает руками тёмное тело, а полосатые руки обнимают его, и руки в перчатках нежно поглаживают его спину. — Прости.       Соник зарывается лицом в плечо друга, чтобы скрыть свои слёзы и заглушить всхлипывания.       — Не надо, — бормочет он в мягкую тёмную шерсть. — Это не твоя вина. — В конце концов, Шэдоу не виноват, что не знал. Он забрался так далеко на вражескую территорию, что любое сообщение с внешним миром было опасным: кто-нибудь мог перехватить его и узнать, что он там. — ...Мне хватит недели, чтобы всё обдумать.       Шэдоу вздыхает.       — Спасибо.

***

      — Это безумие, Тейлз.       — Я просто модифицировал уже существующую технологию, — утверждает Тейлз, продолжая демонстрировать движения протеза-прототипа, который он сам сконструировал. Очевидно, что он всё ещё находится на ранней стадии разработки, потому что изобретатель не ожидал, что тот так скоро выйдет из больницы. Однако концепция проста: Тейлз измерил активность своего мозга и положение ноги при выполнении различных движений и загрузил данные в микрочип в протезе. Теперь протез реагирует на каждую мысль изобретателя. — Подвижность пока ограничена, но если хочешь, можешь попробовать. Нам просто нужно составить карту активности твоего мозга и сначала заменить мои данные на твои.       — Давай.       — Тогда не двигайся. — Тейлз снимает датчики со своей головы и надевает их на голову Соника, а затем с помощью Шэдоу помогает ему надеть протез — он вставного типа. Затем Тейлз подходит к своему ноутбуку и открывает виртуальную модель протеза. — Хорошо, я покажу тебе все положения по очереди. В каждом из них я хочу, чтобы ты представил, что вставляешь в них настоящую ногу, хорошо?       — Хорошо. — Соник не сводит глаз с экрана ноутбука, ожидая, когда Тейлз подаст ему сигнал начать. Когда юный изобретатель это делает, Соник изо всех сил старается сосредоточиться и двигаться. Однако на экране ноутбука почти сразу начинают появляться предупреждения об ошибках.       — Датчики не фиксируют активность твоего мозга, а процессор, похоже, завис. Странно, — объясняет Тейлз, просмотрев данные. Тейлз пытается перезагрузить систему, но проблема сохраняется. Лис хмурится. — Может, это какая-то ошибка. Давайте я кое-что попробую.       Тейлз убегает и возвращается с чем-то, что Сонику напоминает тепловизор. Изобретатель направляет его на Соника и тот хлопает глазами, пытаясь понять, что он видит.       — Ладно, твоё поле хаоса выглядит очень странно. — Тейлз смотрит на Шэдоу. — Шэдоу, почему в правой ноге Соника так много энергии хаоса? — спрашивает он, зная, что Шэдоу разбирается во всём, что касается энергии хаоса.       — Такое случается при серьёзных травмах. Его организм знает, что с этой областью что-то не так, поэтому направляет туда ресурсы, чтобы исправить ситуацию, — объясняет Шэдоу. — У меня это обычно проходит, когда область заживает. Я не знаю, как это будет происходить с ним. Будет ли это проблемой?       Тейлз хмурится.       — Ну, вся эта энергия мешает работе электроники. Есть ли способ оградить эту область?       — Если он этого захочет, то, как только он перестанет концентрироваться, его тело перераспределит энергию так, как посчитает нужным, — объясняет Шэдоу, на что Тейлз недовольно хмурится. Шэдоу отвечает ему таким же взглядом. — Может, тебе стоит перенастроить датчики, чтобы они работали, несмотря на помехи?       Тейлз прикусывает губу, глядя на свой измерительный прибор и явно обдумывая возможные варианты.       — ...Я попытаюсь. — Он вздыхает. — Думаю, придётся вернуться к чертежной доске.

***

      В конце концов Тейлзу не удаётся заставить свою систему работать. Поэтому Соник возвращается к Ротору и соглашается на операцию. Шэдоу недоволен, но всё равно остаётся с ним. Ему удаётся установить титановый стержень до конца месяца; он считает, что годы, проведённые в роли героя, окупились хотя бы в этом — никаких очередей.       Операция прошла успешно и без осложнений. Через неделю место, где из его тела торчит стержень, воспаляется, но он может с этим справиться — по крайней мере, до тех пор, пока через неделю он не придёт на осмотр, и ему не скажут, что имплант нужно удалить, потому что он, похоже, сломался в нескольких местах. Никто толком не понимает, как это произошло, но они списывают это на производственный брак. Ему делают ещё одну операцию, во время которой удаляют старый имплант и устанавливают новый. Соник говорит Шэдоу, что лучше дать этому стержню возможность зажить самостоятельно, на случай если неудача с первым была каким-то образом связана с вмешательством хаотического исцеления.       Когда через две недели ему делают рентген и обнаруживают внутри бедренной кости новый имплантат, похожий на металлическую губку, Соник приходит к выводу, что настоящая проблема может быть в нём. Шэдоу объясняет, что из-за высокого уровня энергии хаоса его тело просто воспринимает эту область как повреждённую, а имплантат — как инородный объект, который мешает заживлению. Поэтому тело считает, что имплантат нужно удалить, и делает это любым доступным способом — постепенно разрушая его. По крайней мере, так считает Шэдоу, ощущая энергию хаоса в этом районе.       Ему пришлось пролить немало слёз и накричать на всех, но в конце концов Соник смирился с тем, что больше не может чувствовать землю этой ногой, и выпил хлорофилл, чтобы вылечить отравление металлами, вызванное имплантатом.       Шэдоу не выглядит довольным тем, что оказался прав.

***

      После удаления второго имплантата Соника посадили в инвалидное кресло. Ему запрещено даже пытаться использовать протез, пока врач не примет другое решение. Из-за отсутствия имплантата в бедренной кости образовалась огромная полость, которая может стать проблемой. Врачи вставили туда что-то вроде органического наполнителя, который, как они надеются, не будет отторгаться организмом. Что ж, через неделю они все увидят, правы ли они.       Ближе к вечеру настроение Соника портится, его фантомные боли, кажется, усиливаются в той же пропорции. Сонику хочется свернуться калачиком, потому что ему кажется, будто кто-то сдирает с него чёртову кожу, но он упрям и решает перетерпеть это, вместо этого пробуя различные методы, о которых он читал. В конце концов он сдаётся на четвёртом методе — зеркальной терапии, — когда вместо того, чтобы успокоить его или не оказать на него никакого влияния, как в случае с остальными методами, отражение его левой ноги в зеркале между ног, которое должно было заставить его мозг думать, что у него по-прежнему обе ноги, лишь пробуждает в нём обиду и боль от того, что у него её на самом деле нет.       Он даже не замечает, что швырнул проклятое зеркало в стену, пока в комнату с встревоженным видом не вбегает Шэдоу, чтобы выяснить, что это был за шум. Агенту требуется всего мгновение, чтобы понять, что произошло, и не успевает Соник моргнуть, как Шэдоу уже опускается рядом с ним на колени и обнимает его.       Соник плачет, но не может понять, из-за чего: из-за боли в ноге или в груди.

***

      Агент не отходит от него до самого осмотра, и после того, как врач подтверждает, что организм Соника, похоже, принял пломбу, Шэдоу каким-то образом удаётся получить от врача рецепт на сильнодействующие обезболивающие.       Кажется, что после приёма лекарств нога Соника болит ещё сильнее.       Он спускает их в унитаз, но не говорит об этом Шэдоу, не желая обременять его тем, что он явно не в силах изменить.

***

      Соник не собирался этого делать, он просто готовил себе перекус. Простой сэндвич. Немного ветчины, сыра, листьев салата и несколько ломтиков помидора. Он просто на мгновение отвлёкся, пока нарезал помидоры.       Он ругается.       — Что ж, прости меня, если мне покажется, что в это трудно поверить, — говорит Шэдоу, и его голос слегка дрожит, когда агент прикладывает руку к ране на запястье Соника. Белая перчатка тут же окрашивается в красный. Соник невольно вздрагивает при виде этого. — ...Думаю, тебе пора наконец обратиться к психологу.       Соник хочет драться — Мне не нужно ни к какому психологу! — но в тот момент, когда его взгляд падает на окровавленный нож, всё ещё лежащий на полу, он уже не так уверен, что всё это действительно было случайностью.       Это приводит его в ужас.

***

      На следующий день на коленях у Шэдоу лежит тяжёлая книга, которую Соник, как ему кажется, раньше не видел. Судя по картинкам, это книга по анатомии, потому что на одной из страниц изображена фигура со всеми обнажёнными мышцами и подписями.       Соник в замешательстве хмурит брови.       — Почему ты это читаешь?       — Для справки, — просто отвечает Шэдоу. Соник не совсем понимает, что это значит, но предполагает, что агент имеет в виду любое лечение, которое ему, возможно, придётся провести в будущем. То, что пломба прижилась и сейчас у него нет проблем — кроме фантомной боли, — не означает, что навыки Шэдоу не понадобятся в какой-то момент в будущем.       Сочтя это объяснение разумным, Соник переворачивается на другой бок и снова засыпает, пока они ждут назначенного времени его встречи с психологом. Во сне он не замечает, что Шэдоу уделяет непропорционально много времени нижней части его ног, а из кончиков пальцев агента время от времени вылетают золотистые искры.

***

      Совет психолога, по сути, сводится к тому, чтобы продолжать жить и делать то же, что и до несчастного случая. Честно говоря, Соник не считает этот совет полезным. Он всю жизнь гонялся за плохими парнями или путешествовал по миру. Как именно он должен это делать теперь без ноги?       Однако Шэдоу следует совету психолога и применяет его в других сферах. Агент поощряет его за различные виды деятельности, например за то, что он проводит время с друзьями.       Итак, Шэдоу устраивает вечер кино. Но когда они все собираются, чтобы вместе посмотреть фильм, Соник понимает, что не может на это смотреть. Он чувствует на себе взгляды, сотни невысказанных вопросов и напряжённую атмосферу в комнате, которая душит любой разговор ещё до того, как он начнётся. Примерно в середине фильма он извиняется, говоря, что у него болит голова.       Шэдоу смотрит ему вслед, но не останавливает.

***

      Конечно, это не значит, что Шэдоу полностью снял его с крючка. Через два дня Шэдоу якобы случайно оставил книгу сказок на столе. Соник даже не уверен, откуда агент выкопал эту книгу, но он на сто процентов уверен, почему Шэдоу так поступил; чтение — одно из малоизвестных увлечений Соника, и ему действительно нравятся хорошие фэнтезийные или научно-фантастические книги. Однако мысль о прочтении именно этой просто напоминает ему о том, чем закончились его последние два раза, когда он брал в руки книгу — путешествие в мир "Тысячи и одной ночи", а затем в мир легенд об Артуре; два его самых невероятных приключения, в которых некоторые из его друзей все еще сомневались, что они произошли на самом деле. Но они сделали это, и приключения были сумасшедшими, и им было так весело, и.....       ...Скорее всего, он больше никогда не переживёт ничего подобного.       Он отодвигает книгу на другой конец стола — с глаз долой, из сердца вон — и решает вместо этого проспать весь день.       Когда он просыпается, книги уже нет.

***

      На следующий день Шэдоу решает навести порядок в одном из шкафов и совершенно случайно — да, агент совершенно точно не собирался наводить порядок именно в этом шкафу — находит гитару Соника. В юности музыка была одной из самых любимых вещей Соника — в конце концов, он даже играл в группе Чао, — и, честно говоря, Соник уже несколько месяцев не прикасался ни к одному музыкальному инструменту. Когда его взгляд падает на старую гитару, его пальцы так и чешутся что-нибудь сыграть, и когда Шэдоу вкладывает инструмент в его руки, он находит нужные аккорды так же легко, как будто делал это только вчера.       Однако достаточно сыграть всего двадцать нот, чтобы одна из гитарных струн лопнула, и, честно говоря, если это не метафора нынешней жизни Соника, то он уже и не знает, что это такое.

***

      На следующий день они отправляются в полёт на «Торнадо». Изначально Соник думал, что за штурвалом будет Тейлз, но Шэдоу, похоже, хочет, чтобы он управлял самолётом. Соник, конечно, умеет это делать — в конце концов, этот самолёт был его — но всё равно находит эту просьбу странной. Но по какой-то причине Шэдоу, похоже, считает, что это может ему как-то помочь, и поэтому соглашается.       В самолёте только они вдвоём — Тейлзу нужно поработать в своей мастерской. Соник сидит в кресле пилота, а Шэдоу — в пассажирском. Они летят больше часа, просто любуясь пейзажами, пока Шэдоу без предупреждения не наклоняется вперёд и не шепчет Сонику на ухо, чтобы тот перегнал его до другого конца леса. Соник даже не успевает среагировать, как агент уже выпрыгивает из самолёта и приземляется в густую растительность внизу. Самолёт не может сравниться со сверхзвуковой скоростью Шэдоу, но из-за деревьев на пути Шэдоу не может использовать весь свой потенциал, что делает гонку более справедливой по отношению к Сонику.       Поначалу Сонику не очень хочется участвовать в гонке, но что-то глубоко внутри него пробуждается при виде золотисто-чёрной полосы, которая проносится сквозь лес — всё дальше и дальше от него, — и не успевает Соник опомниться, как он уже разгоняет самолёт. По мере того как он набирает скорость, ветер начинает шуметь у него в ушах, и, хотя он не понимает как, его грудь наполняется ощущением лёгкости.       Шэдоу явно опережает его на опушке леса. Соник приземляется на поляне неподалёку от того места, где Шэдоу ждёт его в тени дерева. Когда самолёт наконец останавливается, сердце Соника всё ещё бьётся значительно быстрее, чем в состоянии покоя, и по его венам разливается приятное чувство эйфории после финиша. Это не такой невероятный кайф, как тот, который он испытывал всякий раз, когда ему удавалось обогнать Шэдоу при беге, но всё равно приятное чувство.       Он наклоняется вперёд и целует Шэдоу в тот момент, когда агент оказывается достаточно близко, и смеётся, когда они отстраняются друг от друга. На лице Шэдоу появляется мягкое выражение, и Соник отвечает ему тем же. Он с улыбкой благодарит напарника за гонку.       Затем Шэдоу помогает ему выбраться из самолёта, и они вместе валятся на мягкую траву. Они просто лежат, наслаждаясь теплом солнца и обществом друг друга.       Когда Соник наконец приходит в себя, он изо всех сил старается не думать ни о чём навязчивом и просто наслаждается моментом, пока он длится. Но одна предательская мысль всё же всплывает на поверхность.       Это просто не то же самое.

***

      Тем не менее Соник по большей части пребывает в хорошем настроении, и, когда они возвращаются домой поздно ночью, он всё ещё ощущает лёгкое беспокойство, которого не испытывал уже давно. Он чувствует себя живым впервые за несколько недель и показывает это, затаскивая Шэдоу в постель и целуя его с настоящим пылом. Шэдоу немало удивлён, но быстро включается в процесс. Сколько времени прошло с тех пор, как они в последний раз делали это? Месяц? Два месяца? Соник даже не помнит. Но ему давно пора это исправить.       Решив, что математику он всегда может посчитать позже, Соник сосредоточился на том, что происходит здесь и сейчас: на загорелых губах, сливающихся с его, на сильных руках, скользящих по его бокам, на пронзительных красных глазах, смотрящих на него из темноты, когда они отстраняются друг от друга. Шэдоу толкает его на матрас, и тепло полосатого тела, прижимающегося к нему сверху, кажется таким знакомым и желанным.       Руки Шэдоу с привычной лёгкостью скользят по его телу, давно изучив каждую твёрдую линию и плавный изгиб, скользя по ним в своём привычном танце. Но они знают этот танец назубок, и это совершенно неосознанное движение со стороны Шэдоу — Соник в этом уверен, — когда его руки скользят по бёдрам Соника, явно намереваясь обхватить его за колени, чтобы притянуть ближе к своему телу. Но, конечно же, всё, с чем соприкасается левая рука Шэдоу, — это рубцовая ткань, и внезапно вес тела Шэдоу начинает казаться ему весом всего мира, навалившимся на него, — или не менее чудовищным металлическим гигантом — и Соник задыхается, в глаза ему попадает пыль, а его ногу придавливает —       Когда Соник приходит в себя, он слышит собственное хриплое дыхание и чувствует тепло крепких объятий. Он сидит, прислонившись к груди Шэдоу, а агент что-то успокаивающе шепчет ему на ухо. По щекам Соника снова текут слёзы, но он не может найти в себе силы даже поднять руку, чтобы вытереть их. Его одолевает смертельная усталость, а разум окутывает тёмная туча, нашептывающая, каким жалким он, должно быть, выглядит в глазах Шэдоу, снова плачущий.       Соник и сам устал плакать, но он просто даёт волю слезам, смирившись с тем, что теперь такова его жизнь: бывший герой, который начинает плакать от малейшего дискомфорта, оставшегося в результате его собственного выбора.       Он чувствует себя неудачником и не стал бы винить Шэдоу, если бы тот тоже считал его таким.

***

      После этого между Соником и остальным миром словно разверзлась пропасть.       Сонику кажется, что он стоит по одну сторону пропасти, а весь остальной мир — по другую. Другая сторона может кричать изо всех сил, но Соник слышит лишь слабое эхо. Если вообще слышит. И каждый раз, когда он пытается преодолеть расстояние, пропасть словно становится ещё шире.       Поэтому он просто ложится на бок и смотрит в сторону. Но, конечно же, Шэдоу замечает это и ещё не смирился с тем, что дело проиграно. Он записывает Соника на множество приёмов к психологам, пытается окружить его друзьями, снова вызывает его на гонку — Соник отказывается — и Соник уверен, что в какой-то момент ему назначат лекарства, но, несмотря на всё это, пропасть остаётся зияющей.       В конце концов, Шэдоу приходится вернуться к работе, ведь зло в мире никогда не дремлет и становится всё сильнее, пока Шэдоу тратит свою энергию на что-то столь бесполезное. И Соник всем своим существованием понимает, что они потрачены впустую, когда он включает телевизор и видит прямую трансляцию того, как его друзья с относительной лёгкостью справляются с новейшим творением доктора Эггмана.       Потому что он больше не нужен — теперь он только обуза. Он ничего не делает, а только высасывает ресурсы и энергию из окружающих. Шэдоу мог бы жить своей жизнью, если бы не он. Теперь Шэдоу вынужден заботиться о нём.       Он вспоминает, что было месяц назад, и подумывает о том, чтобы взять нож и на этот раз нанести удар намеренно. Но он устал от боли, и если ему суждено уйти, то он хочет хотя бы этого — покоя.       Он достаёт из аптечки снотворное. Устраивается на кровати и кладёт в руку все оставшиеся таблетки. Он некоторое время смотрит на маленькие белые кругляшки, но в конце концов кладёт их в рот и проглатывает.       Он прыгает головой вниз в бездну. Она поглощает его целиком.

***

      У Соника горит горло, как будто он проглотил чистый огонь. В голове у него туман, и он не понимает почему или как, но его горло саднит, а желудок скручивается, как разъярённая змея, готовая нанести удар.       Он не получает удара, но его рвёт. Он смутно осознаёт, что его руки лежат на холодном фарфоре, а другие руки поддерживают его, пока он, согнувшись над унитазом, выворачивает наизнанку свои внутренности. Они впиваются в его бок до боли знакомым образом, и Соник не может сдержать истерический смешок, от которого его снова начинает рвать.       Конечно, Шэдоу вернётся домой намного раньше, чем планировалось, когда Соник наконец решит покончить со своими страданиями.

***

      Вздохнув, Руж включает телевизор, чтобы как-то скоротать время. Пока она ждёт, когда загорится экран, её бирюзовые глаза устремляются в другой конец дивана, где неподвижно лежит сине-персиковый ёж, закутанный в одеяло и погружённый в сон без сновидений.       Она была в шоке, когда Шэдоу позвонил ей и сказал, что Соник пытался покончить с собой. Конечно, первая попытка могла быть случайной, но проглотить столько таблеток? Нет, это было намеренно. Разница между двумя и двадцатью таблетками существенная.       Она никогда не видела никого настолько разбитого, как Шэдоу, когда он забрел в ее клуб в ту же ночь после того, как оставил Соника в больнице на обследование. Агент был так потрясен, что даже позволил ей обнять себя впервые за бог знает сколько времени и рассказал о том, что творилось у него в голове в тот момент. Руж даже не знала, что сказать, потому что ее мысли во многом совпадали с мыслями Шэдоу: Соник — боец. Он не сдается. Но всё же он это сделал — и поэтому в тот момент она была для него скорее эмоциональной поддержкой. Она сказала Шэдоу, чтобы он просто позвонил ей, если ему в ближайшие дни понадобится просто отдохнуть от всего этого, и он пообещал.       И он сдержал своё обещание, о чём свидетельствует её присутствие здесь. Шэдоу попросил её присмотреть за Соником, пока он будет выполнять кое-какие поручения, и она без колебаний согласилась. Шэдоу не уточнил, когда вернётся, но пообещал, что это будет не позже следующего утра.              Итак, она ждёт и коротает время за просмотром телевизора.       На экране появляется журналистка — чёрная кошка с микрофоном, которая ведёт репортаж, судя по всему, из приёмного покоя больницы. Рядом с ней стоит белка в синей медицинской форме.              — Вы знаете, что именно было украдено? — вопросительно смотрит чёрный кот.       — Ну, мы всё ещё проводим инвентаризацию, но из того, что точно пропало, можно назвать несколько флаконов пентобарбитала, капельницы, катетеры и... — медсестра перечислила ещё несколько предметов, а затем жестом пригласила журналистку продолжить задавать вопросы.       Затем журналистка, как и ожидалось, спрашивает медсестру, есть ли у них подозреваемый или, по её мнению, это мог быть кто-то из персонала, и задаёт другие вопросы в том же духе. Руж не особо внимательно слушает интервью, потому что это всего лишь догадки.       — Кто, чёрт возьми, ворует в больнице? — задаётся она вопросом вслух. То есть она бы поняла, если бы это были какие-нибудь наркоманы, ищущие дозу, но кто, чёрт возьми, украл капельницы и прочее? И разве пентобарбитал не является каким-то успокоительным или чем-то в этом роде?       Размышления над этой загадкой занимают её на какое-то время, но в конце концов она просто отвлекается на комедийный фильм, который показывают после выпуска новостей.       Шэдоу приходит около полуночи и благодарит её за помощь. Он прощается с ней, и Руж выходит за дверь, не подозревая, что, придя завтра, она обнаружит дом пустым, а в качестве объяснения найдёт лишь одно письмо.