Misstep / Неверный шаг

      Когда Соник просыпается, он видит, что вокруг происходит что-то очень странное.       Герой не может сразу сказать, что это такое, потому что все его чувства кажутся странно отдалёнными в этот момент. Его тело, кажется, не слушается его команд, оно кажется чужим и... слабым.       Что случилось?       Соник пытается открыть глаза, но ему удаётся лишь слегка приоткрыть их, после чего он снова их закрывает, почувствовав жжение от контакта какой-то жидкости с чувствительной мембраной. Его разум не может свыкнуться с таким необычным поворотом событий, и он понимает, что не так — это то, что на Соника со всех сторон давит какая-то тяжесть. Он что... погружён во что-то?       Его дыхание учащается, но ровно настолько, чтобы он успел осознать, что к его лицу что-то прижато, а нос и рот закрыты каким-то жёстким материалом. Может быть, это... маска? Кислородная маска? Это имело бы смысл, если бы он действительно был погружён в жидкость. Что это за жидкость, он не знает. Однако это точно не вода; она более вязкая, похожа на мёд. Она ощущается как нечто чужеродное на его коже и сильно контрастирует с теплом, исходящим от гладкой поверхности, на которой он, кажется, лежит.       Он что, в каком-то танке?       Сбитый с толку и заинтригованный, Соник снова пытается открыть глаза, на этот раз не обращая внимания на жжение. Его зрение затуманено, но он всё же различает, что жидкость... зелёная? Освещение в комнате тусклое, но жидкость определённо имеет зеленоватый оттенок.       Где именно он находится?       Снова закрыв глаза, он пытается сообразить, что делать дальше. Решив, что, скорее всего, он увидит больше, если сядет, он делает глубокий вдох и начинает действовать. Это происходит медленно: его тело кажется невероятно тяжёлым, а жидкость вокруг него сопротивляется даже малейшему движению. Однако напряжение кажется правильным решением, поскольку Соник чувствует, что всё больше осознаёт своё тело, всё больше ощущает его.       Когда он пытается пошевелить правой рукой, она начинает покалывать. Соник достаточно часто бывал в больницах, чтобы узнать внутривенный катетер, застрявший в его теле. Кажется, что на пальцах его левой руки что-то зажато, а в нескольких местах что-то тянет его за шерсть на груди. Его правая нога горит и покалывает, как будто кто-то бьёт его током. Но, очевидно, это снова фантомная боль, потому что дискомфорт локализуется в той части тела, которую его внутренняя карта тела определяет как колено и все, что находится ниже.       В конце концов Сонику удаётся подтянуть руки к себе, а затем медленно оттолкнуться ими от поверхности. Его мышцы болят от напряжения, но в конце концов Соник чувствует, как напряжение спадает, его голова поднимается над водой, и он может сказать, что здесь холодно. Однако Соник не поддаётся инстинктивному желанию спрятаться от холода, а вместо этого продолжает двигаться, пока не садится прямо. Затем он подтягивается и опирается на край резервуара — это резервуар, довольно маленький, как раз такой, чтобы в нём поместился Соник, — и хватается руками за края, чтобы не соскользнуть обратно, потому что, Хаос его побери, даже такая малость полностью его вымотала.       Дрожащей рукой он снимает кислородную маску, не обращая внимания на звук, с которым она падает на пол, и сосредотачиваясь на том, чтобы стереть зелёную слизь с глаз и лица. Даже с чистыми глазами он мало что видит — здесь слишком темно, чтобы различать что-то, кроме того, что находится прямо перед ним. Единственный источник света — лампа, стоящая перед металлическим стулом, который по какой-то причине стоит рядом с его резервуаром.       Где я? Соник повторяет свой предыдущий вопрос, оглядываясь по сторонам и пытаясь понять, что его окружает. Он удивлённо моргает, когда замечает аппарат, явно предназначенный для мониторинга его жизненных показателей, а также металлическую стойку, на которой висит капельница. Капельница подключена к катетеру в его руке, а от аппарата идёт кабель к зажиму на его левой руке и нескольким электродам на груди. Зелёные глаза растерянно блуждают по комнате, пока он пытается понять, что происходит. Учитывая оснащение, он первым делом подумал бы о больнице, но это явно не она. Так где же он, чёрт возьми?       Его кто-то...похитил?       Обстановка достаточно туманная, чтобы поддержать эту теорию, но, с другой стороны, он никак не связан, как можно было бы ожидать при похищении. Однако он подключен к почти пустому пакету для внутривенных вливаний, в котором в какой-то момент могли быть седативные препараты.       И всё же, для чего нужна эта зелёная жидкость?       Соник всё ещё в замешательстве, но он понимает, что не получит ответов, пока с кем-нибудь не поговорит.       Он несколько раз сглатывает, пытаясь смочить пересохшее горло, но его голос всё равно звучит хрипло, когда он спрашивает, обращаясь в пустоту:       — Здесь кто-нибудь есть?       Его голос эхом разносится по округе, но ответа он так и не получает.       Значит, он совсем один. Соник предполагает, что ему придётся самому найти ответы — для начала выбраться из резервуара.       Он отсоединяется от аппарата мониторинга, но решает пока не вынимать катетер, потому что это может вызвать кровотечение, а ему нечем пережать рану. Он оглядывает резервуар, решая, как лучше поступить. Наверное, стоит воспользоваться металлическим стулом.       Он перегибается через край и придвигает стул ближе к себе, прижимая уши от скрежета металла о металл. Он слегка вздрагивает, когда стул задевает лампу и та падает. К счастью, она не разбивается, но теперь свет направлен в другую сторону, и Сонику становится ещё труднее что-то разглядеть. Но он всё равно справится.       Соник кряхтит, подтягивая кресло на последние несколько сантиметров, прямо к резервуару, а затем пытается придумать, как лучше себя перенести. Надеясь, что стекло выдержит, он подтягивается на краю и вслепую нащупывает кресло в темноте. Уперевшись одной рукой в край резервуара, а другой — в спинку кресла, он перекидывает через него ноги. Его левое колено упирается в сиденье кресла, но правая нога, как ни странно, цепляется за край резервуара. С криком он соскальзывает со стула и падает на пол, сильно ударившись правым локтем и коленом.       Сонику требуется мгновение, чтобы осознать это сквозь боль.       Когда он это делает, кажется, что весь мир переворачивается.       Этого не может быть. Дыхание Соника учащается, пока он пытается рационально осмыслить то, что он чувствует. Он рассуждает о том, что боль в колене — фантомная, вызванная его мозгом, что холодное прикосновение металлического пола к его правой голени — это просто проекция с левой стороны, что он упал из-за своей неуклюжести, а не потому, что привык передвигаться с помощью культи и перестал учитывать более длинную конечность...       Он не осмеливается посмотреть, потому что в глубине души надеется. Ему всё равно, что это невозможно, что это просто нереально. Он просто... он просто надеется, но не может заставить себя посмотреть, потому что тогда всё рухнет.       Но пол твёрдый под его коленями и холодный под голенями, и у него не должно быть двух ног...       Конечности дрожат не только от усталости, и он позволяет себе опуститься на левый бок. По-прежнему не смея поднять взгляд, он кладет теперь уже свободную дрожащую руку на правое бедро и мучительно медленно проводит ею вдоль него. Соник втягивает воздух, когда кончики его пальцев проходят по линии, где, как он знает, уже должен чувствовать шрам, проступающий сквозь шерсть. Подстегнутый этим, он продолжает вести рукой. Здесь есть твёрдые выступы коленной чашечки, гладкая линия большеберцовой и малоберцовой костей, покрытых кожей, шерстью и плотью — Соник чувствует это, когда прикасается к ним кончиками пальцев и ощущает, как прикасаются к его ноге, он чувствует это, он чувствует, он чувствует, он чувствует —       К тому времени, как он дотрагивается до пальцев ног и пересчитывает их все пять, по его щекам уже катятся слёзы.       Наконец он осмеливается взглянуть, и когда его взгляд падает на ногу, он видит, что она всё ещё там, хоть и тоньше, чем он помнил, но она здесь. Он сжимает её руками и начинает открыто плакать. Но это уже не рыдания, а недоверчивый, сдавленный смех, и со стороны может показаться, что он сошёл с ума, но ему всё равно, потому что его нога здесь —       Сонику требуется немало времени, чтобы совладать со своими эмоциями и снова начать мыслить здраво. Однако, даже когда его эмоции утихают, он не может перестать трогать свою некогда потерянную ногу. Герою нужно почувствовать, что это не сон. Он даже щиплет себя, чтобы убедиться. Окружающая обстановка не меняется.       Что, конечно, порождает вопрос: как именно ему удалось вернуть ногу? Может, это был просто дурной сон? Он никогда не видел таких ярких снов; значит, это было на самом деле. Всё это. Он потерял ногу, а теперь она к нему вернулась. Каким-то образом.       Зелёные глаза осматривают тёмное помещение, а затем стеклянный резервуар, полный зелёного осадка. Что-то внутри него подсказывает, что возвращение ноги и это как-то связаны. Теперь ему остаётся только найти того, кто несёт ответственность за... всё это.       Глубоко вздохнув, Соник подтягивается на металлическом стуле и встаёт, держась за него для поддержки. Его тело ослабло, и, взглянув вниз, он понимает, что на самом деле потерял часть мышечной массы. Значит, он здесь уже довольно давно. Однако ему ещё предстоит выяснить, где именно он находится.       Однако прежде чем сделать это, Соник решает, что для начала ему нужно найти какое-нибудь одеяло или хотя бы что-то, чем можно вытереться. Здесь холодно, и жидкость, которая всё ещё покрывает его шерсть, не особо помогает справиться с этим.       Он вглядывается в темноту вокруг себя, пытаясь понять, в какую сторону идти. В конце концов он решает пойти по кабелю, который подключен к единственной лампе, освещающей пространство вокруг него. Скорее всего, кабель подключен к розетке в стене, и, следуя по нему, он сможет найти выход из этого места.       Он наклоняется, чтобы поднять лампу и осветить себе путь, а другой рукой хватается за металлическую вешалку, на которой висит пустой пакет для капельницы, всё ещё прикреплённый к его руке. Он по-прежнему считает, что снимать его не стоит, так как он может служить ему в качестве костыля. У него есть колёсики снизу, так что передвигаться с ним будет не так уж сложно.       Однако ходьба сама по себе оказывается ещё более сложной задачей, чем предполагал Соник. Его ослабленные мышцы с трудом удерживают его в вертикальном положении, и он, похоже, плохо контролирует правую ногу: чтобы двигать ею так, как ему нужно, ему приходится прилагать много усилий, и это движение кажется мышцам непривычным. Это похоже на то, как если бы человек пытался писать не той рукой, которой обычно пишет: мозг прекрасно знает, какие движения нужно совершать, но конечность с трудом их воспроизводит, потому что не привыкла к ним.       Но, несмотря на всё это, Сонику в конце концов удаётся добраться до конца кабеля. К своему удивлению, он находит там матрас. Он лежит на полу, накрытый простой белой простынёй, с подушкой. Сверху на него небрежно брошено одеяло, а в нижней части лежит белое полотенце. Но это всё, что там есть.       Соник несколько раз оглядывается по сторонам, размышляя, что ему делать. Он не знает, кому принадлежит матрас, но, судя по беспорядку вокруг, им недавно пользовались. И всё же Соник не может удержаться и не плюхнуться на него, чтобы дать отдых своим уставшим мышцам. Он хватает полотенце, и оно не кажется грязным. Решив, что он всегда может извиниться за то, что испачкал его, Соник использует полотенце, чтобы как можно лучше вытереться. Приведя себя в порядок, он тянется за одеялом и закутывается в него, чтобы согреться. От него исходит отчётливый запах, но уставший разум Соника не может его распознать, да герой и не пытается; он бережёт силы для дальнейших исследований.       Однако, несмотря на то, что Соник планировал отдохнуть всего несколько минут, его глаза всё равно закрываются, и он снова погружается в сон без сновидений.

***

      Когда к Сонику возвращается сознание, первое, что он чувствует, — это запах чего-то вкусного.       Открыв глаза, он замечает, что вокруг стало заметно светлее. Однако вместо того, чтобы осмотреться, Соник сразу же замечает крошечный складной столик, который появился рядом с матрасом. На одной стороне стоит миска с ложкой, а на другой — лист бумаги.       Соник с трудом садится, мышцы всё ещё протестуют, несмотря на то, что он отдохнул. Он высвобождается из одеяла, но оставляет накинутым на плечи. Появилось ещё одно одеяло, потолще, которого точно не было накануне. Кроме того, его, кажется, переместили в центр матраса; он точно заснул на краю. Катетер тоже исчез, и Соник, как ни старается, не может разглядеть пунктирную рану на своей руке. Не то чтобы он очень старался.       Он подтягивается и садится на край матраса, скрестив ноги, и на мгновение замирает, когда его правая нога задевает левую. Он проводит руками по ноге, и с каждым сантиметром нетронутой кожи его губы растягиваются в улыбке. В конце концов, это был не сон. Его нога вернулась.       Вспомнив о листке бумаги, который он видел, он переводит взгляд на миску, а затем на листок. Он берёт бумагу и разворачивает его.       Поешь. Поговорим позже.       Он моргает, глядя на загадочную записку. Он несколько раз переворачивает листок, но, похоже, больше на нём ничего не написано. Почерк кажется знакомым, но Соник не может опознать его. Однако у него есть подозрение, что кто бы это ни был, он не появится, пока сам того не захочет. А это, скорее всего, произойдёт, когда Соник поест.       Соник откладывает бумагу и сосредотачивает внимание на тарелке, стоящей рядом. Похоже, это обычный бульон с плавающими в нём кусочками овощей. По меркам Соника, порция небольшая, но сейчас он не думает, что сможет съесть больше. Когда он пробует бульон, тот чуть тёплый. Тем не менее для него, изголодавшегося, это вкусно.       Он доедает суп быстрее, чем ему хотелось бы, и как раз до того, как возвращается его таинственный, э-э, опекун. Поэтому Соник начинает осматриваться, когда в комнате становится светлее благодаря включенной потолочной лампе. Комната похожа на лабораторию. В центре стоит его резервуар, а вдоль двух стен расположены столы с различными медицинскими принадлежностями, книгами, инструментами и механическими деталями, разложенными на каждой поверхности. Его матрас стоит в самом дальнем углу, подальше от всего этого. Здесь всего одна дверь и нет окон, поэтому он предполагает, что лаборатория находится либо в центре какого-то комплекса, либо просто под землёй.       От этой мысли Сонику становится не по себе, но он не позволяет себе слишком сильно переживать, ведь до сих пор его опекун не причинял ему вреда и не удерживал его, когда он выбирался из резервуара. Конечно, возникает вопрос, как он вообще туда попал, но этот пробел в памяти может быть вызван анестезией или чем-то ещё, что использовал человек, чтобы усыпить его, пока возвращал ему ногу. Как бы то ни было, он это сделал.       Оглядываясь по сторонам, он размышляет, чем бы заняться в ожидании. Он бы попытался пойти и посмотреть, что там, но всё его тело болит, и он не хочет пропустить своего опекуна, отправившись на прогулку по комплексу.       Поэтому Соник просто возвращается в центр матраса и ложится, решив, что пока можно немного вздремнуть.       С тёплым супом в желудке он вырубился сразу же, не прошло и минуты.

***

      Удивительно, но на этот раз его будит звук переворачивающихся страниц.       Протерев глаза, чтобы избавиться от сонливости, он переворачивается, чтобы выяснить, откуда доносится звук, и его зелёные глаза расширяются от удивления при виде знакомого ежа.       — Шэдоу? — он в замешательстве смотрит на своего напарника, сидящего с книгой в руках с абсолютно невозмутимым видом. — Хаос, с тобой всё в порядке? — встревоженно спрашивает Соник, приподнимаясь на локтях и замечая, что Шэдоу обмяк в кресле, руки, держащие книгу, слегка дрожат, он похудел, а под глазами залегли тёмные круги. — Ты выглядишь как покойник.       — Что ж, и тебе доброе утро, милый. — Голос Шэдоу буквально сочится сарказмом, когда он поворачивает к Сонику свои алые глаза. Они суровы и не излучают того тепла, с которым Шэдоу обычно смотрит на него. Как будто между ними стена. Расстояние кажется ещё больше из-за того, как далеко друг от друга они сидят. — Как ты себя чувствуешь? Болит что-нибудь? — Взгляд смягчается, но лишь немного. По-прежнему без тепла. Даже в его голосе нет тепла.       — Как я себя чувствую? — Соник опешил от такого вопроса; это не он выглядит так, будто не спал и не ел больше двух месяцев. Сколько же именно он проспал... — Шэдоу, посмотри на себя. Что...       Книга захлопывается с такой силой, что Соник слегка подпрыгивает, а глаза Шэдоу, кажется, загораются.       — Как. Ты. Чувствуешь. — Шэдоу буквально рычит, задавая этот вопрос с такой яростью, что Соник искренне опасается, что, если он не ответит, его ждут ужасные последствия.       Он резко закрывает рот, чувствуя в животе укол неуверенности. Он достаточно хорошо знает своего напарника, чтобы понимать, что Шэдоу вот-вот взорвётся от ярости. Он не знает, чем вызвал гнев Шэдоу, но решает, что лучше всего будет просто ответить на вопрос.       — Немного болезненно, — честно отвечает он, — и я устал. Но это не то, что нельзя исправить несколькими часами сна. — Он слегка улыбается, надеясь разрядить напряжённую атмосферу. — ... Как у тебя дела? — осторожно спрашивает он, надеясь, что Шэдоу не набросится на него с обвинениями, как раньше. Возможно, он даже сможет кое-что объяснить.       Шэдоу лишь фыркает и встаёт, бросив книгу там, где сидел.       — О, теперь у тебя есть время беспокоиться, да? — Но это явно риторический вопрос, ведь Шэдоу уже поворачивается к нему спиной и идёт к резервуару. Он снова усмехается. — Но если ты действительно хочешь знать — ужасно, правда. Мой партнёр пытался покончить с собой раза два, и последние пару месяцев я занимался тем, что решал эту проблему, чтобы он больше не пытался. А вчера я пришёл и не нашёл его в резервуаре, где он должен был находиться ещё как минимум две недели, потому что я ещё не закончил!       Шэдоу снова поворачивается к нему с гневным выражением лица. Соник съеживается от недвусмысленного обвинения в словах друга и открывает рот, чтобы извиниться, но слова застревают у него в горле, когда он понимает, в чём только что признался Шэдоу.       — Погоди, ты вернул мне мою ногу?       Шэдоу усмехается.       — Нет, я не возвращал тебе твою ногу обратно — для этого мне сначала нужно было бы её заполучить. Это не твоя старая нога. Это новая. — Шэдоу указывает на резервуар. — Я мутировал ДНК в твоей ноге с помощью энергии хаоса, чтобы клетки могли бесконечно делиться и отращивать новую. Затем я ускорил процесс и контролировал его, пока твое тело восстанавливалось.       Разинув рот, Соник мог только смотреть на него.       — Ты… что… ты… Почему ты не сказал мне, что это возможно?! — Удивление Соника сменяется гневом и предательством. — Почему ты не сказал мне, что я могу вернуть свою ногу? Почему ты позволил мне пройти через все эти болезненные операции, вместо того чтобы просто сказать мне…       — ТЫ ВЫНУДИЛ МЕНЯ!       Кажется, что всё вокруг сотрясается от силы крика Шэдоу. Соник тут же закрывает рот, практически ощущая, как воздух накаляется от ярости Шэдоу.       — Думаешь, это было легко?! Ты понятия не имеешь, как сложно провернуть что-то вроде генной инженерии с помощью энергии хаоса! Вероятность того, что я вызову развитие рака, в тысячу раз выше, чем вероятность того, что я добьюсь желаемого изменения — и так было много раз — а чтобы добиться приемлемой скорости регенерации, нужно внести это изменение в миллиарды клеток. Я даже не знал, возможно ли это! Вероятность того, что я убью тебя, была в миллион раз выше, чем вероятность того, что я отращу тебе новую конечность!       К тому времени, как Шэдоу заканчивает свою тираду, его плечи тяжело вздымаются. Соник может только смотреть на него, переваривая всю новую информацию, которую ему только что сообщили.       Шэдоу глубоко вздыхает, и его гнев улетучивается, сменяясь изнуряющей усталостью.       — ...Но после того, как ты во второй раз попытался убить себя, я решил, что могу рискнуть: либо я спасу тебя, либо ты умрёшь, как и хотел. Похоже, стоило попробовать.       При этом признании что-то просто разрывается в сердце Соника; он никогда не хотел, чтобы Шэдоу чувствовал себя так. Загнанным в угол, где единственным выбором было жить в ужасе, если настанет день, когда Соник покончит с собой, или взять дело в свои руки и тогда, скорее всего, убить его самому.       — Шэдоу, я...       — Нет, — отвечает Шэдоу, и его эмоции скрываются за непроницаемой маской и суровым взглядом. — Я больше не хочу слышать, что у тебя на сердце. Держи свои чувства при себе, как ты делал до этого. В конце концов, тебе так больше нравится, не так ли?       Что-то болезненно сжимается в груди Соника от этого пренебрежительного и горького заявления.       — Шэдоу, пожалуйста...       Но Шэдоу не произносит больше ни слова. Агент просто исчезает во вспышке золотого света, оставляя его наедине со всеми ответами, но без того облегчения, которое, как он надеялся, они принесут.

***

      Соник считает, что прошло по меньшей мере полдня, прежде чем Шэдоу появился снова. На самом деле агент не телепортируется, а входит через дверь, и Соник до сих пор не знает, куда она ведёт. Он чувствует себя виноватым за то, что беспокоил Шэдоу, и поэтому не выходит из комнаты на случай, если Шэдоу вернётся.       — Мы уходим. — Это не приказ в прямом смысле слова, но по тону можно понять, что это именно он. — Нет смысла больше оставаться в лаборатории.       — Хорошо, — Соник не возражает и просто поднимается на дрожащих ногах. Шэдоу смотрит на него, но не предлагает помощь, как раньше. Это задевает Соника, но ему приходится смириться. — Веди меня.       Не говоря ни слова, Шэдоу ведёт его по длинному металлическому коридору. От этого зрелища у Соника мурашки бегут по коже, и он уверен, что знает это место. Однако он не понимает, где именно находится, пока они не проходят дальше по коридору и не видят гигантское окно.       Соник замирает, глядя на планету внизу. Увидев, что он остановился, Шэдоу тоже замирает и бросает короткий взгляд на планету.       Он объясняет:       — Мне нужно было место, где я мог бы спокойно работать и где было бы необходимое мне оборудование и материалы.       — ... резервуар с зелёной слизью? — догадывается Соник, понимая, что это странная штука, которую, скорее всего, можно найти только в ARK.       — Питательная жидкость, — поясняет Шэдоу. — Для роста конечности требуется довольно много материала. Было проще заставить твоё тело получать строительные материалы из окружающей среды, чем пытаться вводить их в тебя с помощью капельниц и прочего. Это было довольно эффективно при моём собственном исцелении, когда я восстанавливался после серьёзной травмы. — Красный взгляд скользит по его лицу, а затем резко возвращается к коридору. — Хватит бездельничать. Я покажу тебе, где мы будем жить, а потом мы приступим к тренировкам.       Соник разочарован тем, что краткий миг спокойствия закончился. Однако он удивляется, когда понимает, что именно сказал Шэдоу.       — Тренировки?

***

      Дело в том, что Соник знает, что первые годы жизни Шэдоу прошли на АРК, где из него, по сути, делали смертоносного солдата, но он никак не ожидал, что столкнётся с военным воспитанием Шэдоу именно так. На собственном опыте.       Тренировка, о которой говорил Шэдоу, по сути, представляет собой изнурительные упражнения для всего тела. Пока Соник находился в медикаментозной коме, его мышцы атрофировались, поэтому их нужно восстанавливать. Ему также нужно научиться правильно управлять своей новой ногой, ведь, несмотря на то, что она по большей части работает так же, как и старая, она всё ещё не ощущается такой естественной, как раньше.       Тренировки занимают большую часть каждого дня. Упражнения меняются изо дня в день, но их интенсивность не снижается, а постепенно нарастает. Шэдоу заставляет его не перегружать новую ногу, но с другими частями тела он не церемонится и изматывает их до такой степени, что они едва могут пошевелиться, не говоря уже о том, чтобы двигаться. Шэдоу появляется всякий раз, когда Соник заходит слишком далеко, и сразу же исцеляет его раны, так что это не создаёт проблем во время тренировок, но в остальном Шэдоу беспощаден: он не подбадривает, а только отдаёт приказы, оскорбляет и насмехается, когда Соник не может их выполнить. Поначалу насмешки причиняют боль, но Соник быстро приходит в себя, когда понимает, что Шэдоу просто подпитывает его собственную боль и разочарование.       Ведь именно из-за эгоистичных устремлений Соника Шэдоу оказался здесь. Шэдоу потерял Марию и отказался от любви, держа всех людей на расстоянии вытянутой руки, потому что сближение означало бы боль, если бы с ними что-то случилось. Но потом появился Соник и прорвался сквозь все защитные барьеры Шэдоу прямо в сердце агента. И теперь снова из-за собственной руки Соника Шэдоу чуть не потерял любимого человека. Вполне логично, что ему тоже больно.       Таким образом, Соник просто отмахивается от всех оскорблений и в конце концов начинает отвечать ударом на удар, как в старые добрые времена, когда Шэдоу работал на Эггмана. Он давно этого не делал, но его язык легко находит нужный ритм. Это приносит облегчение и даже доставляет удовольствие, несмотря на постоянную боль в мышцах.       И, возможно, именно это ему было нужно всё это время — не союзник, а враг. Что-то физическое, что-то осязаемое, что можно разрушить, противопоставить. Он всегда лучше всего справлялся с трудностями, смеялся в лицо своим врагам, заставляя их краснеть от гнева, пока они не начинали нести какую-то чушь.       Сонику никогда не удаётся добиться такого же результата с Шэдоу, лицо агента остаётся жёстким, холодным и непроницаемым. Однако глаза агента — совсем другое дело. С каждым днём алые глаза кажутся всё менее отстранёнными, и каждый раз, когда Соник наносит удар, они словно становятся немного светлее. Соник не может сказать, что это — время, которое съедает гнев Шэдоу, или его удары, но он рад этому, несмотря ни на что.       Но когда неделю спустя после особенно остроумного ответа на одну из его насмешек губы Шэдоу едва заметно изгибаются в улыбке, это всё равно ощущается как победа.

***

      В течение нескольких дней Соник замечает, что Шэдоу почти не спит. Из-за комы у Соника сбился режим сна, поэтому он просыпается в самое неожиданное время суток. Однако каждый раз, когда он просыпается, Шэдоу уже не спит, и Соник уверен, что не видел агента спящим ни разу за те две недели, что он уже бодрствует. Это сбивает с толку, учитывая, что они проводят вместе практически каждую минуту дня; он должен был видеть, как Шэдоу хотя бы дремлет или что-то в этом роде. Их кровати стоят буквально в двух метрах друг от друга; он бы ни за что этого не пропустил.       Таким образом, это означает, что Шэдоу либо совсем не спит, либо очень мало, что, учитывая тёмные круги под его глазами, не кажется чем-то невероятным. Судя по тому, что красный взгляд, кажется, следует за ним повсюду, Соник предполагает, что Шэдоу не хочет выпускать его из виду дольше, чем это необходимо. Даже его визиты на планету сведены к абсолютному минимуму: агент телепортируется обратно только для того, чтобы принести им еду или что-то ещё, что может понадобиться в данный момент. В любое другое время суток кажется, что Шэдоу ходит за ним по пятам, как, ну, тень.       Соник знает, что его поведение должно как минимум немного сбивать с толку и вызывать беспокойство, но он может думать только о том, как убедить Шэдоу наконец отдохнуть, ведь он хочет, чтобы агент был здоров.       Потому что, чёрт возьми, даже если их отношения сейчас на паузе, его любовь к Шэдоу никуда не делась. Он глубоко привязан к другу, несмотря на то, через что ему пришлось пройти за последние несколько недель. Ведь правда проста: Шэдоу делает всё это ради него. Тёмные круги под глазами из-за недосыпа и потерянный вес из-за того, что он не ест, — это Шэдоу, который выкладывается по полной, чтобы вернуть Сонику то, чего тот так жаждет. Потому что Шэдоу любит Соника так же сильно, как Соник любит его, если не сильнее. Шэдоу нечасто проявляет свои чувства, но когда он это делает, то отдаётся этому всем сердцем.       Вот почему Соник полон решимости уложить Шэдоу спать, как только тот вернётся из магазина. Агент уснёт, даже если Сонику придётся его удерживать. Шэдоу не собирается губить себя из-за Соника.       Размышления Соника о том, как именно этого добиться, когда даже истощённый Шэдоу всё равно сильнее его, прерываются появлением тёмного ежа. Только в руках у него не продукты, а пыль и кровь, покрывающие его шерсть.       Когда Соник встречается с ним взглядом, Шэдоу не выглядит полностью осознающим происходящее.       — Шэдоу?! — Соник вскакивает со своего места и морщится от боли в новой ноге, которая ещё не привыкла к быстрым движениям. Однако он не обращает внимания на боль и сосредотачивается на агенте. Он протягивает руку, чтобы поддержать ошеломлённого агента, который рефлекторно хватается за него. — Что случилось? — спрашивает Соник, направляя Шэдоу к кровати. Шэдоу не сопротивляется.       — Доктор... сеял... хаос... Им нужна была... помощь, — объясняет Шэдоу, запинаясь. Соник подталкивает его к кровати, и агент бесцеремонно падает на неё. Соник тут же поворачивается, чтобы сбегать взять аптечку и осмотреть раны, но не успевает он сделать и двух шагов от кровати, как его запястье обхватывает полосатая рука.       — Не надо, — бормочет агент. Несмотря на общее состояние Шэдоу, он на удивление крепко сжимает запястье Соника.       — Шэдоу, всё в порядке. — Он пытается осторожно высвободиться из захвата друга, но Шэдоу не двигается с места. — Я сейчас вернусь...       — Нет, — Шэдоу резко дёргает в сторону, выводя Соника из равновесия. Соник едва успевает опереться рукой о матрас, чтобы не упасть на Шэдоу и не усугубить его травмы. — Я должен присматривать за тобой, — продолжает агент шёпотом, который, похоже, не предназначен для ушей Соника. — Я не могу дать тебе ещё одну... возможность.       — Шэдоу... — Соник хочет возразить, сказать, что с ним всё в порядке и Шэдоу не нужно следить за ним 24 часа в сутки 7 дней в неделю, но замолкает, когда понимает, что именно имеет в виду другой под возможностью. Он виновато прижимает уши к голове. Первый раз был, честно говоря, случайностью — но Шэдоу буквально поймал его с поличным, так что же ещё мог подумать агент? — но во второй раз это был его косяк. Его разум пребывал в таком мрачном состоянии, что он просто хотел стать... свободным. От всего. И Шэдоу не может видеть, как выглядит его разум сейчас, поэтому вполне разумно предположить, что он может снова совершить какую-нибудь глупость. В конце концов, депрессия не проходит сама собой.       — ...Я обещаю, что скоро вернусь, — говорит Соник, и он не шутит. Нет никакого риска, что это повторится. — Пожалуйста, Шэд, просто доверься мне.       Шэдоу моргает, и его губы слегка изгибаются в улыбке.       — ...Я доверял тебе тогда.       И, ой, это больно, но да, Соник понимает, что имеет в виду Шэдоу.       — Тогда доверься мне снова. Я вернусь. — Его губы изгибаются в улыбке. — В конце концов, у меня ещё не было возможности опробовать новую ногу в гонке.       И это, кажется, именно то, что нужно сказать, потому что Шэдоу долго смотрит на него, но в конце концов отпускает его запястье. Как и ожидалось, алые глаза следят за ним, когда он выходит из комнаты, и тем более, когда он возвращается.       Соник садится на край кровати и начинает обрабатывать различные порезы, некоторые из которых уже начали затягиваться благодаря усиленным способностям Шэдоу к регенерации. Однако Соник всё равно старается обработать их все.       Пока он работает, кажется, что Шэдоу на несколько минут отключается, но когда он снова просыпается, его взгляд становится более ясным и внимательным.       Соник смахивает последние пылинки с чёрного меха, когда раздаётся голос Шэдоу:       — Зачем ты это сделал?       — О чём ты?       — О самоубийстве.       Рука Соника замирает в воздухе.       — Я... просто... мне казалось, что всё уже не имеет значения. — Он опускает руку на колени. — Как будто, если я больше не могу бегать, что ещё нужно для жизни? Я имею в виду, что вы все любили меня и заботились обо мне, но я просто... я чувствовал себя обузой. Вместо того чтобы наслаждаться жизнью, вы все были заняты тем, что помогали мне во всём, и я просто почувствовал, что для всех будет лучше, если я... уйду.       — Мы сами решили заботиться о тебе. Если бы мы этого не хотели, то не стали бы этого делать, — возражает Шэдоу. — И я знаю, что ты обожаешь бегать, но есть и другие вещи, которые тебе нравятся. Почему бы тебе не направить свою энергию в другое русло, например... на пение? Тебе это тоже нравится.       — Ну, мне нравится это. — Соник слегка усмехается, вспоминая, как Шэдоу не так давно пытался ненавязчиво заставить его играть на гитаре. — Но это не такая сильная моя страсть, как бег. Это просто занимает особое место в моём сердце. — Как и ты, — добавляет его мозг, но Соник знает, что пока они не могут говорить о таких чувствах. Зелёные глаза встречаются с красными, и после недолгого раздумья Соник решает послать всё к чёрту. Он наклоняется и целует Шэдоу в щёку. Агент выглядит удивлённым. — Спасибо, что вернул её мне. — Он широко улыбается, и выражение лица Шэдоу смягчается.       — Я бы сделал для тебя всё. — Признание звучит тихо, почти шёпотом, но Соник всё равно его слышит.       — Я знаю, — улыбка Соника становится мягче. — Мне повезло, что ты есть. — На самом деле он самый счастливый человек на свете. — Я люблю тебя. — Его признание звучит так же нежно, как и признание Шэдоу, но от этого губы Шэдоу всё равно растягиваются в улыбке. Соник наклоняется к нему, и в его улыбке появляется нотка нервозности. — Перемирие? — предлагает он.       — ...Да, — соглашается Шэдоу и притягивает его для первого за бог знает сколько месяцев поцелуя.

***

      После этого всё становится более непринуждённым. Расстояние между ними исчезает, и они возвращаются к прежним отношениям. Шэдоу по-прежнему заставляет его тренироваться, но теперь это происходит в более непринуждённой обстановке. С другой стороны, Соник начинает упрекать Шэдоу за то, что тот мало ест и спит — к счастью, агент прислушивается к нему, — и им не требуется много времени, чтобы вернуться в прежнее состояние. Соник по-прежнему может использовать лишь малую часть своей скорости, так как его новая нога всё ещё не догнала остальную часть тела, но он уверенно движется вперёд. Они даже начинают лёгкие спарринги, и Соник рад, что по большей части он всё ещё в форме.       Шэдоу также рассказывает о том, чем все занимались, пока он спал. Похоже, что Наклз, Тейлз и Эми продолжили сражаться с доктором Эггманом вместо него. Остальные делают то же, что и до появления Бегемота. А Руж, ну, Руж, похоже, вот-вот применит силу, чтобы узнать у Шэдоу, где они оба были всё это время. Судя по всему, Шэдоу сказал ей только, что везёт его куда-то, чтобы ему стало лучше, и она поступила неправильно, передав эту информацию, так что теперь все ждут от неё новостей, ведь она единственная, с кем общается Шэдоу. Он оставил ей свой номер, чтобы она могла позвонить, если доктор Эггман доставит героям слишком много проблем или если случится что-то серьёзное.       — Может, мы могли бы вернуться на Землю и встретиться со всеми? — предлагает Соник. — Я имею в виду, что нам больше не обязательно здесь оставаться, верно?       Шэдоу хмурится.       — Я бы согласился, если бы не знал, что ты сбежишь при первой же возможности и, возможно, травмируешь ногу.       — Я не такой импульсивный, — возражает Соник, хотя сам не уверен, смог бы он устоять перед искушением. Ветер в его иглах, мягкая земля под ногами, тепло солнечных лучей на коже... — Ладно, я тебя понял. И всё же не пойми меня неправильно — мне нравится проводить с тобой время, — но мне бы очень хотелось увидеть других. Мы можем прибыть всего на час или два.       — ...Хорошо. Но лучше тебе не убегать.

***

      Соник счастливо вздыхает, валяясь на цветочном поле и наслаждаясь лёгким ветерком, который треплет его шерсть, запахом цветов в воздухе и даже пыльцой, щекочущей его нос. Хаос, он и не подозревал, как сильно скучал по природе...       — Наслаждаешься? — Шэдоу садится рядом с ним и просто наблюдает за происходящим вокруг. Соник поворачивается, чтобы улыбнуться другу и протянуть ему цветок, который он сорвал с другой стороны.       — Ага, — он протягивает букву «а», засовывая цветок в иглы за ухом Шэдоу. — Приятно не вдыхать затхлый воздух.       — Да, — соглашается Шэдоу. На несколько мгновений воцаряется тишина, но их момент спокойствия быстро прерывается, когда у Шэдоу срабатывает коммуникатор и раздаётся голос Руж.       — Шэдоу, дуй в центр как можно быстрее! Доктор окончательно спятил. Нам нужны все здесь. Быстрее!       — Я уже в пути, — подтверждает Шэдоу и тут же встаёт. Соник следует его примеру, но Шэдоу бросает на него взгляд, который можно описать так: «Куда, чёрт возьми, ты направляешься?»       — Я буду держаться в стороне, — Соник выбирает вариант, который, как он знает, сработает с Шэдоу. — Я обещаю, что не буду драться. Я просто помогу эвакуировать людей, если потребуется.       Шэдоу стискивает зубы, потому что знает, что это лучшее, на что он может рассчитывать с таким упрямым напарником.       — Хорошо. Не попадай в неприятности.       — Когда такое было? — с усмешкой спрашивает Соник и быстро целует его в губы, прежде чем Хаос-Контроль переносит их на место.

***

      Они появляются довольно далеко от места действия, но не настолько, чтобы не видеть место разрушения. К счастью, похоже, что мирных жителей уже эвакуировали, и остались только герои и военные.       Шэдоу многозначительно смотрит на Соника, а тот лишь резко кивает в знак того, что будет вести себя хорошо. Они начинают подбираться ближе, и Соник прячется за обломками, чтобы наблюдать за битвой из относительно безопасного места.       На этот раз роботов несколько, а не один, и все они похожи на... осьминогов? Там много маленьких и один гигантский. У него большой стеклянный купол, из-под которого Эггман управляет всеми роботами, а к нижней части купола прикреплена металлическая платформа, из которой, кажется, вырастают десятки механических щупалец. Сонику не требуется много времени, чтобы понять, в чём проблема. Похоже, что щупальца могут атаковать по-разному: одно, кажется, наэлектризовано, другое выпускает пар, у третьего есть шипы. И похоже, что все щупальца способны на все эти виды атак, потому что, когда Соник фокусируется на одном щупальце, оно постепенно меняет все эти режимы. Похоже, что у этих изменений нет определённой последовательности, и это объясняет, почему героям так сложно его победить.       Честно говоря, одной из этих штук было бы достаточно, чтобы создать проблемы, а их, похоже, будет восемь, включая самую большую. Вполне логично, что Руж вызвала Шэдоу, ведь, в отличие от остальных, его хаотичные атаки не требуют, чтобы он касался робота, чтобы нанести урон. Он также намного быстрее их, так что, у него есть шанс добраться до самой уязвимой части роботов — купола.       Доктор Эггман знает об этом, поэтому щупальца всегда поднимаются, чтобы защитить его в случае потенциальной атаки. Роботы рассредоточены по всему полю боя, и они явно делают всё возможное, чтобы герои и солдаты не могли прийти друг другу на помощь. И у них это получается. Соник достаточно часто сражался со своими друзьями, чтобы распознать признаки усталости в их движениях. И у армии дела обстоят не намного лучше.       Однако никто из них не прекращает атаковать роботов. Наклз бросает в «материнского» робота самые большие обломки, в то время как солдаты, рассредоточенные вокруг, пытаются не дать роботам поменьше приблизиться к нему. Эми помогает им, отправляя маленьких ботов в полёт на несколько сотен ярдов своим молотом, когда ей везёт. Вдалеке Шэдоу кружит по периметру, то ли разрабатывая план, то ли выискивая брешь.       Сонику требуется некоторое время, чтобы найти Руж и Тейлза на ближайшей крыше — погодите, это что, чёртова ракетная установка в руках у Руж?       Руж стреляет, и ракета явно направляется к куполу главного робота, но одно из щупалец буквально отбрасывает её в сторону, в ближайшее здание, которое взрывается, разбрасывая обломки, и герои бегут в укрытие. Доктор Эггман смеётся, когда одно из щупалец выбивает почву из-под ног растерявшихся героев, а более мелкие роботы тут же бросаются на упавших мобианцев и солдат, пригвождая их к земле наэлектризованными щупальцами. Соник прижимает уши, когда слышит крик Эми и видит, как Наклз бьётся в конвульсиях на земле.       Соник впивается пальцами в угол здания, за которым прячется, и у него сводит желудок от осознания того, что он ничем не может им помочь. Он не может развить достаточную скорость, чтобы увернуться от щупалец, и не может достаточно хорошо контролировать свою новую ногу, чтобы эффективно маневрировать и помогать. А здесь у него даже нет возможности устроить ловушку для доктора Эггмана. Соник стискивает зубы и надеется, что Шэдоу что-нибудь придумает.       И вскоре он видит знакомую тёмную фигуру своего напарника. Шэдоу кружит вокруг робота, и из его руки вылетают несколько копий хаоса, нацеленных на левую сторону купола. Щупальца тут же вытягиваются, чтобы блокировать атаку, и Шэдоу пользуется возможностью телепортироваться под робота. Другие щупальца вытягиваются, чтобы не дать ему повредить основную платформу, но к тому времени, как они достигают Шэдоу, он уже появляется с другой стороны и бежит вверх. Доктор Эггман ругается, но Шэдоу не атакует купол, а скатывается по нему и с помощью рывка отсекает щупальца, которые всё ещё тянутся под платформой, в том месте, где они к ней прикрепляются. Ему удаётся уничтожить примерно четверть из них.       Чтобы усугубить ситуацию, Шэдоу тут же использует взрыв хаоса, который повреждает ещё несколько щупалец и приводит к образованию большой трещины в куполе. К тому времени, как дым рассеивается, Шэдоу уже телепортируется в другое место.       Доктор Эггман в ярости мечется внутри своего купола и нажимает несколько кнопок на своих консолях. Четыре робота поменьше тут же бросаются ему на помощь и выстраиваются в ещё одну линию обороны. Однако Шэдоу не собирается отступать; он то появляется, то исчезает, время от времени нанося удары роботам поменьше, а один или два раза — даже материнскому роботу. Но даже с помощью Хаос-Контроля Шэдоу не может избежать десятков щупалец, и одно из них неизбежно наносит удар и отбрасывает его.       Шэдоу тяжело приземляется на груду обломков, оставшихся от разрушенного здания, и Изумруд Хаоса выскальзывает из его игл. Шэдоу явно оглушён, но прежде чем он успевает прийти в себя, на него нападают роботы-осьминоги и парализуют его. Конечности Шэдоу бессильно дёргаются, пока один из роботов тащит его к главному, где доктор Эггман уже маниакально смеётся.       Соник в ужасе смотрит на павших героев, но его взгляд цепляется за отблеск цвета. Он оборачивается и видит, что Руж и Тейлз парят неподалёку, и на их лицах читается противоречие: они явно не знают, что делать. Шэдоу почти удалось проникнуть в стеклянный купол; ещё один удачный удар — и он рухнет. Но пока они не пробьются внутрь, остановить Эггмана не получится. Они это понимают.       Соник резко оборачивается в сторону       забытого изумруда.       У него есть идея.       — Руж! — кричит он из своего укрытия, надеясь, что слух летучей мыши достаточно острый, чтобы уловить его голос даже на таком расстоянии. И это действительно так: Руж резко оборачивается в сторону его укрытия и от шока даже забывает взмахнуть крыльями, чтобы не упасть. Однако вопросы могут подождать. — Отвлеки его! Я достану Изумруд, — кричит Соник, указывая сначала на Эггмана, а затем на груду обломков. Руж переводит взгляд с одного на другое и, кажется, на мгновение задумывается о том, что он задумал, но в конце концов кивает и что-то шепчет Тейлзу.       Затем, явно желая воспользоваться моментом неожиданности, Руж сама атакует в лоб, отвлекая доктора Эггмана от его триумфальной победы. Щупальца вытягиваются, чтобы остановить её, но из-за задержки Руж успевает увернуться. Пока она заманивает доктора Эггмана, заставляя его повернуться спиной к Сонику, Тейлз отвлекает более мелких роботов. Это его шанс.       В одно мгновение Соник чувствует, как из наблюдателя превращается в бойца; его конечности словно наэлектризованы, сердце бешено колотится в груди, а в ушах шумит кровь. Он не сводит глаз со своей цели и, поднимая облако пыли, срывается с места. Он отталкивается новой ногой так сильно, что кажется, будто мышцы и сухожилия вот-вот порвутся, но он не сбавляет темп; поле боя огромно, и Сонику нужно пересечь его, пока Эггхэд не успел его остановить.       К счастью, Руж отлично справляется с ролью приманки, поэтому ему без проблем удаётся дотянуться до Изумруда и схватить его. Он подхватывает его на ходу, резко разворачиваясь и опираясь на левую ногу, которая более устойчивая. С правой ногой он двигается не так грациозно, как раньше, но быстро находит опору и использует набранную скорость, чтобы взобраться на ближайший небоскрёб, с которого затем отталкивается обеими ногами, делает сальто в воздухе и добирается до робота-матери, чтобы нанести удар с разворота по треснувшей части купола и наконец разбить его.       Он знает, что, паря в воздухе, уже попал в поле зрения доктора, и это подтверждается тем, что доктор резко оборачивается, явно шокированный. Однако Соник не даёт доктору опомниться и выкрикивает знакомые слова Хаос-Контроль, чтобы замедлить время.       Щупальца сворачиваются, чтобы ударить его, но Соник знает, что всё закончится ещё до того, как они успеют его коснуться. Он делает сальто в воздухе, чтобы занять нужную позицию, и только мышечная память заставляет его вытянуть правую ногу для удара. Но он слишком поздно осознаёт свою ошибку и остаётся только надеяться на лучшее.       Ударная волна отдается в его ноге, когда стекло под его подошвой не выдерживает и по куполу расползается паутина трещин, пока он не рассыпается на множество осколков.       Преимущество замедления времени в том, что даже если он не может двигаться так же быстро, как до несчастного случая, он может всё равно наносить удары с той же скоростью, что и при полной мощности. С другой стороны, он уже может сказать, что сила удара разорвала и, вероятно, сломала что-то в его ноге ещё до того, как он коснулся земли.       Время возвращается в привычное русло, как только он падает в кабину рядом с охваченным паникой Эггманом. Соник почти не чувствует боли от падения; он слишком занят тем, что сжимает зубы и хватается за ногу, не ощущая ничего, кроме абсолютной агонии в бедре. Он не думает, что сможет встать, даже если захочет, и вся его сила воли направлена на то, чтобы не закричать.       К счастью, ему это не приходится делать, потому что Руж тут же ныряет в открытый купол. Руж сбивает доктора с ног и ставит ему на шею ногу в туфле на каблуке, чтобы он не двигался, пока она отключает питание всех роботов. Через мгновение они безжизненно падают, и герои вместе с солдатом медленно встают на дрожащие ноги.       Шэдоу удаётся забраться на платформу первым из всех. Всё его тело до сих пор дрожит от потрясения, и он с болезненным стуком опускается на колени рядом с Соником, но в его глазах по-прежнему горит огонь.       — Ты идиот. Я же говорил тебе не вмешиваться, — ругает его агент, как только Шэдоу переводит дух. Однако руки в перчатках тут же начинают светиться и зависают над тем местом, где Соник держится за ногу. — Тебе повезло, что ты спас ситуацию... — признаёт Шэдоу, и Соник чувствует, как энергия хаоса проникает в его ногу — пока не исцеляя её, а лишь блокируя нервы, чтобы он не чувствовал боли.       — Не за что, — отвечает Соник с какой-то болезненной ухмылкой, когда боль притупляется настолько, что он уверен: что не закричит от боли, если осмелится разжать челюсти. — Но на самом деле ты должен был предвидеть, что понадобится моя помощь. Ты же не можешь рассчитывать на то, что Наклз тебя спасёт...       — Соник, как же так, во имя Хаоса... — вышеупомянутый Каменный Головорез, более известный как Наклз, замолкает, когда он вместе с остальными наконец поднимается на платформу и как следует осматривается. — Твоя нога! Она на месте! — По выражению их лиц Соник понимает, что Наклз озвучивает мысли всех присутствующих. — Как... Просто... Как?! —       Соник лишь усмехается, тяжело дыша от боли, и откидывается на спину.       Наконец-то он может расслабиться.       — Это очень долгая история.