Сдайся, Убей, Или... ц. и. д.

Из динамиков в зале заиграла классическая ритмичная музыка. По мелодии мне она показалась знакомой, но я не тот человек, который сильно интересуется искусством, так что композитора данного отрывка я тем более не знал. Я сел на кровати и потёр глаза. Ладони и вся кожа в принципе чувствовались липкими и нечистыми. Пот, грязь, чужая кровь, пыль, другие не самые приятные составляющие, всё смешалось, разило ужасно и ощущалось противно. Кстати, учитывая, что после вчерашнего массового расстрела (никак иначе первую игру я назвать не мог) остались, в большинстве своём, одни мужики, скоро дышать будет совсем нечем. Кровать надо мной тихо скрипнула. 171 спускался несмело, ноги его скользили по металлической лестнице. – Как отвратно, – проныл он, почувствовав, наконец, под ногами крепкий пол, – И что это такое играет? – Чайковский, – услышал я тихий голос с другой кровати. Голос того мрачного человека, что насторожил меня вчера. – Что? Кто это? – 171 отвернулся к собеседнику, но я мог поклясться, в этот момент он презрительно поднял уголок губ. – Великий русский композитор, − скучающе ответили ему, как кому-то недостойному, − Написал "Лебединое озеро" и "Щелкунчика". А ты неуч. Что за поколение пошло...? Я не сдержал смешка. Как же по-старпёрски прозвучала его последняя фраза. – Чего! А тебе-то сколько лет?! Выглядишь как подпольная облезлая крыса, скоро песочком посыплешься, а ещё смеешь меня поучать?! – вскипел 171 от такой наглости – Внимание, игроки! Скоро начнётся завтрак. Всем собраться в центре комнаты. Повторяю, скоро начнётся завтрак, всем собраться в центре комнаты! – прозвучало из громкоговорителя, и бело-сиреневый тут же пошёл исполнять приказ. Я наспех прибрал волосы, пригладив их руками, и так же наспех застелил кровать. Хотел тоже пойти на завтрак, как прямо перед моим носом со второго яруса кровати спрыгнул большой мужчина. 004. До сих пор весь в крови. Только вот вонять всё стало в несколько раз сильнее. Он вытаращил на меня свои яркие зелёные глазища, как будто это я свалился на него почти с неба, а не наоборот. Я нахмурился, но решил пока не связываться ним и просто пошёл на завтрак. Насколько же дискомфортно было, когда он находился рядом… *** Железные двери открылись, и наши похитители-надсмотрщики вкатили в зал три ящика на колёсиках. Оттуда доставали пластиковые чёрные контейнеры и выдавали каждому по очереди. Я встал в одну из трёх очередей и, пусть и медленно, но продвигался. − Ты ведь та баба! – услышал я из другой очереди грубоватый голос, после того как несколько минут был штиль и спокойствие. Голос тот показался мне знакомым, и я из интереса прищурился, высматривая говорящего. Действительно, в той стороне стоял сильный рыжеволосый мужчина, которого я пару раз замечал на игре. Вчера он казался мне выше. Смешно. Смотрю на него сейчас и понимаю, что этот рыжий на сантиметров двадцать-двадцать пять ниже меня. Коротышка, но крепкий. Очевидно, занимался борьбой, либо ещё чем-то. Волосы какие-то длинные, лохматые, в хвостике на плече. Глаза узковатые, и улыбка самодовольная. Опасный, это чувствовалось. Связываться с ним не хотелось так же, как с 004. − Чего тебе надо? – произнёс женский голос, что тоже сыграл на моём чувстве дежавю. Та женщина, которую я спас? В темноте я совершенно не рассмотрел её лица, помню только, что левый голеностоп у неё был травмирован, и что была она с красивым каре. Я вытягивал шею и наклонялся из стороны в сторону, пытаясь рассмотреть её. Ну, вроде похожа. Фигура та же; помню её талию в своих руках, пока мы бежали до безопасного места… − Повезло тебе вчера. Тебя спас какой-то обмудок, который ещё вправил мне челюсть чутка. Не помнишь, кто это был, а? Я бы с ним перетёр, – рыжий положил руку ей на левое плечо и надавил, что она вся покосилась и припала вниз. Я услышал сдавленный вскрик и со злости сжал кулаки, впиваясь ногтями в ладонь. − Что там происходит? – послышалось сзади наивным тоном, − Он опять? − «Опять»? − переспросил я и обернулся. Позади меня в очереди стоял пацан, на вид лет шестнадцати или чуть старше, с пепельно-русыми волосами и глазами яркими, почти медовыми. На его футболке, что открывалась из-под расстёгнутой кофты, был написан номер «109». Мальчишка худощавый, но плечи и грудь сильные. На свой возраст высокий, хорошенький. Он хмуро смотрел на того рыжего и женщину с травмой, а после направился к ним, сказав мне «придержи моё место» и похлопав тяжёлой рукой по спине. Моя очередь продвинулась вперёд, и я продвинулся следом. Мне в этом месте не нужны лишние проблемы, а я, как назло, уже ими обзавёлся, когда спас человека, которому суждено было умереть. Я отвернулся и не смотрел более в их сторону, но продолжал внимательно слушать. − Может, хватит? − Как ты меня уже достал, пацифист хуев… − Что она тебе сделала? − Отказалась подыхать, когда надо был! − Тебе недостаточно тех семи человек, что ты убил вчера? − Да! Можно было и больше. Она – восьмая, и ты – девятым бы пошёл, если бы не был таким резвым. − А может, это просто ты был слишком медленным, что не смог догнать меня? − Сука! Я услышал, будто кто-то упал, и тут же обернулся: рыжий уронил 109 на пол и стал душить. Юнец бил его под рёбра, пинался и вырывался. Я до сих пор стоял на месте, словно мне и дела не было. Только поглядывал удивлённо и испуганно, как и все остальные. К тем двоим всё равно подбежал один из охранников и разнял драку. От моего вмешательства лучше бы не стало… Никто особо не пострадал. Обоим пригрозили огнестрелом и оба отцепились друг от друга. Рыжий придерживался за щёку, где чуть-чуть кровоточила грубая царапина, и злобно смотрел на юнца. У мальчишки шея окрасилась большим красным пятном.109 тёр горло, но злобы будто бы не таил. Он отвёл хромую женщину в нашу очередь. Я не хотел, чтобы они заговорили со мной или даже просто обратили на меня внимание, и задрал голову вверх, в противоположном от них направлении. Ах, какой потолок интересный! Никогда вот не задумывался, как строители умудряются залить потолок бетоном? Он же жидкий и должен стекать, или они как-то гравитацией управляют...? − Вы в порядке? – осевшим голосом заговорил 109 рядом. − Всё хорошо, спасибо вам. Приятно видеть, что за меня кто-то готов вступиться, − благодарила его та женщина, − но в следующий раз не нужно так рисковать, я смогу справиться сама… − Сами? Но ведь ваша нога… − Мальчик, всё будет в порядке. Это обычный вывих. Я подвернула её на вчерашней игре, когда убегала от водящего. А тот придурок, Сто Шестьдесят Второй… − она очевидно говорила про рыжего. Вот, значит, какой у него номер, а я и не интересовался, − я бы просто сломала ему руку. − Сломали? – даже не глядя я понял, что тот парень испуганно дёрнул плечами и отшатнулся. − Да. Или порвала бы сухожилие, это не сложно. Я здесь не пропаду. Я врач. Военный врач, − улыбаясь, сказала она, и, судя по звуку, похлопала парня по плечу. Я на пробу покосился в сторону другой очереди. 162, держа коробку с завтраком, уходил к кроватям. Мы столкнулись взглядами на секунду. Его злобные голубые глаза вцепились в меня. А я без какого-либо страха, даже с лёгким высокомерием, проводил его головой, отведя взгляд только тогда, когда отвёл он. − А вы, − врач обратилась уже ко мне, − Ох, точно, это ведь вы вчера спасли меня. Спасибо вам ещё раз. Я повернулся к ней, похлопал глазами так, будто перевариваю всё сказанное и пытаюсь её вспомнить. Вау, да она красотка. И глаза глубокие, тёмные… Я замер, а после широко, отчасти, даже глупо, улыбнулся и почесал затылок. − Ха-ха, что вы, не стоит, − посмеивался я, хотя смешно мне и не было, − не мог же я оставить прекрасную девушку в беде. Она улыбнулась мне, видно, что из вежливости, и я отпустил ещё пару милых смешков, чтобы занять тишину. − Меня зовут Йосано, − представилась она, после чего я мельком глянул на её грудь. Номер 124. Йосано. − А я Дазай. Дазай Осаму, − мой тон пролился сладким-сладким мёдом. Я ступил ещё на шаг вперёд. Мимо меня со своей порцией прошёл 171, посмотрел куда-то за мою спину своими кукольными внимательными глазками и ушёл. Я повернулся и через плечо заметил, что 109 проводил моего соседа взглядом. Мило… − Что-то не так? – спросила у него 124, − Ты его знаешь? Сто Семьдесят Первого. 109 тут же вернул внимание на Йосано и выглядел уже как-то… неловко. − Нет, не знаю. Но я видел его вчера на игре. Он был таким спокойным. Я двинул бровями к переносице. Спокойным? На той мясорубке даже я терял контроль, хотя учитывая род моей деятельности и весь опыт, должен был быть единственным, кто сохранял бы самообладание. 171, что за необычный парень…? *** Я шёл со своим завтраком, параллельно осматриваясь вокруг. Осталась примерно половина от вчерашнего количества игроков. Число комнат-кроватей (теперь буду называть это архитектурное сооружение так) сократилось вдвое. Охрана успела всё разобрать, когда мы были на игре? К нам до сих пор не заходил ни один из тех, кто объясняет правила, только «работники». Отличало от «охраны» их то, что они ходили без бронежилетов. Единственный сигнал из громкоговорителя был о завтраке. Копилка под потолком до сих пор пустовала. Всё это меня настораживало… Я услышал рваный кашель и чуть замедлился. В одной из «камер» мельком высмотрел на кровати черноволосого парня. 205, вчерашний водящий, от которого мне удалось отбиться. Он погружал ложечку еды в рот, старался жевать и глотать, но это вызывало в нём лишь приступы кашля. Я думал, что он не выжил. Как будто бы ему не суждено было никого поймать. 205 заметил меня и прострелил своими чёрными глазами, замирая и еле вбирая воздух в неровно вздымающуюся грудь. − Что не так? – прервал его внимание к моей персоне голос 162, а я скрылся из виду, пройдя мимо. − Нет… Ничего, − заговорил и тут же закашлялся он. Это было последнее, что я услышал оттуда, прежде чем дойти до своей «комнаты». Все мои соседи уже занимались едой. 171 стоял в самом дальнем углу, брезгливо ковырялся ложкой и хмурил светлые брови. 003 забился в тенистый угол на своей кровати и слился со стеной. А вот 004 жадно набивал брюхо, еле успевая жевать и, тем более, глотать. Желтоватые куски «чего-то» валились из его пасти, прямо на кровать 003, его тихого соседа снизу. Я прошёл к своей кровати и уселся, кладя контейнер на колени. Открыв, я увидел там омлет, пластиковую ложку, нарезанное дольками яблоко, геркулесовую кашу и небольшую коробочку сока. Всего было понемножку и выглядило это, если честно, совершенно не аппетитно. *** Омлет водянистый. Такой, невысокий и квадратный, какой давали в садике. Он был недосоленный, и из-за этого его водянистость ощущалась почти тошнотворно. Пресный и сырой. Каша как бумага, ещё и склизкая. Такая же безвкусная. Яблоко кислое и рыхлое. Единственное, что было вкусным это сок. Оно и понятно, он ведь покупной. За то, что мы вчера чуть не сдохли, такая кормёжка выглядит, как плевок в лицо и гордость… − Как вам прошлая игра? Мне было очень весело! – радостно заохал 004. Этот безумец, своим прикидом «кровавая вечеринка» уже перепугал всех выживших. Он – блять живое напоминание о первой игре. И разило это напоминание будь здоров: запашок металла, смешанный с потом и пылью бил в нос за метр от своего источника. Находиться рядом просто невозможно, но со временем я принюхался и даже смог дышать. Аппетит это, конечно, отбивало, но я знал, что если не запихну в себя еду, то просто не выживу. Кто знает, какую жестокую игру нам дадут сегодня. − Я был водящим, − равнодушно сказал 171, руками беря кусочек яблока и поднося ко рту. Я, кажется, понял, почему он забился в самый дальний угол – дальним он был именно от благовонного 004. − Я думал, ты прятался и убегал в страхе, − я состроил такое невинно-удивлённое лицо, на которое только был способен. Хотелось больше узнать и больше понаблюдать за реакцией и поведением 171, потому что предчувствие моё указывало, что у него есть секреты, − Такой миленький котёночек, как ты, разве смог бы кого-то умертвить своими пушистыми лапками? − я издевался намеренно и с умом, расчётливо подбирая слова и выражения. Кроме практической цели, мне просто хотелось выплеснуть все эмоции – вчера я сильно перенервничал. Фарфоровое личико парня зарделось от злости. Он вытаращился на меня, а дыхание у него спёрло от моей наглости. − Я. Был. Водящим! Ты глухой идиот, или тебе просто жаль, что не подвернулся шанс кого-то убить? – язвил мне паренёк с бело-сиреневым сплитом на башке, − Ты же был игроком. Носился, поди, по площадке и молился боженьке, чтобы тебя никто не заметил. И не смей называть меня «котёночком»! − он своенравно вскинул головой в сторону, от чего его длинные волосы шевельнулись волной. Ещё и хмыкнул так. Обижено. Я еле сдержался, чтобы не заржать. Как девка, ей богу! − Да-а-а? Тогда кого же ты поймал? Скольких ты убил? – продолжал я, но улыбнуться решил более хищно. Принимает ли 171 смерти от пуль снайперов на свой счёт? − Я быстро поймал какого-то старика и тут же покинул игру, − строго и сухо сказал он, смотря мне в глаза. Какой суровый юноша! − В центральной части площадки был большой детский замок, который у входа охраняли двое в бронежилетах. Когда игрокам дали фору в минуту, нам – водящим – сообщили, что после поимки одного игрока мы можем выйти с поля, а можем продолжить играть. Я убил одного. Прошёл испытание. Больше я там оставаться не желал. Нет мне удовольствия в догонялках насмерть в потемках. Я уже не улыбался. Недовольство просачивалось через мою мимику. Я поджимал губы и кусал кончик языка. Вот значит как. То есть пока игроки тряслись в страхе всю треть часа, водящие могли покинуть раунд, не поиграв и минуты? Вот тебе и справедливость! Равенство только теоретическое, а на деле и нет ничего. Большая часть людей стала обычным пушечным мясом… − Не понимаешь ты ничего, − усмехнулся 004, доедая свою порцию, и, прежде чем 171 успел бы подумать о том, чтобы возмутиться, сменил тему, − А ты? Федь, как тебе игра? – 004 повернулся к своему соседу по кровати. Это был тот мрачный человек, который вызвал во мне неприятные ощущения ещё вчера, и который узнал в утренней музыке произведение Чайковского. Сейчас, скромно поедая этот невкусный завтрак, поджав к себе тощие колени и врастя в угол кровати, он не казался мне таким устрашающим. Он был скорее жалким и слабым. Ел медленно, молчал, взгляд оставался пустой с самого его пробуждения. Это был бледный и болезненный человек лет тридцати с небольшим. С осунувшимся лицом, сальными чёрными волосами, длинными костлявыми пальцами на руках и ногах. Ему явно было неприятно находиться рядом с 004, но ни сделать что-то, ни сказать, он, похоже, не мог. Возможно, боялся, возможно, просто был терпилой. Когда к нему обратились, он дрогнул, словно выйдя из транса. Посмотрел напугано на соседа, проморгался своими большими впалыми глазами, опустил миску с едой и заговорил. Тогда-то я, наконец, увидел его номер. Он был 003, а настоящее имя, как я понял, Фёдор. − Я был игроком, − произнёс 003, голос его звучал тихо и хрипло, как при ангине, − я спрятался в самой дальней части лабиринта, в каком-то маленьком домике у стены, снял обувь и просто ждал, сидя в темноте. Каждую минуту я быстро дотрагивался обувью до пола и тут же прятал её, закрывая таймер кофтой. От любого прикосновения к земле таймер сбрасывался, и я оставался в игре, хоть ни разу не сменил места. Он рассказывал об этом спокойно, скучно и не предавая своим словам особого значения. Рассказывал как старик, медленно, неспешно, с паузами, полностью безэмоционально. 004 удивился, протягивая многозначительно «ммм», а Фёдор продолжил тихонечко есть. 171 присмотрелся к нему, моргая быстро, в неком непонимании. Удивление у этих двоих было серьёзным, но не долгим. А вот я задумался. Почему я не сообразил просто тихо сидеть в каком-нибудь укромном уголочке? Я не так поздно раскусил брешь в правилах, вовремя воспользовался своей хитростью, но продолжал бегать по площадке, вместо того, чтобы затаиться и поберечь свою шкуру. Этот 003… Умный. Кажется на первый взгляд совершенно обычным, безвредным, немощным. А оказывается хитрым и рассудительным мужчиной. Меня обуревали смешанные эмоции. С одной стороны было по-детски обидно, что мне утёрли нос. А с другой − я понимал, что рядом с этим человеком скучно точно не будет. – Так значит, – начал я, отламывая ложкой омлет, – тебя зовут Фёдор? – спросил я, исподлобья поднимая взгляд на 003. Он сконцентрировал на мне свой тёмный взор, будто впервые увидел моё лицо или, наоборот, заметил во мне знакомые черты. После несмело кивнул и безразлично вернулся к завтраку. – А я Николай! – влез 004, тыкая на себя указательным пальцем, – а тебя как зовут? Его гиперэмоциональность ярко контрастировала с абсолютным спокойствием Фёдора. Сегодня я ещё не раз зацеплюсь за этих двоих. Всё буду пытаться понять их взаимоотношения, ибо обычными назвать их было невозможно. Что-то меня настораживало и привлекало в этих мужчинах, номера которых шли друг за другом. Я положил в рот жёлтый кусок, что больше напоминал желе со вкусом мыла, нежели омлет. Положил бездумно, тут же пожалел об этом, но проглотил. Будет лучше, если я просто проглочу весь завтрак по маленьким кусочкам. – Дазай. Дазай Осаму, – сообщил я, прочищая горло и постукивая по груди, чтобы кусок скорее попал в желудок. – А ты? – Николай выглянул и уставился на 171, так же показывая на него пальцем. – Называй «Сигма» и не задавай лишних вопросов, – недовольство фонтанировало из парня со всех щелей. Сигма? Какое странное имя. Его родители фанатели по физике или Греции? – Пхахаха! А чего не Лямбда?! – заржал 004, в то время как мы все сохраняли каменные лица. Хотя мне было немного смешно, что я, впрочем, показывать не хотел. – Йота! Тэта! Эпсилон! – продолжал этот идиот, размахивая руками, как сумасшедший учёный. Фёдор не реагировал никак. А вот Сигма снова весь раскраснелся от ярости (или от смущения?). Хмурился, сжимал челюсти и кулаки, прожигал придурка испепеляющим взглядом… – Очень смешно блять. Какой же ты гений, – с сарказмом сказал Сигма, когда Николай закончил с перечислением названий всех известных ему букв, изрядно устав. Я уже нервно хихикал. Ну не мог я не реагировать на весь бред и сюр ситуации! Вытирая глаза от капелек слёз и поглаживая болящий живот, я глянул на 003, который еле-еле, но тоже улыбался. Теперь я знаю их имена… *** – Коля, сходи в душ и самой всё с себя, – наконец сказал хоть кто-то из нас. Завтрак окончился, дальнейших приказов не давали. Я уже подумал, будто нас решили побаловать свободным временем, но больше меня прельщала теория, что сейчас затишье перед бурей. И в это затишье я снова обратил внимание на 003 и 004. Именно Фёдор сказал «кровавой вечеринке» обновить образ на что-то более ухоженное, чистое и нейтрально пахнущее. Ещё и обратился так расслабленно: «Коля». Мне казалось, он боится этого бешеного… – Думаешь, стоит? – задумался 004, оглядывая себя и почёсывая щёку, с которой посыпалась мелкой пылью давно засохшая кровь, оставшаяся разводами и дорожками на его коже. – Да. Иди, – Фёдор почти приказал ему. Я спрятал свой округлившийся взгляд, опустив голову параллельно полу. Все помолчали. Николай подумал ещё. Ему словно не хотелось смывать с себя кровь побеждённых врагов. Я зарылся пальцами в свои волосы, растрепал и растряс их, перемешивая вместе с волнистыми прядями и свои неоднозначные мысли. – Хорошо. Раз ты так говоришь, значит, я сделаю, – весело и расслабленно заявил 004. Я задрал голову, глянув на них. Фёдор непринуждённо улыбался уголками своего бледного широкого рта. В его поведении и мимике не проглядывалось и толики беспокойства. Они говорили, как хорошие знакомые, как давние друзья. И мне это казалось странным. Что-то точно было не так с этими двумя… – Я пойду прогуляюсь, – зачем-то оповестил нас 171 и спустился с верхней кровати. Два игривых изумрудных глаза перекинулись на него. – Сигмушка, а не хочешь со мной вымыться? – стрёмно захихикал 004, подскакивая к обувающему парню. А это значит, что подскакивая и ко мне. Я метнулся к дальнему углу кровати и старался не дышать. – Фу. Мерзость, – «Сигмушка» отшатнулся и зажал себе нос, – Вообще не подходи ко мне! От тебя несёт! – Ну-у-у-у-у, – обиженно протянул Николай, опуская руки в прямом и переносном смысле. – Коля, – вздохнул 003, плавно ложась на кровати на бок и укрываясь одеялом, – иди. 004 послушался. Он закончил свои приставания к Сигме и ушёл по направлению к туалету. 171 глянул на Фёдора, который решил вздремнуть после завтрака, потом − на меня. Взгляд его был и сердитым, и вопросительным, и смущённым одновременно. Я глядел в ответ. Красивый он был, симпатичный. И глазки чудесные, особенно цвет. Пустой серый, холодный, как каменные скалы или бетон. Я улыбнулся, до глупости наивной улыбкой, миленько похлопал ресничками, задавая ему немой вопрос “почему мы играем в гляделки, мой хороший?”. Сигма скривился в неловком отвращении, тут же отвёл от меня взгляд и тут же ушёл. Я скинул с себя улыбку, как только он покинул комнату. *** Время шло, а никаких объявлений не было. Я сидел на своей кровати, накрывшись одеялом, и думал. Много думал. Я вспоминал всё, что происходило со мной за последний год, и приходил лишь к тому, что моё нахождение здесь, на играх, полностью оправдано. Я это заслужил, я этого хотел, мне это было нужно. Возможно, единственный человек, что имел хоть какое-то влияние на меня, мою жизнь и судьбу, сильно во мне разочаровался бы, если бы увидел сейчас. Но эти предположения о его разочаровании сейчас всего лишь муки совести. Совесть… осталась ли она у меня? После всего, что я сотворил… 003, Фёдор, лежал, отвернувшись в стене. Его худющее тело было скрыто одеялом, оставляя только голову от ушей до макушки. В этом месте ощущалась странная прохлада, будто сами стены источали холод. Мне не привыкать к морозу и низким температурам. Почти всю жизнь я прожил в городе за полярным кругом, с нежным, мурчащим названием. Однако детство моё наполовину помнилось мне в тёплых местах – отец работал несколько лет в столице, так что и московский менталитет, и климат, и ритм жизни были мне знакомы и понятны. Но зябкость стен этого места, суровость людей и темнота (последние дни запомнились мне тёмными) заставляли всё больше мыслями возвращаться на Родину, в уютный и отстранённый Мурманск. Послышались быстрые, энергичные шаги, и тут же в комнату зашёл Николай. Чистый, мокрый, с кофтой, перекинутой через плечо, и в сырой футболкой. Похоже, он не только сам вымылся, но и одежду застирал. Отмылась она плохо. Даже на сырой ткани я замечал контуры кровавых пятен и красноватый оттенок. Удивили меня его волосы. Светлые-светлые, каких я в жизни никогда не видел, короткие и негустые. С них ещё стекала вода. Капли падали на сырую футболку, та в свою очередь мочила штаны, на которых вокруг пояса всё было сырым сыро. Но всё-таки, у этого пугающего мужика с ядовито зелёными глазами и мерзкими шрамами на теле, были волосы почти снежного блонда. Опрятным Николай выглядел хоть немного менее отвратительным и ужасающим. У него проглядывались ранки на лице и руках. Такие кругленькие и маленькие. Будто он долго и тревожно чесался. Я видел подобные только у наркоманов. Уж не знаю, употребляет ли он, но если да, то боюсь представить какая таблица Менделеева в крови у этого придурка. – А где Сигма? – оглядевшись и не найдя бело-сиреневую башку, 004 уставился на меня. – Гуляет, – почти вопросительно ответил я, – Мне-то с чего знать, где он? Николай хмыкнул и поджал губы. Обиделся что ли? Повернул голову к Фёдору. Я тоже посмотрел на 003. Его плечи и грудь медленно и ровно вздымались. Действительно спал. Николай смотрел на него и улыбался. Улыбался очень странно. Я не мог распознать его эмоций и истрактовать их ясным, человеческим языком. То ли его просто умилял вид спящего человека, то ли он грезил о том, как сейчас набросится на слабого соперника в бессознательном состоянии и задушит, словно хилого мышонка. 004 ступил к кровати Фёдора, и я непроизвольно дёрнулся. Он решил убить 003? При свидетеле? – Сто Пятый, – произнёс Николай и посмотрел на меня. Его щёки и губы застыли в этой стрёмной и абсолютно ненормальной улыбочке. Я сглотнул, сжимая зубы, – давно он спит? – С того момента, как ты ушёл, – сухо и напряжённо ответил я. – Правда? – усмехнулся 004 и наклонился к мужчине. Капли воды упали на постель Фёдора, попали, наверное, и на него самого. Николай навалился на койку, руками опёрся по сторонам от чужого тела, нависая сверху и отбрасывая свою большую тень, – Тогда пусть спит дальше. Я уже был готов к самому страшному, но 004 поднялся, снял с себя обувь и забрался на верхнюю кровать. И ничего не произошло. Я был в лёгком смятении, но с облегчением выдохнул. Обошлось. Наверное… *** − Внимание, игроки! – как гром средь ясного неба раздалось по залу, − Скоро начнётся обед. Всем собраться в центре комнаты. Повторяю, скоро начнётся обед, всем собраться в центре комнаты! Почему обед? Неужели прошло так много времени? Я ожидал сообщения о начале игр, а тут очередная кормёжка? Они проводят игры строго по времени или тут есть какое-то иное расписание? Ещё и часов нигде нет. Я могу доверять только своим ощущениям и информации от похитителей, но кто вообще верит преступникам? Стоящая напротив кровать заскрипела, 004 сел, помотал головой, словно собака, отряхивающаяся после дождя, разметав наполовину сырые волосы, потянулся с широким зевком, и, вцепившись в перила верхней кровати, сиганул вниз. Приземлился он с таким грохотом, будто упал плашмя с пяти метров. Фёдор, разбуженный своим соседом, повернулся на спину, устало растирая лицо ладонями. Чувствовал он себя не очень, это видно. − Пора вставать, Федюш. Извольте хавать-с, − Николай отвесил ему поясной поклон, обулся и, хихикая, ускакал в центр комнаты. Людей постепенно стекалось всё больше, а я не хотел быть последним в очереди, поэтому тоже поспешил. 171 нигде не наблюдалось. Он как сказал после завтрака, что пойдёт прогуляться, так и не вернулся. − Сейчас обед, да? – проговорил низким, ещё сонным голосом 003. − Да, − ответил я, обуваясь, − Странно, что не игра. Фёдор спустил ноги на холодный бетон и принялся одеваться. Кофта на него налезала очень нехотя, рукава находились с третьей попытки, а потом ещё и пуговицы не попадали в прорези. − Не знаю, будет ли сегодня вообще какая-либо игра, − зачем-то добавил я. − Будет, − без раздумий ответил мне 003. Я замер. С чего в нём такая уверенность? Стоп, а если так подумать, Фёдор обычным игроком не казался. Он с самого начала игры понял хитрость с обувью, он никогда не задавал вопросов, спокоен и сдержан, а ещё тот сумасшедший, 004, слушается его, как цепной пёс. − Почему ты так уверен? – проговорил я, пристально следя за его реакцией. Фёдор кинул на меня взгляд, наклонив голову в сторону. Этот спокойный, ледяной и молчаливый взгляд, по которому и так всё становилось ясно. − Интуиция, − только и сказал он, а я поджал губы. Ясно. Все мои подозрения летят к чёрту. Никаких оснований для чёткого заявления у него нет. Просто интуиция… Дурак. Я фыркнул и пошёл на обед. То, что ему повезло в первой игре догадаться снять обувь, ещё ничего не означает. Пробел в правилах был очевидным, и естественно, что я не единственный, кто додумался и воспользовался этим. И почему я вообще поверил, что он всю игру сидел тихонько в укрытии? Может он лжёт, чтобы казаться умным? Этот 003 просто забитый социофоб и псевдоинтеллектуал. А то, что Николай при нём такой послушный оправдать можно тем, что 004 в принципе парень непредсказуемый, а 003 в той же степени скрытный. Ничего не мешало им уединиться где-нибудь, поговорить, познакомиться поближе или… Ладно, не хочу даже голову этим забивать. 171 сейчас кажется более подозрительным. 004 – самый опасный. Есть ещё 162, рыжий драчун, который будет рад сломать мне хребет. 205, парень с кашлем, может и не такой сильный, но явно имеющий ко мне какое-то дело. Остальные… 124, Йосано, на словах может угрожать, но объективно слабее меня. 109, конечно, сильный и молодой, но наивный и слишком уж добросердечный. 003 определённо стоял над этими двумя в списке опасных игроков, но физически навредить он мне никак не смог бы, так что даже 205, бледный, костлявый и больной, представляет большую угрозу. Обед ещё не вывезли, но все игроки заранее столпились в центре зала. Мне всегда было тревожным образом некомфортно в толпе людей, но здесь эти чувства лишь обострились. Понимаете ли, когда вокруг тебя снуют туда-сюда человек двести незнакомцев, устаёшь контролировать и замечать движения каждого, устаёшь быть начеку. А ещё толпу людей удивительно просто и эффективно можно расстрелять. Или ввести в панику. Человеческая масса в стрессовых ситуациях тупа до невозможности, полагается друг на друга и ничего в итоге не делает. Поэтому я ненавидел находиться не только в толпе, но и в принципе в обществе людей. Со школьного возраста начал постепенно отдаляться от этих слабых и глупых однотипных человеческих особей. И с того времени по пальцам одной руки пересчитать тех, с кем я на какое-то временя переставал контролировать себя и ситуацию. Это было не доверие. Просто мимолётное ощущение, что никто ничего против тебя не замышляет. Постепенно среди толпы образовались три человеческих паровозика. Все ждали работников и, как сторожевые псы, охраняли свои места. За завтраком было максимально скучно ждать и по шажочку продвигаться в очереди, так что было бы неплохо немного обойти систему. И какая же удача! Я увидел 124 где-то на середине этой людской голодной цепочки. Никто не запрещает мне воспользоваться её дружеским расположением для того, чтобы достигнуть личной цели. Да и тем более, не так это бесчеловечно влезть без очереди. Это не самое ужасное, что можно сделать в этих стенах. Я натянул улыбку и смело шагнул вперёд, ловко протискиваясь между другими игроками. Был фоновый гам, несмотря на то, что никто громко не говорил и нарочно не шумел. Кто-то ходил, кто-то шуршал одеждой, топал носком ботинка, зевал, чесался, бормотал. Незначительные шорохи и шёпот сливались в какофонию, что обычно всегда бывает в людных местах. Запах мужского пота и какой-то грязи витал в воздухе, но если специально о нём не вспоминать, то можно и не заметить. − Согласна, странно всё это, − говорила себе под нос 124, когда я подошёл ближе. − Что странно? – заинтересовано промурчал я рядышком и на меня резко обернулись, − Как себя чувствуешь? Как нога? Йосано расслабленно улыбнулся в ответ на мою «доброжелательность» и хромым разворотом повернулась ко мне боком. − Немного лучше. Если сильно не напрягаться и зафиксировать чем-нибудь, то всё будет хорошо, − она приподняла штанину и показала мне плотную повязку на голеностопе. Какой-то элемент постельного белья разорвали и обмотали этой тканью в несколько слоёв ногу. Я заинтересованно рассматривал это пару секунд, параллельно думая, сколько игр успеет пройти Йосано в своём-то состоянии. И что-то мне подсказывало, что не больше одной. − Вы знакомы? – сказал низкий, серьёзный мужской голос рядом. Я наклонил голову в бок и посмотрел на него. Высокий мужчина с прямоугольными строгими очками, таким же строгим взглядом и осанкой. Ему было лет тридцать, может быть даже чуть больше. Он сразу показался мне человеком образованным и рассудительным, повидавшим многое в жизни и отчасти разочаровавшимся в ней. Потому что глядел на меня оценивающе и заранее предвзято, с каким-то выученным недоверием к подобным мне людям. У него были светлые волосы, золотисто-пшеничного цвета, и серо-зелёные маленькие узкие глаза. Скулы острые, как и углы челюсти. Стройный и крепкий, мужественный и утончённый, привлекательный и сдержанный. Идеальный мужчина прямо! − Это Дазай, − представила меня Йосано, − Он спас меня на игре, когда Сто Шестьдесят Второй напал. Скептический взгляд просканировал меня с головы до ног, особенно остановившись на моих лживых глазках, натянутой вежливой улыбочке и порядковом номере на груди. − Я Куникида Доппо, − протянул он мне ладонь для рукопожатия, я выпрямился и ответил на его приветственный жест. На его чуть выступающей груди красовался номер 291. − Приятно познакомиться. Дазай Осаму. О чём вы говорили до моего прихода? – я старался говорить учтиво и спокойно, пусть нетерпение и любопытство кипели во мне. Что же такое «странное» они обсуждали? − Обед подали очень рано, − кратко ответил Куникида, отпуская мою руку и мельком оглядываясь по сторонам, − После завтрака прошло примерно два с половиной часа, а проснулись мы около семи утра. Я насторожился и вслушался в его слова. Наконец-то можно было не улыбаться и занять мозг не самобичеванием и рефлексивно-тяжёлыми мыслями, а нормальной логической задачей и вопросами насущными. − Вы знаете, сколько сейчас времени? – чуть наклонил я голову вперёд, приглушая свой голос. − Я каждый день соблюдаю строгий распорядок дня, и моё внутреннее чувство времени никогда меня не подводило. Ни часов, ни телефонов ни у кого здесь нет, солнечный свет сюда не проникает, но ориентируясь по собственным ощущениям, я могу сказать, что сейчас примерно девять сорок пять утра. Понятия не имею зачем, но, похоже, они хотят заставить нас потерять счёт времени, либо ещё как-то запутать. Он приподнял свои очки, поправляя их на переносице. Слова 291 подтверждали некоторые мои теории, и я почему-то позволял себе верить в правдивость его слов. С первого взгляда на него можно было понять насколько он чопорный и честный по природе своей. И лгать или надумывать ему будто бы незачем. Грохот впереди заставил меня дрогнуть и инстинктивно уйти ниже, присогнув колени. Железные двери раскрылись, снова вышли работники, снова поставили три ящика, снова стали выдавать каждому по контейнеру. Мы с Кинукидой решили больше не болтать и просто стояли, ожидая свою очередь. − Ацуши почему-то не видно, − задумчиво проговорила Йосано, высматривая кого-то. − О ком ты? – тут же спросил я. Не тот ли это наивный паренёк, который защитил её во время завтрака? − Сто Девятый, − кивнула она, и я понимающе промычал, запоминая его имя. Ацуши − номер 109. − Я видел его со Сто Семьдесят Первым, − поддержал разговор 291. − Снова он? Сразу после завтрака он подошёл к Сто Шестьдесят Второму и болтал с ним так долго, что я подумала, они что-то замышляют, − продолжала 124 то ли возмущаясь, то ли пугаясь складывающихся обстоятельств. − Да не только с ним, − вздохнул Доппо, − он шастал по всему залу и постоянно заводил с кем-то разговоры. Вынюхивает что-то или пытается получить чьё-то расположение, − 291 сказал мои подозрения вслух. При этих двоих я не стал распространяться, что живу вместе с 171, не стал называть его имени или чего-то другого. Просто подслушивал дальше. − Ацуши спит на соседней кровати от Сто Шестьдесят Второго. Логично, что если Сто Семьдесят Первый говорил с ним, то и Ацуши потом заводил с ним беседы. − Двести Пятый там же… − Что? − Двести Пятый, тот худой с чёрными волосами. У него очень странный кашель, сухой, острый и продолжительный. Думаю, он либо давно курит, либо болен чем-то очень серьёзным. − Думаешь, оно заразно? Если это пневмония или что-то ещё… − Не знаю, я не пульмонолог. Но даже если это так, − Йосано замолчала на секунду, и лицо её стало траурным, − Мы можем умереть раньше, чем заразимся. Куникида помолчал. Я кинул на него взгляд и увидел какое-то острое негодование, смешанное со злостью и душевной болью, что проявлялось в хмурых подрагивающих бровях, взгляде, направленном вниз, и сдержанно прикусанной губе. − Ты много знаешь о них, − неспешно произнёс я, отворачиваясь в сторону и тупя взгляд. − Почти всё мне рассказал Ацуши во время завтрака, − неловко усмехнулась 124 после похвалы, как я и задумывал, − Сто Шестьдесят Второго, кстати, зовут Накахара Чуя. Он часто упоминал армию и, в принципе, что-то связанное с военными структурами. Двести Пятый представился как «Акутагава». Больше ничего не знаю. Я глянул вперёд. От стола с обедами нас отделяли десять человек. Голова была приятно нагружена новой информацией, и я чувствовал себя чуть лучше. И, что не могло не радовать, теперь я знал больше о Сигме, Ацуши, 162 и 205. Пока, правда, не знал, как относиться ко всему этому, но уверен, вскоре эта проблема сама собой решится, без моего участия.