Гарри Поттер X DxD: Новая Сага

Гарри ​увидел ​красный ​взрыв ​разрушения, ​летящий ​в ​его ​сторону, ​и ​с ​ловкостью ​опытного ​бойца ​отскочил ​в ​сторону, ​в ​ответ ​бросив ​в ​Риас ​молнию. ​Она ​блокировала ​удар, ​а ​Акено ​ответила ​своей ​молнией. ​Гарри ​поднял ​несколько ​досок ​пола ​взмахом ​палочки ​и ​поймал ​ее ​атаку. ​Сила ​удара ​разнесла ​дерево ​на ​щепки, ​которые ​он ​быстро ​превратил ​в ​сталь ​и ​послал ​в ​ее ​сторону. ​Акено ​увернулась ​и ​ухмыльнулась ​ему. ​ ​— ​Ты ​так ​сильно ​прогрелся, ​— ​промурлыкала ​она, ​и ​от ​ее ​сладкого ​голоса ​его ​член ​задрожал ​в ​штанах. ​— ​Когда ​ты ​наконец ​победишь ​меня, ​я ​всю ​неделю ​буду ​твоей ​рабыней. ​ ​— ​Осторожнее, ​Акено, ​— ​ухмыльнулась ​Риас. ​— ​Слишком ​сильно ​мотивируй ​его, ​а ​он ​еще ​поранится, ​пытаясь ​нас ​победить. ​ ​— ​Что ​я ​получу, ​если ​побежу ​тебя? ​- ​спросил ​Гарри, ​приподняв ​бровь. ​ ​— ​Удовлетворение ​от ​осознания ​того, ​что ​ты ​так ​далеко ​продвинулся, ​— ​ответила ​Риас. ​— ​Ты ​уже ​не ​тот ​волшебник, ​который ​несколько ​месяцев ​назад ​едва ​мог ​уклоняться ​от ​моих ​атак. ​ ​— ​У ​меня ​были ​хорошие ​учителя, ​— ​ответил ​Гарри, ​улыбаясь ​про ​себя, ​представляя, ​как ​один ​из ​этих ​учителей ​сейчас ​скрежещет ​несуществующими ​зубами. ​ ​— ​Эти ​насекомые ​часто ​говорили, ​что ​моей ​самой ​страшной ​способностью ​было ​абсолютное ​владение ​непростительными ​заклинаниями, ​— ​насмешливо ​сказал ​Волан-де-морт. ​— ​Конечно, ​они ​входят ​в ​число ​самых ​важных ​заклинаний ​в ​моем ​арсенале, ​но ​то, ​что ​действительно ​делает ​меня ​величайшим ​волшебником, ​когда-либо ​жившим ​на ​земле, ​— ​это ​широта ​моих ​знаний. ​ ​— ​Как ​сильно ​ты ​хочешь ​использовать ​одно ​из ​них ​на ​мне ​прямо ​сейчас? ​— ​спросил ​Гарри, ​сдерживая ​смех, ​когда ​левый ​глаз ​его ​заклятого ​врага ​дернулся. ​ ​— ​Больше, ​чем ​ты ​можешь ​себе ​представить, ​— ​прорычал ​Волан-де-морт. ​ ​Гарри ​стал ​испытывать ​почти ​извращенное ​удовольствие ​от ​того, ​как ​открыто ​человек, ​убивший ​его ​родителей, ​ненавидел ​учить ​его. ​Он ​не ​мог ​отказать ​ему ​и ​даже ​обмануть ​его, ​и ​осознание ​того, ​что ​с ​каждым ​днем ​он ​делает ​своего ​злейшего ​врага ​сильнее, ​приводило ​его ​в ​ярость, ​но ​он ​ничего ​не ​мог ​поделать. ​Преследуя ​семью ​Гарри ​в ​ту ​ночь ​на ​Хэллоуин, ​он ​заложил ​семена ​собственной ​гибели, ​и ​хотя ​он ​категорически ​отрицал, ​что ​когда-нибудь ​будет ​окончательно ​побежден, ​его ​растущий ​страх ​был ​очевиден. ​ ​— ​Ну, ​продолжай ​урок, ​— ​приказал ​Гарри. ​ ​— ​Один ​из ​самых ​полезных ​боевых ​навыков, ​который ​ты ​можешь ​освоить, ​— ​это ​цепочки ​заклинаний, ​как ​ты ​хорошо ​знаешь, ​— ​сказал ​Волан-де-морт ​с ​явной ​неохотой. ​— ​Для ​этого ​идеально ​подходят ​заклинания ​с ​похожими ​движениями ​палочки. ​Когда ​я ​был ​молод, ​одной ​из ​моих ​любимых ​комбинаций ​были ​«Люмос ​Солем» ​и ​«Бомбарда ​Максима». ​Сочетание ​ослепляющего ​света ​и ​мощного ​разрушения ​привело ​к ​гибели ​многих ​моих ​врагов. ​Добавь ​в ​конце ​убийственное ​заклинание, ​и ​ты ​ослепишь ​их, ​разбишь ​щит, ​который ​они ​наспех ​сооружат, ​если ​у ​них ​еще ​не ​отключился ​мозг, ​и ​сразишь ​их». ​ ​— ​Похоже, ​ты ​действительно ​предпочитал ​жестокость, ​— ​заметил ​Гарри. ​— ​Это ​была ​просто ​твоя ​откровенная ​психопатия ​или ​у ​тебя ​была ​стратегия? ​ ​— ​Самое ​полезное ​оружие ​в ​любой ​схватке ​— ​это ​разум ​твоего ​противника, ​— ​ответил ​Волан-де-морт. ​— ​Если ​ты ​знаешь, ​с ​кем ​имеешь ​дело ​и ​как ​работает ​его ​разум, ​ты ​можешь ​мгновенно ​поставить ​его ​в ​невыгодное ​положение ​несколькими ​хорошо ​подобранными ​словами. ​Если ​кто-то ​склонен ​к ​гневу ​и ​становится ​небрежным, ​когда ​его ​кровь ​закипает, ​разгневай ​его, ​но ​если ​гнев ​делает ​его ​более ​сосредоточенным ​и ​опасным, ​то, ​очевидно, ​не ​стоит ​этого ​делать. ​Для ​большинства ​овец ​страх ​— ​естественная ​реакция ​на ​все, ​что ​выходит ​за ​пределы ​их ​возможностей, ​и ​испуганные ​люди ​часто ​замирают ​на ​месте». ​ ​ ​— ​Так ​это ​было ​не ​просто ​чтобы ​доказать, ​у ​кого ​палочка ​больше? ​— ​спросил ​Гарри. ​ ​Волан-де-морт ​гневно ​посмотрел ​на ​него ​и ​сказал: ​— ​Сила ​— ​это ​самая ​большая ​награда, ​мальчик, ​и ​демонстрация ​силы ​может ​быть ​полезна ​по ​многим ​причинам. ​Мои ​последователи ​присоединились ​ко ​мне, ​потому ​что ​увидели ​силу, ​которой ​я ​обладаю, ​и ​мои ​враги ​стали ​бояться ​самого ​моего ​имени ​по ​той ​же ​причине. ​Когда ​я ​в ​гневе ​вытаскивал ​свою ​палочку, ​все ​знали, ​что ​это ​означает, ​что ​они ​будут ​повержены, ​как ​будто ​мстительным ​богом. ​ ​Гарри ​закатил ​глаза ​и ​попрактиковался ​в ​произнесении ​упомянутых ​заклинаний, ​а ​также ​в ​нескольких ​других ​комбинациях, ​которые, ​по ​его ​мнению, ​могли ​пригодиться. ​Он ​мог ​достаточно ​хорошо ​воссоздать ​в ​своем ​воображении ​ощущение, ​когда ​он ​черпал ​магическую ​силу ​и ​высвобождал ​ее, ​и ​мог ​попрактиковаться ​в ​движениях ​палочки ​и ​произнесении ​заклинаний ​под ​пристальным ​взглядом ​своего ​ненавистного ​учителя, ​но ​позже ​ему ​все ​равно ​пришлось ​бы ​попрактиковаться ​в ​реальности. ​Тем ​не ​менее, ​он ​многому ​научился ​за ​последнее ​время, ​и ​по ​большинству ​предметов ​он ​уже ​был ​на ​уровне ​ЖАБА ​(Жутко ​Академическая ​Блестящая ​Аттестация), ​как ​профессор ​Макгонагал ​узнала ​во ​время ​второго ​задания. ​ ​— ​Есть ​одна ​вещь, ​которая ​меня ​интересует, ​— ​сказал ​Гарри ​после ​нескольких ​минут ​практики. ​ ​— ​Уверен, ​это ​будет ​увлекательно, ​— ​язвительно ​сказал ​Волан-де-морт. ​ ​— ​Я ​сосредоточился ​на ​окклюменции, ​чтобы ​лучше ​концентрироваться ​и ​не ​давать ​людям ​заглянуть ​в ​мои ​мысли, ​— ​начал ​Гарри, ​— ​но ​у ​меня ​нет ​возможности ​по-настоящему ​проверить ​это. ​Ты ​не ​мог ​бы ​попробовать ​использовать ​легилименцию ​на ​мне? ​ ​— ​С ​твоего ​позволения, ​наверное, ​— ​ответил ​Волан-де-морт, ​стиснув ​зубы. ​ ​— ​Давай, ​— ​приказал ​Гарри. ​ ​Волан-де-морт ​пригвоздил ​его ​к ​себе ​кроваво-красным ​взглядом, ​и ​Гарри ​вытащил ​палочку ​из ​рукава ​на ​всякий ​случай, ​чтобы ​все ​выглядело ​более ​естественно. ​Он ​посмотрел ​на ​нее, ​ухмыльнулся, ​а ​затем ​направил ​на ​Гарри, ​шипя: ​— ​Легилименс. ​ ​Гарри ​почувствовал ​удар, ​и ​его ​сознание ​задрожало, ​когда ​боль ​обрушилась ​на ​его ​чувства. ​На ​самом ​деле, ​он ​не ​имел ​ни ​малейшего ​представления, ​возможно ​ли ​это ​вообще, ​но ​плохо ​сформированный ​крестраж, ​казалось, ​рос, ​не ​становясь ​сильнее, ​но ​приобретая ​все ​больше ​способностей ​за ​время, ​проведенное ​вместе. ​Казалось, ​он ​спал, ​пока ​Аджука ​не ​разбудил ​его, ​и ​чем ​больше ​времени ​Гарри ​проводил ​с ​ним, ​тем ​больше ​сознания ​он, ​казалось, ​приобретал. ​Его ​порабощение ​превратилось ​из ​хорошей ​и ​довольно ​забавной ​идеи ​в ​действительно ​необходимую. ​ ​Упражнения, ​которые ​Волан-де-морт ​заставлял ​делать ​Гарри, ​сработали ​настолько ​хорошо, ​что ​даже ​он ​не ​смог ​скрыть ​своего ​неохотного ​восхищения. ​Однако ​это ​был ​их ​первый ​настоящий ​тест, ​и ​Гарри ​потребовалось ​некоторое ​время, ​чтобы ​сделать ​что-то, ​кроме ​поднятия ​ментальных ​щитов ​и ​отражения ​атаки. ​Через ​мгновение ​он ​собрался, ​сумел ​сохранить ​выражение ​лица ​страдальческим ​и ​осторожно ​впустил ​Волан-де-морта ​по ​определенному ​пути ​в ​своем ​сознании. ​ ​Силой ​удерживать ​кого-то ​в ​своей ​голове ​— ​хорошая ​идея ​только ​в ​том ​случае, ​если ​ты ​значительно ​сильнее ​его. ​Если ​это ​не ​так, ​и ​особенно ​если ​он ​сильнее ​тебя, ​лучше ​позволить ​ему ​думать, ​что ​он ​прорвался ​через ​твою ​защиту, ​и ​завести ​его ​в ​менее ​чувствительные ​места ​твоего ​сознания. ​По-настоящему ​опытные ​окклюменсеры ​могли ​создавать ​ложные ​воспоминания, ​чтобы ​сбить ​с ​толку ​своего ​противника ​и ​заставить ​его ​раскрыться, ​а ​затем ​ждать ​шанса ​для ​ответного ​удара. ​Гарри ​еще ​не ​достиг ​такого ​уровня, ​но ​он ​мог ​завести ​Волан-де-морта ​туда, ​куда ​ему ​было ​нужно. ​ ​— ​Ты ​лучше, ​чем ​я ​ожидал, ​Поттер, ​— ​признал ​Крауч, ​посылая ​кость-ломалку ​в ​правую ​руку ​Гарри. ​ ​— ​Ну, ​знаешь, ​какой-то ​придурок ​заставил ​меня ​против ​моей ​воли ​участвовать ​в ​опасном ​турнире, ​и ​я ​решил, ​что ​лучше ​потренироваться, ​— ​отшутился ​Гарри, ​уклонившись ​от ​заклинания ​и ​отправив ​еще ​одно ​редуктор ​в ​деревянную ​ногу ​мужчины. ​Он ​сосредоточился ​на ​ней ​и ​на ​трости ​Мад-эна, ​прекрасно ​понимая, ​что ​если ​ему ​удастся ​вывести ​Крауча ​из ​равновесия, ​это ​даст ​ему ​столь ​необходимое ​преимущество. ​ ​— ​С ​кем ​тренироваться, ​интересно? ​— ​прокомментировал ​Крауч. ​— ​Конфринго! ​ ​Это ​было ​самое ​опасное ​заклинание, ​которое ​он ​когда-либо ​использовал, ​и, ​когда ​оранжевое ​проклятие ​полетело ​прямо ​ему ​в ​голову, ​Гарри ​запаниковал ​и ​пригнулся, ​крикнув ​от ​боли, ​когда ​почувствовал, ​как ​режущее ​заклинание ​прорезало ​глубокую ​рану ​в ​его ​левом ​боку. ​Жгучая ​боль ​лишила ​его ​дыхания, ​и ​он ​отступил, ​когда ​его ​кровь ​пролилась ​на ​плитку. ​Он ​послал ​вызванные ​пламя ​прямо ​в ​лицо ​Крауча, ​который ​без ​труда ​заморозил ​его. ​Крауч ​ударил ​его ​заклинанием ​«желеобразные ​ноги», ​и ​Гарри ​упал ​с ​глухим ​стуком ​и ​стоном ​боли. ​ ​— ​У ​тебя ​есть ​талант, ​но ​ты ​еще ​зелен, ​как ​твои ​глаза, ​мальчик, ​— ​усмехнулся ​Крауч, ​выбивая ​палочку ​из ​руки ​Гарри ​и ​отправляя ​ее ​в ​конец ​зала. ​— ​Мой ​хозяин ​будет ​рад ​снова ​тебя ​увидеть. ​ ​— ​Жалко, ​— ​хохотнул ​Волан-де-морт, ​наблюдая ​за ​дуэлью ​Гарри ​с ​замаскированным ​Краучем. ​— ​Он ​сдерживался, ​а ​ты ​даже ​не ​смог ​дать ​отпор. ​ ​В ​этот ​момент ​появился ​Дамблдор, ​точно ​так ​же, ​как ​в ​ночь ​его ​сражения ​с ​Краучем, ​и ​отвращение, ​которое ​Волан-де-морт ​испытывал ​к ​старому ​человеку, ​было ​очевидным. ​Его ​ненависть ​и ​страх ​перед ​Дамблдором ​были ​именно ​тем, ​на ​что ​надеялся ​Гарри, ​и ​когда ​Волан-де-морт ​пришел ​в ​ярость, ​увидев, ​как ​его ​старый ​враг ​спасает ​его ​младшего, ​Гарри ​нанес ​удар. ​Проскользнув ​мимо ​защиты ​озабоченного ​темного ​лорда, ​он ​последовал ​за ​мыслями, ​которые ​вдохновил ​в ​нем ​директор, ​и ​обнаружил, ​что ​смотрит ​на ​гораздо ​более ​молодую ​версию ​самого ​себя. ​ ​— ​Все ​эти ​смерти ​и ​разрушения, ​Том, ​— ​устало ​вздохнул ​Дамблдор, ​качая ​головой ​и ​оглядывая ​место, ​где ​он ​только ​что ​появился, ​и ​бесчисленные ​изуродованные ​трупы, ​разбросанные ​вокруг. ​— ​Для ​чего ​все ​это? ​ ​— ​Я ​больше ​не ​ношу ​это ​имя, ​Дамблдор, ​— ​ответил ​Волан-де-морт, ​звуча ​немного ​более ​человечно, ​чем ​в ​времена ​Гарри, ​— ​а ​что ​касается ​того, ​для ​чего ​это, ​то ​я ​буду ​править ​этой ​землей ​и ​сокрушу ​всю ​ее ​грязь. ​Все, ​кто ​встанет ​против ​меня, ​постигнет ​та ​же ​участь, ​что ​и ​этих ​близоруких ​дураков. ​ ​— ​Я ​здесь, ​— ​пристально ​посмотрел ​на ​него ​Дамблдор, ​явно ​бросая ​вызов ​и ​выпуская ​наружу ​свою ​магию. ​— ​Тебе ​не ​так ​легко ​от ​меня ​избавиться. ​ ​— ​Я ​уже ​не ​тот ​мальчик, ​которого ​ты ​так ​легко ​запугал, ​старик, ​— ​прошипел ​Волан-де-морт. ​ ​— ​Нет, ​— ​ответил ​Дамблдор. ​— ​В ​том ​мальчике ​осталась ​еще ​крупица ​человечности. ​ ​— ​Какое ​странное ​слово ​для ​обозначения ​слабости, ​— ​усмехнулся ​Волан-де-морт. ​— ​Авада ​Кедавра! ​ ​Началась ​битва, ​и ​Гарри ​с ​трепетом ​наблюдал, ​как ​два ​могущественных ​волшебника ​демонстрируют ​всю ​полноту ​своих ​способностей. ​ ​— ​Уходи, ​— ​прошипел ​осколок ​души, ​наконец ​вернувшись ​в ​его ​сознание. ​ ​— ​Молчи, ​— ​ответил ​Гарри, ​и ​его ​враг ​замолк. ​ ​Возможно, ​он ​еще ​не ​достиг ​истинного ​мастерства ​в ​легилименции, ​но ​он ​доказал, ​что ​может ​заглянуть ​в ​разум ​крестража, ​а ​это ​означало, ​что ​его ​уроки ​станут ​гораздо ​интереснее. ​ ​Гарри ​вызвал ​стаю ​голубей ​и ​послал ​их ​на ​Риас, ​которая ​ответила ​волной ​разрушения. ​Однако ​в ​тот ​же ​миг, ​как ​они ​погибли, ​они ​превратились ​в ​воду, ​полностью ​покрыв ​ее, ​и ​он ​поднял ​палочку ​в ​ее ​сторону, ​шипя: ​— ​Глация ​Максима! ​ ​Волна ​ледяного ​ветра ​и ​воды, ​направленная ​в ​ее ​сторону, ​мгновенно ​заморозила ​жидкость, ​покрывавшую ​ее, ​и ​она ​закричала ​от ​шока, ​падая ​на ​землю. ​Отвлеченный ​ее ​внезапным ​падением, ​Гарри ​не ​заметил, ​как ​Акено ​послала ​в ​его ​сторону ​еще ​один ​взрыв ​молнии, ​и ​задохнулся ​от ​боли, ​пронзившей ​его. ​Он ​тоже ​упал ​и ​рухнул ​на ​размягченный ​пол ​прямо ​перед ​Гермионой ​и ​Луной. ​ ​— ​Ты ​в ​порядке? ​— ​спросила ​Гермиона, ​даже ​не ​поднимая ​глаз ​от ​книги, ​которую ​читала. ​ ​Она ​уже ​привыкла ​к ​тому, ​что ​его ​избивают ​во ​время ​тренировок, ​и ​знала, ​что ​два ​дьявола ​всегда ​сдерживаются, ​чтобы ​не ​причинить ​ему ​настоящей ​боли. ​ ​— ​Да, ​— ​ответил ​Гарри, ​подергиваясь ​от ​остаточных ​толчков. ​ ​— ​Для ​протокола, ​— ​задрожала ​Риас, ​окутывая ​себя ​аурой ​тепла, ​чтобы ​прогнать ​холод ​и ​высушить ​одежду, ​— ​это ​не ​сбило ​бы ​меня ​с ​ног ​больше, ​чем ​на ​мгновение, ​но ​все ​равно, ​молодец. ​ ​— ​Спасибо, ​— ​простонал ​Гарри, ​садясь. ​ ​ ​— ​Думаю, ​на ​сегодня ​хватит, ​— ​усмехнулась ​Акено, ​приземляясь. ​— ​Вы ​ничего ​интересного ​нашли? ​ ​— ​В ​основном ​хлам, ​— ​ответила ​Гермиона, ​— ​хотя ​одна ​из ​вещей, ​на ​которую ​я ​наткнулась, ​заставила ​меня ​осознать ​проблему, ​с ​которой ​мы ​столкнемся ​в ​библиотеке. ​Этот ​экземпляр ​«Кандида» ​Вольтера ​выглядит ​как ​первое ​издание, ​но, ​скорее ​всего, ​это ​не ​единственный ​экземпляр ​здесь. ​Будет ​пустая ​трата ​бумаги ​и ​времени ​Добби, ​если ​он ​будет ​создавать ​копии ​всех ​изданий ​и ​всех ​переводов ​всех ​книг, ​когда-либо ​написанных.