Забыть тебя завтра: расцвет нашей юности.

10 мая. 18:13. — Давай, до встречи. — Он ухватился за ручку двери. Мужчина с повязкой деревни песка, махнув рукой на прощанье, скрылся за углом здания. Все два дня после разговора время не стояло на месте — тренировки, миссии — все это никуда не делось. Когда он принял решение ему не стало легче. Как ему казалось, он взял очередной камень и собственноручно возложил его к себе на спину. Тяжесть физически ощущалась, хотя Наруто и понимал, что это лишь его выдумки. Лишь Узумаки вошел, почувствовал чужую чакру поблизости. Он было насторожился, но похоже незнакомец услышал щелчок входной двери и сам решил объявить о своем присутствии. — Наруто, я на кухне. Никто иной как Шикамару ждал его, сидя за столом. Парень ещё не в идеале владел распознаванием чакры, поэтому изначально вытащил кунай на изготовку. Убрав холодное оружие, он приблизился к другу. — Ну привет. Как обычно без предупреждения.. — Пожав руку парню, присел напротив. — Как считаешь, один раз я все таки нечаянно прирежу тебя по неосторожности? — Не думаю, ты быстро учишься. Скоро сможешь отличить меня от какого-то придурка, который додумался бы ограбить сильнейшего шиноби из деревни листа. – Давно он не видел, чтобы Наруто улыбался как раньше. А сейчас вот сидит, смотрит на него и что-то болтает, так и не скажешь, что совсем недавно и разговорить то его было сложно, не то что улыбку вызвать. Нельзя сказать, что ничего не изменилось с его прошлого поведения. Он, конечно, все еще остался таким же улыбчивым парнем, но теперь далеко не таким наивным и простым. Что-то в нем определенно сломалось, но потом образовалось то, что сделало Узумаки ещё крепче. Иногда, он даже смотрел так, что по коже невольно шли мурашки. Когда надо —был серьёзным донельзя, что уж точно удивляло многих, кто меньше контактировал с ним до этих перемен. Уж не мужской ли стержень это объявился, как его называл Асума, хрен знает. Шикамару еще с прошлого визита сразу заметил, что его друг явно вышел из долговременной депрессии. Тогда они не говорили по душам: джинчурики лишь посмеялся на похвалу друга, когда тот увидел кучу мусорных пакетов, загруженных доверху отходами, собранными за несколько месяцев. И, конечно, заметил отсутствие любого упоминания этой девчушки в его разговорах. Ее имя словно пропало из его лексикона. А если и вылетало на общих миссиях, то уже без привычного всем суффикса. Тогда он оставил это без внимания, ведь не хотел вернуть Узумаки обратно в то состояние из которого тот чудом вышел, своими неосторожными высказываниями. Однако сейчас был настроен узнать, что заставило его товарища выйти из этой пучины в свет, да еще и за такой короткий срок. Да и были другие поводы для разговора. — Будешь мясо?— спросил друг протягивая дымящуюся чашку чая. — А что ж отказываться. Накладывай.— Несколько месяцев назад он бы вежливо отказался от доширака в бумажной упаковке, а сейчас с удовольствием ожидает тарелку на столе, пока Наруто разогревает две порции на конфорке. — Скажи честно, Шикамару, ты ведь по уши влюблен в мою стряпню? — Где-то в середине фразы джоунин чуть не поперхнулся чаем. — Да, кто бы мог подумать, что вы со сковородкой так сдружитесь. — Вытер остатки заварки с зеленого жилета. — Особенно на последней миссии — ты всех удивил. Даже обидно, что все заслуги в начале присвоили Хинате? — И не говори. И так слопали почти все, что готовил два дня, так и расхвалили в итоге не меня. В конце-концов ведь и не поверили, что автор я. — Аппетитная индейка появилась на столе, принося с собой пронизывающий запах пряных специй. — Паприку не забыл? — Ответом стал поворот головы. — Наверное, это все таки мое любимое блюдо, — отведав первый кусок сообщил он. — Мог бы и пораньше обнаружить этот свой талант. А то мне столько лет приходилось давится той покупной лапшой. — От воспоминаний у Нары задёргался глаз. — Зачем же ты ее ел, раз так страдал? — Его забавляло то, какие рожи может корчить джоунин, говоря о прошлых трапезах у него в гостях. — Что за вопросы, ты же обожал эту лапшу.— Усмехнулся тот. Тепло разлилось по груди. Возможно, если бы Наруто раньше заметил настоящих друзей в своем окружении, то не было бы столько проблем в его жизни. Он не носился бы по всей стране Огня, спасая Саске от неминуемой смерти в лице Райкаге. И уж точно бы не унижался, ползая на коленях по рыхлому снегу в мольбе о его помиловании. Губа непроизвольно дёрнулась вверх. Стало до до отвращения противно. Тогда он правда верил в их связь. Он во многое верил. — Эй, что за сюрприз. Неужели у тебя появилась подружка, помимо той розовой.— Занятый мыслями, он не сразу отреагировал на обращение. Сумка, лежавшая неподалёку, снова порезала глаз. — А, это Сакура приходила недавно. — От неожиданной новости, Нара чуть повторно не поперхнулся чаем. — Кха-кха, — откашлявшись, он поднял на него вздернутый от неожиданности взгляд.— Когда? — Два дня назад. — Уплетая свою порцию, уточнил он. — Эээ.. Наруто. — Он уже, нехотя, отложил еду в сторону. — Она пришла? Сама? Тот кивнул. — Она попросила меня сопроводить ее на узи. — Как ни в чём не бывало отвечал он. Да и правда вкусно получилось. Не зря этот раз он добавил новый ингредиент. — Событие века. Ками-сама… Я даже не в легком недоумении, а просто огорошен. А ты спокойно ешь? — Он, конечно, полагал, что раз сам Наруто спокоен как удав, то ничего страшного не произошло, но всей ситуации не знал. Даже мышца у глаза джоунина начинала не выдерживать, подергиваясь от напряжения. Зашёл в гости называется. Хотел поговорить о Темари и всей херне связанной с этой странной проблемой в его спокойной (ленивой) жизни. Но этот придурок хоть и вылез из депрессии, а с головой всё ещё не дружит. Что он там говорил про его серьёзность и ум? Похоже пора брать слова назад.. Или же всё это относиться к любым ситуациям, но только не к этой девчонке. Иначе бы такой ахинеи не творил. Даже сейчас сидит напротив и смакует собственные харчи так, будто любовь его жизни не приходила к нему вчера впервые за несколько месяцев. Нет, ну теперь ему еще непонятнее. Почему он так отстранен даже, когда произносит эту неожиданную просьбу от девушки, ребенок которой не от него. Неужели.. — Так ты согласился? — Глаза джоунина были похожи на два больших арбуза, какие росли лишь далеко от здешнего климата. Однако ближе сравнения найти было нельзя. — Я.. Он помнил её взгляд в тот день. Уже, наверняка, никогда не вытянет его из своей памяти. Разве что только бесконечное цукуёми помогло бы.. — Сакура, ты же не глупая девочка… А я уже давным-давно не глупый мальчик. Она глядела во все глаза, но похоже так и не нашла ответа в его зрачках. — Ты правда думала, что я буду вечно ухлёстывать за тобой, а ты сможешь постоянно приходить только когда тебе нужна моя помощь? Возможно, ему лишь показалось, но её глаза слегка дрогнули. — Наруто.. Я.. — Снова слушать ее оправдания? — Что, Сакура, ты хочешь снова сделать вид, что не понимаешь моих слов? Ками-сама, не хочу верить, что ты так упорно не хочешь принять эту простую правду, которую мы оба знаем. — Остановиться не хотелось. С каждым словом голос набирал всё большие обороты, пока не стал похожим на тот, которым озвучивают приказное письмо на карательство преступников. — Я не нужен тебе. Ни как друг, ни как кто-либо. Прекрати каждый раз приходить сюда и делать вид, что это не так. Весь яд, что он копил все это время вылез наружу в один момент. Он выплевывал слова, словно извергающийся вулкан. — Я не верю, что ты правда так думаешь, Наруто. — От её разительно недоумевающего голоса становилось ещё совестнее. Но остановиться не получалось. Поток слов был, как рука несущая рассенган. Он не в силах сменить курс и миновать цели. Лишь крушит всё на своем пути. — Ты ни разу не зашла ко мне, ни разу, Сакура. Тебе всегда было что-то нужно, иначе ты просто не заговаривала со мной. — Возможно, впервые после войны, он так откровенно говорил с ней. И, как бы смешно это ни было, говорил вовсе не о том, о чём так жаждал тогда. — Я так скучал по старым временам, мечтал, что мы станем также близки, как раньше! — Слова, то громом разили Учиху, то будто плевок, оставивший след на лице, заставляли свести брови. — Грезил, что вот-вот “Сакура-чан” зайдёт ко мне, чтобы подлечить меня.. но такого не случилось. — Из её глаз падали крупицы слёз. Летели и разбивались о дощатый пол. Каждая капля сейчас казалась ему кислотой разъедающей дерево. — Не уж то, после всего, что случилось и после всего того, что Саске наговорил тебе, ты всё ещё его любишь? Любишь, Сакура? — Руки девушки сами собой понеслись к глазам и начали стирать с раскрасневшегося лица дорожки слёз, которые всё не останавливались. — Он пытался тебя убить! — Как же больно бывает от правды, которую кидают тебе в лицо, чтобы ты её наконец заметил. Не так ли? Только в тот момент, когда её руки уже без остановки стали проходиться под глазами и намокать от непрекращающегося потока, он осознал, что в итоге натворил. Вспомнил, как с каждым словом ее лицо искажалось все сильнее, пока не стало походить на то, которое так часто в детстве вызывал своими словами Саске. Те слова за которые он со всем отвращением хотел вмазать наглому выскочке. А теперь, выходит должен вмазать самому себе? — Наруто, я.. — Её слова прерывались от всхлипов. — Мне так жаль. — Подожди, ты хочешь сказать, что ты вывалил на нее все это и в итоге... она просто ушла? — Прервал рассказ Шикамару. — Кхм, я э… чёрт. — Пытался из себя что-то выдавить парень, но в итоге по привычке потирал затылок. — Ой, прекрати строить из себя знатока. Уверен, ты сам в такой ситуации повел бы себя не лучше. — Не выдержав осуждающих фырканий, произнес он. — Я по крайне мере не кричал бы на беременную девушку. — Ну прям, как отрезал. — Сокрушенно выдал он. Хотелось срочно вдохнуть и отпустить все, что новой волной нахлынуло на него. Рука даже неосознанно потянулась к карману брюк. Нащупывая там коробку с привычными шероховатостями. — И что будешь делать? — Я решил, что отдам когда-нибудь потом..— Сказал, доставая сигару и уже привычно поджигая. — Наруто — Строго надавил он. — Когда-нибудь потом.. О чём ты вообще? Неужто мы говорим о какой-то дурацкой сумке? Тот глядел с непониманием. Вдыхал и выдыхал дым. Отводил взгляд. — Эй, — Нара видел, что достаточно лишь надавить на нужные места, без излишних усилий, и этот орешек расколот, — я то понимаю, что в тебе говорила обида и злость, но она то может этого не понять. — Видя как взгляд друга снова переместился на него, он продолжил. — Она может принять это за чистую монету. Слышишь меня? — Что ты.. – попытался прервать его джинчурики. — У всех есть время на то, чтобы показать свою гордость. Ты больше всех из вас двоих имеешь право на это. И я бы сказал, должен показать, что ты не дерьмо и забить на все это.. Но… Наруто видел как его друг колеблется, чтобы произнести конец фразы. Если уж Шикамару сомневался в том, чтобы что-то произнести.. Ох, это точно нужно услышать. — Ты чертовски пожалеешь о своем решении. — Он видел его пульсирующие зрачки. Видел, как дрогнула рука у губ.— Если ты не пойдешь к ней прямо сейчас, ты станешь гораздо худшим дерьмом. — Я не уверен, что ты готов отпустить её, даже не попытавшись выгрести из этой ямы, образовавшийся в ваших взаимоотношениях. — Весь воздух словно выкачали из легких. Совсем как когда тебе бьют с размаху в солнечное сплетение. Наруто не понаслышке знал, что в таком состоянии человек был бы не в силах сделать и вдоха. Лёгкие пекло как от жаркой бани. И это было далеко не из-за едкого дыма. — Где, где я.. — Он сбивался со слов. Даже слюна, казалось, стекала словно смола, не давая сглотнуть комок образовавшийся в горле. Шикамару давно не видел его таким, может даже никогда. Друг быстро отправил его почти истлевшую трубочку в пепельницу. — Попробуй посмотреть в сумке. — Кошель, косметика...Есть! — В руках расположилась уже порядком помятая бумажка. Похоже теребили её несчетное количество раз. — Ну, что там? — Так...не могу разобрать этот дурацкий почерк… — От досады хотелось свалиться в пропасть. — Дай сюда. — Вздохнул Шика. И правда практически нечитаемо. — Девять...Нет...Шесть! Это шесть! — Прекрасно, а дальше? — Казалось Узумаки был на грани, потому что сарказм Нара слышал от него лишь в таких случаях. — Не торопи меня! — Ну он же тоже не железный, ей Богу. Руки бы поотбивать им за такие почерки. — Шесть...— Его глаза бегали туда-сюда как мячик для пинг-понга. — Сорок пять! — Дай, дай мне! — Зачем-то потребовал друг и скомкал направление в кармане брюк. — Чёрт, уже шесть пятьдесят… — Что ты сказал?! Вот же...— Еле успевая, он просунул руки в куртку. — Да бери уже. — Тут же Нара вскочил и, всучив ему сумку, начал толкать к выходу. — Шикамару... — уже выбегая кричал он. — Да не за что.— Не давая тому закончить, усмехнулся он. Квартира осталась в тишине и лишь забытая входная дверь осталась качающейся на петлях. И что ему теперь здесь делать? Хотел поговорить и в итоге снова остался здесь один. Нет, ему все же хватило недавнего разговора, когда парень пришел к нему. Без приглашения в тот день он завалился к нему в дом и они проговорили за соджи и пачкой табачного почти всю ночь. Он про свое и тот про свое. Наруто даже умудрился в таком состоянии дать другу дельный совет. Вот он и пришел укрепиться в своем решении. Но похоже на этот раз не судьба поболтать. Забытый чай на столе наконец порадовал парня своим вкусом. Тот отпил половину чашки и растянулся на стуле. — Вот ведь придурок. *** Возможно он совершает очередную ошибку. Но ему уже было всё равно. Ему уже никогда не получить того, что он хочет. Так.. Почему бы не прожить эту жизнь хотя бы в малейшем удовольствии? Быть с ней.. Не как муж, любимый человек, а хотя бы как друг. Как тот, кем был все это время. Жить без Сакуры? …. Невозможно. Нога соскользнула с деревянной ступеньки, обрекая бегущего парня на неминуемое падение. Мгновенно, подбородок обожгло острой вспышкой боли. Вместе с тем, половина лица покрылась тонким слоем пыли. Что-то у глаза слегка пощипывало, но Узумаки это совершенно не беспокоило. Поделом ему. Наговорил ей всякого. Хоть и была с долей правды вся та тирада, это не давало права отшвыривать ее как провинившуюся собаку. По её глазам он понял, что она даже не понимала, почему его глаза прожигали в ней дыру размером в кратер. Как та же собака, не знающая человеческой речи, смотрит, не разумея, почему близкий ей человек кричит что-то невыразимое. Как же Шикамару был прав в своих словах. Будто библиотекарь он разложил все по полочкам в его чумном разуме. Поговорить. Единственное, в чём, как оказывается, он нуждался всё это время. Услышать, почему. Не безапелляционно кидаться словесными “чидори” ей в лицо, а спросить. Понять. От осознания всего хотелось плашмя удариться обо что-нибудь тяжелое, несмотря на то, что, мгновение назад он, по ощущениям, рассек бровь. Если бы он не был таким гордым. Он засунет свою гордость в самую глубь души. И не достанет, пока та сама не прогрызет путь наружу, дырявя грудь. Резким движением он поднялся и понесся в, только ему одному известном, направлении. Даже если эта зияющая дыра будет поглощать все на своем пути, он готов на этот риск. Ему порой казалось, что в этой жизни, он всегда является добрым персонажем. Да, как в какой-то дурацкой истории, наподобие тех, что писал его наставник Жабий Отшельник. Персонажем, который зачастую идёт наперекор своим желаниям и планам на эту жизнь, дабы сделать другого человека счастливым. И неважно, думал ли так же тот человек или сам Наруто считал таковое важным. Но как же ему хотелось порвать это уже надоевшее клише: раскромсать к черту всё написанное в той иссохлой книжонке и выкинуть её в бездонную яму ко всем чертям. Чтобы наконец... хотя бы раз побыть эгоистом. Для других и прежде всего для себя. Не жертвовать собой.. Не быть, о Ками-сама, хорошим парнем. Это не было в его характере или как сказала бы Ино ,в его "натуре", но этого всем своим естеством, желала его, уже порядком побитая душа. Он отпустил её. Вернее, думал, что сможет отпустить. Полагал, что правильно поступает. Но разве есть гарантированно правильное решение? Разве может быть правильным оставить её и больше никогда не почувствовать тепло её объятий? Только не для него. И пусть будет придурком. Пусть его осуждают. Но он больше не позволит лгать самому себе. Только не теперь, когда он, наконец, смог измениться. И сейчас он сбивается с ног, только чтобы снова получить возможность быть рядом с тем человеком в котором нуждается его сердце. Поворот за поворотом. В него иногда врезались любопытные взгляды ребятни, прохожих. Все недоуменно косились на, бегущего через всю Коноху героя. У всех на глазах, тот чудом избежал столкновения с повозкой, но с небольшими погрешностями в виде того, что нечто угодило на его голову. Но и это происшествие, кажется, не задержало внимание парня. Все те дни, что так долго тянулись, он только и думал о том, как она пойдет одна. Что-то каждый раз сосало под ложечкой. Оно же сверлило где-то внутри, не смотря на голос разума. Он был обижен, как глупый ребёнок. За все те года. За все те растоптанные чувства. И этого было не отнять. Но.. “Я не уверен, что ты готов отпустить её, даже не попытавшись выгрести из этой ямы, образовавшийся в ваших взаимоотношениях.” Он и правда быстро сдался. Смех сорвался с его губ так неожиданно для него самого. Он не сдавался, даже когда был на грани смерти. Когда его сознание отключалось, а тело содрогалось от нестерпимой боли. Он находил в себе силы подняться. Плевался кровью, сдирал кожу, но никогда не предавал себя и свои убеждения. Так что же с ним случилось за эти месяцы? Он валялся, не находя и крупицы сил подняться с скрипучего матраса и выйти из провонявшей квартиры на свежий воздух. Бросил всё, увидев лишь одну надпись напечатанную на бумаге. Его снова подняла с колен его неумолимая мечта. Он хотел стать опорой для всех людей живущих в деревне. Стать лидером. Из такого сопливого дерьма вряд ли вышло бы что-то путное, если бы он не поднял свою задницу в один такой смрадный день. И в такой же отвратительный день он отказался от неё. Каждый день убеждал себя в этой необходимости, лелеял свою обиду и свою уязвимость. Или попросту поступал как трус. Так не позволил бы себя вести тот мальчишка из академии, мечтавший стать Хокаге. Но он засунул его так глубоко, что тот прорывался на свет невероятно долго. Настолько, что сейчас могло стать уже слишком поздно. И не смотря на это осознание, он верил. Хотел опять почувствовать запах ее волос. И хоть глазком увидеть её улыбку. Даже если всё это временно. Даже если это всё кончится завтра же. Его утопия имела право, хотя бы на такое кратковременное существование. Ведь... Он знал ее как никто. Даже если она сама не подозревала об этом. Знал, что она любит кофе, что ее дурацкая привычка грызть ногти так и не отстала от нее после всех трудностей работы полевым врачом. Помнил, почему она так жалеет, что мало общалась с родителями раньше. Так и сейчас он полностью уверен в том, что видел тем вечером на балконе. То, как она запиналась в непривычной для нее манере и как еле выдавливала из себя слова о помощи. Все обвалилось с крахом, когда он произнес последние слова в тот вечер. Как кувалдой, обрушил всю силу на, и без того хлипкую стену. Она рушилась не мгновенно. Сначала посыпались крошки, как её вмиг погасшие крапинки в глазах. Потом обвалился слой штукатурки, как крупицы слез из салатовых глаз. И в довершение, с грохотом подобным обрушению горы, рухнул весь фундамент, словно содрогнувшиеся от рыданий плечи. Теперь эти обломки валялись как хлам в его ногах. И только ему под силу начать выкладывать их по кирпичикам, один за одним.. Покрывать на этот раз надеждой штукатуркой. Приглаживая неровности. Успеть. Только бы успеть починить.