Забыть тебя завтра: расцвет нашей юности.

*** Как вы думаете, может ли один день изменить всё в вашей жизни? Обычно такие мысли пугают. В большинстве своём каждый ответит положительно. А вот на последующий вопрос мнения разойдутся. Нужна ли вам его дата? Если не хотите знать — вас не поймут. Так и Сакура не хотела бы никогда узнавать сегодняшнее число. В её воображаемом блокноте было бы записано простое соотношение: большинство захочет знать, десятая часть воздержится. И вроде бы подумать и забыть. Но только когда с тобой это случается ты молишь о том, чтобы вернуться назад. И знать всё с самых истоков. Быть готовым. “Когда видишь свой страшный кошмар наяву — время хочется пустить вспять.” В ушах звенело. Неумолимый писк, будто въедался в мозг. Напоминал звук аппарата жизнеобеспечения. Только три слова. Отказ. Время смерти. — Температура тела примерно 40 градусов, бред, на слова не реагирует, — тараторила над ухом новенькая медсестра. Только три слова внушали такой животный страх, что описать не представлялось возможным. Но они существовали всегда. Сопровождали её. Не спрашивая разрешения, создавали свои условия. — На ноге рана с тяжёлым рвано-рублены ранением, признаки начинающийся гангрены. — Последние слова встряхивают разум Сакуры от шока. Но только не сегодня и не сейчас. Только не с ним. Сегодня она не даст проклятому писку сломить её. Она не преподнесёт ему и малой части надежды на победу. — Беги за дежурными. — Как назло всё выпало на обеденный перерыв. — Пусть зовут Цунаде-сама. И скорее готовьте операционную. У нас мало времени. — Только сейчас она разрешает себе взглянуть на бледное лицо друга. Похоже клеточный метаболизм уже на спаде. — Поняла. — Звук бега раздаётся по пустому коридору. Руки заученным движением сканируют потоки чакры. Пульсирует беспорядочно. Регенерация отсутствует. — Чёрт, чёрт, — панически нашёптывает она, пока у бока снова не появляется молоденькая девушка. — Цунаде-сама нет здесь, но ей отправили срочное сообщение. Операционная готова, но из врачей с подобающим опытом у нас нет, вам… — Придётся провести её в одиночку, я поняла. — Нет времени думать о том, что ей что-то там запретили. — Но вы в положении. — В голосе девушки слышится неподдельная жалость. Вот ещё чего не хватало. — Руки всё ещё в моей власти. — Строгим взглядом она окинула подчинённую. — Будешь помогать. Каталка неслась с немыслимой скорость, пока двери операционной не отворились перед ними. Уже подготовленные к их приходу дежурные врачи ждали внутри. — Рана не затягивается, похоже остановлен естественный процесс регенерации чакрой лиса, — спокойно разъяснила ирьенин всем присутствующим. И отметила уже про себя: кровотечение еле сдерживается тугой повязкой, похоже выполненной в полевых условиях. — Ваши перчатки.— Спустя несколько секунд Сакура полностью облачена в свой привычный комплект. — Приступим, — через маску голос приглушается, но даже так заставляет всех в операционной вспомнить кто сейчас перед ними. Вот уж где точно можно было узреть ту самую Сакуру Харуно, лучшую ученицу Пятой, так это в деле. Только взглянув на подключённого к аппарату вентиляции лёгких Узумаки, она жмурится. Решает смотреть лишь на область предстоящих работ. Он выглядел слишком беспомощно. Слишком уязвимо. Но против воли, всё равно поглядывает на его скорчившееся от боли губы. — Собьём температуру, — рука загорается синим. Точечное воздействие на гипоталамус даст организму передышку от лихорадки. Выражение лица Наруто смягчается — видимо до этого боль была нестерпимой. — Во время осмотра в чакре обнаружен яд, по первоначальному взгляду он приостанавливает регенерацию подающуюся от биджу. Очаг инфекции в ноге – там находится пятно гниющей чакры. Нога выглядит совсем плохо. Ещё немного и её было бы уже не спасти. — Создаю барьер вокруг раны, чтобы не дать яду пройти по кровотоку дальше. Как давление? — Ответ удручает. Всё ещё высоко. — Тело уже не выдерживает, поставьте ему E245бвнутривенно. — Пока что организм ему не помощник. — Где Цунаде-сама? — Пока неясно, она должна прибыть с минуты на минуту. — Госпожа, похоже с раной на ноге всё только хуже, даже внутривенные не помогают, — оповестили её. Оно и видно. Зато цвет лица уже получше. Правда он до сих пор бьётся в поту из-за кровотечения. — Вижу. Скальпель. — У неё давно не было возможности попрактиковаться в таких хирургических приемах, но навыки остались. Железная поверхность проходится по омертвевшим тканям вокруг раны. В собственной маске становится жарко. Ей не хочется думать о том, что это его нога. Чья-то чужая. Безымянная. С выдохом полным сосредоточенности она продолжает. Всё по изученному алгоритму. Руки снова озаряет свет. — Использую чакру для нитей и сшиваю сосуды. — Другая рука в этот момент занята своим делом: имитирует чакрой естественные процессы заживления, пока собственные регенерационные процессы Наруто не функционируют. — Госпожа, может используете бьякуго? — Медсестра постарше, похоже, заметила, как Учиха пошатнулась после очередной техники. Она оставляет вопрос без ответа. Пока справляется. — Так, как давление? —Уже лучше, но яд не нейтрализован. — Держите его в таком состоянии. А я пока займусь этим гибридом. Шприц.— Ёмкость быстро заполняется алой жидкостью. — Держите его в стабильном состоянии. При ухудшении сразу зовите меня или так же вводите внутривенно. Сакура сама не понимает как ухитряется быстро бежать с таким животом. В лаборатории она напугала кажется всех кто видел как ирьенин сшибает мусорку у входа и несётся к стойке. — Так ты мутировал, — оценивающе шепчет она, когда при применении техники видит клеточный состав яда. Он не просто обычный паразит: он подстроился под организм самого Наруто и не даёт красной чакре помогать ему.. — Сакура-сан.. — Чш-ш-ш… — качает головой Учиха, химича что-то неясное на взгляд коллег. — Молча-а-ать всем. Возможно не будь она ученицей Пятой никто бы не замолчал на ближайшие десять минут. А может никто ничего не поделал и вовсе: в конце-концов она их будущий начальник. Именно поэтому когда она подозвала одного из работников рукой к себе и дав указания понеслась вон из комнаты, он изумлённо начал исполнять поручение. — Были у меня тут записи, — тяжело дыша, тараторит она. Руки шарят по полкам в поисках нужной папки. — Есть! — Сакура-сан, — парниша из лаборатории встретил её удивлённым взглядом. — Я даже не знаю как придумать к нему антидот, слишком неясный состав. — А тебе и не нужно, — усмехнулась она, уже становясь за микроскоп. Сколько времени она угробила на изучение антидотов для яда в своё время — не сосчитать. Теперь судьба решила её вознаградить. Если бы её не оказалось на месте, как и Цунаде-сама, то у Наруто не было бы и шанса. В этой больнице нет никого, кто настолько компетентен в этом вопросе. Хотя даже для неё добрые полчаса уходят на это чудо в пробирке. Время на вес золота, но иначе никак. — Сакура-сан, вы неважно выглядите, — снова волновались подчинённые. — Всё в порядке. Просто большие расходы чакры. — Пот стекает со лба таким градом, что ей приходится протирать его своим рукавом. Чёткое ощущение потери сознания маячит где-то на периферии, но она откидывает его прочь. Путь в операционную теперь был проложен красной дорожкой. Теперь всё будет в порядке. Ноги волочатся с огромными усилиями. Поясница ноет. Но сознание при ней, а значит другу ничего не угрожает. — Сакура, я этим займусь. Давай антидот. — Цунаде-сама облачённая в халат и маску уже стояла перед Наруто, которому видимо становилось хуже. — Учитель, я… —Уже не надо самой. Ты еле на ногах стоишь, побереги себя. — Она не понимает почему злится. Вроде сама ждала, когда Цунаде-сама придёт ей на помощь. — Держите. — За прозрачной перегородкой всё видно. Да только совсем не то. Другое дело, когда ты стоишь там, делаешь всё сама, держишь ситуацию под контролем. Она верит своему учителю и только поэтому остаётся лишь поодаль. Но в этом свой минус: теперь она может во всех подробностях разглядеть всё ещё искажённое гримасой боли лицо. “Что же случилось?” Невысказанный вопрос просится наружу. Но не кому на него ответить. Его всегда радостное лицо хмурится и искажается. Такое непривычное зрелище. Каждой мышцей она чувствует его боль. С каждым его вскриком, она морщится вместе с ним. Не может смотреть слишком долго. Тяжело. Внизу живота начинает тянуть. Лучше переключить внимание. Она цепляет взглядом то новенькую медсестру, которая сейчас отважно ассистировала самой Пятой, то всё на ту же Цунаде. Её ювелирные движения увлекают. Заставляют смотреть во все глаза. Вот она проводит технику и тело Наруто озаряется зелёным светом. Но в критический момент начинается то, что заставляет её поёжится и по сей день. Вот она уже не видит ни руки женщины, ни суетящихся ассистентов. Только дрожащие руки, которые так часто дарили ей тепло. Наруто подрывается с места маленькими импульсами. Её хватает секунды, чтобы понять: яд сопротивляется. Заставляет тело её близкого человека биться в конвульсиях, которые она не может остановить. От собственной беспомощности клокочет в висках. “Я защищу тебя, Сакура-чан.” Защитит. “Ты всегда защищаешь. Всегда готов кинутся навстречу опасности. Всегда попадаешь в неприятности. И всегда это происходит по моей вине.” Где-то на периферии Цунаде точечно поставляет антидот, стараясь не навредить циркуляции его чакры. Сакура отсюда слышит рычащие звуки изо рта Узумаки. Каждый из них заставляет её поморщится, прижать руку ко рту, попытаться сорваться с места. — Иди сразу в горячую ванну, — наставляет щёлкающий зубами Наруто, когда они уже топчутся под навесом. — А то и правда заболеешь. Лучше бы о себе думал. Что теперь? Как ты… — Как-нибудь доберусь, — машет рукой он, выбегая под проливной дождь. Она бы точно остановила его, не будь он защищен регенерацией кьюби. Хотя это иногда не спасало. В общем-то, его иммунитет не заставлял сомневаться. Ты только вернулся и не можешь так просто уйти опять. Не смей. — Давление падает, — встревоженный голос рвёт все надежды. Будто приговор он врезается в сердце. Оно пронзается острой болью. Писк аппаратуры заполняет разум. Индикатор давления орёт как очумевший. — Я почти закончила, продолжайте…. Сакура теряется в пространстве. Её ночной гость просится наружу. В ту реальность, которую она так надёжно прятала от всех страхов. Она последний раз молит судьбу. Пусть только услышит. Только не с ним. Пожалуйста. Ками-сама. Рука прикасается к прозрачной стене, словно пытаясь найти в ней опору: иначе всё тело рухнет от нахлынувшей тревоги. Я умоляю тебя. Если ты слышишь. — Цунаде-сама… Если ты там. — Молчать, выполняйте работу. Не забирай его у меня. Она касается лбом стекла, пытаясь избавится от картины ночного кошмара. Я не буду больше. Правда. Никогда не буду ругаться. Роптать на судьбу. Ты только оставь его со мной. Как много раз Сакура отвергала все мысли о чём-то там, наверху, ведающем обо всём земном. Остерегалась маминых росказней о богах и богинях. Алтарь в их доме не был частым местом её посещений. Но она готова поклясться, что в тот день она зареклась навестить его с благодарностями. Всеобъемлющий шум свёлся к трём словам. И, о Ками-сама, совсем другим трём словам. — Он стабилен, госпожа. — выдыхала молоденькая девушка. Сакуру чуть качнуло от собственного резкого движения. Она хлопала ресницами, пока Пятая устало стягивала перчатки. Наруто распластался по кушетке на этот раз в спокойном виде. Его грудь мерно вздымалась, а тело окружила уже привычная красная чакра. Одно мгновение под её взором рана на ноге, совсем недавно так искусно ей залатанная, превращалась в нетронутый кусок кожи. — Кха, — сухой и грубый звук вырвался из груди Узумаки. Когда дверь отворилась только сильная хватка женских рук удержала её от опрометчивого поступка. — Спокойно, всё в порядке. — Ногти вцепились в её предплечье с такой силой, что моментально перевели весь фокус на этот жест. — Теперь чакра лиса спокойно залечит его. Остаётся только наблюдать и помогать чем сможем. — Она чуть мягче взглянула на неё. — А этим ты ему не поможешь. Иди умойся. И выпей успокоительного, Сакура. Её оставалось только кивнуть. Последний раз взглянув на друга, которого благополучно перевозили в палату, она двинулась в уборную. По пути на неё кидали непонятные взгляды, на что она благополучно мысленно плюнула. Ей теперь точно безразличные эти вздохи. После такого накала страстей она готова забыть о прошлых своих проблемах. Однако зеркало всё же заставило ужаснуться картиной представшей её взору. Распухшие глаза и растёкшаяся тушь создавали неизгладимое впечатление ужаса. — Вот ведь… — пришлось тщательно смывать все остатки бывшего макияжа. Голова раскалывалась как стеклянная чашка, не позволяя до конца унять тревогу поселившуюся с первого взгляда на друга. Наруто и сейчас в её разуме слишком бледен и не создаёт впечатления здорового человека. Но он жив. Этого достаточно. Только ей срочно нужно увидеть его. Сакура уж точно не была готова видеть его болезненное лицо перед закрытыми веками всё оставшееся время. — Сакура-сан, — как из под земли справа выскочила блондинистая голова, чуть не затавившая её вскрикнуть от испуга.— Вам чем-нибудь помочь? — Да, всё- таки есть у таких зелёных практикантов плюсы: они ещё не увлечены сплетнями и готовы на бескорыстную помощь. — Будь добра, сделай мне кофе. — Теперь на неё разом навалилась вся усталость, что она сдерживала после траты такого количества чакры. — Может лучше валериановый настой? — Думаю, я обойдусь этим. Пока любимый кофе был на стадии готовки, Сакура направилась в то место, где её, по своему обыкновению, уже ждала учитель. Они, никогда не сговариваясь, оказывались в её кабинете с определёнными условиями. — Держи,— на руку опустилась увесистая стопка бумаги. На этот раз это был общий отчёт. — Начинала ты, вот и пиши. — А вы? — Я ни за что не поверю, что ты не видела, что я делала дальше. — Не видела. Иногда эти условия предполагали посиделки за чаем. Когда просто обычную работу. А иногда суровые разговоры. — Ты уже поняла, что случилось что-то из ряда вон. И нам придётся выяснить у него как всё было. Может, чакра лиса и справиться со своим делом, но мы должны быть готовы к любым последствиям, которые будут предполагать его слова. Морщинка меж бровей Сакуры залегла так, что казалось скоро начнёт дрожать. Учитель иногда разъяснялась слишком замысловато даже для неё самой. — Просто поговори с ним потом. — Я и так собиралась. — И не только об этом. Иногда учитель слишком её раздражала. — Я разберусь. Когда листы стали постепенно заполняться текстом, Цунаде не выдержала и разразилась новой репликой: — Точно не нужно валерианку? — Они что все сговорились? — Точно. — От окончательного напряжения всего лица и последних уцелевших нервов её спасла всё та же девушка. — Госпожа, вот ваш кофе. — Так же быстро как и появилась, она попыталась выбраться за пределы кабинета. — Эй, — позабыв имя подчинённой, прокричала Сакура. — Как тебя... — Сиоми. Сиоми Кори. — Отлично, Кори. У меня будет к тебе просьба. *** 19 июня. Сакуре впервые за последние дни видела такой сладкий сон. И вообще впервые так спокойно дремала…. Всё в этом мире сна окутывалось безграничным теплом. Она даже не могла сказать, что конкретно происходило с её безмятежным разумом. То ли тело неслось кому-то навстречу, то ли кто-то сжимал её в объятиях. Но это определённо хорошее ощущение начало обрываться голосом извне. — Сакура-сан, — кто-то настойчиво хлопал её по плечу. Ну нет. Только стало так хорошо. Теперь вся светлая дымка осыпалась перед открывающимися веками. А ведь ей было до необыкновения уютно сидя на стуле облокачиваться на больничную кушетку. — Сакура-сан,— разнеслось над ухом на этот раз отчётливо. — Что… Что случилось? — От испуга ирьенин подпрыгнула на месте. — Не устали? Может пойдёте в ординаторскую? Там есть свободная кровать. — Нет, я просто слегка задремала. Я послежу за ним. — Уверены? Вы целую ночь на ногах. — Всё в порядке. Лучше иди займись делом. — Стушевавшись, девчонка побрела к выходу. Шея затекла. Зато теперь есть возможность соображать. Эта девчонка и правда беспокоиться — приятная и на вид и на вкус. Губы слабо дёрнулись вверх. Но уйти она не может. Глаза снова сместились на уже привычную точку. Сакура много раз глядела на спящих людей. Они были нелепы в своих грёзах, порой слишком холодны, а чаще всего до крайности уязвимы. Смотреть на Наруто казалось совершенно другим. Чем-то до стеснения интимным. Видеть как его грудь поднимается от мерного дыхания. Слышать как он выдыхает через рот, когда ему сниться что-то дурное. Брать его за руку, когда видишь, что сон становится невыносимым. Всё это казалось ей сладкой дрёмой. Она обрывалась, когда приходилось ставить ему очередную капельницу. Тогда она вспоминала, что сейчас она вовсе не спит. Что хоть её кошмар на яву кончился, она так и не услышала его голоса. Каждый раз при попытке прикоснуться к нему сердце кричало ”Дотронешься — и он исчезнет”. Будто он и правда был лишь видением. — Я знаю, что ты возможно меня не слышишь, но прошла целая ночь. А точнее, ты лежишь здесь уже 28 часов. — Голос ещё немного осипший от долгого молчания слегка дрожал. Ночь выдалась и правда не самой лучшей. Она кидала её то в полную бездну отчаяния, то с надёжной хваткой держала над проблеском надежды. Так сказать от капельницы до капельницы. — Тебе пора просыпаться. — Сакуре казалось, что он вот-вот откроет глаза и рассмеётся ей в лицо. В ответ на её мольбы спокойное выражение так и лежало маской, которую она хотела скорее снять. Всё это время он не двигался и не просыпался. С каждым новым вводом через капельницу ей становилось всё тяжелее оставаться в оптимистичном настрое. Особенно когда ночь длится так мучительно долго. Словно тягучий мёд. — Знаешь, мы с Ино как-то учились гадать по линиям на руке. Она обхватила его безвольную ладонь, приподнимая к лицу. Она точно не знала зачем делает это. Возможно чтобы хоть как-то отвлечься. Или заставить его рассмеяться. Хоть эти обе вещи и были недосягаемы. — Я плохо помню, особенно сейчас, но тебе погадаю. — Пальцами она двигалась от одного тонкого узора к следующему. — Например… У тебя будет четверо детей или… или трое. Тут не совсем понятно. По узору чётко виднелись три ответвления, а четвёртое отличалось от них: оно было рядом, но имело иную форму. — По линии жизни можно сказать, что ты проживёшь долго и, что здоровье у тебя крепкое. — Она улыбнулась своим мыслям. — Так что если я права ты должен скоро прийти в себя. Как обычно не дождавшись ответа, она потянулась к тумбе и отпила очередной глоток. Ладонь в её руке продолжала безвольно висеть. — Если тебе интересно это моя четвёртая кружка за двое суток. Может ты услышишь, что я медленно приближаюсь к запрещённому количеству и отругаешь меня? — Конечно она знала, что кофе с молоком ничего ей не сделает. Но если он её слышит — то точно не поймёт этого. Его губы покрытые коркой, прикрытые глаза, расслабленные брови: всё было в спокойствии. Однако именно таком ему не свойственном. —И, если ты не в курсе, то твоя нога давно в порядке. Как и остальное тело. Тут и гадать не нужно.— Пальцы стали непроизвольно двигаться по грубым мужским костяшкам. — Ты восстанавливаешься во сне, я понимаю. Она кидает взгляд на его прикрытые веки. Пытается заставить их приподняться хоть на миг. Но они остаются неподвижны. Борьба внутри не затихала. Как бы она всё не понимала как врач, она всё ещё Сакура. Просто Сакура, которая не хочет принимать простую вещь, навязанную собственной профессией. — Я… — Голова сама припала к его ладони. Горячей, как и всегда. — Я боюсь, что ты не очнёшься. Слёзы не шли. Слишком много их было пролито за последние сутки. Но с силой жмуря глаза она просила их вернуться. Потому что иначе никак не искоренить всю боль в груди. Иначе никак не избавиться от чувств, что перед тобой лишь мираж. Она так и жалась к ладони, пока всего одного лёгкого движения не хватило для того, чтобы боль переросла в яростное трепетание сердца. — Я же обещал тебе выпить вместе. — Небесная гладь снова струилась в его зрачках. Они смотрели с такой нежностью, что слёзы всё-таки хлынули из глаз. — Сакура-чан. — Хриплый голос слился с теплом его мозолистой руки на её щеке. И всё-таки Сакура готова знать дату. Только чтобы снова переместиться в эту минуту, она пустит время вспять.