Грешники

      Аудитория, где мадам Помфри проводила свои особые уроки по целительской магии, всегда отличалась особой тишиной. Здесь не было привычного шума заклинаний, не раздавался смех учеников, как в кабинете Флитвика, и не витала строгая сосредоточенность, как у Макгонагалл. Воздух пах сухими травами и настойками, на длинных столах стояли ряды пузырьков с микстурами и баночки с сушёными листьями, а свет из высоких окон падал мягкими прямоугольниками на старый каменный пол.       Гермиона сидела за дальним столом, опустив взгляд в раскрытую книгу. Слова плясали перед глазами, превращаясь в смутные пятна, она пыталась читать, но в голове шумело слишком громко, чтобы сосредоточиться. Лицо её оставалось спокойным, почти непроницаемым, но пальцы предательски сжимали край страницы так сильно, что ногти побелели.       Потеря родителей отзывалась в ней пустотой, которую ничто не могло заполнить. Даже сама мысль о возвращении к учебе казалась бессмысленной. Но Гермиона пришла: привычка быть сильной, привычка не сдаваться вытолкнула её из постели.       Тихие шаги прозвучали рядом. — Гм, можно я присяду? — голос Джинни прозвучал мягко, почти нерешительно.       Гермиона подняла глаза: рыжие волосы, теплый взгляд, в руках - перо и свиток. Подруга улыбнулась ей чуть виновато, словно боялась нарушить её хрупкое равновесие. — Конечно, — тихо ответила Гермиона и снова опустила взгляд в книгу.       Некоторое время они сидели молча, делая вид, что конспектируют объяснения мадам Помфри, которая у доски что-то рассказывала о свойствах настойки дикого шалфея. Джинни косилась на Гермиону украдкой, словно собираясь сказать что-то важное.       Наконец, она решилась. — Гермиона, я просто хотела сказать… — она положила ладонь на её руку. — Мне очень жаль. Никто не заслуживает такого.       Грейнджер сжала зубы и кивнула. Её глаза наполнились влагой, но она не позволила слезам вырваться наружу. — Спасибо, Джинни. Я… просто пока не знаю, как жить дальше. — Ты сильная, — горячо сказала рыжеволосая девушка. — Я всегда знала это. Но, знаешь… иногда сила - это позволить другим быть рядом, а не тащить всё самой.       Гермиона чуть улыбнулась уголком губ, хотя сердце её оставалось тяжёлым.       После короткой паузы Уизли скривила лицо, сжав губы. — И ещё… — она понизила голос до шёпота, — я слышала, что это был Малфой. Всё это так отвратительно. Он… ужасный.       Слова резанули кудрявую. В груди кольнуло. Она заставила себя не выдать ни тени эмоций, только уронила взгляд на конспект. — Не всё так просто, — тихо произнесла она.       Та нахмурилась, не заметив её реакции. — Может быть. Но, Гермиона, он - Малфой. У него это в крови. Ты ведь сама всегда говорила, что ему нельзя доверять.       В её голосе звучала забота, но также и злость. И всё же именно в этот момент, словно увлёкшись, Джинни проговорилась. — Тебе стоит держаться подальше и от него, и от Рона. Оба придурка, которые своими поступками только хуже делают.       Грейнджер резко повернулась к ней, словно её ударили. — Подожди… что ты сказала? В каком смысле «и от Рона»?       Рыжая побледнела. — Чёрт… — она замялась, кусая губу. — Я не хотела… — Джинни Уизли! — голос Гермионы дрогнул, но был твёрд. — Ты сказала "поступками". Какое это отношение имеет к Рону?       Она закрыла лицо ладонями. Её плечи поникли. — Я не должна была говорить… — Говори, — потребовала Гермиона, и в её глазах сверкнула боль, смешанная с холодной решимостью.       Джинни выдохнула. — Он… Рон. Он изменял тебе на протяжении полугода с Лавандой, с девушкой из Пуффендуя и с близняшками из Когтеврана. Сначала он поцеловал кого-то из них, видимо ему это понравилось, а потом устроил трах-марафон. Это было ещё до той вечеринки, которая была после матча у Слизерина. Я думала, ты уже знаешь. Я… я не хотела скрывать от тебя, просто… боялась, что ты… — она замолчала.       В груди Гермионы всё сжалось.       Он трахал их всех, а до неё докапывался: изменяет ли она ему с кем-то. Сукин сын! Она ждала, что сейчас взорвётся, но вместо этого почувствовала странное, холодное безразличие. Как будто после потери родителей всё остальное перестало быть таким уж важным. — Спасибо, что сказала, — произнесла она, и голос её был удивительно ровным.       Уизли смотрела на неё с тревогой. — Ты не сердишься на меня? — Нет, — покачала головой Гермиона. — Я сержусь на него, но подругами быть мы больше не можем. Как моя «лучшая» подруга, ты должна была изначально всё рассказать, но знаешь, я не идеальна и тоже кое-что не рассказала тебе тогда.       Она опустила взгляд в книгу и больше не произнесла ни слова.       Коридор после урока был наполнен гулом голосов - ученики выходили из аудитории, обсуждая заученные заклинания и лечебные отвары. Грейнджер шагала быстро, будто ей хотелось вырваться из этой суеты и остаться одной, чтобы разобраться в том, что только что услышала. Сердце билось гулко и тяжело, пальцы машинально сжимали ремень сумки.       Он изменял тебе на протяжении полугода. Слова Джинни звучали в голове, как эхо. Не слух, не подозрение, а факт. И теперь, после того, что случилось с её родителями, это предательство стало последней каплей. — Гермиона! Подожди! — знакомый голос раздался за спиной.       Она ускорила шаг, но уже через несколько секунд кто-то схватил её за руку. Девушка резко обернулась: перед ней стояло золотое дуо. Гарри выглядел обеспокоенным, а Рон - виноватым, но упрямым, будто заранее готовился оправдываться. — Гермиона, пожалуйста, — начал Гарри, стараясь заглянуть ей в глаза. — Мы просто хотели убедиться, что с тобой всё в порядке. — Отпусти, — холодно бросила она, глядя прямо на Рона.       Тот, не выдержав её взгляда, неловко почесал затылок. — Послушай. Я знаю, сейчас трудное время, и ты не в настроении, но…       Его слова оборвались так же внезапно, как и начались. Гермиона подняла руку и с силой влепила ему пощёчину. Звук удара отозвался в коридоре так громко, что несколько студентов, проходивших мимо, обернулись. — Это за всех девушек, с которыми ты мне изменял, — прошипела она, её глаза сверкали гневом. — Лаванда, Пуффендуйка, и близняшки Когтеврана, ну ты и придурок, — с усмешкой сказала она. — Ты думал, я не узнаю?       Рон застыл, его лицо побагровело, а рот открылся, будто он хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. Гарри сделал шаг вперёд, потрясённый, но не вмешался: он понял, что это не его дело. — Герми… — наконец выдавил Рон. — Это ничего не значило, я… — Замолчи! — перебила она, и в её голосе дрожал лишь гнев. — Раз ничего не значило, то знай, я тоже тебе изменила несколько раз. Теперь мы квиты, Уизли!       Она развернулась и пошла прочь, не давая им возможности последовать за ней. — С кем?! — крикнул он.       А Гарри посмотрел на него с осуждением и усталостью. — Вы сами заварили эту кашу: обманывали друг друга, изменяли, ты докапывал её изменами, хотя оказывается в это время сам изменял. — брюнет вздохнул, — Великий Мерлин, даруй мне сил и нерв!       Коридоры Хогвартса были темнее обычного. Казалось, даже факелы горели тише, в их пламени не было ни уюта, ни тепла. Гермиона шла быстро, почти не разбирая дороги, но в каждом её шаге звучала решимость. Слабость больше не имеет права жить в ней.       Она остановилась у окна. За стеклом тянулось ночное небо - чёрное, бесконечное, с россыпью холодных звёзд. И впервые за долгое время она ощутила странное родство с этой тьмой. Чистая, спокойная, безжалостная. В её свете нет места иллюзиям.       Она коснулась стекла пальцами, и в груди зашевелилась мысль, которая жгла всё сильнее: та, прежняя, умерла. Та девочка, которая верила в дружбу, в правильность правил, в то, что справедливость существует. Та Гермиона осталась там - в доме её родителей, среди обугленных воспоминаний.       Вместо неё рождалась другая.       Она глубоко вдохнула и почувствовала, как с каждым выдохом исчезает боль, превращаясь в холодную ясность. В её голове выстроились новые принципы.       Мысли о Малфое вдруг всплыли сами собой. Его холодность, его умение держать лицо, его внутренняя броня - то, что она раньше осуждала, теперь казалось единственным способом выжить. Она поняла, почему он такой. И впервые ощутила: они похожи. Теперь похожи.       Внутри неё что-то щёлкнуло, и мир стал другим. Она уже не чувствовала себя жертвой. Она чувствовала себя хищником, который только учится расправлять крылья.       Гермиона выпрямилась и посмотрела на своё отражение в стекле. Взгляд был твёрдым, холодным, словно сталь. — Всё, — пробурчала она. — Пора переходить на сторону зла.       Звуки коридора отдалились, голоса за стенами исчезли. Было только её дыхание и новое «я», которое рождалось из пепла.       Старая Гермиона умерла вместе с её семьёй. А новая - ещё сильнее, умнее и опаснее.

***

      Ночь была душной и тревожной, воздух казался вязким, словно предчувствие чего-то неизбежного. Драко стоял среди десятков капюшонных фигур, вглядываясь в темноту, где в полукруге замерли Пожиратели смерти. Чёрные маски отражали отблески лунного света, и от этого их лица казались пустыми, как у самих теней. Над ними возвышалась худощавая фигура, почти нереальная в своей бледности, - Лорд Волан-де-Морт. Его присутствие ощущалось не только глазами, но каждой клеткой тела.       Драко впервые понял, что страх можно вдохнуть, как воздух: стоило Тёмному Лорду поднять палочку, как в груди сжалось, словно внутри запылал ледяной огонь. — Сегодня, — Лорд начал. — Сегодня мы покажем им цену неповиновения.       И в следующую секунду мир разорвал треск трансгрессии.       Они возникли в атриуме Министерства магии, и просторный зал, залитый магическим светом, вздрогнул от их появления. Стены из чёрного камня, фонтаны с золотыми статуями, всё ещё дышало величием, но это величие в одно мгновение превратилось в декорацию для ужаса.       Первые крики прозвучали почти сразу. Сотрудники, запоздавшие на ночные смены, обернулись, и их лица исказил страх. Кто-то попытался бежать, но его настиг зелёный свет - беззвучный, хищный. Тело рухнуло на каменные плиты. Остальные замерли, парализованные ужасом.       Драко стоял среди этого хаоса, его сердце колотилось, но лицо оставалось неподвижным, холодным. Он должен был выглядеть, как все остальные. Сын Малфоя, наследник чистокровной линии. Тот, кто не дрогнет.       Пожиратели двинулись по залу чёрной волной. В их жестах не было спешки: они знали, что власть на их стороне. Маги, пытавшиеся сопротивляться, падали один за другим. Чары рикошетили от стен, магические щиты вспыхивали и гасли. Крики боли перемежались с приказами, но никто не осмеливался бросить вызов Волан-де-Морту напрямую.       Сам Лорд шёл медленно, как по параду. Его тонкие губы изогнулись в довольной улыбке. Он не торопился использовать заклинания - достаточно было одного его взгляда, чтобы люди опускали палочки и падали на колени.       Малфой чувствовал, как в нём борется всё: отвращение, страх и странная гордость. В этот момент он понимал - нет пути назад. Всё вокруг горело в зелёных вспышках «Avada Kedavra», и в этом свете он видел будущее: оно принадлежало Тьме. — Подчиняйтесь… или умрите, — тихо произнёс мужчина, и его голос разнёсся по атриуму, как холодный ветер.       Люди падали на колени. Те, кто не падал, исчезали в очередной вспышке зелёного света.       Драко поднял палочку. Его пальцы дрожали, но он заставил себя произнести заклинание - простое, оглушающее, не смертельное. Мужчина в мантии упал, ударившись о мрамор, и парень почувствовал, как внутри него что-то замерло. Он не был убийцей. Но он уже стал частью машины, которая убивает.       Когда бой стих, атриум заполнила тишина. Тела лежали на полу, кровь тонкой струйкой стекала между плитами. Те, кто остался жив, дрожали, не смея поднять глаз.       Волан-де-Морт остановился в центре зала, и его красные глаза сверкнули в магическом свете. — Отныне Министерство принадлежит нам.       Пожиратели в масках склонили головы. Драко повторил их движение, ощущая ледяную тяжесть внутри.       Он сделал свой выбор. И теперь каждая минута, каждый вдох будет связывать его с этой тьмой всё сильнее.

***

      Впервые за долгое время Гермиона ощущала в себе странное спокойствие. Оно не было похоже на умиротворение - скорее, на холодную уверенность перед прыжком в пропасть. Трансгрессируя из Хогварста в темнейшие стены. Она знала, что возвращения не будет. И всё же её сердце билось ровно, как будто оно давно приняло это решение.       Каменные стены поместья Малфоев давили мраком, воздух в зале был густой, словно пропитанный заклинаниями, которые здесь произносили сотни раз. В центре стоял - Тёмный Лорд, возвышающийся в своём чёрном одеянии, с глазами, в которых отражалась пустота. Вокруг него - армия Пожирателей. Среди них стоял Драко. Его лицо было напряженным, но руки сжаты, и Гермиона уловила это напряжение в его фигуре.       Что она, мать его, здесь делает? Вздумала умереть так просто? Салазар, пощади.       Все взгляды были устремлены на неё.       Беллатриса расхохоталась, её смех эхом прокатился по залу: — Вот это шутка, милорд! Грязнокровка среди нас? Её место - на полу, под нашими сапогами, а не рядом с вами!       Мужчина поднял руку, и смех оборвался, как ножом. — Тишина.       Он шагнул к Гермионе. Его взгляд скользнул по ней, будто проникая вглубь души, разрывая каждую её мысль. Но она выдержала. Не отвела глаз, не опустила голову. — Ты потеряла всё, — сказал он тихо, почти шёпотом. — Семью, друзей, доверие. Теперь у тебя осталась только сила. И я могу её дать.       Девушка сделала вдох. Это был её выбор. Она знала, что все, кто смотрят сейчас на неё, ждут падения. Но падать она не собиралась. — Я пришла не за подачками, — произнесла она твёрдо. — Я пришла за местом. Я могу быть полезна.       В зале повисло напряжение. Пожиратели шептались за масками, Беллатриса дрожала от ярости.       Он улыбнулся - тонко, почти незаметно. — Храбрость льва, характер змеи, и готовность отказаться от света. Да… в тебе есть то, чего не хватало многим.       Он поднял палочку. — Ты знаешь, что будет дальше?       Гермиона кивнула. Её ладонь дрожала, но она протянула руку. — Тогда докажи, что ты одна из нас.       Боль ударила мгновенно, когда палочка коснулась её кожи. Огонь пронзил предплечье, распространился по жилам, словно яд. Она стиснула зубы, не позволив себе закричать. Её лицо оставалось каменным, только глаза горели.       И вскоре на коже проступил тёмный знак - Змей, извивающийся из пасти Черепа. Даркомарк.       Волан-де-Морт отстранился. — Удивляешь, Грейнджер.       Но кудрявая знала: он ошибается. Она не одна из них. Она сама себе хозяйка. И этот знак - не клеймо рабства, а ключ к власти.       Драко смотрел на неё, и впервые в его глазах мелькнуло что-то похожее на гордость.       Беллатриса сорвалась с места, крича: — Милорд, она предаст вас! Она ненадёжна, грязь не может… — Хватит! — его голос был ледяным. — Та, кто стоит передо мной, доказала, что она сильнее многих из вас.       Тишина. Только сердца били слишком громко.       Гермиона посмотрела на свою новую татуировку. Боль утихала, оставляя после себя пустоту и сталь. Она знала: теперь дорога одна - вперёд, в самую глубину ада.       И там, в самой её сердцевине, она поднимет меч против самого того, кто дал ей эту силу.       Поместье наполнилось гулом голосов. Пожиратели собирались на зов в широком зале, где потолок терялся в темноте, а стены тонули в тяжёлых бархатных драпировках. Воздух пах палёной магией и чем-то металлическим, напоминавшим кровь. — Грейнджер, — произнёс он, словно смакуя её имя, превращая его в насмешку. — Ты доказала, что готова носить мой знак. Но знак без крови - лишь краска.       Она не дрогнула. Она знала, что это произойдёт. Не сегодня - так завтра. Рано или поздно Лорд захочет увидеть, на что способна его новая «игрушка».       Рядом с ним из темноты вывели пленника. Мужчина лет сорока, в потрёпанной мантии, со связанными руками. Его глаза метались по сторонам, ища спасение, но в этом зале его не было. Маг из Министерства - Гермиона узнала эмблему на рукаве. Не Орден, не друг Поттера, не кто-то близкий ей. Просто человек. Но именно это и было страшно: Лорду не нужен был личный мотив. Ему нужна была преданность, доказанная через убийство незнакомого. — Он враг, — продолжил Волан-де-Морт. — Отказался присягнуть мне. Ты уничтожишь его. Сейчас.       В зале повисла тишина.       Гермиона шагнула вперёд.       Её рука сжимала палочку так крепко, что побелели костяшки. Мужчина смотрел на неё, в его взгляде была мольба, так и страх. Он шептал: — Пожалуйста… не надо… я… у меня дети…       Эти слова врезались в её разум. Она представила, как на месте этого мужчины были её родители, как они кричали и плакали, чтобы пощадили их, ведь у них есть ребёнок - дочь, которую они любят. Чёрт. Ещё несколько дней назад они бы сломали её. Ещё несколько дней назад Гермиона Грейнджер бросилась бы защищать его, найти выход, обмануть судьбу. Но теперь она была другой.       Она чувствовала на себе взгляд Драко. Он не произнёс ни слова, не сделал ни шага, но его присутствие жгло. Он понимал, что это испытание. Понимал, что один неверный шаг и всё рухнет. И если Лорд убьёт её, то он наплюёт на своё наследие и пойдёт против него. Его Гермиону никто не обидит.       Она подняла палочку. — Avada… — слова ложились на язык тяжело, как камни. — Kedavra.       Зелёный свет пронзил зал, разорвав тьму. Мужчина рухнул на холодный каменный пол. Его глаза ещё мгновение смотрели в пустоту, а затем застекленели.       Девушка стояла неподвижно, словно статуя. Её рука не дрожала. На лице не было боли или отвращения. Только холод и пустота. Она чувствовала, как что-то внутри неё умирает окончательно. Последний осколок прежней Гермионы рассыпался в пыль.       Мужчина приблизился. Его змееподобные черты исказились в подобии улыбки. — Прекрасно. Ты не дрогнула. Ты сильнее, чем я ожидал.       Он поднял руку, коснулся кончиками пальцев её подбородка, заставив поднять голову. Его прикосновение было мерзким, липким, но Гермиона не отстранилась. Она выдержала. — Гордость, действуй отныне, как подобает, — прошептал он. — Моя находка.       Гул одобрения прокатился по рядам Пожирателей. Кто-то зааплодировал в перчатках, кто-то засмеялся. Лестрейндж же, наоборот, бешено сверлила её глазами, полными ненависти. — Министерство наше. Но ещё остаются очаги сопротивления. Орден Феникса… Поттер и его свора… Их нужно уничтожить.       Пожиратели склоняли головы, их маски отражали тусклый свет факелов. Кудрявая стояла среди них, плечом к плечу с платиноволосым, и чувствовала, как его рука случайно коснулась её пальцев. На долю секунды. Как знак: я рядом.       Она смотрела на Лорда - прямо, без страха. Её глаза были пустыми, как зеркало.       Когда собрание закончилось, и волна трансгрессии разнесла Пожирателей по их делам, Гермиона и Драко задержались в коридорах. Здесь было тише, только старые портреты следили за ними мутными глазами.       Малфой заговорил первым, тихо, так, что звук почти терялся в стенах: — Ведьма, что ты тут забыла? Хочешь, чтобы мы умерли вдвоём? Романтично. — нервно, с ехидной улыбкой спросил он, — Однако, ты держалась. Даже лучше, чем я ожидал. — Я больше не могу находиться там. В Хогвартсе. Ещё в добавок узнала, что Рон мне изменял полгода. До той вечеринки, а Джинни это скрывала. В общем, мы с ним квиты. — Теперь ты точно навсегда - моя. — Насчёт другого вопроса: ты думал, я упаду в обморок? — её голос был твёрдым, в нём слышалась едкая усмешка. — Я думал… Лорд сломает тебя.       Гермиона шагнула ближе. — Он не понимает, что я уже не та, кого можно сломать.       Между ними повисла тишина. Но это была не неловкость, а молчаливое признание. — Мы должны быть осторожны, — сказал Драко. — Он везде, он чувствует всё. — Осторожны - да. Но не пассивны. — Грейнджер посмотрела ему прямо в глаза. — Мы не можем всю жизнь быть пешками. Он не бессмертен.       Слова повисли в воздухе, как клятва. Драко вскинул взгляд - удивление смешалось с холодным пониманием. — Ты думаешь… его можно убрать? — Не думаю. Знаю. — она сжала руку в кулак. — Вся его власть держится на страхе. А страх можно разрушить.       Он молчал, всматриваясь в неё. В его лице появилось то, что он редко позволял себе показывать - искра надежды. — Тогда мы играем двойную игру, — произнёс он наконец. — Для него мы - верные приспешники. Для остальных - убийцы. Но для себя… — Для себя мы - конец его власти, — закончила Гермиона. — Значит, мы больше не жертвы. Мы - пожиратели.       Он молчал, но его глаза говорили больше слов. — Мы должны быть осторожны, — добавила она. — У него много глаз. Беллатриса уже ненавидит меня, она будет следить. Но если мы сыграем правильно… если сделаем так, что он сам поверит в нас до конца… у нас будет шанс.       Драко кивнул. — Тогда мы клянемся друг другу.       Она подняла руку, и кольцо сверкнуло. — До конца.       Их пальцы переплелись. Взгляды встретились. А их судьба теперь связана одной нитью.       Где-то вдалеке послышался шаг Беллатрисы, её звонкий, безумный смех. Гермиона и Драко отпрянули друг от друга, словно ничего не происходило. Маски снова были надеты. — Встретимся ночью. В саду.       Ночь в поместье Малфоев была тягучей, полной тревожной тишины. Луна освещала мраморные коридоры холодным светом, а сквозь старые витражи он ложился на пол причудливыми узорами.       Гермиона шла бесшумно, словно тень, кольцо на её пальце слегка нагревалось, будто откликалось на мысли. Она знала, что Драко ждёт уже там.       Ночной сад Малфоев встретил её прохладой и запахом роз. Чёрные кусты, ровно подстриженные, тянулись коридорами, образуя лабиринт. В лунном свете они выглядели призрачно. На скамье у фонтана сидел Драко - тёмная фигура на фоне камня и воды. Чёрный костюм сидел безупречно, волосы отливали белой платиной. Но дождливый взгляд был тяжёлый, почти усталый.       Когда он увидел её, то привстал со скамьи. Её мантия развивалась из-за лёгкого ветра, а кудри были уложены в небрежный пучок. Глаза цвета шоколада устремлены лишь на него. — Ведьмочка.       Гермиона подошла ближе к нему. Был слышен аромат шоколада, мускатных орехов, такой сладкий запах. Её глаза пытались уловить в его лице с острыми чертами то, что он не говорил вслух. — Мы не должны здесь быть, — сказала она. — Это опасно. Могут подумать о том, что мы тут заговор устраиваем. — Я знаю. Но я всё равно сделал это, — его голос звучал твёрже. — Потому что мы больше можем не притворяться. И не держать это в себе.       Он шагнул ближе, и между ними осталось всего несколько сантиметров. Она почувствовала, как сердце ударилось о рёбра слишком сильно. Его взгляд был пронзительным, и она увидела в нём не холод, а стремительное желание. — Ты понимаешь, Гермиона? — его голос дрогнул. — Я ненавижу этот дом, этих людей, весь этот фарс. Но когда ты рядом… я хотя бы чувствую, что живу.       Слова повисли в воздухе, тяжёлые, как признание. Гермиона едва заметно качнула головой.       В следующую секунду он схватил её за руку и притянул ближе. И затем он поцеловал её.       Поцелуй был необходимым, их языки сталкивались, проникая к друг другу в рот. Страсть кипящая между ними так и рвалась наружу. Его пальцы крепко держали её, в то время как её руки дрожали. Он подхватил её, сев на скамью, усадил на свои массивные бёдра. Слегка покачиваясь, углубляя поцелуй, она почувствовала как его член набух в этих брюках. Её руки вплелись в его гладкие платиновые волосы, жадно сжимая их. Она расстегнула ремень его брюк, и оттянула часть боксеров, что были на нём. Его руки, скользили по её телу под свитером, даря тепло и жажду. — Тише, — выдохнула она ему в губы.       Он подчинился, поцелуи стали ещё пламеннее. Лунный свет скользил по линии её ключиц, по изгибу шеи, и Малфой поклонялся этому сиянию губами, заставляя её задыхаться от сдержанных стонов. — Я люблю лишь тебя, Гермиона, — произнёс он, прижимая её ближе, — и готов сжечь весь мир, лишь бы быть с тобой рядом.       Когда он вошёл в неё, это было медленно и бережно. Она впивалась пальцами в плечи, а он подавлял каждый звук, сдерживал себя, чтобы не потерять осторожность. Они двигались в унисон, шлепки от её задницы были слишком громкие, что приходилось замедляться, чтобы никто не решил проверить этот чёртов сад. А стоны так и рвались из уст. Драко целовал её шею, облизывал возбудившиеся соски, держал двумя руками эту хрупкую талию. Он почувствовал, что вот-вот кончит и, стиснув зубы, вовремя вышел, чтобы не потерять контроль. Её тихий сдавленный стон, когда волна удовольствия захлестнула её, стал для него наградой и пыткой одновременно. Он зарывался лицом в её шею, ловя каждую искру её дыхания.       Фонтан шумел, сад был пуст, но им казалось, что весь мир исчез.       Когда они оторвались друг от друга, Гермиона прижалась лбом к его груди, чувствуя, как бешено бьётся его сердце. — Грешники однажды, — прошептала она. — Грешники навсегда, — Драко прижал её сильнее.       И ночь спрятала их в своих тенях.

***

      В Хогвартсе, в замке, полном шёпота и недосказанности, новости распространялись быстрее, чем летучие мыши под потолками Большого зала. И сегодня весь замок снова гудел. В прошлый раз из-за «Пожирателя Смерти - Драко Малфоя», а сегодня же заголовок Ежедневного Пророка звучал так: «Гермиона Грейнджер: из Золотого Трио в ряды Тёмного Лорда?» — Охереть, Блейз, взгляни на новую статью Скитер. — вскрикнул Нотт. — Теперь они вместе. Надеюсь, что с ними будет все хорошо. — сказал мулат.       Гарри сидел в гостиной Гриффиндора, сжимая письмо в руках. Его кулаки побелели, губы дрожали, но он не проронил ни слова. В письме были строки, написанные рукой Минервы Макгонагалл: Подтверждено. Гермиона Грейнджер замечена в кругу Пожирателей смерти. На её руке - есть татуировка. Метка.       Рон мерил комнату шагами. Его лицо было красным, уши пылали. — Это ложь! Это невозможно! Она… она никогда бы так не сделала!       Джинни сидела молча. Её глаза блестели от слёз, но голос звучал холодно: — Она была там. Когда я зашла в комнату девочек, она уже трансгрессировала туда. — Но зачем? — наконец выдавил Гарри. Его голос был хриплым и грустным. — Она… должна была быть с нами. Мы же - Золотое трио. — Может, это из-за меня? — Рон с отчаянием вскинул руки. — Или может, она под заклятием? — Нет, — резко оборвала его Джинни. — Она сделала этот выбор сама.       В их словах не было обвинения, только боль.       Брюнет сжал письмо ещё сильнее. В его глазах зажглась решимость, которую он так часто носил в битвах. — Тогда нам придётся встретиться с ней. Лично.