Грешники

      Небо над Хогвартсом словно разорвали надвое. Мгновение назад над замком тихо рассыпались серебристые звёзды, а теперь их заслонила густая завеса тьмы. Чёрная метка взвилась прямо над Запретным лесом, растекаясь мрачными щупальцами дыма и захватывая всё больше пространства. Ветер донёс снаружи запах гари и жжёной травы, и этот запах проник в каждую щель старого замка, заставляя учащённо биться сердца учеников.       Первым прозвучал не крик и не заклинание, а странный гул, будто сама земля содрогнулась под тяжестью приближающихся шагов. Башни Хогвартса дрогнули, и по мощному защитному куполу пробежала трещина, как молния по стеклу.       Ученики, сбившиеся в Большом зале, переглядывались, их лица бледнели, как воск. Даже те, кто привык шутить и держаться бравадно, сейчас смотрели на двери с немым ужасом. В воздухе повисла гнетущая тишина, прерываемая только короткими приказами преподавателей. Профессор МакГонагалл стиснула губы и резко вскинула палочку, её голос прозвучал твёрдо, без дрожи: — Приготовиться! Защитные чары на максимум!       Над замком вспыхнула яркая голубая сфера, возведённая усилиями десятков магов, но было видно, что она едва держится. Каждый удар извне отзывался глухим звоном в ушах, словно бьют по огромному колоколу. Снаружи, в мерцающем мраке, уже виднелись огни заклинаний - зелёные, алые, ослепительно-жёлтые.       И вот появился он.       Впереди всех, медленной, почти грациозной походкой, шёл Волан-де-Морт. Его бледное лицо казалось вырезанным из мрамора, глаза светились ядовито-красным огнём. Он не спешил, не прятался, напротив, словно наслаждался каждым шагом, каждым взглядом, который приковывал к нему толпу. За ним шли Пожиратели Смерти: чёрные мантии развевались, маски блестели в темноте. Их движение напоминало марширующую армию тени, несущую с собой холод и безысходность.       Купол, в котором укрывался Хогвартс, вспыхнул и с треском обрушился, словно разбитое стекло. Осколки магической энергии дождём осыпали каменные плиты. В этот миг дети впервые поняли: стены замка больше не спасут их.       Над площадью перед замком раздались первые заклинания. Красные молнии пронзили воздух, взрывы гулко отражались от стен. Пол вздрогнул, в воздух поднялась пыль. Кто-то закричал от ужаса, кто-то от боли.       И всё же в этой первобытной панике было нечто величественное: Хогвартс готовился принять последний бой. — Гарри Поттер, эта война закончится для тебя быстрее, чем ты мог себе представить, — закричал Лорд.       Первый шквал заклинаний был столь яростным, что стены Большого зала едва выдержали. Окна полетели вдребезги, и осколки стекла осыпали пол, звеня под ногами. Воздух был тяжёлым от запаха чего-то металлического, что резал лёгкие словно сама магия вонзалась в дыхание.       Ученики, сжав зубы, сгрудились у дверей и под арками. Их лица были бледными, но в глазах горела решимость. Они понимали, что пути назад нет. — Protego Maxima! — выкрикнул старшекурсник Когтеврана. Сфера голубого света распахнулась перед ним, отражая ярко-зелёный луч «Авады». Заклинание рикошетом ударило в потолок, и тот задрожал, осыпав пыль и каменную крошку.       Рядом кто-то из Гриффиндора добавил: — Expelliarmus!       Палочка одного из Пожирателей вылетела из рук, но тут же другой, пронзив воздух криком Crucio!, заставил щит дрогнуть. Чжоу Чанг упала на колени, руки её дрожали, но она снова поднялась и, задыхаясь, выкрикнула: — Stupefy!       Красный луч ударил в маску Пожирателя, и тот отлетел назад, сбив с ног ещё двоих.       Их заклинания сливались, переплетались, образуя настоящий хаос света и звука. Одни кричали вслух, выкладываясь до хрипоты, другие шептали заклинания сквозь стиснутые зубы, пытаясь сохранять сосредоточенность.       Особенно выделялась группа у главных дверей. Там встали плечом к плечу ученики, у которых хватило смелости держать оборону. Их щиты, наложенные друг на друга, переливались - голубые, серебристые, изредка золотые всполохи. Каждый удар в них отдавался дрожью по телу. — Держитесь! — выкрикнула Полумна Лавгуд своим спокойным голосом, который, казалось, никак не вязался с хаосом вокруг. — Они сильнее нас только тогда, когда мы боимся!       Её слова словно подлили силы в руки тех, кто колебался. Новые лучи Petrificus Totalus, Reducto - сорвались с десятков палочек, обрушиваясь на ряды Пожирателей.       И всё же натиск был страшен. Пожиратели двигались слаженно, безжалостно. Их заклинания были тёмными, ядовитыми, каждый луч - смертельный или калечащий. Казалось, это не люди, а сама тьма, надевшая маски.       Волан-де-Морт стоял позади, не спеша вмешиваться. Его красные глаза горели, наблюдая за хаосом. Он словно ждал, пока защита рухнет под собственным весом, пока ученики выдохнутся. И это присутствие давило сильнее, чем любое заклинание.       Тем временем Хогвартс жил. Лестницы перекрывали путь врагам, двери захлопывались прямо перед ними, доспехи оживали и шли в бой, щиты вспыхивали из воздуха. Замок сопротивлялся вместе с детьми.       Каждый ученик чувствовал: это не просто битва. Это экзамен, к которому никто их не готовил, но который был важнее всех вместе взятых.       Сражение внутри зала кипело. Каждый взмах палочки, каждый крик заклинания сливался в гул, похожий на грохот бури. Световые всполохи резали глаза, клубы дыма и пыли затрудняли дыхание. И среди всего этого хаоса Лавгуд стояла так, будто вокруг не бушевала война. Её глаза сияли тем же спокойствием, что и всегда, а движения были лёгкими и чёткими. Она отражала заклинания уверенно, словно давно знала, что именно этот день настанет.       Но внимание врагов к ней усиливалось. Один из Пожирателей, высокий мужчина с медным блеском на маске, вынырнул из толпы, словно тень. Его голос был искажён жаждой боли: — Crucio!       Зелёно-красный луч сорвался с его палочки, летя прямо в Полумну. В этот миг время будто замедлилось. Девушка не успела даже поднять палочку, она стояла открытая, беззащитная.       И именно тогда Теодор, словно вырванный самой судьбой из гущи сражения, шагнул вперёд. Всё произошло в один миг: он резко толкнул Полумну за спину и сам встал на пути проклятия. Луч врезался в его тело, обжигая каждую жилку.       Крик сорвался с его губ - громкий, мучительный. Он согнулся, пальцы судорожно сжимали палочку, но он не упал. Боль сковала его мышцы, ломала кости, рвала сознание на части. Казалось, мир вокруг растворился в огне. Но Теодор стоял.       Полумна, ошарашенная, прижала ладонь к губам. Её глаза расширились не от ужаса, а от боли за него. Она кинулась к Тео, хватая его за руку, но он только стиснул зубы и выкрикнул сквозь мучение её имя: — Луна!       И в этот момент его палочка вспыхнула слабым, дрожащим светом, но этого оказалось достаточно. Он отбросил остаток заклинания и рухнул на колени, тяжело дыша.       В зале раздался яростный рёв. Драко, увидев всё это, побледнел до белизны. Его глаза полыхнули не страхом, а злостью - такой, что в ней смешались отчаяние и ненависть. Теодор был для него больше, чем друг - почти брат, и видеть его сломленным под «Круциатусом» было невыносимо. — Stupefy! — закричал он, обрушивая на Пожирателя заклинание за заклинанием, одно ярче другого. Его голос дрожал, но руки не знали колебания.       Каждый удар был отточен яростью, каждый луч - криком боли за Тео.       Полумна склонилась к Теодору, касаясь его плеча. В её лице не было паники. Только тихая, светлая решимость, словно она верила больше, чем он сам, что он выдержит и не сойдёт с ума. — Храни Салазара, мои мозги не расплавились! Только неприятная головная боль, словно мигрень. — пробубнил Тео.       И он смог. Пусть дрожа, пусть через крики, но Нотт медленно поднял голову, и в его глазах горела та же тьма ярости, что и у Драко.       В горле стоял ком, дыхание стало резким, прерывистым. Его руки дрожали, но палочка в пальцах светилась ледяным светом. В этот миг он почувствовал себя не просто мальчишкой - наследником рода Малфоев, привыкшим прятаться за чужой властью. Нет. Сейчас он был яростью, он был безжалостным воплощением ненависти. — Какого хера, ты посмел тронуть одного из моих ребят?! — слова сорвались с его губ сипло, почти с рычанием.       И Малфой бросился вперёд. Волна заклинаний сорвалась с его палочки - стремительная, мощная, почти без раздумий. Каждый удар он вгонял в Пожирателя, не оставляя тому ни единого шанса. Expulso! Confringo! - заклинания взрывались одно за другим, разнося обломки камня, воздух дрожал от их силы.       Пожиратель попытался защищаться, но заклинания Драко были слишком быстрыми, слишком злыми. В каждом из них плескалась его боль, его ярость. Маска противника треснула, полетела осколками в стороны, обнажая искажённое лицо. Из под неё виднелись острые бледные черты лица. И кусочек платиновой чёлки. Отец. Но Драко не остановился. Ему было мало. Ему хотелось стереть этого человека с лица земли за то, что он посмел коснуться Тео. — Crucio! — выкрикнул он, и голос его сорвался на крик.       Луч красного света вонзился в грудь Пожирателя. Теперь уже тот корчился и кричал, извиваясь в мучениях. Платиноволосый смотрел на него с лицом, искажённым яростью. Его руки дрожали, но он не убирал заклинание. Казалось, он готов был пытать его до конца, до полного уничтожения.       И только голос Гермионы, тихий и хрупкий, пробился сквозь этот гул: — Драко… хватит.       Эти два слова словно ударили его током. Он моргнул, сбитый с толку. В груди что-то дрогнуло - разум пытался прорваться сквозь пелену злости. Он резко отдёрнул палочку, тяжело дыша, и тот рухнул на каменный пол, без сил, с глазами, полными ужаса.       Драко обернулся. Его взгляд упал на Тео, который, хотя и измученный, но уже пытался подняться на ноги, опираясь на Полумну. И именно это зрелище окончательно сорвало его. Его сердце сжалось - то ли от боли, то ли от гордости за друга, выстоявшего.       В этот миг Малфой поклялся себе: больше он не позволит никому прикоснуться к его людям. Никакому врагу. Ни Волан-де-Морту. Ни даже отцу.       И впервые в его глазах вспыхнул огонь, который не имел ничего общего с привычным высокомерием Малфоя. Это была сила. Чистая, настоящая.       Схватка вокруг разгоралась, стены Хогвартса сотрясались от ударов заклятий, но в тот миг для Блейза всё сузилось до одного-единственного момента: он увидел, как Тео рухнул на колени, стиснув зубы, а рядом стоял Драко, буквально ослеплённый яростью. На какое-то мгновение Забини оцепенел, внутри всё похолодело, будто сердце рухнуло куда-то вниз.       Тео - его лучший друг, такой же, как и Драко. Они втроём пережили слишком многое, чтобы сейчас просто смотреть, как одного из них ломают.       Мулат бросился вперёд, не раздумывая, сквозь грохот и вспышки заклинаний. Его плащ развевался за спиной, волосы прилипли к вискам от пота. Он шагал стремительно, стиснув зубы, глаза горели холодной решимостью. — Тео! Мать твою, ты как? — вырвалось у него, когда он подлетел ближе.       Светловолосая с Когтеврана помогала Нотту подняться, её руки дрожали, но она не отступала. Бледная, но решительная, она держала его, словно собиралась сражаться против всех ради одного человека.       Блейз шагнул к ним и подхватил Нотта с другой стороны. Тот едва держался на ногах, дыхание было хриплым, словно каждый вдох разрывал его изнутри. — Держись, брат, слышишь? — тихо, но уверенно произнёс парень.       И тут Забини почувствовал на себе взгляд. Он поднял глаза и встретился с глазами Драко. Серые, раскалённые яростью, они пылали так, словно в них горел сам ад. Но за этой яростью Блейз уловил то, что был способен понять только он: страх. Страх потерять. Страх остаться одному. — Драко, соберись, — коротко бросил он, даже не повышая голоса. — Тео жив. Но если ты потеряешь голову - он умрёт. И мы все вместе с ним.       Эти слова были как холодная вода, вылившаяся на раскалённый металл. Малфой моргнул, его дыхание стало чуть ровнее, хотя кулаки по-прежнему сжимались так, что костяшки побелели.       Хогвартс гремел. Своды потолков сотрясались от ударов заклятий, стены трещали, словно сам замок пытался сопротивляться вторжению. В воздухе пахло гарью, палёным деревом и чем-то ещё едким, напоминающим о крови. Взрывы эхом отдавались в ушах, ослепляющие вспышки магии превращали поле битвы в калейдоскоп из света и тьмы.       Ученики и преподаватели держали оборону, но напор Пожирателей казался бесконечным. Магия сталкивалась с магией, сотни голосов выкрикивали заклинания, и каждое было пронизано отчаянием и злостью.       Среди этого хаоса Гарри и Рон, плечом к плечу, пробирались через разрушенный коридор. Гарри сжимал палочку так сильно, что суставы побелели, сердце гремело в груди, но взгляд его снова и снова возвращался к одной фигуре.       Она стояла в стороне, среди обломков и пыли.       Гермиона.       И рядом с ней - Драко Малфой.       Гарри почувствовал, как мир вокруг на мгновение остановился. Всё шумело, рушилось, кричало, но он больше ничего не слышал. Только видел её - грязь на щеке, волосы, растрёпанные от заклинаний, глаза, наполненные странным блеском. И то, как близко к ней стоял Малфой. Их плечи почти касались друг друга. Она смотрела не в сторону Гарри и Рона, не туда, где сражались её друзья. Она смотрела на Драко. Что-то шептала ему. Это её выбор. — Ты видишь это? — голос Рона был сдавлен, словно каждое слово вырывалось сквозь боль. Его дыхание сбилось, а глаза налились кровью.       Брюнет молчал. Он не мог оторвать взгляд. Внутри него поднимался гул - не магия и не сражение, а то, что рвало его изнутри. Это было отчасти предательство и пустота. Его лучшая подруга перешла на сторону тьмы.       Гермиона - их Гермиона. Та, что всегда шла с ними в бой. Та, что вытаскивала их из любой беды. Та, что боролась за справедливость с первой секунды. Она сейчас стояла с врагом. — Она… — Рон сжал кулаки так сильно, что ногти впились в кожу ладоней. — Она рядом с ним. Она, чёрт возьми, выбрала его! Гнусного папенькиного сынка, который все эти годы издевался над нами.       Гарри стиснул зубы, ощущая вкус крови на губах от слишком сильного прикуса. В груди его поднималась тяжесть, такая же неумолимая, как стены Хогвартса, рушащиеся под натиском. — Она сделала свой выбор, — наконец сказал он. Голос его прозвучал глухо, безжизненно, словно удар в колокол. — И этот выбор - не мы.       Уизли дернулся, как от удара. Его лицо исказилось от злости. — Да пусть катится к чёрту! — выплюнул он. — Пусть держится за этого Малфоя, когда всё это рухнет!       Поттер опустил взгляд. Он хотел найти оправдание. Хотел верить, что Гермиона - не предатель. Что всё это лишь часть какого-то плана, который она придумала в своей гениальной голове. Но каждая секунда, каждое её движение рядом с Драко опровергало это.       Грейнджер что-то сказала Малфою, очень тихо, так, что её губы едва заметно шевельнулись. Драко наклонил голову, слушая её внимательно, и кивнул. Этот кивок разрезал Гарри изнутри хуже любого заклятия.       Она больше не принадлежала им.       Великий зал Хогвартса, некогда наполненный смехом и светом, теперь был ареной кошмара. Огромные окна разлетелись вдребезги, сквозь проломы ворвался холодный ночной ветер, раздувающий пламя заклятий. Своды потолка дрожали от ударов, пол был усеян осколками, обугленными досками и телами тех, кто уже пал в этой битве.       Посреди хаоса, словно ядро смерча, стоял Волан-де-Морт. Его тонкая фигура казалась неестественно высокой, лицо бледным, как мрамор, а глаза горели той самой ненасытной жаждой власти, которая обращала всё живое в пепел. Его голос прорезал шум сражения, как нож режет ткань: — Малфой. Грейнджер. — слова падали тяжело, каждое звенело приговором. — Убейте их.       Он поднял руку, длинные пальцы, похожие на когти, указывали прямо на Гарри и Рона.       Великий зал будто замер. Где-то отдалённо играла песня Take Me Back To Eden из радиоколонки, валявшейся на полу. Заклинания вокруг на мгновение стихли, даже крики словно утонули в воздухе. Все взгляды устремились к двум фигурам - Драко и Гермионе, которые стояли рядом.       Гарри почувствовал, как его сердце обрушилось куда-то вниз. Он не верил в это. Не мог поверить. Но в глазах Гермионы застыло что-то страшное: не паника, а тяжёлое осознание того, что её поставили перед выбором.       Уизли шагнул вперёд, его лицо было красным, словно в нём кипела вся ненависть мира. — Ну давайте! — выкрикнул он, голос сорвался на крик. — Сделайте это! Предайте нас окончательно!       Брюнет молчал. Он смотрел прямо в глаза Гермионе, не пытаясь защищаться, не поднимая палочку. Он хотел знать правду - в её взгляде, в её решении. Джинни, которая всё это время сражалась бок о бок с некоторыми из Пожирателей, защищая себя и Блейза, кинулась к брату. Схватила его за руку, словно мать и оттолкнула назад.       Драко в это время стоял, словно на раскалённой грани. Его пальцы дрожали, сжимая палочку, губы были сжаты в тонкую линию. Он бросил быстрый взгляд на Гермиону. Их глаза встретились. В этом взгляде было всё: страх, решимость, и та невидимая нить, что связывала их с самого начала этой странной, невозможной дороги.       Волан-де-Морт сделал шаг вперёд, и его голос прозвучал жёстко, как удар плети: — Немедленно!       В тот миг воздух словно раскололся.       Золотое дуо стояло рядом друг с другом, готовые встретить конец. Их лица были искажены смесью боли и презрения, но они не отвели взгляда. Грейнджер и Малфой подняли палочки почти синхронно.       И всё решилось за один миг.       Вместо того чтобы развернуть заклятие против Гарри и Рона, они резко, почти одновременно, направили палочки прямо на самого Тёмного Лорда. — Avada Kedavra!       Два голоса слились в один. Два зелёных луча, ярких, как раскалённый металл, вырвались из их палочек и устремились к единственной цели.       Взрыв света ослепил зал. На мгновение казалось, что сама тьма отшатнулась. Лорд вскинул руки, его глаза сверкнули неверием и яростью, но он не успел. Заклятия ударили прямо в него, поглотив всё вокруг изумрудным сиянием.       Гарри, прищурившись, прикрыл глаза рукой. Его дыхание сбилось, он не понимал, что только что произошло. Но одно было ясно: они сделали выбор. И этот выбор изменил всё.       Изумрудный свет разорвал пространство. Стены Великого зала дрогнули, словно сам замок сопротивлялся тому, что происходило. Потолок, зачарованный, показывал черное ночное небо, но теперь он вспыхнул мириадами зелёных бликов, словно небо горело.       Волан-де-Морт отшатнулся назад. Его тело, казавшееся всегда хрупким, но наполненным ужасной силой, вдруг стало похожим на пустую оболочку. Глаза, в которых веками копилась ненависть, расширились от шока. Он поднял руку, будто хотел отразить заклятие, но было слишком поздно. — Этого не может быть… — его голос сорвался на шепот, глухой, безвластный.       Тёмный Лорд упал на колени. Его палочка с глухим звуком покатилась по каменному полу. В зал воцарилась тишина, оглушающая, как крик. Даже Пожиратели Смерти, готовые бросаться в атаку, замерли, не веря глазам. Их непобедимый повелитель… рушился прямо на их глазах.       Свет окончательно поглотил Тёмного Лорда, и на мгновение он был не человеком, а только силуэтом, вырезанным в изумрудном сиянии. Потом всё оборвалось. Тело его рухнуло на холодный пол. Пустое. Бессильное.       Великий зал будто вздохнул.       Первым раздался чей-то вскрик - короткий, полный ужаса. Это был один из Пожирателей. Несколько других бросились к своему господину, но, едва дотронувшись до него, они осознали страшное: он мёртв. Настоящая смерть, без возврата.       Ученики, стоявшие в стороне, не верили. Их лица были бледными, глаза широко раскрыты. Никто не ожидал такого исхода.       Поттер застыл. Он чувствовал, как сердце гулко бьётся в груди, и никак не мог отвести взгляда от тела Волан-де-Морта. Это было то, чего он ждал всю жизнь, то, ради чего погибали его родители и столько друзей. Но он не понимал, как именно это случилось. Он перевёл взгляд на Грейнджер.       Она стояла рядом с Драко. Её руки дрожали, палочка всё ещё была направлена вперёд, дыхание прерывистое. Она сама не верила в то, что сделала. Её губы шевелились, будто она пыталась что-то сказать, но слова застревали.       Малфой был не менее потрясён. Его лицо, обычно собранное и холодное, теперь выражало смесь ужаса, облегчения и злости. Он перевёл взгляд на тело Лорда, потом на Гермиону. Между ними всё ещё горела та самая невидимая связь, которая заставила их действовать вместе. — Вы… — Брюнет прошептал, не веря. Его голос дрожал. — Вы его убили.       Пожиратели тем временем приходили в себя. Кто-то вскрикнул, кто-то с яростью поднял палочку, но их было меньше, чем прежде, и главное - они были обезглавлены. Без лидера, без силы. Их строй рушился прямо на глазах.       Блейз, раненый, но ещё держащийся на ногах, поспешил к Драко. Его тёмные глаза метнулись к Гермионе, затем к Гарри и Рону, и он тихо, почти шёпотом сказал: — Всё кончено.       Но никто не мог поверить в эти слова. Великий зал дышал тишиной, нарушаемой лишь треском пламени от заклятий, всё ещё горевших на стенах.       Гермиона опустила палочку. Её голос был еле слышен: — Мы смогли. Драко, мы сделали это…       Не успело изумрудное сияние погаснуть, как тишина, повисшая в зале, разорвалась оглушающим криком. — Нет! — Беллатриса рухнула на колени рядом с телом Волан-де-Морта. Её лицо исказила гримаса безумия, глаза налились кровью. — Кто посмел? Кто осмелился?!       Её взгляд метнулся к парочке платиноволосого и кудрявой, которые стояли в обнимку, и в ту же секунду она взмахнула палочкой: — Crucio!       Заклятие ударило в воздух, но Гермиона успела возвести «Protego». Щит дрогнул, почти разлетелся от силы, но устоял. В ту же секунду Беллатриса, словно дикая, метнулась вперёд, выкрикивая новые проклятия. — Я знала, что вы что-то замышляете! Вы заплатите! — её голос сорвался на визг. — Никто не смеет предавать Лорда! Никто не смеет занять его место.       Вслед за ней ожили и другие. Кто-то в отчаянии бросался в бой, кто-то пятился, не зная, что делать. Их строй рассыпался, но ярость Лестрейндж заражала остальных.       Драко шагнул вперёд, его лицо было бледным, но взгляд - ледяным. Он больше не был просто наследником Малфоев. В его руках палочка светилась, и он произнёс так громко, что его голос перекрыл крики: — Всё кончено. Лорда больше нет. — Ложь! — Беллатриса истерично смеялась, метая новые заклятия. — Ты жалкий мальчишка, Драко! Ты не достоин даже произносить его имя!       И снова её заклятие ударило в щит, который Гермиона подняла перед ними обоими. Она чувствовала, как её руки дрожат, но внутри было нечто новое - сила, которой раньше не было. Не книжное знание, не заученные чары, а холодная, чёткая решимость. — Хватит, Беллатриса, — её голос прозвучал ровно, но в нём не было ни капли жалости. — Время тьмы ушло вместе с ним.       В этот момент Люциус и Нарцисса, стоявшие чуть в стороне, словно оцепенели. Люциус, потерявший всякую уверенность после падения своего господина, выглядел сломленным. Но, глядя на сына, он впервые за многие годы почувствовал странную гордость - ту, которую прятал слишком глубоко.       Нарцисса, вся бледная, сжала руки перед грудью. Её глаза блестели от слёз, но это были слёзы облегчения. Она понимала, что их семья спасена. Никто не придёт за их жизнями. Никто не будет больше держать их в рабстве страха. — Драко… — её голос сорвался на шёпот, но он услышал.       Лестрейндж же, ослеплённая фанатичной преданностью, не собиралась останавливаться. Её смех становился всё выше, всё безумнее. Она кружила вокруг, как бешеная, её волосы взметались, а палочка изрыгала заклинание за заклинанием. — Я убью вас обоих! — завизжала она. — Я размажу вас, и он вернётся. Он вернётся через вашу кровь!       Великий зал вновь содрогался от дуэли. Гермиона и Драко стояли плечом к плечу, защищаясь и контратакуя. Блейз, всё ещё держась за рану, поднял палочку и прикрыл их с фланга. Даже Теодор, шатаясь, выстреливал заклятия, защищая друзей.       Беллатриса закричала, замахиваясь в последний раз, но её собственное заклятие было отражено. С изумлённым визгом она отлетела назад, рухнула к ногам мёртвого Лорда. На её лице застыли ненависть и безумие.       Тишина снова обрушилась на зал. Пожиратели Смерти, потерявшие лидера и видя падение Беллатрисы, начали бросать палочки и исчезать в панике. Те, кто ещё сопротивлялся, были обезоружены учениками и орденцами, прорвавшимися в зал.       Платиноволосый медленно опустил палочку. Его дыхание было тяжёлым, но в глазах сияла новая сталь. Он посмотрел на Грейнджер, и между ними проскочило молчаливое согласие.       Они сделали то, чего никто не ожидал.       Они уничтожили Лорда.       И теперь… могли занять его место.       Гермиона подняла подбородок и произнесла, глядя на зал, где страх и надежда переплетались в глазах сотен: — Мир изменился. И мы - те, кто изменит его.       Великий зал Хогвартса был похож на поле битвы. Каменные стены обуглены, своды почернели от огня заклятий, по полу клубился дым. Разбитые витражи шуршали осколками под ногами. Но самое страшное - гнетущая тишина. Даже стоны раненых стихли, когда все взгляды устремились к середине зала.       Там стояли они. «Грязнокровка и Наследник - новая опасность?» Рите Скиттер точно бы понравился такой заголовок для её дурацкой статьи.       Перед их ногами лежало тело Волан-де-Морта - искажённое, холодное, лишённое той ужасающей силы, что веками держала магический мир в страхе. Рядом неподвижно раскинулась Беллатриса, её глаза всё ещё горели безумием, даже после смерти.       Пожиратели Смерти, потерявшие предводителя, сгрудились у стен. Одни бросили палочки и смотрели вниз, другие - напротив, метались, но не решались ударить. Ни у кого не хватало смелости.       Ученики Хогвартса, те, кто ещё держал палочки в руках, теперь тоже молчали. Их щёки были в сажe, одежда порвана, но в глазах - не только усталость, но и ожидание. Все ждали. Ждали, что же будет дальше.       Драко поднял голову. Он был бледен, его волосы сверкали в отблесках заклятий, но в его лице больше не было мальчишеской нерешительности. Он шагнул вперёд и его голос, уверенный и холодный, разнёсся под сводами зала: — Волан-де-Морт пал. Его власть закончилась.       Эти слова отозвались эхом в тишине. Он замолчал, и пауза длилась мучительно долго.       Гермиона стояла рядом, её взгляд был твёрдым. Она подняла палочку и громко добавила: — С этого дня - мы сами определяем своё будущее. Больше никто не будет управлять нами через страх. Никто не будет заставлять нас подчиняться.       Её голос дрогнул лишь на мгновение, но в зале это прозвучало, как вызов миру, прошлому, самим правилам магической истории.       Кто-то из учеников всхлипнул, кто-то из Пожирателей шумно зашипел.       Люциус и Нарцисса стояли чуть позади, и теперь в их взглядах читалось странное смешение: облегчение, гордость и растерянность. Они понимали, что их сын стал не просто участником этой битвы. Он встал над ней.       Драко посмотрел на Гермиону. В её глазах он увидел силу, равную его собственной. И ту огненную страсть, которая тогда его и привлекла в ней. Перед ним стояла раскрепощённая Грейнджер, та, что наконец приняла себя. Он приобнял девушку за талию, притягивая к себе.       И тогда он произнёс то, что изменило всё: — Вместе. Мы, все с вами - грешники, которые должны быть рядом друг с другом.       Девушка подняла палочку вверх. В воздухе пронеслась яркая вспышка, словно новое знамя. И все, кто стоял в зале, поняли: родилась новая власть.       Кто-то упал на колени. Кто-то отвернулся, не в силах принять. Но сопротивления больше не было.       В этот момент наследник чистокровного рода и когда-то «заносчивая всезнайка» из Гриффиндора - стали символом нового порядка. Новой главы и истории.