Душила галерея,кругом голова

Двери закрытого клуба распахнулись, и наружу вывалился смех, перемешанный с запахом алкоголя и дорогого парфюма. В жёлтом свете фонарей Кир Курседов выглядел почти театрально: рубашка расстёгнута на пару пуговиц, под ней темнела кожа; тонкие пальцы с кольцами держали сигарету, и дым стлался по влажному воздуху.Он шёл чуть покачиваясь, но уверенно, будто весь тротуар принадлежал ему. Когда взгляд упал на чёрный седан у обочины, Кир сразу заметил, что за рулём — не тот привычный водитель. — И кто это у нас? — протянул он, открывая заднюю дверь и опираясь на крышу ладонью. В салоне, за рулём, сидел парень лет восемнадцати. Чёткие скулы, чёрные волосы, зелёные глаза, которые он старательно держал на лобовом стекле, будто боялся встречаться взглядом. На нём был свежий костюм, чуть великоватый в плечах. — Сергей… Акумов, — тихо произнёс он, словно докладывал. — Сегодня первый день. Кир усмехнулся, скользнув взглядом по его профилю. — Первый день… Значит, даже не знаешь, куда тебя занесло, да? Серёжа молчал, тронул машину с места, мягко выруливая на ночную улицу. Двигатель урчал, резина шуршала по мокрому асфальту. В зеркале заднего вида Кир видел, как у него двигается кадык, когда он глотает слюну. — Ты, я смотрю, тихий. Люблю таких, — сказал Кир, откинувшись на кожаное сиденье. — С ними проще… работать. Машина ныряла в узкие улочки, вывески клубов оставались позади. Кир всё чаще ловил себя на том, что наблюдает за водителем: за тем, как у него напрягается шея, как он держит руль обеими руками, будто это спасательный круг.На одном из светофоров Кир резко подался вперёд, локтем опираясь на спинку сиденья Серёжи. — Слушай, а ты всегда так сжимаешь руль? — спросил он, почти касаясь губами его уха. — Или это только когда я сзади? Серёжа вздрогнул, но не ответил, и Кир заметил, как по шее пошёл жаркий румянец. — Не спеши,спокойнее,я не тороплюсь.— Улица текла за окнами медленно, как густая река из неоновых огней и мокрого асфальта. Лужи в свете фар отражали вывески, красные глаза светофоров лениво моргали. В салоне стоял запах новой кожи, чуть смешанный с табачным дымом, который Кир принёс из клуба.Курсед сидел, чуть развалившись, коленом упираясь в спинку переднего сиденья. Он наблюдал за новым водителем так же, как смотрят на вещь, которую только что купили и ещё не решили, куда её использовать.Молодой, стянутый, нервный. Держит себя, но видно, что может прогнуться… Кир провёл пальцами по подбородку, лениво улыбнувшись своим мыслям. — Ну что, Серёжа, — произнёс он, словно пробуя имя на вкус, — давно за рулём? — Год, — коротко ответил тот, глаза не отрывались от дороги. Кир чуть подался вперёд, закинув руку на подголовник его кресла. — М-м… И кто тебя ко мне заслал? Или сам напросился? — Мне… сказали, что нужен водитель, — Серёжа говорил ровно, но пальцы на руле побелели от напряжения. Курсед отметил это, как охотник отмечает, что зверь дрогнул ушами. — Значит, послушный. Это хорошо, — сказал он, и тон был не похвалой, а констатацией. Они ехали мимо пустых тротуаров. Ночной Киев выдыхал: редкие прохожие, спящие витрины, такси, замершие у обочин. Фары выхватывали куски стен, облупленные афиши, блеск мостовой.Кир откинулся обратно, достал телефон, но через минуту снова положил его на колено. — Сверни-ка не туда, — сказал он. — Но… там нет в навигаторе,— Карие очи пялили в зеркало,встречаясь с зелёными стеснительными. — Я сказал — сворачивай. Серёжа, молча сглотнув, повернул руль. Машина въехала в более тёмный район, фонари здесь были редкими, а дома — старые, с облезлыми балконами.Слушается. Даже не спрашивает, зачем. Вот и посмотрим, до чего его хватит, — подумал Кир, наблюдая, как напряжённо выпрямлена спина водителя.На одном из перекрёстков он снова подался вперёд, близко к его лицу: — Ты всегда так держишься за руль, будто я тебя сейчас есть буду? — Нет… — тихо. — А зря, — усмехнулся Кир. Машина выехала к набережной. Река была тёмной, ветер гнал по воде редкие волны. Здесь было пусто — ни людей, ни машин. Фонари светили тускло, а отражения дрожали на капоте. Кир кивнул на пустую стоянку. — Останови здесь. Серёжа послушно затормозил, заглушил мотор. В салоне стало особенно тихо — слышно было только, как где-то далеко шуршит ветер и капает вода с моста.Курсед не спешил. Сначала просто смотрел на затылок этого юноши, на аккуратно стриженные волосы, на тонкую линию шеи. Потом сказал: — Развернись. Серёжа медленно повернулся в кресле. Глаза его блеснули в свете приборной панели — в них было и напряжение, и вопрос. Кир чуть склонил голову, оценивающе скользнул взглядом вниз, по плечам, по коленям, до рук, всё ещё лежащих на руле. — Руки убери, — сказал он тихо, но так, что спорить не пришло бы в голову.Серёжа убрал руки с руля, положил их на колени. Пальцы чуть дрожали — он, похоже, сам это заметил, потому что тут же сжал их в замок. Кир опёрся локтем о спинку пассажирского сиденья, чуть наклонился вперёд. От него пахло дорогим парфюмом, смешанным с алкоголем и сигаретами. — Молодой ты… — сказал он, будто с сожалением, но губы при этом тронула усмешка. — В жизни много не видел. А работа у тебя теперь — со мной. Придётся привыкать. Он не отрывал взгляда, и в этой тишине даже собственное дыхание казалось громким. С улицы доносился тихий плеск воды, где-то вдалеке проехала одинокая машина, оставив на стекле отблеск фар. — Сними пиджак, — сказал Кир просто, как будто просил подать сигарету. Серёжа чуть замялся, но послушно расстегнул пуговицы, стянул пиджак, аккуратно сложил его на пассажирское сиденье рядом. Под ним оказалась светлая рубашка, тонкая, подчёркивающая хрупкость плеч.Кир провёл взглядом по его груди, по шее, задержался на ключицах. — Хорошо сидит… но тесно. — Он медленно вытянул руку и коснулся воротника, большим пальцем отогнув ткань. — Вот так… Серёжа замер, дыхание стало чаще. Зеленые глаза поднялись на него и тут же снова ушли в сторону. — Смотри на меня, когда я говорю, — сказал Кир, и голос стал ниже, жестче. Взгляд Серёжи вернулся, чуть испуганный, но послушный. Кир изучал его, будто проверял реакцию на каждое слово. — Вот так. Уже лучше, — хмыкнул он. — У тебя руки красивые… но, думаю, полезнее они будут в другом месте, чем на руле. Кир сел ближе, его колено упёрлось в колено Серёжи. Салон стал ещё теснее, воздух плотнее. Пальцы Кира скользнули по внутренней стороне его бедра, медленно, почти лениво, но с явной собственнической наглостью. — Нравится, что я тебе приказываю? — спросил он тихо. Серёжа чуть открыл рот, но ответа не дал. Кир усмехнулся. — Молчание — знак согласия. Снаружи дул холодный ветер, но в машине становилось жарко. Запах кожи сидений, тёплого тела и сигарет сплетался в вязкую смесь.Кир перехватил его за запястье, положил руку себе на колено, потом чуть выше, заставив почувствовать твёрдость под тонкой тканью брюк. — Вот так. Теперь ты понимаешь, куда тебя занесло, да, водитель? Серёжа сглотнул, взгляд метнулся вниз, но он не убрал руку.Кир чуть отстранился, разглядывая Серёжу уже иначе — не как случайного мальчишку за рулём, а как того, кто сам напрашивается. — Знаешь, что я вижу? — сказал он тихо, почти вкрадчиво. — Ты делаешь вид, что стесняешься, а на самом деле тебе нравится. Серёжа дернул уголком губ, почти ухмыльнулся, хотя в глазах ещё блеск напряжения. — Может, и нравится, — выдохнул он. Кир чуть отстранился, разглядывая Серёжу уже иначе — не как случайного мальчишку за рулём, а как того, кто сам напрашивается. Кир склонил голову набок, прищурился. — Осторожнее, малыш. Ещё чуть-чуть, и я выебу тебя прямо здесь. — А если я не против? — тихо бросил Серёжа, чуть наклонившись вперёд, так, что их лица разделяли считанные сантиметры. Это было дерзко. И именно в этот момент Кир понял, что сейчас границы будут стерты. Он схватил его за волосы на затылке, заставив голову откинуться назад, и усмехнулся: — Не против, значит? Отлично. Тогда начнём. Он развернул его в кресле, стянув с него ремень безопасности резким рывком. Машина стояла в полной темноте, только панель приборов отливала мягким светом. Rolls-Royce Ghost Extended , чёрный, с длинным, идеально обтекаемым кузовом. Салон из мягкой кремовой кожи, с глубокими вставками из тёмного дерева и хромированными деталями, казался отдельным миром, коконом, в котором каждая деталь усиливала ощущение роскоши и власти.. Даже просто сидеть внутри казалось роскошью и привилегией, а в этой тесной кабине власть чувствовалась особенно остро.Серёжа скользнул вниз, устроившись между сиденьем и панелью. Салон стал совсем тесным, но от этого только сильнее било в висках. Кир держал его за затылок, не давая отстраниться, чувствуя, как тёплые губы сомкнулись на нём. — Вот так… — выдохнул он, наблюдая сверху, как зелёные глаза поднимаются на него снизу. — Держи ритм. Серёжа, кажется, уже забыл, что они на пустой стоянке, что за окном может проехать машина. Он двигался послушно, но с едва уловимым азартом, будто сам хотел довести это до конца. Кир наклонился вперёд, почти шепча: — Скоро я возьму тебя так, что ты забудешь, как обратно вести машину.

***

— Всё, хватит, — сказал он резким тоном и, не давая тому подняться самому, ухватил его за ворот рубашки и вытащил наверх. — Хочу тебя видеть. Серёжа тяжело дышал, волосы чуть растрёпаны, на губах блестела влага,капли вязкой жидкости. — Иди ко мне, — коротко бросил Кир, указав на заднее сиденье. Когда тот замялся на секунду, Кир уже сам толкнул его на себя, сажая сверху, коленом вставая между его ног. Двери машины были плотно закрыты, стёкла затонированы, и в этом теплом, отгороженном от мира пространстве не осталось ни капли посторонней реальности. — Сними, — Курсед кивнул на рубашку. Пальцы Серёжи дрожали, но он подчинился, и свет приборной панели выхватил из темноты тонкую линию груди. Кир провёл ладонью вниз, задержался на ремне брюк, сжал, чуть надавив. — Вот за это я люблю таких, как ты, — сказал он хрипло. — Молчат, но сами лезут. Серёжа замялся, но послушно начал расстёгивать пуговицы. Тонкая белая ткань скользнула, открывая кожу. Каждое движение было подчеркнуто напряжением, дыханием, лёгким дрожанием рук. Когда рубашка спала с плеч, Кир медленно провёл рукой по груди Серёжи, заставляя почувствовать контроль и власть. — Ах, ты, блядь… как мило дрожишь,— Усмехнулся сплитовый,и не поймёшь, похвала ли.Он резко дал лёгкий шлепок по бедру Серёжи через штаны. — Вот так. Двигаешься медленно? Хочу, чтобы ты был внимательным, а не как деревянная кукла, понял? Серёжа сжался, но послушно двигал руками, расстёгивая всё сам. Его дыхание стало чаще, глаза блестели от напряжения. — Молодец, — сказал Кир, медленно проведя рукой по груди и животу Серёжи.