Янтарь и Лотос

С самого утра на Долину Мира напали Фунг и его шайка. Крокодилы не доставляли много проблем, скорее нервировали всех своими непрекращающимися идеями, как бы нажиться на дворце и его жителях. Не успев как следует позавтракать, мастера отправились вновь освобождать свой дом от наглых воров. Но на этом трудности не закончились – далее следовала изнурительная тренировка под руководством Шифу, который в этот раз следил, чтобы каждый приём был выполнен с идеальной точностью. И только вечером, когда все тренировки и прочие мучительные процедуры подошли к концу, Пятёрка и Воин Дракона решили отдохнуть, посидев в лапшичной мистера Пинга, чтобы хотя бы на время снять весь этот тяжёлый груз. В ресторане стоял привычный запах свежих продуктов. Гул посетителей ненадолго стих, когда все увидели мастеров. По, сияя от гордости, сделал вид, будто не замечает заинтересованных взглядов, но уже через пару секунд не удержался и встал в позу, изобразив «легендарный приём Удара Дракона» – с таким количеством пафоса, что один из посетителей чуть не уронил палочки. Тигрица лишь вздохнула и, проходя мимо, легонько толкнула панду в бок, чтобы тот сел и не смущал гостей. Кошка не раз задумывалась о переменчивости панды. О том, как он умудряется словно становиться другой личностью. Рядом с поклонниками – слишком самоуверен, иногда кажется, будто вовсе склонен к нарциссизму. Но в окружении друзей – добрый и наивный, иногда неуверенный в себе настолько, что ему требуются слова поддержки, чтобы снова обрести силу духа. Но какая из этих личностей настоящая? Кошка до сих пор не могла понять. И вот снова По являл тем самым «лучшим воином» – какого мнения он придерживается сейчас. Позже Обезьяна и его лучший друг, от которого у мастерицы порой дёргался глаз, весело о чём-то беседовали, переходя на громкий смех. Слишком громкий… — Ах, По! Ну наконец-то ты пришёл сюда, да ещё и с друзьями! — мистер Пинг, как всегда, был безмерно рад видеть сына. Даже стол не стал помехой для объятий. Тигрица чувствовала двоякое чувство. Её отношения с Шифу и рядом не стояли с этой картиной под названием «любовь отца и ребёнка». Лотос мог открыто показывать любовь к отцу, не скрывая этого. А лапшичник всегда был рад видеть сына, обнять, сказать, что скучал… Зависть и радость за друга часто боролись внутри неё. Будь то речь о титуле, лёгкости в общении или умении быстро находить подход к каждому. Даже к ней – «броне-тигрице» – он сумел найти ключ. Глаза цвета янтаря пробежались по меню. Особого разнообразия видно не было. Пельмени и лапша – вот что составляло большую часть списка, где ниже были перечислены специи, соусы и прочие добавки. На одной из последних страниц она выбрала особенно острую лапшу. Это блюдо быстро стало её любимым, а дополнением послужила пиалка с кусочками тофу. Всё проходило спокойно. Тихий, насколько это возможно, ужин. Но голоса со стороны заставили мастерицу замереть в ярости. — Тигрица и приколы?? Это что, другая вселенная? — донёсся шёпот По, что тихо переговаривался с золотистым другом. — А вдруг в душе она… истинный комик? — Ага, комик, который смеётся только при виде переломов у других! — слишком громко выпалил панда, словно напрочь забыв о собственной безопасности. Мастерица мгновенно испытала желание утопить панду в супе, который ему скоро принесут. Она медленно повернула голову, глядя прямо на Воина Дракона. Янтарные глаза сверкнули так, что панда тут же осёкся, и даже лангур поспешил отодвинуться на безопасное расстояние. Но решив, что разборки в таком месте не приведут ни к чему хорошему, кошка терпеливо продолжила выбирать блюда. Зоркий взгляд быстро нашёл золото – острый соус, обрамлённый изображением пламени. Ниже шла надпись, схожая по значению с: «Братан, это реально остро!» И план мести медленно начал оформляться в её мыслях. Гусь, быстро подоспевший принять заказ, записывал названия лапши, пельменей и лёгких салатов. Большая часть иероглифов, обозначающих блюда, предназначалась для панды. — А вам, Тигрица? Не желая тратить время, она спокойно указала на порцию лапши и тот самый острый соус. — Это… очень острая вещь! — Гусь на секунду растерялся, вглядываясь в спокойное лицо кошки, и кивнул. — Да-да, очень острая… Даже По никогда не осиливал её до конца. Вы уверены? Тигрица чуть склонила голову, её голос прозвучал ровно и твёрдо: — Более чем. Она не сомневалась – этот соус станет её оружием. Когда блюда начали приносить, атмосфера в лапшичной снова наполнилась ароматом пряностей, чеснока и свежей зелени. У По на столе уже красовалась огромная миска лапши, дымящейся, словно облако. Он потер лапы от нетерпения и, не заметив коварного блеска в глазах соседки, с энтузиазмом наклонился к пиале с соусами. — Ооо, соусы! — радостно протянул он. — Хочешь попробовать, По? — голос её звучал обманчиво спокойно, но для панды это был тревожный знак. — Нет… я уже пробовал, думал, что выплюну весь желудок! Поэтому и тебе лучше не стоит… не думаю, что твой организм привык к такой убойной волне. Лотос потянулся за палочками, уже готовый наброситься на лапшу, как вдруг услышал спокойный, но звенящий вызовом голос: — А что, если мы сделаем это интереснее? — Тигрица слегка прищурилась. — Спор. За столом воцарилась тишина. Даже Обезьяна перестал смеяться и с широко распахнутыми глазами уставился на неё. — Спор? — переспросил По, моргая. — Да, — кивнула она, откидываясь чуть назад. — Если ты сможешь выдержать этот соус. До конца. Без воды, без молока, без всяких ухищрений. Просто ты и острота. Панда сглотнул. Одни лишь воспоминания о том, как его язык когда-то горел от этой лавы, заставили шерсть на загривке встать дыбом. Посетители рядом, будто случайно, перестали жевать и начали прислушиваться. Даже Журавль замер с чашкой в крыле. — А если не справлюсь? — По уже заранее боялся услышать ответ. Девушка чуть наклонилась к нему, её голос прозвучал мягко, но каждая нота била прямо в сердце: — Тогда ты будешь моим прислужником весь месяц. Без жалоб. Без «нет». По выронил палочки. — Чт-то?… Прислужником?! Я?! Это… это какая-то дурацкая шутка! Я не буду участвовать в этом! Тигрица молча взглянула на него. Взгляд был настолько испытующим, что у остальных невольно пробежали мурашки. — Неужели… ты боишься? — спросила она спокойно. — Воин Дракона… не сможет продержаться? Эти слова ударили по самолюбию панды хуже любого удара Тай Лунга. Все вокруг переглянулись. Обезьяна прижал лапы ко рту, лишь бы не расхохотаться. — Ч-что? Бояться?! Я?! — По тут же подался вперёд, грудь колесом. — Хорошо! Если ты так уверена, тогда слушай: если я выиграю, ты выполняешь любое моё желание. Любое! На секунду стало так тихо, что даже шумные посетители притихли. Хищница чуть приподняла бровь, уголки губ дрогнули. — Договорились. На стол лёг острый соус, который будто дышал жаром, и от одного только запаха слёзы подступали к глазам. — Начинай, Воин Дракона, — произнесла Тигрица. И в лапшичной началось настоящее представление. Взяв ближайшую чашу и наполнив её водой из графина, кошка добавила практически весь острый ассортимент. Глаза Лотоса расширились от ужаса. — Эй! Т-ты чего? Как я это выпью?! Я думал, там будет парочка капель! — начал он протестовать, заглядывая в сосуд, где прозрачная жидкость приобрела розовый оттенок, словно лепестки персикового дерева! — Обратного пути уже нет. Если ты слабак, можешь не пить. Но моё желание вступает в силу. У меня как раз нет партнёра для спаринга с моими отточенными приёмами. Глаз панды дёрнулся. Неужели такая судьба ждёт его? Сделав глубокий вдох, он решил уточнить детали: — Сколько мне нужно продержаться, чтобы это была победа? Кошка была немного удивлена, что он вообще думает о победе. Её уверенность в своей победе была абсолютной. — Десять минут. Но уверена, хватит и половины, чтобы увидеть твоё поражение. Недовольно хмыкнув, Лотос одним глотком опустошил чашу. — Может, не стоит вести себя как дети? — осторожно заметила Гадюка, её голос был мягким, но серьёзным. — Тигрица, ты ведь самая благоразумная среди нас! В ответ кошка медленно подняла взгляд. Палочки, которые она держала, с тихим треском сломались пополам в её лапах. Янтарные глаза сверкнули, а уголок губ изогнулся в хищной усмешке. — Благоразумной я могу быть на поле боя, — холодно произнесла она. — Но здесь… я хочу посмотреть, как Воин Дракона горит от собственной самоуверенности. По в этот момент уже буквально задыхался. Лапы его метались, будто он пытался отмахнуться от невидимого пламени. — АААА! Оно жжёт! — прорычал он сиплым голосом, тут же закашлявшись. — Ты красный! — заорал золотистый друг, хлопая себя по коленям. — Красный как… помидор! Пташка прижал крыло к клюву, пытаясь сдержать смех, но крылья всё равно дрожали. — Я… я не могу… — хрипло пробормотал медведь. — Осторожно, По, — с ехидцей добавил Богомол. — Если будет слишком остро – голос потеряешь. Тогда останешься только мимом… воином-мимом! Панда только захрипел в ответ, глаза налились слезами. Он стукнул себя по груди и, шатаясь, встал. Все взгляды проследили за ним, когда он, раскачиваясь, выбежал из-за стола. — Воды! Мне… надо… воды! — прохрипел он, почти падая на колени у прилавка. Но Тигрица, грациозно поднявшись, пошла следом, дабы проследить за его дальнейшеми действиями и узнать, какова плата, если всё же он вытерпет. Она догнала его у самого входа в лапшичную и, скрестив лапы на груди, наклонилась к нему. — Ну что, Воин Дракона? — её голос был низким и ровным. — Какое желание ты собираешься загадать… если конечно выживешь. По поднял на неё глаза, налитые слезами. И вдруг – ухмыльнулся. Даже сквозь боль, сквозь огонь, жгущий горло и желудок, он умудрился хитро улыбнуться. — Поцелуй, — прохрипел он, — … на глазах у всех. Тигрица остолбенела. Её уши дёрнулись, шерсть на затылке встала дыбом. Янтарные глаза вспыхнули так, что даже мистер Пинг за прилавком вздрогнул. — Ч-что?! — её голос дрогнул, но тут же стал стальным. — Ты с ума сошёл? Лотос вытер лапой пот и снова ухмыльнулся, хотя губы дрожали от боли. — Либо… прекращаем спор… забываешь обо мне, как о своей пешке… либо… играем по правилам. И, кстати… — он вытянул лапу, показывая пальцами, — осталось меньше половины времени! Тигрица вскипела. В её кулаке уже рождался удар, способный отправить панду через всю улицу. Но удар так и остался в воздухе. Она сама предложила спор. И если нарушит правила – все увидят её поражение. Стиснув зубы, Тигрица резко развернулась и вернулась за стол. Панда, шатаясь, последовал за ней, всё ещё борясь с огнём внутри. Теперь она надеялась только на одно – что По не выдержит и всё-таки проиграет. С каждой секундой ситуация становилась опаснее для обеих сторон. Его нефритовые глаза цеплялись за каждую чашку с водой на столах гостей. Горло жгло, дыхание становилось всё чаще, чтобы хоть как-то остудить язык. Её хвост нервно двигался из стороны в сторону. Кошка не ожидала такой выдержки от толстой панды. Зубы неприятно скрежетали от напряжения. Больше красок ситуации добавил лапшичник, который, заметив состояние сына, влетел прямо на стол. — По! Что это с тобой?! — мистер Пинг перепрыгнул через скамейку и в панике обхватил лапы сына, словно боялся, что тот рухнет прямо сейчас. — Ты что вытворяешь, По?! — голос его звенел от тревоги. — У тебя глаза красные, шерсть дыбом, ты сейчас лопнешь! Панда с трудом выдохнул, вытирая пот со лба, и прохрипел: — Это… трениров…ка… духа… — и попытался изобразить героическую стойку, хотя лапы у него дрожали так, будто он стоял на бамбуке, сгибающемся под ветром. — Тренировка?! — вскрикнул мистер Пинг, чуть не теряя сознание. — Сынок, тренировка – это упражнения, а не пытка желудка! Посетители лапшичной уже смеялись в голос. Кто-то шептал: «Воин Дракона сражается с соусом!» Обезьяна не выдержал и почти упал со скамьи, хлопая себя по животу: — По, ты легенда! Если сожрёшь всю эту лаву – тебе нужно будет строить памятник прямо перед дворцом! Журавль, хоть и пытался сохранять спокойствие, всё же прыснул, а Гадюка закатила глаза, пробормотав: — Безумцы. Оба… Тигрица же сидела, сжав лапы на коленях так сильно, что когти чуть не впились в дерево. Внутри неё бушевала смесь злости и… невольного уважения. По, казалось, действительно готов был сгореть, лишь бы доказать что-то ей. Он отодвинул пустую чашу, едва дыша, и, срывающимся голосом, объявил: — Десять… минут… истекли! Лапшичная взорвалась аплодисментами и смехом. Кто-то даже подбросил палочки вверх, словно празднуя победу героя. Тигрица медленно поднялась. Её лицо оставалось спокойным, но глаза сверкали. Она подошла к По, который почти лежал грудью на столе, и наклонилась к нему. — Ты едва стоишь на лапах, — прошептала она так, что слышал только он. — Но спор есть спор. На долю секунды её выражение смягчилось. Янтарные глаза блеснули чем-то, чего никто никогда бы не ожидал от легендарной воительницы. Но уже в следующий миг она резко выпрямилась, её хвост хлестнул воздух, а голос прозвучал ровно: — Моё слово я сдержу. Но… не сейчас. — Она обвела всех взглядом – и тотчас тишина накрыла зал, как покрывало. — Сегодня Воин Дракона доказал своё упорство. Но за каждую дерзость он должен платить. — Тигрица усмехнулась, и её улыбка была опасной. — Его наказание найдёт его в нужный момент. По хотел что-то сказать, но из горла вырвался только сиплый кашель. — Быстро! Молока ему! Много молока! — запаниковал мистер Пинг, метаясь по залу. Обезьяна ухмылялся во все зубы: — Кажется, у нас появился новый чемпион по… поеданию огня! Панда не знал, что ответить, да и не мог – кружка молока была его единственной целью сейчас. И лишь спустя несколько минут воин смог остудить внутренности. Всё это время лангур снова и снова спрашивал, какое же желание он ей загадает. — Обезьяна, отстань! — всё ещё растекаясь по столу, прохрипел Воин Дракона. — Да ладно тебе! — не унимался тот. — Я же о тебе забочусь! Ты такое прошёл, а загадаешь ей – принести тебе пельмени! — эмоционально выплеснул он лапами. — Если уж мстить… — добавил он шёпотом, — то заставь её испытывать жуткий стыд. — примат, хитро сощурившись, подтянулся ближе и зашептал так, что даже Журавль не мог расслышать: — Слушай, По… вот представь. Утро. Все собираются на тренировку. А Тигрица выходит… в розовом переднике с цветочками. И не просто выходит – а приносит тебе завтрак! — Он едва не захихикал, прикрывая пасть лапой. — Или вот ещё лучше: заставь её неделю обращаться к тебе не иначе как «Мой Великий Воин Дракона». Ну как? Представляешь её лицо, а? По слушал, и с каждой секундой у него внутри что-то неприятно сжималось. И не в желудке от лапши – а глубже. Сам образ её, гордой, независимой, вынужденной выглядеть посмешищем ради какой-то прихоти… вызывал не смех, а злость. — Ха-ха… — натянуто улыбнулся он, хотя глаза сверкнули. — Смешно, конечно. — Конечно смешно! — захлопал его по плечу Обезьяна. — Ты обязан это сделать. Пусть хоть раз почувствует, что значит оказаться в центре насмешек! Лотос промолчал. Внутри всё кипело. Он и сам только что предложил безумное желание – поцелуй. И теперь, когда немного пришёл в себя, панда едва не хватался за голову. Заставить её целоваться. Что если для неё это будет не просто неловкость, а мерзость? Что если она возненавидит его ещё сильнее?.. Горло сдавило куда сильнее, чем от остроты лапши. Он нервно отвёл взгляд, лишь кивнув другу, чтобы тот отстал. — Ну ладно-ладно, не кипятись, я просто идеи подкидываю, — фыркнул примат и снова вернулся к своей миске. По тихо уронил голову на лапы. Он понял одно: никакие издёвки не подходят. И даже его собственное «желание» было слишком… личным. Слишком опасным.

***

Вечер во дворце сменился тихой ночной гладью. Тигрица, на удивление, ходила спокойно, словно не обещала поцелуй жирной панде. По несколько раз раздумывал над изменением деталей спора. Но боялся задеть её, предложив что-то более простое. Привить ей чувство, что его от неё воротит – он не горел желанием. И вот дверь открылась, и вошла она. Привычно сосредоточенная и уверенная в своей правоте…?

Нет.

Перед пандой предстал неуверенный котёнок, чьи уши были прижаты к голове. — Я… ты не против, если наш… — дальнейшее слово вызвало трудности в произношении, — поцелуй увидим только мы?.. — По моргнул. Он ожидал вспышки, удара, язвительного комментария – чего угодно, только не этого. — М-мы? — переспросил он, растерянно вскинув брови. — Тигрица отвернулась, уши ещё сильнее прижались к голове. Казалось, сама мысль о том, что она просит о чём-то, заставляла её внутренне сжиматься. — Я… не хочу, чтобы это выглядело… как спектакль, — наконец произнесла она, низким голосом, будто каждое слово давалось тяжело. — Пусть это будет… только между нами. Воин Дракона уставился на неё широко раскрытыми глазами. Всё его тело, только что переполненное тревогой, странным образом стало лёгким, будто воздух вокруг сгустился и держал его в объятиях. — Я… я не против, — выдохнул он, даже не сразу заметив, что голос предательски дрогнул. Тигрица обернулась. В её янтарных глазах сквозило раздражение, но оно не было направлено на него. Скорее, на саму себя – за эту слабость, за то, что позволила ему поставить её в подобное положение. Они молчали. В комнате повисла тишина, нарушаемая только ночным стрекотом цикад снаружи. По сглотнул, чувствуя, как лапы стали влажными от пота. И сделал шаг ближе. — Тогда… прямо сейчас? — почти шёпотом спросил он. — она не ответила. Только кивнула, едва заметно. Панда не знал, как правильно. В книгах, которые он тайком листал в лавке мистера Пинга, всё всегда выглядело легко и красиво. Но сейчас его сердце билось так сильно, что он боялся – она услышит. Мишка наклонился чуть ближе, видя, как она стоит, неподвижная, но напряжённая, словно струна. Её хвост слегка дрожал, выдавая волнение, которое она тщетно пыталась скрыть. И в этот миг По понял: это не просто спор. Не победа и не наказание. Это что-то другое. Что-то, чего он боялся больше всего – и чего одновременно жаждал. Их дыхания смешались. Ещё миг – и расстояние исчезнет. Тигрица невольно сдвинулась назад, но тут же вновь выпрямила спину, решая не избегать этого вечность. Но он, неуверенный, застыл. Лидер Пятёрки хотела крикнуть: «Давай уже!», но страх поражал и её. До самого хвоста. Лотос ощущал, как его губы горят желанием прильнуть к её. Сейчас не было преграды – начни. И снова что-то останавливало. И тогда она, несгибаемый лидер, сделала шаг навстречу. И этого хватило. Они ощутили это. Робкий поцелуй. Тигрица чувствовала, как его губы до сих пор горят. В моменте она позволила себе мысль не отдаляться, но тут же прервала поцелуй. Лотос таял в этом наслаждении, глаза плавно закрылись, лапы тянулись к её талии, но она отступила. Однако Воин Дракона не был готов оставить это волшебное чувство и вновь припал к её губам. Дрожь, что прошла через её тело, дала ему понимание ситуации, и он прекратил, виноватым взглядом смотря на неё. — Я… — Твоё желание исполнено, панда… — оставаясь поражённой их действием, постаралась как можно быстрее избавиться от этой неловкости, выходя прочь из комнаты, оставляя его в раздумьях. По остался стоять, будто громом поражённый. Его сердце колотилось, дыхание сбивалось, а в груди всё ещё горела мягкая, но жгучая теплота. Он поднял лапу, коснувшись собственных губ, и едва слышно прошептал: — Это было… реально? В комнате воцарилась пустота. Лишь тени колыхались по стенам от огоньков свечей. Он шагнул к двери, но замер. Глупая, навязчивая мысль вцепилась в его голову: а если она жалеет?.. Панда рухнул обратно на циновку, уставился в потолок. Мысли путались. Внутри боролось сразу всё: радость, страх, вина, гордость, стыд. Но сильнее всего – желание снова пережить этот миг.

***

Тигрица же шла по коридору быстро, почти бегом. Лапы двигались сами, лишь бы дальше, прочь от комнаты, где она только что нарушила собственные правила. «Что я наделала?..» — мысли били молотком. Она – дисциплина, холодный разум, железная воля. Она – пример для остальных. И вдруг… позволила себе такую слабость. Девушка остановилась лишь тогда, когда вышла во двор. Ночная прохлада обожгла шерсть, заставив глубже вдохнуть. Янтарные глаза блеснули в темноте. — Это был всего лишь спор… — пробормотала она себе под нос. — Спор и не более. – Но голос предательски дрогнул. И сердце снова отозвалось тем самым странным, опасным теплом.

***

Обезьяна едва удерживался, чтобы не забежать ей в комнату во время гонга. Он подался вперёд, заглядывая в лицо Тигрице, словно ища там подтверждение своим ожиданиям: стыда, смущения – чего угодно, что можно было бы потом приправить дразнилками. Но увидел совсем не то. Она шагала размеренно, плечи расправлены, взгляд устремлён куда-то поверх всех. И только внимательный, почти звериный нюх примата уловил: под этой внешней бронёй пряталось что-то другое. Необычная мягкость во взгляде, еле заметная дрожь в хвосте. — Что-то случилось… — с тихой усмешкой пробормотал он, отвечая на свой внутренний монолог. По, стоявший чуть поодаль, заметил это тоже. Сначала он пытался не смотреть – боялся, что выдаст себя. Но когда Тигрица появилась, его глаза словно сами потянулись к ней. И сердце тут же ухнуло в пятки: она выглядела одновременно сильной и… далёкой. — О-о-о, вот и наша кошка! — нарочито громко протянул Обезьяна. — Ну что, готова к тренировке? Или ты теперь у нас вся в секретах? Тигрица лишь скользнула по нему взглядом, холодным, как сталь, и пошла дальше. — Эй, да ладно тебе, я же шучу! — выкрикнул он ей вслед. Но Лотос видел – это был не тот взгляд, каким она обычно пресекала глупости. В нём мелькнула тень растерянности. И эта тень больно кольнула его изнутри: она тоже не знает, как теперь себя вести…

***

День вновь подошёл к концу, бордовый закат закрасив весь весенний голубой пейзаж. Воин Дракона наблюдал за кошкой, всё больше убеждаясь в том, что поцелуй в ней что-то изменил. После случившегося он старался не попадаться ей на глаза.Желание подойти к ней, выяснить – меркло после первого шага. И вот, воин, что спас трижды Китай, боится поговорить с девушкой. Но больше всего его тревожило другое. Он хочет ещё. Вновь ощутить её неловкий поцелуй. Ощутить её рядом. Всегда… И снова кто-то, не спрашивая разрешения, нарушил его пространство.

***

Тигрица весь день только и делала, что пыталась внушить себе, что прошедший поцелуй не значит ничего. Но его горячие губы, их вкус всплывал вновь. Она злилась. На него. На себя. На обстоятельства, которые позволили этому случиться. Каждый раз, как она вспоминала ту секунду, её сердце предательски ускоряло ритм. И чем больше она пыталась заглушить это чувство тренировками, тем сильнее оно возвращалось. «Это был спор. Это была игра. Это ничего не значит.» — Она повторяла эти слова снова и снова, как мантру. Но стоило кисе на мгновение остаться наедине с собой – и память оживала. Его дрожащие лапы. Его глаза, полные страха и желания. И самое страшное – её собственное, едва заметное, но настоящее стремление не оттолкнуть его. Тигрица глубоко вдохнула, вбивая когти в бамбуковую перекладину у окна. — Глупости, — прошептала она. — Всего лишь глупости. Чем дольше она отрицала, тем сильнее в её сердце теплилась мысль: «Хочу!» Когда очередное воспоминание о том, как он вновь потянулся к ней, разрушило всё, она, издав рык недовольства, направилась к своему главному, на данный момент, страху.

***

— Тигрица…? — вся уверенность, что была в её походке, растворилась в неком небытии, вновь возвращая ей образ невинного котёнка. Для него она выглядела как и вчера, хотя… что-то новое чувствовалось в ней. Те же страх и смущение, но и… уверенность? Лотос морально начал подготавливать себя к избиению. А иначе… зачем ей вновь посещать его? Не отвечая на его вопрос, мастерица подошла к нему. Его тяжёлое дыхание пробудило в ней потаённое желание быть с ним рядом. Её когти немного вонзались в его плечи. Панда не мог ничего спросить, только смотрел на неё, ожидая продолжения. И вдруг… Строгая Тигрица вновь вернулась и резким движением накрыла его губы, но в этот раз не торопилась отдаляться. Лотос пошатнулся. Её трепетное прикосновение к нему заставило шерсть встать дыбом. Робкая настойчивость, с которой она ждала его ответа, сломала последние преграды. Лапы крепко сжали её талию, придвигая ближе. Он ответил неловко, горячо, так, словно боялся потерять её в тот же миг. В груди разлился жар, и он поймал себя на том, что больше не думает ни о чём: ни о Шифу, ни о Пятёрке, ни о правилах, ни о том, что «такого не может быть».

Была только она.

Тигрица, чувствуя, как он робко, но искренне отвечает, позволила себе чуть расслабиться. Крепче прижалась, позволив своим когтям всё же соскользнуть с его плеча. Теперь она держала его мягко, осторожно. — Ти… — выдохнул По, когда они отстранились лишь на секунду, чтобы перевести дыхание. — Ты… почему?.. Кошка медленно прикрыла глаза, будто собиралась с силами. И наконец сказала тихо, почти шёпотом, но так, что он услышал каждое слово: — Потому что я больше не хочу убегать. — эти слова пронзили его сильнее любого удара. Панда сглотнул, сердце стучало так громко, что казалось, его услышит весь дворец. Он открыл рот, пытаясь что-то сказать – но слова тонули в этом вихре эмоций. Тигрица посмотрела на него в упор, янтарные глаза пылали иным, неведомым светом. — Но, По… — она чуть склонила голову, её голос стал тверже. — Если ты играешь – если это всё только забава, я уничтожу тебя. И вот тут он впервые не смутился, не засмеялся, не попытался пошутить. Его глаза, полные серьёзности, встретились с её. — Я никогда не играл, — голос дрогнул, но оставался честным. — Не с тобой. И вновь между ними не осталось расстояния. Жаркий поцелуй вновь затмил все мысли. А самый острый соус в лапшичной Пинга стал для них символом начала. Начала всего.