След крыла на сердце

Сегодня — важный день. Я проснулась с этим ощущением, словно предчувствуя что-то особенное, что-то, что изменит всё. Мне кажется… он доверился мне. Я чувствую это всем сердцем, каждой клеточкой своего тела. Я до сих пор не верю, что всё это происходит по-настоящему, что мои мечты сбываются, что я смогла найти общий язык с драконом, что он позволил мне приблизиться к себе. Иногда мне кажется, что я сплю, и боюсь проснуться, чтобы не разрушить это хрупкое волшебство. Он ждал меня. Сидел в тени у входа в пещеру, словно верный пёс, ожидающий возвращения своего хозяина, и смотрел, как я подхожу, как иду по тропинке, ведущей к нему. Как только солнце касалось скал, окрашивая их в нежные розовые тона, она приходила — с дневником, с палкой, чтобы подталкивать рыбу, с рыбой, как символом доверия, и со смехом, наполняющим пещеру светом и радостью. А он – всё чаще показывался сам. Уже не из тени, уже не из глубины пещеры, где царила тьма, а на свету, на виду, словно перестав бояться. Уже не со страхом в глазах, а с любопытством и надеждой. Даже не прятался, не убегал, когда я приближалась, словно принимал меня как должное. Я сделала вид, что не заметила его, стараясь не спугнуть, не разрушить это хрупкое доверие, просто села на песок и начала рисовать, делая вид, что ничего не происходит. Он медлил, переминаясь с лапы на лапу, словно собираясь с духом, словно решаясь на важный шаг. Но потом подошёл. Ближе, чем раньше. Гораздо ближе, чем я могла себе представить. Жуткая Жуть стал игривым, озорным, даже поддразнивал, словно проверяя границы дозволенного, словно пытаясь понять, как далеко я готова зайти. Однажды, когда я усердно рисовала его портрет на песке, стараясь запечатлеть каждую деталь, каждую мелочь, он тихо подполз сзади, словно заговорщик, и шлёпнул хвостом по песку, разбросав всё, превратив мой шедевр в бесформенную кучу. — Эй! — возмутилась я, нахмурив брови и притворно сердясь. А он вильнул хвостом, с видом: «Ну и что ты мне сделаешь?», словно говоря: «Ты всё равно меня не тронешь». ​​— Мелкий негодник, — пробормотала я, не выдержав, и поманила его к себе. ​Жуть тут же подбежал, подставляя голову под ладонь. Я ласково потрепала его между ушей, нащупав под чешуёй тёплые бугорки, как вдруг дракончик резко замер. Его ушные придатки напряглись, а взгляд устремился наружу, к лесной чаще. Издалека, со стороны заброшенных каменоломен, донёсся странный, глухой звук. Это был не шорох ветра. Это был тяжёлый, яростный и одновременно жалобный рёв, от которого задрожали верхушки сосен. ​Жуть испуганно шмыгнул мне под плащ. А я, подхватив сумку и дневник, бросилась на звук. ​Я бежала по хрустящему снегу, продираясь сквозь колючий кустарник, пока не выскочила к старому разлому в скалах. Земля здесь резко уходила вниз, образуя глубокую, отвесную яму — естественную ловушку, которую охотники Олуха укрепили острыми кольями по краям. ​Заглянув за край, я ахнула и вжала голову в плечи. ​На дне ямы, яростно ворочаясь в тесноте, билось массивное, неуклюжее существо. Дракон напоминал огромный, бугристый летающий валун коричнево-зелёного цвета. Его крылышки — совсем крошечные по сравнению с огромным толстым телом — бешено колотили по каменистым стенам, но не могли поднять этот вес вверх. Дракон застрял. В кровь ободрал бока о выступы скал и теперь дышал тяжело, с хрипом. ​Заметив мою тень наверху, чудовище резко вскинуло голову. Огромная пасть, усаженная острыми зубами, распахнулась. ​Бах! ​В мою сторону полетел раскалённый добела шар кипящей лавы. Я едва успела отпрянуть — огненный сгусток врезался в край ямы, мгновенно оплавив снег и превратив камень в стекло. Воздух за секунду нагрелся, запахло серой. ​— Тихо, тихо, малыш... или не малыш, — прошептала я, сползая по дереву и прижимаясь спиной к стволу. Сердце бешено колотилось в горле. В Книге Плеваки этот вид назывался Громмелем. Класс Камнееды. Боевой дух — запредельный. Опасен, безжалостен, атакует лавой. ​Из ямы снова донеслось глухое, предупреждающее рычание. Земля под ногами дрожала. Дракон воспринимал меня как врага, который пришёл его добить. Он был напуган, зажат в тиски и готов сражаться до последнего вздоха. ​Я перевела дыхание, посмотрела на свою сумку, где лежала утренняя рыба, затем на отвесные, скользкие стены ловушки, из которой дракону было ни за что не выбраться без помощи. ​— Ну что ж, — тихо сказала я сама себе, доставая чистый лист дневника. — Похоже, Книга Драконов пополнится новой главой. Будет трудно. Но я тебя здесь не брошу.