Учитель, что с вами?

Шэнь Цзю моргнул. Раз. Потом второй. Отражение в зеркале не поменялось, и отражался в нём совсем не он. Сухой статный заклинатель смотрел на него с бронзовой отполированной поверхности — с отвратительной бородкой и в омерзительно сияющих белых одеждах. Шэнь Цзю зажмурился и силой мысли заставил себя успокоиться. Иначе ему грозило второе искажение ци, которое он вряд ли переживёт, а доставлять такое удовольствие школе Цанцюн он точно не собирался. C чего всё началось? Кажется, он…. Шэнь Цзю поморщился от головной боли и, яростно взмахнув рукой, ударил прямо по зеркалу. Бах! Звук вышел громким. Рука заболела — не сон. Не успел он как следует поразмыслить над ситуацией, как послышались быстрые шаги в коридоре. — Учитель, всё в порядке? Мы услышали шум. Юные взволнованные голоса раздавались откуда-то из-за двери. Шэнь Цзю удержался от шипения неимоверными усилиями — небеса, видно, смеются над ним. И здесь учитель?!  Лучше бы его поразила молния. — Всё в порядке. Идите на занятия, — раздался сухой и строгий голос этого тела, и Шэнь Цзю рефлекторно потянулся за веером.  Веера не было.  Вполголоса проклиная поименно каждого, кто был виноват в его несчастье (список вышел долгим), Шэнь Цзю бесцеремонно начал осматривать каждый угол аскетичной комнатушки в поисках хоть чего-нибудь для своих беспокойных рук. Воистину, здесь жил тошнотворный праведник. Когда Шэнь Цзю только пришёл в себя в этой незнакомой комнате, всё, о чём он мог думать, что каким-то чудом выжил.  А это уже победа для такого человека, как он. Искажение ци было столь болезненным, что на секунду он и вправду испугался, что новый день уже не увидит. А то, что он бездна пойми где и чувствует свое тело иным, волновало его в последнюю очередь. Но первые минуты облегчения прошли, и сейчас, осознавая в полной мере, в какой он оказался ситуации, счастья Шэнь Цзю отнюдь не испытывал. Учительская карьера в ином бестолковом теле — вовсе не то, на что он был готов променять спокойную и устоявшуюся жизнь на пике Цинцзин. Почивать на хворосте и вкушать желчь в этом месте он не собирался. Степенно обойдя и осмотрев небольшой столик для каллиграфии, сундуки, белоснежный чайный набор, ровно сложенные свитки в шкафу и ширму с простым мотивом, Шэнь Цзю понял, что найти здесь не сможет даже сдохшую моль, что уж говорить о веере или иных безделушках. В комнате не было ни одной картины, ни одного хотя бы самого незатейливого строгого пейзажа. Зато Шэнь Цзю нашёл в записях имя владельца комнаты и этого тела. Звали его Лань Цижэнь.  Имя вызвало у Шэнь Цзю нервный смешок.  Гуманно просвещающий, как же. Что-то подсказывало, что Шэнь Цзю мог бы побороться за первое место ненавистных учителей с этим Лань Цижэнем. Возможно, Шэнь Цзю действительно погорячился, посчитав отсутствие второго искажения за спасение. “Что же ты такого натворил, прославленный заклинатель, что теперь я заперт в твоем теле? Видно, не так уж ты и хорош, с таким-то ядром”, — злорадно подумал Шэнь Цзю, чувствуя спокойную энергию в меридианах. Мысль, что этот праведник где-то в чём-то оплошал, вмиг подняла Шэнь Цзю настроение.  Глубоко вдохнув, он попытался нащупать какие-то остатки владельца — память, осколки личности, часть подсознания. Не выходило — будто бы дух вышел полностью из тела, отказавшись влачить это скудное существование святоши. И кто бы его в этом обвинил. Шэнь Цзю заскрежетал зубами и выдохнул. — Ясно, придётся во всём разбираться самому. Как и всегда. Внутри больше нечего было осматривать.  Шэнь Цзю решился и вальяжной походкой вышел из комнаты во внутренний двор. Глаза тут же уткнулись в скалу с тремя тысячами правил. Губы сами собой расползлись в насмешливую улыбку. — Такая дотошность. Уверен, ты сам их нарушил все сначала, прежде чем написать, непогрешимый Лань Цижэнь. Немыслимо, но глядя на это всё, Шэнь Цзю снова подумал, что в школе Цанцюн не так уж и плохо, хоть и некоторые безупречные лорды тоже выводили его из себя, а ученики испытывали нервы на прочность. Главное, не дать этой мысли сильно задержаться в голове. Не успел Шэнь Цзю как следует осмотреться снаружи, как навстречу к нему грациозно и уверенно вышло двое статных юношей в белых одеждах и с белыми налобными лентами. Шэнь Цзю на секунду скривился: ещё немного — и от белого цвета его начнет тошнить. Внимательно их рассматривая, Шэнь Цзю вдруг похолодел. Было в их лицах, фигуре и повадках что-то похожее на это тело.  “Дети? — чувствуя, как от ужаса у него шевелятся волосы на теле, Шэнь Цзю стоически держал лицо. — Небеса, Лань Цижэнь — отец???” Прежде чем Шэнь Цзю окончательно поверг себя в нескончаемую пучину страданий о невольном отцовстве и о том, сможет ли он вообще объясниться перед неведомой женой о столь разительных изменениях в характере, первый и старший из них поклонился и спокойно спросил: — Дядя, всё ли в порядке? Младшие ученики сказали, что слышали шум. Дядя! Всего лишь дядя! Ну, с этим ещё можно жить. Могло быть хуже — мог быть и дедушкой. Шэнь Цзю нервно кашлянул и, забывшись, поднял руку, чтоб обмахнуться несуществуемым веером. В итоге огладил бородку, внутренне содрогаясь от отвращения, — волосы на лице он не любил. — Всё в порядке, — кратко и спокойно повторил Шэнь Цзю надоевшую фразу, стараясь подражать воображаемому сухарю Лань Цижэню. И затем глубокомысленно замолчал. Лучше просто так рот не открывать. Старший из них, к сожалению, снова заговорил: — Если дозволите нам сегодня с Лань Ванцзи присоединиться к охоте, мы будем благодарны.  Шэнь Цзю степенно кивнул и глянул на младшего. Каменное лицо молча смотрело на него в ответ. “Да уж, смена тебе растет достойная, Лань Цижэнь”, — мысленно ощерился Шэнь Цзю. Вслух же он сказал: — Что-то ещё? Братья, как он понял, переглянулись. Лань Ванцзи согнулся в поклоне. — Дядя, сегодня прибудут новые ученики. Шэнь Цзю мог руководствоваться только интуицией. — Хорошо. Убедитесь, что разместили их как полагается. Если у вас всё, то мне нужно идти. Он легко кивнул и, не дожидаясь ответа, двинулся дальше с лицом самого занятого человека в мире. Краем уха Шэнь Цзю услышал тихий задумчивый голос старшего: — Дядя сегодня странный. Тебе так не кажется? Лань Ванцзи на это промолчал.  Тем не менее старший продолжил, будто успел пообщаться с младшим мысленно: — Ты прав. Нельзя обсуждать дядю за спиной. Возможно, стоит принести ему успокаивающий сбор. Новые техники требуют сил, и вчера, скорее всего, он перестарался. Шэнь Цзю зацепился за эти новые техники. Что же, как раз то, что нужно. Не обращая больше никакого внимания на попадающихся ему учеников, он медленно исследовал окрестности. Нужно найти комнату, в которой Лань Цижэнь отрабатывал свои новые техники Может, там он отыщет нечто полезное про то, как вернуться в своё тело. К тому же есть вероятность обнаружить тут что-нибудь интересное, что можно будет применить для усиления своего ядра. От этого Шэнь Цзю точно не отказался бы. Жаль, что достаточно сложно разобраться в окрестностях, не зная об этом месте ни-че-го. Однако в этот раз небеса были милосердны.  Где-то около комнаты медитаций на него налетел ученик. Шэнь Цзю бесцеремонно схватил его за воротник, встряхнул и холодно спросил: — Имя? — Лин Цяо, — залепетал мальчишка испуганным зайцем. — А моё? — Учитель Лань Цижэнь, — покорно ответил Лин Цяо, съёживаясь и подтверждая личность текущего тела Шэнь Цзю. — Итак, Лин Цяо, ты считаешь, что можешь налетать на собственного учителя? Что имя Лин Цяо сильнее, чем имя Лань Цижэнь? — ядовито вопросил Шэнь Цзю. Мальчишка отчаянно замотал головой. — П-простите. П-простите, учитель, я торопился на медитацию. — Обойдёшься, — отрезал Шэнь Цзю, поставив его на землю, и тут же ухватился за возможность. — Будешь мне показывать, как ты выучил здесь местоположение всех помещений и их предназначение. Это научит тебя вести себя подобающе. Лин Цяо не мог отказать. Следующий час он покорно показывал учителю все помещения, пока Шэнь Цзю крепко запоминал, где и как здесь всё расположено. Осталось узнать поименно всех, кто здесь жил и планировал учиться. Желательно поскорее. Впрочем, местный Мин Фань у него уже появился. Осталось послать его по личным поручениям в качестве воспитательной работы. Шэнь Цзю злорадно ухмыльнулся, отчего все проходящие мимо шарахнулись. Ничего, он тут ещё закрепится.  Лань Цижэнь пожалеет, что впустил волка в свой дом.