Учитель, что с вами?

Ритуал явно пошёл не по плану — первое, о чём подумал Лань Цижэнь, просыпаясь в  чужом больном и усталом теле. Казалось, его били палками весь день — даже вдохнуть было тяжело. Лань Цижэнь машинально проверил наличие меридианов и попытался сесть.  Глаза слезились, и их трудно было открыть. Внезапно рядом раздался обеспокоенный голос: — Шэнь Цинцю, ты очнулся? Лань Цижэнь тут же открыл слезящиеся глаза и взглянул на говорящего. Это был высокий статный человек с добродушным лицом. На нём были торжественные тёмные одежды, а венчающая его голову корона и сильно источающий ци меч говорили о том, что он — заклинатель и занимает видное положение в этом месте. Молчать больше было нельзя. Лань Цижэнь не нашёл ничего умнее, как кивнуть и осторожно сесть. Заметив это, заклинатель тут же придержал его со спины. Итак, похоже не стоило пробовать ритуал в одиночку. Он себя переоценил. Теперь вставал вопрос — стоит ли доверять этому заклинателю и признаться в том, что он не Шэнь Цинцю? Всё могло закончиться плачевно до того, как Лань Цижэнь вернул бы некого Шэнь Цинцю обратно в его тело. Абсолютно не хотелось проверять местный настрой и потом сломя голову бежать небеса знает куда. То, что есть кого возвращать и это можно сделать, Лань Цижэнь не сомневался. Осторожность и гордость превозбладала над Лань Цижэнем, поэтому он решил молчать о том, что вовсе не Шэнь Цинцю. В крайнем случае, всегда можно основывать изменения в своем поведении на искажении ци. Лань Цижэнь внимательно посмотрел на заклинателя. Тот, видя, что он молчит, мягко уговаривал его снова лечь, заверив, что решит все-все проблемы. “Такое ощущение, будто лютого мертвеца голосом успокаивает, — задумался Лань Цижэнь. — Чтоб не кинулся и глотку не разорвал”. В комнату тем временем зашёл ещё один человек: — Глава Юэ, вы здесь! Шисюн Шэнь, вы наконец-то очнулись. Позвольте мне осмотреть вас ещё раз. Прежде чем Лань Цижэнь успел открыть рот, взволнованный глава Юэ тут же поспешил попросить вошедшего: — Му Цинфан, ты как раз вовремя. Проверь, всё ли хорошо с шиди. — Конечно, глава Юэ. Му Цинфан, по всей видимости местный лекарь, под напряжённым взглядом главы Юэ же принялся прощупывать его пульс. Лань Цижэню от этой заботы стало не себе. — Не стоит так волноваться. Всего лишь искажение ци. Му Цинфан и глава Юэ тут же наперебой ответили: — Конечно, брат Шэнь, но нужно убедиться что всё в порядке. “ Этот человек лютый мертвец или капризный ребенок?” — изумленно подумал Лань Цижэнь. О сочетании этих двух вещей странно было даже помыслить. После того, как Му Цинфан объяснил, что нужно делать для полного восстановления, Лань Цижэнь решил, что пора покидать постель и заняться делами. — Глава Юэ, — серьёзно и весомо обратился Лань Цижэнь к заклинателю, выпрямившись как струна. Названный тут же сильно побледнел, а Му Цинфан споткнулся на ровном месте. Лань Цижэнь замер, поражённый реакцией, и, нахмурившись, спросил: — В чём дело? Глава Юэ всем своим видом выражал вину: — Ты обижен на меня, шиди? Если обижен, давай поговорим. Не надо так. “Как — так? Что-то не так с обращением? — думал Лань Цижэнь. — Возможно, мы более близки? Попробую так”. Скрепя сердце от бесцеремонности следующих слов, Лань Цижэнь произнёс: — А-Юань. Стало только хуже, судя по странному выражение лица главы Юэ. Лучше всё-таки официально. Лань Цижэнь кашлянул и продолжил свою упрямую серьезную речь: — Прошу прощения за эту ситуацию. Я быстро восстановлюсь и вернусь к своим обязанностям тотчас же. Глава Юэ, лекарь Му, благодарю за помощь. Лань Цижэнь церемониально сложил перед собой руки. Раздался грохот — Му Цинфан уронил поднос с отваром, а глава Юэ выронил веер, что до этого протягивал. Лань Цижэнь остался в том же положении, всем видом изображая покаявшегося благочестивого заклинателя — пример истинно нравственного человека. — Сяо Цзю, оставайся тут на неделю, хорошо? Я обо всём позабочусь, — внезапно сказал глава Юэ и повторил будто мантру. — Обо всём позабочусь. Шиди Му? — Шисюн Шэнь в моих надежных руках. Не беспокойтесь, глава, ему скоро станет лучше. Растерянный Лань Цижэнь под мягкими, но отчаянными уговорами лёг. Му Цинфан, казалось, взялся за него всерьёз, в то время как заискивающий глава Юэ, заверив ещё раз сто, что всё решит, наконец-то исчез из комнаты. Когда и Му Цинфан наконец-то ушёл, Лань Цижэнь решил сам себя осмотреть. И тут же поджал губы, тщательно проверяя состояние своего тела и меридианы. Небеса великие! Как этот человек вообще стал заклинателем с таким-то отвратительным ядром? Бесстыдство! Этому месту уже далеко до клана Гусу Лань! Но ничего — не будь он Лань Циженем, он наведёт здесь порядок! Надо только как-то покинуть эту комнату. Спустя пару дней, заверив бесчисленное количество раз лекаря Му о своём полном выздоровлении, Лань Цижэнь решительно направился на пик Цинцзин, чтобы понять масштаб катастрофы. То, что катастрофа в наличии, он ни на секунду не сомневался — пришлось, правда, подслушать несколько разговоров. Не самое достойное дело для заклинателя, но это было нужно для дела. Лань Цижэнь должен был понимать, с кем имеет дело и чего ожидать. Этот Шэнь Цинцю разочаровал его до крайности. Молодой учитель второго по значимости пика в школе Цанцюн с отвратительным основанием и не пойми каким характером бешенной собаки. Вот кого точно не пороли хлыстом, чтоб разумению научился. Чему этот человек мог научить новое поколение?  Лань Цижэнь выдохнул. Всё будет в порядке. Он, в конце концов, давно обучал учеников и знал, как правильно на них воздействовать. И потом, нужно будет дождаться благоприятного времени и он тут не задержится — отправится обратно в Гусу Лань. Таким образом одной стрелой двух ястребов уложит — даст уроки новому поколению и успешно вернётся домой. Пик Цинцзин на его вкус был красивым, но слишком уж вычурным.  А это ведет к пренебрежению обучением со стороны молодых. “Воздержанность и следование правилам — вот залог успеха”. Прежде всего он вызвал к себе главного ученика — Мин Фаня — и попросил созвать всех в общий зал. Сначала следует посмотреть, что его — то есть этого тела—  ученики из себя представляют. Оглядывая удивлённых старших и младших учеников, Лань Цижэнь хмурился. Очень много было среди них тех, кто особыми талантами не выделялся. Одарённых можно было пересчитать на пальцах одной руки. “Шэнь Цинцю не знает как учеников выбирать?” — недовольно думал Лань Цижэнь. Что же, придётся работать с тем, что есть. Лань Цижэнь оглядел ещё раз зал и спросил у замершего Мин Фаня: — Тут все? Мин Фань на секунду замялся, и Лань Цижэнь гаркнул: — Я сказал привести всех! Неважно, хоть пусть при смерти лежит, а должен прийти! И сказал — как в воду глядел. Пришедший последним мальчик выглядел жалко, будто его избила целая толпа. Лань Цижэнь нахмурился и ничего не сказал. Он разберётся с этим попозже. На пике будет царить абсолютная дисциплина всего лишь через месяц! Неважно, что этот недоделка-учитель однажды вернётся и может всё повернуть вспять —- нужно показать пример, как правильно воспитывать молодое поколение. Благо опыта у него предостаточно. Дальше Лань Цижэнь опросил всех присутствующих. Задавал им вопросы про охоту, ядро и многое другое. Затем тут же некоторых заставил продемонстрировать владение мечом. И долго качал головой. Да уж, талантов тут и вправду была небольшая пригоршня. Другие же могли чего-то добиться, только для этого надо было заниматься. Очень усердно и долго заниматься. А тут, судя по всему, занимались чем угодно, но не самосовершенствованием. И вольности…. сколько же много вольностей! Многие ученики носили украшения, драгоценности, явно не по положению расписанные веера. Бесстыдство! Позор! После неудовлетворительного осмотра Лань Цижэнь направился в бамбуковый домик Шэнь Цинцю, чтобы оглядеться уже там. Несмотря на роскошь, частично выражающуюся красивой посудой, искусными картинами и музыкальными инструментами, Лань Цижэню пришлось признать, что этот Шэнь — обладатель хорошего вкуса. Были у него и достойные книги по охоте и поимке ночных тварей и демонов. Лань Цижэню даже показалось на секунду, что не всё потеряно. Но затем его взгляд наткнулся на кипу учебных свитков. Кошмар! Как посмел этот недоделка переписывать на свой лад древнейшие пособия! А это что? Композиции собственного сочинения для изгнания демонов???  Чушь какая! Лань Цижэнь дрожал от гнева и ужаса. Казалось, ещё немного — и у него горлом пойдет кровь. Усилием воли он заставил себя успокоиться и помедитировать. Этой ночью он не спал, и в бамбуковом доме горел свет практически до рассвета.

***

Утром неискушенных учеников ждала таблица с тысячью правил. Лань Цижэнь гордо повесил её на всеобщее обозрение. Ученики в ужасе зашептались, и даже у верного Мин Фаня полезли глаза на лоб. Сидеть правильно? Не драться, не ругаться? Не храпеть??? И… не улыбаться без причины??? Небеса, как они умудрились так сильно прогневить учителя и что нужно сделать, чтобы вернуть всё назад?