Тяга к монстрам

Уэнсдей сидела над своей печатной машинкой и раздраженно смотрела на правки от издательства. Стук клавиш не разносился сегодня эхом по всей комнате. Энид умчалась во двор к стае, прощебетав, что вернется поздно, потому что будет чем-то занята с Бруно – Уэнсдей не дослушала, конечно. Аддамс сообразила, что просто... пялится вникуда и раздраженно вздохнула. С ней в последнее время происходило что-то странное. Она знала, что ей нравятся монстры, жестокость, убийства, мрачные вещи. Она выслеживала убийцу в Неверморе, но и сама могла бы таковым стать – если бы придурки в бассейне убегали от пираний чуть менее резво. Да, у Уэнсдей Аддамс определенно наличествовала тяга к монстрам. И почему-то, когда она увидела в лесу обернувшуюся волком Энид... Которая, в первый раз перекинувшись, одолела самого хайда... Уэнсдей к ней почувствовала... Она не могла описать. Определенно, Энид Синклер, если задуматься, мимикрировала гораздо лучше притворщика-Тайлера. Она была милейшей девочкой в ярких нарядах, казалось, не способной обидеть даже муху. Она была, как оказалось, зверем, способным растерзать. Когда Уэнсдей подумала об этом... Что на самом деле Энид может быть совсем, совсем другой... Что она из себя представляет... Ведь, Уэнсдей видела когда-то – Энид целовалась с Аяксом, и у нее непроизвольно выпускались когти на пальцах. А потом Энид додумалась целоваться с Бруно, лежа под наточенными остриями ножей. Едва Уэнсдей подумала обо всем этом, почему-то представив, что Энид может быть жестокой – у нее странно заныло между ног. Такое тянущее неизвестное чувство. Уэнсдей никогда не испытывала подобного, даже целуясь с Тайлером. Она вообще до сих пор не испытывала каких-либо внезапных томлений тела. Когда Уэнсдей это представила и это почувствовала – она опешила. Странно, ей захотелось, чтоб Энид коснулась... Не коснулась ее в объятии – хотя это она уже позволила подруге. Чтоб Энид коснулась ее там. Стоило только подумать – и тянущее ноющее чувство усилилось, став почти навязчивым, отвлекая всегда невозмутимую Уэнсдей. Словом, подобные мысли пришли ей в голову после того, как Энид обратилась – и Уэнсдей все никак не могла выбросить их из головы. Если избавиться от мыслей не получалось, нужно проанализировать. Что с ней, черт возьми, происходит? И что с этим делать, в конце концов. Уэнсдей открыла смартфон мертвого бывшего шерифа, который ей недавно разблокировали, и углубилась в дебри интернета. Ладно, стоило признать: если речь не шла о дурацких твиттере, тиктоке и фейсбуке, интернет был весьма полезной штукой, заменявшей сотни библиотек. Что ж, Уэнсдей пришла к выводу, что испытывает... сексуальное влечение? Она прошлась по комнате несколько раз, а затем села на кровать, подперев руками подбородок, уткнувшись локтями в колени. Вывод ее ошеломил. Она, ну... Ее не интересовало все вот это. Секс... фу. Только отвлекает от интересных вещей. Она прикрыла глаза и представила, что Энид ее трогает. Там. И пальцы волчицы... от любого неосторожного движения могут изогнуться когтями. Уэнсдей прошило странной дрожью. Ладно, возможно, все это могло... быть интересным. Но она ведь не влюблена в Энид – совершенно точно. Уэнсдей, внутренне сопротивляясь, все же признала, что они с волчицей друзья. И, как друг, Энид дорога ей настолько, что Уэнсдей ни за что не позволит ей умереть – это нормально для друзей, защищать друг друга. И, видимо, также Уэнсдей должна была признать, что ее возбуждают монстры и опасность. Хайд был монстром-врагом, монстром-убийцей. А Энид – таким миленьким привычным монстром, скрывающим свое звериное нутро. И, раз они друзья, Уэнсдей может ведь попросить Энид о дружеской услуге, верно?

***

– Потрогай меня, – сказала Уэнсдей вечером, когда Энид умостилась на свою пеструю кровать и собиралась надеть на голову розовые наушники с кошачьими ушками. Да, пожалуй, Уэнсдей долго собиралась с духом, чтоб произнести это. Хотя с чего бы – юная Аддамс стремилась быть человеком, не умеющим стесняться или бояться. Энид удивленно встрепенулась и соскочила с кровати. – Что? – с веселым смехом звонко переспросила она. – Это говорит Уэнсдей Аддамс, которая не любит обнимашки? Энид подскочила и потрепала Уэнсдей по плечу. – Зачем тебя трогать? Все еще сомневаешься, что жива, после своего обморока с черными слезами? – Энид посмотрела на подругу чуть встревоженно и присела рядом на кровать. – Нет, я хочу, чтоб ты... – язык присох у Уэнсдей к небу. Она не понимала, почему произнести просьбу так сложно – она ведь не боялась пытать Тайлера, угрожать окружающим, брать в руки змей, пауков и скорпионов, драться на шпагах, вскрывать трупы... Она не побоится сказать какую-то неловкую фразу. – Я хочу, чтоб ты потрогала меня между ног, – отчеканила Уэнсдей, и только когда слова прозвучали в тишине комнаты, она осознала всю абсурдность произнесенного. Ухх, вот сейчас Энид взбесится и ее растерзает... – Что?! – потрясенно переспросила Энид, в шоке распахнув глаза. Девочки пялились друг на друга, утратив дар речи. – Я... – начала Уэнсдей снова. – Мне... Я чувствую... Ну, как его... возбуждение... Возможно, меня возбуждают оборотни. Кажется. Наверное. И, я думаю, тебе не сложно... Ты не могла бы?.. – впервые в своей жизни Уэнсдей Аддамс так унизительно мямлила. – Что?! – повторила Энид, как заевшая пластинка. – Я думаю, тебе не сложно, и ты оказала бы мне услугу! – выпалила Уэнсдей. (И я избавилась бы наконец от этого мучительного, ноющего, навязчивого ощущения). – Я не предлагаю тебе встречаться, я не влюблена, мне наплевать на романтические чувства, я не умею их испытывать. Я хочу, ну, просто... – Дьявол, Уэнсдей! – вскрикнула Энид и вскочила с ее кровати. – Каждый раз, когда я думаю, что ты не можешь вычудить что-нибудь еще более странное или асоциальное, ты меня удивляешь! Ты что, просишь, чтоб я тебе помастурбировала? Просто так? Да я же... встречаюсь с Бруно! И у нас с ним ни разу ничего не было! И с Аяксом у меня до этого ничего не было! Серьезного, я имею в виду! Да я никогда не прикасалась, ну, к голому человеку! Это как-то слишком уж лично, – она притихла. – Я понимаю, между девочками такое вроде и не всерьез... Все по-разному развлекаются... Знаешь, ты могла бы сама, а не смущать меня подобной просьбой. – Сама? – Уэнсдей непонимающе нахмурилась. Энид мило всплеснула руками, снова уставившись на нее удивленно. – Уэнсдей Аддамс, ты что, никогда не ласкала сама себя? – У меня не возникало такой потребности, – огрызнулась Уэнсдей, начиная чувствовать себя глупо. (А теперь возникла. Из-за тебя. Потому что ты сидишь и мило моргаешь, вся такая невинная, но способна обернуться монстром, растерзать противника и, дрожа, прибежать ко мне обниматься по брови в чужой крови. Как же это... горячо.) Если до этого Энид была просто шокирована, теперь на ее лице отразилась напряженная работа мысли. Кажется, Энид считала, что человек не может не уметь мастурбировать. – Но это же просто невозможно! Ты права, надо тебя научить! Или показать... Короче, Уэнсдей, ты просто обязана получить свой первый оргазм! – глаза Энид загорелись энтузиазмом, но уже через секунду она замялась и, кажется, сильно смутилась. Ей очень шли покрасневшие щеки, потому что – снова и снова – эта мнимая стеснительность усмиряла ее истинную хищную звериную натуру. Уэнсдей хотела бы сорвать эту стеснительность, словно шелуху. Она стремительно поймала Энид за руку и дернула обратно на свою кровать, заставив сесть рядом. – Прекрати, – ровно сказала Уэнсдей, словно они разговаривали о погоде. – Только не надо смущаться и бояться. Просто покажи на мне, своими пальцами, как ты делаешь это себе. Ничего такого. Развлечение поздним вечером. Это же я. Мне наплевать на вещи, которых люди обычно стесняются. – Вот блин, – сказала Энид и нервно сглотнула. Кажется, сама идея коснуться в сокровенном месте другого человека повергала ее в ступор. Уэнсдей собиралась было без рассусоливаний протянуть ее руку туда, куда хотелось, но, черт возьми, Энид должна была пожелать сделать это сама. – Если это какая-то шутка или эксперимент, который ты проводишь над людьми, Уэнсдей Аддамс, я тебя просто прибью! – прошипела Энид, зажмуриваясь, и ухватилась пальцами за подол длинной форменной юбки Уэнсдей, потянув его вверх. «Да, – подумала Уэнсдей, – прикоснись ко мне». Ноги ее под юбкой непроизвольно раздвинулись шире. Она будто бы совершенно не контролировала собственные действия. Энид нервно сглотнула, ее язык скользнул по губам, потом Энид, наконец, задрала на Уэнсдей юбку, положила руку ей на колено – рука волчицы была теплой, напряженной и чуть вспотевшей. Казалось, девушка была готова отдернуть ладонь в любой момент. Колено Уэнсдей под чужой рукой задрожало. Странно. Пугающе. Обычно она могла себя контролировать даже в смертельно опасных ситуациях. – Может, поцелуемся? – перепугано пискнула Энид. Поцеловать человека в губы для нее явно было легче, чем дотронуться в интимном месте. Уэнсдей раздраженно выпустила воздух сквозь сжатые зубы. Конечно, она не собиралась целоваться. Она хотела иного. Тело словно повиновалось инстинктам: Уэнсдей еще чуть шире раздвинула ноги и выгнулась, опираясь на локти, предлагая себя. Странно, знанию о подобном поведении неоткуда было взяться в ее голове. Энид, наконец, рывком, словно решившись, протянула руку, коснулась пальцами Уэнсдей сквозь ткань трусиков и сильно нажала вверху. Она как-то попала настолько удачно туда, куда нужно, что Уэнсдей захлебнулась воздухом, не предполагая, что прикосновение окажется... таким. Словно пошлет разряд тока по телу. Уэнсдей удивленно охнула. Энид тоже выглядела предельно шокированной. Она еще несколько раз провела пальцами и сказала – неожиданно охрипшим, а не своим привычным звонким голоском: – Ты мокрая там. Констатировав этот факт, Энид покраснела так сильно, что румянец залил не только ее скулы, но даже шею и кончик носа. И ее голос, и ее румянец, и ее пальцы – все это заставило Уэнсдей едва ли не застонать. Впрочем, она редко выказывала эмоции. Но подалась внезапно навстречу чужим пальцам, раздвигая ноги, вместо того, чтоб смутиться или закрыться. – Сделай так еще раз! – воскликнула Уэнсдей почти приказом. Ощущения оказались настолько потрясающими и острыми, что она не могла соображать, или придать значение смущению Энид. Отводя взгляд, Энид придвинулась к ней и обхватила за талию – Уэнсдей уже воспринимала объятия от нее нормально, и, правда, когда девушка нашла опору другой своей руке, при этом как-то фиксируя тело Уэнсдей – рука ее между ног заработала уверенней. Еще секунда – и Уэнсдей вдруг оказалась вжата в плечо Энид, и это было к лучшему – она могла утыкаться носом в ткань ее свитера, чтоб не начать жалко постанывать. Удивительно, что Энид совсем не видела, что делает – ласкала Уэнсдей наощупь, под длинной, не до конца задравшейся юбкой, но при этом ее пальцы творили что-то совершенно правильное, особенно когда касались бугорка вверху. Уэнсдей, начитавшаяся в попытках понять свое состояние соответствующих статей, заставила себя вспомнить название этой точки – клитор. До этого, хоть Уэнсдей отлично разбиралась в анатомии и увлекалась вскрытиями, та часть тела едва ли ее интересовала. – Откуда ты так умеешь? – пробубнила Уэнсдей в плечо подруги, начиная непроизвольно раскачиваться взад-вперед под ласками чужих пальцев. – Может, потому, что увлекаюсь не убийствами и расследованиями, а всяким, как нормальная девочка-подросток, – ответила Энид чуть сердито. Вначале Энид поддалась просьбе Уэнсдей нехотя. Оборотень была скорее возмущена, смущена и растеряна. Но сейчас, когда Уэнсдей утыкалась ей в плечо, а рука Энид между ее ног набирала и набирала темп, Энид задышала часто и взволнованно в какой-то момент. – Ты такая горячая там. И такая мокрая. И дрожишь, – прошептала Энид, и вдруг сама оседлала колено Уэнсдей и, продолжая двигать и двигать пальцами, стала потираться своим тем же местом Уэнсдей о колено. – Можешь... Можешь снять с меня чертово белье... – выговорила Уэнсдей, прилагая массу усилий, чтоб ее голос звучал... обычно, ровно и безразлично. Потому что Энид все еще продолжала ее трогать сквозь трусики, а хотелось почувствовать пальцы голой кожей. Энид кивнула, сдвинула полоску трусиков и скользнула пальцами по горячей плоти. В этот момент Энид все же посмотрела Уэнсдей в глаза, позабыв стесняться, взгляд ее стал шальным и поплывшим. Энид закусила губу, и Уэнсдей испытала жаркое желание самой прихватить эту губу зубами – но, нет, она не любила целоваться; того раза с Тайлером хватило с лихвой. – Чувствуешь тут? – Энид, видимо, вспомнила, что хотела показать ей, как правильно мастурбировать, сменила указательный палец большим и начала в нарастающем темпе круговыми движениями массировать клитор. Уэнсдей терялась в ощущениях. Она попросила Энид сделать это, прикоснуться к ней, чтоб избавиться от навязчивого ноющего чувства между ног – но сейчас это чувство не то что усилилось, а обрело другие оттенки – теперь ей было там горячо, и даже почти больно – но это было приятной болью, как будто еще чуть-чуть, сильнее нажать, плотнее и чаще провести пальцами – и что? Она не знала. Своим коленом Уэнсдей чувствовала такой же жар между ног Энид. Стоило ли коснуться ее в ответ? Энид не просила об этом, а Уэнсдей редко по своей воле касалась других людей. К тому же, ей казалось: если она сейчас передвинется, поменяет позу, полезет под короткую цветастую юбку волчицы – она точно не сдержится, всхлипнет, начнет стонать – в общем, издаст какие-то в высшей степени нелепые умоляющие звуки. – Можно мне посмотреть? – сказала вдруг Энид, и от этих слов внутри Уэнсдей стало еще более горячо, а под пальцами Энид захлюпало – хотя Уэнсдей не представляла, что какие-то слова могут вызвать столь однозначную реакцию тела. Энид соскользнула с ее колена, схватила Уэнсдей за щиколотки, опрокинула на кровать, сдернула трусики, отшвырнув куда-то на пол, и действительно принялась смотреть – на свою собственную руку, часто и плотно проезжающую по горячим складкам между ног подруги. Энид выглядела все еще покрасневшей, но глаза ее нервно и взбудоражено блестели, и Уэнсдей опять вспомнила, что той ничего не стоит выпустить когти из пальцев, что эта девчонка – сильное и опасное существо. Между тем движение пальцев усилилось – Энид прикасалась очень плотно, двигала рукой очень часто, и Уэнсдей как-то вообще подрастеряла способность соображать. В ее голове вертелось только – «еще-еще, да, сильнее, надо еще чуть-чуть сильнее, вот прямо там нажми» – хотя она не могла бы объяснить, почему, и чего именно ждет от этого «сильнее». Что случится, если Энид нажмет прямо там, где ей хочется, и еще сильнее? Это чувство пройдет? Ее прекратит трясти? Уэнсдей казалось: странное жаркое ощущение между ног распространилось по всему телу. Касания Энид отдавалось уже даже в голове. Уэнсдей не могла... впервые в жизни не могла ни анализировать, ни думать. Она подавалась навстречу рваными дергаными движениями, ловила лихорадочный взгляд подруги и сама сгорала в нервной лихорадке. Она грязно выругалась на испанском, когда ей показалось, что Энид сбивается с ритма, сама поймала ее руку и вжала чужие пальцы в свою плоть, показывая, где именно хочет прикосновений. – Сильнее! – только и смогла выдавить Уэнсдей, двигая бедрами в такт, стараясь сохранить ровный голос на выдохе. Энид протиснула свои пальцы под ее пальцы и, продолжая большим резко водить по клитору – сильнее, как и просила Уэнсдей – указательный и средний погрузила в нее – совсем чуть-чуть, по кромке, слегка лаская. Неясное болезненно-мучительно-приятное ощущение в промежности достигло пика – Уэнсдей хотелось то ли раздвинуть ноги шире, выгибаясь в тазу, то ли стиснуть их изо всех сил – по телу прошла судорога, и она не могла просто спокойно лежать, она натянула второй рукой покрывало так, что чуть его не порвала, она запрокинула голову, чтоб не... не демонстрировать свое выражение лица. Ее ломало, и ломало, и когда Уэнсдей испугалась, что ей просто не хватит воздуха, в теле словно что-то взорвалось – причем в первую очередь отдаваясь в голову. У Уэнсдей совершенно точно потемнело в глазах, и мир на секунду перестал существовать – она чувствовала только себя, свое тело и пик наслаждения, а не что-то вокруг. Через несколько минут, «вернувшись в реальность», Уэнсдей осознала, что дышит сорвано и часто, хватает воздух заполошными глотками. Энид смотрела на нее... Энид лежала на кровати у ее ног, опираясь на локоть, и смотрела не то на Уэнсдей в целом, не то под ее задравшуюся юбку. Взгляд у Энид был темный, и смущения на ее лице больше не наблюдалось. – Знаешь, Уэнзди, – как-то игриво сказала Энид, – ты так и не моргала. И не стонала. Если бы мои пальцы не были... там, – она снова слегка провела у Уэнсдей между ног невесомым, чуть щекотным прикосновением, – я бы даже не поняла, что ты что-то чувствуешь. Чудной ты человек. Уэнсдей повернулась на бок и подтянула под себя ноги, опасаясь, как бы Энид еще чего не прочла на ее лице. Ей надо было осознать. Она была слишком шокирована пережитым – тем, какие возможности для удовольствия, оказывается, таит человеческое тело. – Ты только не придумывай себе чего-то, – чужим сиплым голосом сказала Уэнсдей. – И не... надеюсь, неловкости не возникнет. Мы по-прежнему друзья. Энид фыркнула. После произошедшего она казалась смелее – теперь, когда робеть уже не было смысла. – Вообще, у волков довольно высокое либидо, – проинформировала Энид. – Я не боюсь удовольствий, просто, ну... меня добил твой прямолинейный подход. Да, я была слегка в шоке, Уэнсдей. Примерно в таком же, как когда пошла на «девичник», а за нами потом бегал по заброшенному стремному дому хайд. Но когда я отойду от шока, – Энид, словно вернувшись к своей привычной манере, шутливо погрозила Уэнсдей пальчиком – а палец ее влажно блестел, после того, как побывал у Уэнсдей между ног. – Когда я отойду от шока, я подумаю о том, чтоб сесть тебе на лицо. Не одной же тебе получать удовольствие... Энид смотрела на нее таким взглядом – чуть-чуть волчьим и хищным, как будто не то хотела Уэнсдей сожрать, не то прикидывала, что с ней можно сделать. У Уэнсдей от этого взгляда сладко и тревожно засосало под ложечкой. – Сесть на лицо? – неуверенно переспросила она, недоумевая. Энид, прямо той же ладонью, которая была в... в общем, влажной после Уэнсдей, Энид прикрыла этой ладонью рот и звонко расхохоталась. – О, ты серьезно? Уэнсдей, у тебя же теперь есть смартфон шерифа Галпина. Умоляю, погугли... Ну, не знаю, порно, что ли, посмотри. Энид продолжала хихикать, нервно и чуть истерично, все еще валяясь рядом с подругой на кровати, и Уэнсдей слабо улыбнулась, потому что... может, ей и правда стоило посмотреть порно. Она нашла это новое... развлечение, занятие, которому они только что с Энид предавались – необычайно волнующим. Пожалуй, приятнее, чем даже фехтовать, стрелять, расследовать убийства и быть всегда на шаг впереди всех. Определенно, она бы очень хотела... повторить подобное еще раз.