Тяга к монстрам

Как бы странно это ни прозвучало, Уэнсдей и вправду села смотреть порно. С крайне скептическим выражением лица. И во время просмотра скептицизма в ней только прибавилось. По правде, Уэнсдей совершенно ничего не испытывала, глядя на голых актрис. Отмечала их действия и запоминала – у нее были хорошая память и предельная внимательность. Но стоило ей только представить, что на месте актрис в видео могла быть Энид – голая, делающая все... это – как тянущее чувство между ног навязчиво возвращалось. Что ж, если Энид желает сесть ей на лицо – Уэнсдей ознакомилась и знала теперь, что означают эти слова. Систему действий языком... она вроде бы изучила, и, тем не менее, сложно было понять по видео, как именно языком стоит двигать. Интернет также пестрел бредовейшими советами, что-то типа «пишите языком алфавит», «совершайте языком спиралевидные движения», и так далее, и так далее. Уэнсдей пришла в голову мысль, что, если они попробуют, стоит просто спрашивать Энид, как ей нравится. Или понимать по языку тела – Энид ведь, вероятно, тоже будет... мокреть, если ей хорошо. От подобных мыслей должно было становиться стыдно, но Уэнсдей они только будоражили. – И как ты хочешь это сделать? На полу? На кровати? – спросила Уэнсдей следующим вечером, пока Энид строчила что-то в свой блог на смартфоне. – А? – девушка вскинула голову, явно не сообразив, о чем вообще Уэнсдей говорит. После их... близости прошел день, и Энид изо всех сил пыталась делать вид, что ничего не изменилась – но все-таки сбежала с утра по школьным делам слишком быстро, пискнув "доброе утро" и не дождавшись Уэнсдей на завтраке – что свидетельствовало о том, что ей неловко. – Я говорю, как ты хочешь, чтоб я села тебе на лицо? Энид поперхнулась воздухом и закашлялась. – Да, Уэнсдей, умеешь ты, э-э-э, убить любой игривый настрой, – пробормотала Энид, и щеки ее снова покрылись румянцем. – Что ж ты так прямо в лоб-то заявляешь? – А как еще? – Уэнсдей пожала плечами. – Я посмотрела порно и, вроде, поняла, что делать. Энид уставилась в экран своего смартфона, явно ничего там не видя. Взгляд ее потерял осмысленность. – Ты смотрела порно. Потрясающая информация. Я не знаю, мне посмеяться, или... – Или согласиться заниматься тем, чем мы уже занимались, – поторопила ее Уэнсдей, не видящая смысла в лишней болтовне. Болтовня была бесполезной, а вот прикосновения там, как оказалось – очень приятными. – Я вообще пошутила, – Энид продолжала сидеть на своей кровати, не делая попыток двигаться в сторону Уэнсдей – хотя она предлагала ей заняться восхитительными вещами. – Я мечтала, чтоб впервые мне что-то такое... ну, языком... сделал Бруно... может быть... Уэнсдей постаралась подавить нарастающее раздражение. – С Бруно тебе необходимо исполнять все эти идиотские социальные ритуалы: вы встречаетесь, целуетесь, переходите к третьей базе. Это будет нескоро, – отрезала Уэнсдей. – Иди сюда, – она похлопала ладонью по своему черному покрывалу. – Сама же говорила – у волков высокое либидо. – Ну почему ты не можешь формулировать все менее прямолинейно, – пробормотала Энид, сердито поглядывая на Уэнсдей из-под ресниц, и все же, словно зачарованная, спустила ноги с кровати. Уэнсдей была уверена: ей тоже хочется. Но все эти социальные экивоки и прочая ерунда... Уэнсдей протянула подруге руку. Энид быстро вскочила с кровати, перебежала разделяющее их пространство комнаты, села на черное покрывало кровати Уэнсдей и уставилась в потолок, как будто она пришла сюда ворон считать. Уэнсдей вздохнула, отложила свой смартфон, доставшийся от шерифа, в котором что-то читала, поднялась на колени, потянулась к Энид, задрала ее короткую цветастую юбку и принялась стаскивать с тонких ног колготки. – Может, мы все-таки когда-нибудь поцелуемся? – пробормотала Энид, смешно дрыгая в воздухе ногами. – Я не вижу в этом смысла, – ответила Уэнсдей, одержимая желанием скорее ее раздеть. По крайней мере, губы Уэнсдей не горели в жажде поцелуев так, как ныло у нее между ног, и она действительно не видела в поцелуях смысла. С Тайлером тогда был скорее нервно-романтичный момент, чем физиологическая потребность. Сдернув с Энид разноцветные колготки, естественно, случайно вывернув их и швырнув куда-то на пол, потому что шмотки соседки ее раздражали, Уэнсдей протянула руку к... – Розовые слипы с котенком, серьезно? – фыркнула она. – Я сейчас обижусь и уйду, – огрызнулась Энид, и Уэнсдей смилостивилась, потому что, действительно, не стоит смеяться над нижним бельем девушки, которую ты только что опрокинула на постель, избавила от части гардероба и раздвинула ее ноги. Энид и без того ощущала себя достаточно неловко. Уэнсдей с удовольствием стянула карамельно-розовые трусики с котенком. Энид там выглядела... ну, почти так же, наверное, как сама Уэнсдей, и как те актрисы из порнофильмов. Уэнсдей понятия не имела, что испытает, если лизнет языком там. Она хотела это сделать не столько потому, что ожидала чего-то приятного от соприкосновения ртом с половыми органами другой девушки, сколько потому, что она знала, что Энид будет хорошо. Она хотела сделать так, чтоб Энид тоже стала мокрой, и вся дрожала и выгибалась, не в силах себя контролировать, и чтоб она испытала такой же взрыв внутри, как сама Уэнсдей в прошлый раз. – Бр-р, холодно, – сказала Энид, наверное, только потому, что тишина казалась ей неуютной. Энид испытывала потребность болтать, и в моменты неловкости болтала в десять раз больше, чем обычно. Да и обычно она болтала много. Уэнсдей наклонилась, положила руки на бедра Энид, заставляя ее развести ноги шире, потянулась лицом и коснулась языком сразу вверху, там, где между складками находился клитор. – Ой, щекотно, – хихикнула было Энид и попыталась уйти от прикосновений языка, но Уэнсдей ей не позволила, удерживая за бедра и начав двигать языком часто и быстро. Ну, не алфавит, конечно, писать, а так, как чувствовала – туда-сюда поперечными движениями. И еще иногда чуть посасывать бугорок. На вкус оказалось... Специфически, но только потому, что подобного вкуса Уэнсдей никогда не ощущала. Зато она очень быстро почувствовала влагу на языке – Энид становилась мокрой прямо... просто в этот момент. А потом Энид застонала. Для Уэнсдей, которая всегда сдерживала чувства и считала бесконтрольные крики слабостью, это оказалось некоторым шоком. Энид стонала искренне, глубоко, и в ее стоне слышалось удовольствие и даже какая-то радость. – О-о-о-о да-а, – выстонала девушка и толкнулась навстречу языку Уэнсдей. – Ох. О. Эт-то хорошо. Уэнсдей скосила глаза и увидела, как Энид судорожно комкает пальцами черное покрывало. Бедра девушки приподнялись, отрываясь от кровати, Энид нервно и коротко подкидывала весь таз вверх. Язык Уэнсдей скользнул от встречных движений чуть глубже, и она подумала, что может не только ласкать клитор, но и проникать языком между складками. Энид захлебнулась стоном и заскулила, напомнив этим звуком о своей звериной натуре. А у Уэнсдей от происходящего уже привычно тянуло между ног. Но почему-то прикосновений пока не хотелось. Ей нравилось находиться в таком взведенном состоянии. Ей, пожалуй бы, еще понравилось... Уэнсдей оторвалась от промежности Энид и улеглась на спину. – Эй! – крик Энид был полон праведного возмущения. – Не смей прекращать сейчас! Я же только... – Ты можешь. Можешь сесть мне на лицо, – хрипловато выговорила Уэнсдей. Язык плохо слушался после того, какие манипуляции она им проводила. Энид покраснела, но, определенно, она уже была слишком возбуждена, чтоб стесняться. Поднявшись и неуверенно перевалившись на колени, Энид подползла и заползла на Уэнсдей, а потом аккуратно поставила колени на уровень ее плеч. – Ты... Ну... Говори, если дышать будет нечем, – неловко сказала Энид и начала опускаться. Уэнсдей ощутила на себе ее тяжесть, и Энид почти зажала ее голову между ног, и почему-то это привело Уэнсдей в восторг – именно потому, что она желала подчиниться скрытой силе Энид, отдать контроль, сделать то, что волчица попросит. Теперь было чуть сложнее работать языком, однако Энид могла двигаться, опускаясь и поднимаясь, насаживаясь на ее язык. Волчица говорила, что это первый раз, когда с ней делают подобное, но язык Уэнсдей был слишком коротким, чтоб что-то ей повредить, хоть Энид и была девственницей. Так что она свободно могла раскачиваться вверх-вниз, что и делала, часто постанывая. Уэнсдей очень нравились звуки, которые издавала Энид. Сама Уэнсдей старалась высунуть язык, чтоб Энид могла свободно на него насаживаться, и в то же время задевать иногда бугорок клитора. В какой-то момент потеряв равновесие от наплыва ощущений, Энид упала вперед, чудом не ударившись об изголовье кровати, вовремя за него ухватившись, и лобок Энид уперся Уэнсдей в нос, и это уже было близко к положению «нечем дышать», но Уэнсдей не останавливалась и лизала, чувствуя нарастающее возбуждение – Энид почему-то пахла между ног так привлекательно-приятно, что Уэнсдей сходила с ума от одного только запаха. И когда Энид испытала тот самый взрыв, пик наслаждения, Уэнсдей тоже легко поняла: подруга вскрикнула и так сжалась вокруг ее головы, не контролируя себя, что Уэнсдей стало больно в ушах. Ноги Энид, зажавшие уши Уэнсдей, мелко тряслись. Сполна ощутив «волчью силу» девушки, Уэнсдей шлепнула ее несколько раз по ляжкам, потому что чувствовала, что, если Энид не разожмет ноги, она рискует задохнуться на самом деле. – А... прости, прости, – пробормотала Энид, скатываясь с нее и падая рядом на кровать, вытянувшись вдоль тела Уэнсдей, прижимаясь сбоку. Пока Энид сорвано дышала, Уэнсдей подумала было сказать, что тоже хочет прикосновений – во время всего этого акта она взвелась, как натянутая струна, напряжение внизу живота требовало разрядки. Однако даже прежде, чем она попросила, Энид сама потянулась рукой – под юбку Уэнсдей, сквозь колготы и трусики, даже не раздевая ее, одним пальчиком – Энид сделала несколько круговых движений, нажимая, а Уэнсдей была настолько на грани, что этого хватило, чтоб она выгнулась в резкой судороге. Ей снова удалось сдержаться и не издать ни звука, лишь сильно закусив губу. – Joder, – выдохнула Уэнсдей, непроизвольно впившись ногтями в предплечье Энид. – Ничего себе, – Энид посмотрела на нее томно и благодарно, и вдруг просунула руки подмышки Уэнсдей и обняла ее, не собираясь никуда уходить. – Это было супер. Вау. Прям так, как все про это говорят. Ну, что отлизать – очень приятно, – Энид, конечно, как всегда, принялась болтать, но как-то лениво и сонно. – Подвинься, я вытащу из-под нас покрывало, – нагло заявила она, явно намереваясь остаться в постели Уэнсдей. Энид действительно вытащила из-под них покрывало, укрылась и частично укрыла Уэнсдей, и прямо так, полуголая, не озаботившись тем, чтоб помыться после произошедшего, вдруг отрубилась, засопела, обнимая Уэнсдей и устроив голову у нее на груди. Видимо, ласки вымотали волчицу. Уэнсдей лежала на спине, ощущая непривычную тяжесть и тепло спящего слишком близко человека, и пялилась в потолок. Будить Энид и отправлять в ее постель Уэнсдей не стала – в конце концов, она уже могла сносить объятия подруги, и это было не слишком высокой платой за то, что Энид согласилась проводить увлекательные сексуальные эксперименты.