Альтернативные Полуночники

      — Да что с вами?! — Габриэль больше не находила в себе сил снова притвориться послушной, прилежной дочерью перед разгневанными родителями. Она крикнула наконец, вскочив с края своей кровати, и голос её прозвучал не столько озлобленно и по-бунтарски, сколько попросту разбито и преданно, — Что я сделала не так, что?!       Оба родителя же с до ужаса серыми, недовольными лицами, таращились на девушку, которая все свои семнадцать лет была для них эталоном правильности, тишины и веры. Мать её уселась на стул, а отец же облокотился на дверь, за которой стена комнаты. Оба уже не в первый раз разочарованы её поведением, пытаясь по полной укротить, по их мнению, грешной подростковый нрав. А Габриэль до последнего надеялась на то, что о её походе в клуб с друзьями, самом первом, таком грандиозном опыте, родители никак не узнают. Вот бы не так. Все её надежды быстро обломились, когда те зашли к ней с такими разочарованными лицами и фото, на котором чётко видно Габриэль в этом самом клубе. Счастливую, танцующую среди толпы, рядом с её друзьями, так ещё и такую разукрашенную и в такой одежде, от которой у всей церкви бы прямиком глаза на лоб полезли.       Все их претензии и причитания летели мимо ушей, пока девушка больше не сдержалась, и истрёпанные и до дыр протёртые религией нервы вдруг не обломились.       — Ты ещё находишь дерзости спросить?! — вспылил её отец, пока мама качала головой, — Мало того, как ты согрешила, так ещё и оделась во что! Да ты понимаешь, как позоришь       — Хватит! — перебила его Габриэль, невольно сжимая руки в кулаки так, что её аккуратные ногти впивались острыми концами в ладони. Неизвестно, что делать. Неизвестно, что будет, но ком в горле так и подступал, так и хотелось кричать, бросать всё, вырваться из этой токсичной ямы отходов и ненависти, прикрытой под другим названием. Под кличкой «вера». И эта вера, родители, со своей поганой сектой, в которой те варились всю свою осознанную жизнь и ждали от Габриэль того же. Этот вкус жизни, пропитанный терпкими учениями, железным крестом на шее, запретами и учениями направо и налево с отголосками аромата свеч и дерева строгого интерьера церкви, а с этим всем и традиционными ценностями, что убивали всё внутри. Она ведь познала нечто вне этого всего. Вкус свободной жизни, которая приняла забитого в рамки птенца в свои тёплые объятия, показав свободу, настоящее веселье и незабываемый опыт. И до того было достаточно осознания, что нужно выбираться из нынешней обстановки, но после той ночи в клубе, среди улыбок друзей, яркого света и громкой, бодрящей музыки, что заглушала даже самый громкий, душевный хохот счастья на полностью трезвую голову, Габриэль больше не хотела возвращаться в этот мрак.       — Нет, не хватит! Да как же так тебя за ночь подменили?! — предчувствуя, что добром это не кончится, мать резко одёрнула девушку за край голубой, домашней футболки. Конфликт всё раскалялся, и отец, пусть и не славящийся рукоприкладством, мог не удержаться. Прежде никогда не было такого, чтобы Габриэль встала, кричала и шла наперекор. Пути назад нет, но ведь родители тоже не пойдут навстречу.       — Да я то что не так сделала?! Будь у вас дочерью не я, а, скажем, Кэтрин, вы бы поняли, насколько я послушна! Раскройте глаза, нельзя всю жизнь жить в клетке из собственных убеждений! — Габриэль металась взглядом полным шока и непонимания, с отца на мать и обратно. Злоба, накалявшаяся до пугающей ярости в их лицах, вдруг исчезла, но не сменилась ни на долю такого желанного понимания.       Отец вдруг, не сказав ни слова, схватил девушку за шиворот, и та вскрикнула от страха, пока сердце и без того билось в кошмарном темпе в силу адреналина.       — Не надо, пусть творит, что хочет, — последовали безэмоциональные слова матери из-за спины, и затем та встала, чтобы выйти из комнаты.       Отпустил и отец, покинув комнату девушки, которая осталась одна, в панике и тяжёлой тишине. Сложно вдохнуть, глаза не видят ничего, кроме пустоты, а тело трясёт. Разум едва работает, но кричит лишь о том, что нужно уходить как можно быстрее. Её телефон остался на кровати, и она метнулась его подобрать, параллельно хватая кофту с капюшоном на молнии, что висела на краю дверцы шкафа. На ногах у неё короткие шорты, но нет времени, чтобы их переодеть. В спешке, тяжело дыша, она открыла чат с теми, кто ей был сейчас важнее всего, отправив очень быстро напечатанное: «Вв дома?»       Не взяв даже ключей, ничего, как в тумане, Габриэль выбежала из дома во двор, навстречу хоть сколько-то тёплому вечеру конца мая. Родители не сказали ничего, и теперь неизвестно, есть ли вообще дорога домой. Девушка схватила велосипед, только выскочив за ворота, неуклюже взобралась на него, сильно ударяя педалью по ноге. Больно и страшно, и неважно, что будет дальше. Даже если она угодит под машину, ничего не видя вокруг себя из-за испуга, отрезавшего её от реальности.       В какой-то момент звякнул телефон в кармане, и она мигом достала его одной рукой, чтобы проверить, не подшутила ли над ней судьба второй раз. Но нет. О счастье, на экране высветилось уведомление из общего чата с Адарио и Рейнаром, куда она и писала ещё на выходе из дома. Написал Рейнар, ничего не понимая, ответив: «Да, а что?» Немного облегчения, ведь в их скромной квартире двери открыты для Габриэль в любое время, и неважно, день на дворе, или ночь. Габриэль уже мчалась к их дому, на автомате, будто ненастоящая, крутя педали. Эмоции не ушли, но и не рвались наружу, образуя затишье перед бурей. И осталось только явиться туда, где и с кем она в безопасности.       Снова туман, который рассеялся лишь тогда, когда пальцы с дрожью набрали код от двери в подъезд старого, неприметного и разваливающегося трёхэтажного дома, что находился в одном из многочисленных, одинаковых районов города вдали от центра. А велосипед вскоре был брошен под лестницей, вместе с парой остальных, что оставили здесь уже жильцы. Чуть не спотыкаясь, почти не дыша, девушка в миг преодолела два этажа, оказываясь на последнем, перед дверью номер шестнадцать. Квартира, в которой уже давно проживал Адарио, а теперь и Рейнар, который с радостью переехал к парню из общежития, едва ли двое вступили в отношения. Звонок сломался, потому раздался нервный, частый стук в дверь, и вот, вскоре затрещали ключи и поворот замка двери.       Дверь открыл Адарио, и лицо девушки осветили едва достающие лучи света из комнаты, как и яркий аромат крепкого кофе вперемешку с запахом какой-то дешёвой еды. Парень одет совсем по-домашнему — серая майка, нестиранная уже бог знает сколько, такие же шорты чёрного цвета, а на ногах дырявые носки. Волосы небрежно собраны, а в свободной руке у того кухонная лопатка. Адарио мигом смутило обездушенное выражение подруги, и тот затащил её внутрь, закрывая дверь, спрашивая: «А ну, что случилось?»       Появился и Рейнар, приостановив свою игру на неподключенной электрогитаре. И вот, видя своих двух друзей, которые примут её у себя в любое время и в любых обстоятельствах, шок и эмоциональное оцепенение стали проходить, высвобождая из своих оков ужасную обиду и грусть, полную беззащитность. Девушка успела только склонить голову, пробубнив лишь невнятные звуки, как слёзы полились водопадом, а ноги подкосились уж совсем. Оба парня спохватились, заволновались за подругу, которая так резко, ничего не объяснив, уж точно угодила в неприятности, потому явилась за поддержкой и помощью.       — Ты чего-о? — взволнованно подхватил её Рейнар, чтобы хотя бы провести хныкающую и заикающуюся девушку на кухню, где хотя бы было место, где сесть троим, и где нет беспросветного хлама с беспорядком, — Не раскисай, чё ты вдруг! Кто обидел, кому морду снести?!       На кухню забежал и Адарио, выключая маленькую, бюджетную газовую плиту с одной конфоркой, где он разогревал что-то очень студентское в сковороде. Туда же полетела и чёртова лопатка, и он сразу бросился к Рейнару и усевшейся за стол Габриэль. Девушка уже во весь голос, неконтролируемо плакала, утыкаясь лицом в сложенные руки на столе. По её плечам, рукам и спине рассыпались её распущенные и очень длинные волосы каштанового цвета, которые теперь уже оба активно поглаживали в знак поддержки дорогой подруге.       — Родители? — предположил Адарио, хмуря брови со сверкающими на них проколами. Пока обоим не было понятно ничего от слова совсем из того, что же случилось с беднягой.       — У-угу! — промычала та, пока столько горечи лилось наружу. Но сейчас она в самом безопасном для неё месте, где её успокаивают, гладя по голове, где тепло, где вот-вот нальют чаю и дадут поесть чего-то очень бедного, но душевного, чтобы только всё вновь было хорошо. Это осознание понемногу пробиралось к Габриэль, побеждая волнение из-за ссоры.       — Блять! — Рейнар экспрессивно выругался, — Они что, узнали?!       Снова такой же ответ от Габриэль, но она приподнялась, вытирая слёзы запястьями. Её личико совсем промокло слезами, румяно и очень расстроено. Адарио принял ещё более серьёзный вид, сев на вторую табуретку по другую сторону кухонного стола, а Рейнар метнулся за стулом из их общей комнаты.       Стоит прояснить, что же именно произошло два дня назад. В именитом баре Адрига готовился очередной концерт, да даже рейв. И Габриэль бы даже близко не узнала об этом мероприятии, если бы то не был дебют новоиспечённой музыкальной группы с Адарио в роли ударника. Именно эти двое — её лучшие друзья-музыканты, так прожужжали ей все уши о том, какова жизнь вне строгих наручников в виде радикальной религии её родителей. Именно они подтолкнули её на то, чтобы пойти. В поддержку Габриэль с радостью пошла и её одногруппница, не менее близкая и верная подруга девушки — Нелли Хенстон. Яркая и разноцветная, необычная девушка, которая всем своим существом стала проводником Габриэль в заманчивую и пленительную свободу. Нелли постаралась, два часа украшая Габриэль в красивые и до упаду «откровенные» шмотки из её гардероба. По крайней мере, для Габриэль то было полным абсурдом, а для всея общества, особенно для таких мероприятий — самое то! Габриэль прежде никогда не чувствовала себя такой живой, какой она на радостях прыгала перед зеркалом, любуясь своей новой, красивой причёской, макияжем с лиловыми тенями, блеском и помадой, браслетами, совсем коротким платьицем и большим декольте, чулками в сеточку и туфлями на большом, массивном каблуке, с которых невозможно свалиться. Габриэль точно знала — её за это прибили бы, если бы увидели, но то неважно, ведь тогда она была самой счастливой во всём баре. Даже будучи полностью ошеломлённой с контингента посетителей, что пришли сюда ради брутального и сокрушительно-тяжёлого звучания песен группы Адарио. Девушке понравилось даже это, несмотря на то, как классно позже было отрываться уже под любимые, попсовые треки.       Ну… А сейчас что? Наверное, можно было обо всём этом счастье позабыть, ведь родители узнали.       — Я-я вообще не понимаю! Откуда они могли узнать? — Габриэль прозвучала до боли грустно, чувствуя полную несправедливость, — Меня кто-то сфоткал!       — Сфоткал?! Тогда совсем другое дело. Вдруг это всё проделки Кэтрин? — Адарио начал размышлять с особой силой. Он ведь знал Габриэль с самого детства, оба были лучшими друзьями, повидав едва ли не все этапы в жизни друг друга. Так же хорошо Адарио помнил и дружбу Габриэль с несносной девочкой из церкви, которая позже ушла оттуда, примкнув к плохой компании популярных задир города, таковой и став. И Кэтрин долгое время не упускала возможности поиздеваться над Габриэль. Адарио знал и всю чушь про брата Кэтрин. А за Адарио также и Рейнар, но тому не удалось так хорошо прознать этот дуэт, ведь не сталкивался вживую.       — Мне кажется, это точно они! Отстали уже, но ведь какой хороший повод для шума — Габриэль впервые отважилась противиться консервативности церкви! — Рейнар обозлился, представляя поступок двоих подозреваемых.       — А что теперь? Что если меня из дома выгонят?       — Да ну! Не неси чепухи. Они ведь меня знают, родители твои, — Адарио рукой демонстративно поправил свои длинные волосы, — И всё равно принимают меня, как твоего друга. Хотя по мне и без каминг-аута всё скажешь!       — Пойдём если что с ними договоримся, и я с ними познакомлюсь наконец. А если вдруг бычиться станут… — засмеялся и пригрозил Рейнар.       — О том и хотел сказать, — Адарио подтвердил, заканчивая свою мысль. А вот подруге уже правда заметнее становилось легче, — Если что, я с ними договорюсь, поверь. А ещё можно Гилмора приплести с братом моим. Но я крайне сомневаюсь, что они станут перечить такой орде, чтобы только больше не видеть свою умную и правильную дочь. Чушь!       — А точно, — она уже тихонько всхлипнула, а Рейнар, похлопав её по плечу, в два счёта достал кружку и звонки поставил на стол перед ней.       — А сейчас чаю выпьешь, останешься у нас, и всё будет зашибись, — теперь уже Рейнар включил еле-живой электрический чайник, ставя перед Габриэль аж две уже открытые коробки чая. Да, оба жили вообще не шикуя, но то даже придавало особой живости, насыщенности и чувственности не только им двоим, но и совместным посиделкам втроём.       — Эрл Грей! — Габриэль довольно вытянула пакетик чая из первой коробки. Вторую же, с каким-то наиболее дешёвым, чёрным чаем с ароматизатором лимона, она решила не изучать, — А вы вообще богатые, аж два чая одновременно! — и на её порозовевшем лице уже мелькала привычная, расслабленная улыбка. А боли как будто и не бывало. Только осталось одно переживание.       — Всё-таки одно меня ещё волнует. Раз уж не всё потеряно, то мне придётся выбрать одно из двух…       Оба взглянули на неё вопросительно, сами пытаясь понять чувства их подруги, которая нервно крутила пальцами бумажную этикетку от чайного пакетика в стеклянной кружке.       — Меньше всего я теперь хочу снова притворяться. И вернуться в это игнорирующее общество таких же притворщиков. Я больше не хочу… Я хочу вырваться из этого.       И пока Рейнар только выразил своё понимание и задумался, как быть, Адарио вдруг засиял идеей. Полон воодушевления, он резко опустил ладони на стол и со стереотипным злоумышленным видом уставился на Габриэль.       — Ха-ха, что? — вид друга снова пробил её на смешок и любопытство, что же тот придумал.       — Внешность! — Адарио высказал, как злобный гений, — Тебе ведь так понравилось выглядеть иначе!       Габриэль тут же как осознанием прошибло. Засияла и она: «Ах! Да! Точно! Точно, это то, что мне нужно!» Как же ей хотелось вновь почуять ту свободу, смелость и открытость, что давали ей те красивые и необычные образы. Снова почувствовать себя собой. Новой, переродившейся личностью!       — Готова на что-нибудь серьёзное? Чтобы такой груз сбросить нужно сделать большой шаг, но ты сможешь! — к общему энтузиазму подключился и Рейнар, а Габриэль уже во всю перебирала в голове то, что она хотела бы сделать.       И тут среди идей всплыла одна, которую она сразу закинула в долгий ящик, боясь что-либо менять. Но нет, настал тот момент. Она схватилась руками за свои прекрасные, длинные пряди тёмного цвета, вытягивая их вперёд, а глаза её засияли ещё пуще: «Хочу в синий!!! Как Коралина, помните, мы смотрели втроём?»       — О-о! — оба чуть ли не хором подбодрили её идею. Ещё не так давно на одной из, пожалуй, самых лучших, очередной посиделке в этой же квартире, трое смотрели мультфильм. Дождливый, пасмурный вечер, три кружки с одинаковым, тёплым какао, пледы — всё это крепко-накрепко засело в памяти девушки, как и новый, самый любимый мультик. Героиня ей так понравилась, что захотелось стать как и она.       Рейнар схватился за телефон на подоконнике, коротко глянул на время, а затем метнулся в комнату, кинув вслед: «Одевайтесь, погнали в магазин за краской, у нас полчаса!!!»       Уже в следующую минуту, в 20:32 все трое, в чём были, так и выбежали на улицу, звонко смеясь, бежали в сторону ближайшего супермаркета, в минутах так десяти по извилистым, узким и ухоженным улочкам. Вечером пятницы вокруг улицы пустовали, и можно было дурачиться так, как только душе угодно, как и позабыть о том, в каком домашнем и небрежном виде оба парня выбежали на улицу. Даже не сменив домашних шлёпок на нормальную обувь.       Уже вскоре перешли на обычный шаг — и без того успеют. А Габриэль полегчало настолько, что она опять придалась счастливым воспоминаниям с концерта. Вслед разболтался и довольный дебютом группы Адарио, умоляя Рейнара присоединиться к ним со своей гитарой. А вот Рейнар вновь отнекивался, говоря, что не умеет играть так хорошо, да и не по душе ему ненормальный слэм, он больше любит монотонный и холодный блэк-метал.       — А что если я к вам присоединюсь? — расхохоталась скрипачка Габриэль, всю жизнь не выходившая за рамки официальности классического обучения музыке.       — Это ж целый новый жанр! Брутальный симфонический слэм! Я поговорю с ребятами! — Адарио ответил, вызвав у девушки очередное непонимание того, о чём же речь, а у Рейнара желание подавиться.       — Тогда я с тобой разойдусь, — сухо отрезал Рейнар, конечно же, шутя. Между этими двумя за восемь месяцев отношений сплелась настолько крепкая связь, что ничего не могло её разрушить. А если и могло бы, то на защиту тут же встала бы Габриэль, умеющая в два счёта примирить кого угодно.       Вот уже и до магазина дошли, и троица сразу же метнулась к разделу косметики, чтобы набрать целых три упаковки дешёвой, но ядрёной, тёмно-синей краски для волос без предварительного осветления. Габриэль без денег, да даже ключей от дома, один лишь телефон. Но Адарио и не дал бы ей заплатить, а с ним и Рейнар. Набрали они также три банки газировки, большую пачку чипсов, а также три упаковки самой дешёвой «азиатской» лапши. Самое то для трёх студентов, решивших по полной оторваться перед выходными. Что важно — на трезвую голову. Почти ни одного покупателя, только они трое, и, быстро расплатившись на кассе самообслуживания, в 20:46 они вышли на улицу, чтобы отправиться домой, каждый как мог неся покупки. Пакеты для слабаков.       Почти девять, и на улице уже совсем темно и прохладно, и ребята заваливаются в квартирку, чтобы согреться чаем и предстоящим им весёлым времяпровождением. Как же хорошо Габриэль иметь аж двух длинноволосых друзей, ведь расчёски, резинки и заколки найдутся всегда. Пусть большинство, которое оба притащили на кухню, чтобы подготовить длиннющие и невероятно аккуратные волосы Габриэль к страшному эксперименту.       На столе поставлен ноутбук Рейнара с каким-то дурацким сериалом, валяются три открытые коробки краски и всё их содержимое, расчёска, охапка заколок и зеркало. Габриэль в нервном ожидании сидит на табуретке с коленями под собой, снимая это всё на видео. И чтобы не испачкать свою светлую одежду, стоившую хорошую копейку, Адарио пришлось пожертвовать своей самой чистой и не ношенной футболкой. Пора приступать!       Спустя уж точно час вся кухня пропиталась едким запахом краски вперемешку уже с ароматом чая и чипсов, а двое наконец осилили каждый миллиметр волос Габриэль, и у всех уже тянуло спину. Даже скучный сериал превратился в интересный, и они с интересом обсуждали и строили теории, что же будет дальше.       — Нет, вы не понимаете! — Габриэль воскликнула, в голове выстраивая цепочку теорий, подобно детективу, — Дорета на самом деле не хочет мести за убийство мужа, тут что-то другое!       — Ну не правительство же ей свергать, — Адарио отнекивался в обсуждении главной героини сериала, шумно отпив чая из кружки.       — А вдруг?!       — Лично мне кажется, что лучше бы она вообще забыла про этого идиота и замутила с той девкой, — Рейнар как-то идиотски засмеялся. И ведь не поспоришь.       — Включай вторую серию, мне даже слишком интересно! — Габриэль заёрзала, выпрямляя затёкшие ноги. Всё это время телефон её валялся в разных точках стола, перепачканного синими каплями краски, и пустовал, ведь родители ей уж точно не напишут. Но что будет дальше? Не получится ведь вечно скрываться. Хотя не это сейчас беспокоило ни её, ни Рейнара с Адарио. Куда интереснее то, чем же замышляет героиня сериала, — А хотя позже, мне нужно краску смывать!       — Ох, удачи, и полотенце не забудь, — Адарио проводил её в ванную комнату, после чего вернулся на кухню, где Рейнар уже принялся протирать стол и убирать отовсюду последствия. Обоим одновременно надумалось, как же хорошо, что они тогда не смотрели какую-нибудь Ариэль, и Габриэль не захотела краситься в красный. В противном случае кухня была бы похожа на место нечеловечного преступления. И если родители их подруги всё-же поднимут переполох о пропаже дочери, и к ним нагрянет полиция, то их посадят сразу же, без разбирательств.       — Хорошо, что не красный, — Адарио высказал, протирая стол бумажной салфеткой.       — Хорошо, что не красный.       Пока Габриэль осталась страдать и сражаться с неимоверным количеством краски в её локонах, парни перешли на уборку бардака в их комнате. Всё же гостья остаётся и на ночь, так что разбросанный хлам, шмотки, упаковки сигарет и накиданные под кроватью банки пива, чтобы их позже отнести в пункт сдачи бутылок, недопустимы. Да, кровать. С переездом Рейнара к Адарио, оба наконец скинулись, чтобы не спать на бедном, студенческом матрасе, приобретя шикарную, широкую кровать. Только вот и месяца не прошло, как они умудрились её сломать… Но починили, и теперь осталось только постельное поменять, выдав гостье лишнюю подушку и плед, всё в лучших удобствах, за исключением того, что тесниться придётся всем втроём.       Уже почти одиннадцать вечера, и наконец парни дождались подругу, которая вымученно приплелась из ванной в комнату с большой кипой из завёрнутых в полотенце волос на голове. Она встала в дверном проёме, тяжело выдохнула с улыбкой и показала большой палец вверх. Мол, успех. Адарио уже развалился полу-сидя на кровати, а Рейнар же торчал на балконе, сию же минуту заскочив обратно в комнату.       — Ура, поздравляем! Сушись давай теперь, не терпится посмотреть на результат! — Рейнар закрыл балкон и задвинул занавески плотнее, пока подруга их прошагала до кровати и уселась на край, где уже лежал воткнутый в розетку удлинителя фен. В зеркалах на дверцах шкафа её отражение, как и пятки Адарио закинутые на полку впритык к кровати, а также их забавная комната с идиотскими украшениями на стенах. Громадный флаг с изображением некого абсурдного и несмешного мема уж точно никто кроме этих двоих не приобретёт. За полкой, в уголке между ею и шкафом, Рейнар поместил свою электрогитару Гибсон вместе с комбоусилителем. Несложно догадаться — эту пару соседи точно не любят. Когда они не топчутся по полу и не двигают мебель по сто раз в день, они то слушают такую музыку, что сравнится только с наждачкой вместо туалетной бумаги, то её и играют. Слава богу, что барабаны Адарио находятся в студии группы. А иногда… Да уж лучше не представлять, чем занимается эта пара, чтобы досаждать соседям. Теперь же возникло и третье лицо, что шумело громким феном, пока те самые два несносных жильца квартиры номер шестнадцать принялись помогать ей в вычёсывании мокрых волос изумительного, насыщенно-ночного синего цвета.       — Жесть! Как это круто, — Адарио первее выразил одинаковое с Рейнаром изумление, управляя феном — Наверное твои одногруппники, как и школьный парламент, все будут в шоке.       — Да вообще, ради этого мы так постарались!       — Ага, это ж никто такого не ожидал! — на их слова и приятные комментарии Габриэль посмеялась, вычёсывая расчёской половину волос, которая не досталась Рейнару со второй расчёской. Вот так внезапно исполнилась её мечта, благодаря её самым настоящим друзьям. И домой завтра вернуться уже совсем нестрашно. Неважно, что скажут родители. Важно только то, что троице не терпится включить вторую серию, а может и третью, а потом, уже к двум наконец лечь спать.

***