Тень трона

Тени от высоких свечей плясали по стенам, придавая лицам собравшихся зловещие очертания. Тэхен медленно шел к центру зала, ощущая на себе тяжелые взгляды. Его ладони вспотели, но лицо оставалось непроницаемым — как учил Чонгук. Советники сидели за черным столом в форме полумесяца. Самый старший — с седыми бакенбардами и шрамом через оба века — постучал резным посохом о камень. — Принц Тэхен. — Его голос звучал как скрип старых страниц. — Мы сомневались, что ты жив. — Очевидно, зря, — ответил Тэхен, удивляясь собственной смелости. Где-то справа раздался сдавленный смешок. Чимин, прислонившись к колонне, подмигнул ему. Советник в малиновом одеянии поднялся: — Докажи, что ты не самозванец. Он бросил на пол кинжал. Лезвие звякнуло о камень. — Это клинок твоего отца. Возьми его. Тэхен наклонился. В тот же миг Советник резко двинулся вперед, выхватывая из складок плаща короткий меч. — Тэхен! — Чонгук рванулся с места, но двое стражей преградили ему путь. Тэхен инстинктивно кувыркнулся в сторону, чувствуя, как лезвие рассекает воздух над головой. Его пальцы сжали рукоять отцовского кинжала — и тут же вспомнились уроки Чимина. — Не слишком благородно для Совета, — прошипел он, перекатываясь на колено. Советник атаковал снова. Тэхен парировал удар, ощущая, как вибрация от столкновения клинков отдается в костях. — Король должен уметь защищаться! — крикнул старик. Внезапно Тэхен вспомнил прием, который Чонгук показывал ему на рассвете. Ложный выпад влево, резкий разворот... Клинок взвыл, разрезая воздух. Кровь брызнула на каменные плиты. Советник упал на колени, хватая себя за бедро. Его меч с грохотом откатился в сторону. Тишина. Затем — медленные аплодисменты. Чимин, ухмыляясь, хлопал громче всех. Женщина в серебряной маске поднялась с места: — Ум — оружие сильнее меча. Она бросила на стол три пергамента. — Один из этих указов подписал твой отец. Угадай — какой. Тэхен медленно подошел. Пергаменты пожелтели от времени, но чернила сохранили четкость. Указ о казни семьи Чимина Указ о помиловании бунтовщиков Указ о своем отречении Он поднял глаза. Чимин больше не улыбался. — Третий, — сказал Тэхен. — Почему? — прошептала женщина. — Потому что мой отец не стал бы убивать детей. — Он посмотрел прямо на Чимина. — И потому что он любил свою страну больше власти. Женщина медленно сняла маску. Ее лицо было изуродовано ожогами. — Правильный ответ, Ваше Высочество. Самый старший поднялся, опираясь на посох: — Трон или жизнь? Тэхен нахмурился: — Что? — Мы дадим тебе войска. Вернешь корону — станешь королем. Откажешься — отпустим с миром. Тэхен почувствовал, как в зале затаили дыхание. Чонгук стоял как изваяние, но его глаза горели. — Я... — Выбирай с умом, — прошептал Чимин. — Раз в жизни бывает такой шанс. Тэхен закрыл глаза. Вспомнил горящий дом в Чикаго. Отца... нет, Пак Чинёна... лежащего в луже крови. Чонгука, целующего его в темном коридоре. — Я выбираю... Дверь с грохотом распахнулась. — Он ничего не выбирает! Все обернулись. На пороге стоял Сокджин, его безупречный костюм был в крови. — Советник Чхё только что атаковал охотничий особняк. Они идут сюда. Первая стрела вонзилась в стол прямо перед Тэхеном. — Вниз! — Чонгук накрыл его собой, одновременно выхватывая меч. Хаос. Чимин, смеясь, расстреливал нападавших из двух пистолетов. Советники метались, как перепуганные куры. — К выходу! — крикнул Чонгук, таща Тэхена за собой. Они бежали по кровавым следам, оставленным Сокджином. Старый дворецкий, оказалось, мастерски владел тростью-шпагой. — Держись! — Чимин схватил Тэхена за руку, когда под ними рухнула часть моста. Где-то внизу бурлила река. Где-то позади кричал умирающий Советник. Чонгук отбивался от троих нападавших, его клинок сверкал в лунном свете. — Мы должны помочь ему! — рванулся Тэхен. Чимин крепче сжал его запястье: — Он сделает выбор — Какой выбор?! — Тебя или корону. Тэхен вырвался. Чонгук стоял спиной к обрыву. Перед ним — Советник Чхё с пистолетом. — Отдай его, и я сделаю тебя регентом, — шептал старик. Чонгук устало улыбнулся: — Я уже сделал выбор. Он шагнул вперед — прямо под выстрел. — НЕТ! Тэхен не помнил, как оказался между ними. Боль ударила в плечо, закружилась голова. Последнее, что он увидел — лицо Чонгука, искаженное ужасом. Потом — темнота.

***

Сознание возвращалось к Тэхену медленно, как густой сироп. Сначала он почувствовал холод каменного пола под спиной. Потом — жгучую боль в плече. Затем — запах ладана и крови, смешавшиеся в странный, тошнотворный коктейль. Он попытался открыть глаза, но свет факелов ударил по воспаленным зрачкам. — Не торопитесь, Ваше Высочество. Голос Сокджина. Где-то рядом звякнула посуда. — Где... — Тэхен попытался подняться, но чья-то сильная рука прижала его к лежанке. — Лежите. Пуля прошла навылет, но вы потеряли много крови. Тэхен заставил себя открыть глаза. Чонгук сидел у его изголовья, его обычно безупречный мундир был покрыт копотью и бурыми пятнами засохшей крови. — Чимин? — прошептал Тэхен. — Жив, — Чонгук стиснул зубы. — К сожалению. Скрип двери. В комнату вошел сам "виновник" — с перевязанным бедром и новой татуировкой поверх старого шрама. — О, наш герой очнулся! — Чимин плюхнулся в ногах кровати, размахивая бутылкой виски. — Надо же, капитан-кисляй оказался прав — королевская кровь действительно крепче. Чонгук вскочил с места, но Тэхен слабо схватил его за запястье. — Совет? — Разгромлен, — прошептал Чонгук, садясь обратно. — Чхё бежал. Половина Совета мертва. — А вторая половина? Чимин громко глотнул из бутылки: — Готова продать тебя за полцены. Но есть хорошие новости — теперь у тебя есть армия. — Что? Сокджин подошел с тростью в руках: — После того, как вы бросились под пулю за капитана... — он многозначительно посмотрел на Чонгука, — ...горные кланы поклялись вам в верности. Тэхен закашлялся. В горле стоял вкус меди. — Я не бросался... Я просто... — Идиотский поступок, — резко сказал Чонгук. Его пальцы сжали край кровати. — Вы — наследник престола. Я — расходный материал. Комната замолчала. Даже Чимин перестал ухмыляться. Сокджин первым нарушил тишину: — Капитан прав. Завтра мы двинемся к столице. Вас представят народу как законного наследника. — А если я не хочу? Все трое переглянулись. Чимин нервно постучал пальцами по бутылке. — Тогда, — сказал Сокджин мягко, — вам придется бежать очень далеко.

***

Тэхен нашел Чонгука на восточной стене монастыря. Капитан стоял, опираясь на меч, и смотрел на долину, где мерцали огни вражеского лагеря. — Должен был быть я, — сказал он, не оборачиваясь. — Что? — Кто принимает пулю. Так было задумано. Тэхен шагнул ближе. Его рана горела, но он стиснул зубы: — Ты же сам говорил — я должен принимать решения. Чонгук резко обернулся. В лунном свете его глаза выглядели почти белыми. — Решения, которые приведут вас на трон! А не... — Не спасут тебе жизнь? Они замерли, дыхание смешалось с морозным паром. — Ты не понимаешь, — прошептал Чонгук. — Если ты умрешь... — Что тогда? — Тогда мне незачем жить. Тэхен почувствовал, как что-то горячее разливается в груди. Он протянул руку, коснулся щеки Чонгука. — Значит, нам обоим есть ради чего жить. Чимин разложил на столе карту, испещренную красными и синими стрелами. — Чхё отступил к столице. У него осталось около трехсот человек. — А у нас? — спросил Тэхен, с трудом сидя на стуле. — Пятьдесят горных кланов, — ухмыльнулся Чимин. — Зато какие! Сокджин поставил на карту серебряный кинжал: — Есть другой путь. Все наклонились. — Тронный зал имеет потайной вход. Прямо в покои короля. — Ты предлагаешь убийство? — нахмурился Чонгук. — Я предлагаю выбор, — Сокджин посмотрел на Тэхена. — Каким королем вы хотите быть? Комната замолчала. Тэхен почувствовал тяжесть взглядов. — Я... Где-то вдали завыл ветер. Где-то за стеной заскрипели половицы. — Я приму решение утром, — сказал Тэхен и увидел, как в глазах Чонгука вспыхнула гордость.

***

Тэхен нашел Чонгука на краю каменного парапета. Его фигура, обычно такая собранная, сейчас выглядела сломленной — плечи ссутулились, пальцы нервно сжимали сигарету, оставляя на фильтре вмятины от ногтей. — Ты куришь? — Тэхен шагнул ближе, и камень под ногами скрипнул. Чонгук вздрогнул, словно забыл, где находится. Пепел осыпался с сигареты, когда он резко повернулся. Его глаза были красными — от дыма или бессонницы. — Иногда, — голос звучал хрипло. Он затянулся так глубоко, что закашлялся. Тэхен видел, как дрожит его рука, когда он стряхивает пепел. — Когда? Чонгук закрыл глаза. Его ресницы, обычно такие уверенные, сейчас трепетали, как у испуганного ребенка. — Когда... — он обхватил себя за локти, словно пытаясь собраться, — когда представляю тебя мертвым. Тэхен почувствовал, как что-то сжимается у него в груди. Он медленно вынул сигарету из дрожащих пальцев Чонгука. Их руки соприкоснулись — и он почувствовал, как горяча кожа Чонгука, как нестабилен его пульс. — Я здесь, — прошептал Тэхен, делая первую в жизни затяжку. Дым обжег горло, но он не закашлялся. — Я жив. Чонгук резко выдохнул. Его руки сами потянулись к Тэхену, но замерли в воздухе, не решаясь прикоснуться. — Ты не должен был... под пулю... — слова рвались наружу, как волны во время шторма. — Я видел, как кровь... как ты падаешь... Тэхен взял его ладонь и прижал к своей груди, где под повязкой скрывалась рана. — Чувствуешь? Бьется. Чонгук задохнулся. Его пальцы впились в ткань рубашки, как будто он мог через нее ощутить сердцебиение. — Я не переживу, если... — Ничего не случится. — Ты не знаешь этого! — Чонгук вдруг взорвался, его голос сорвался на крик. Он схватил Тэхена за плечи, прижимая так сильно, что боль пронзила рану. — Ты не видел, как умирают! Как кровь вытекает, а глаза стекленеют... Его голос оборвался. Губы дрожали. Тэхен медленно обнял его, чувствуя, как все тело Чонгука сотрясают подавленные рыдания. — Я не позволю этому случиться, — прошептал он в его волосы, пахнущие дымом и порохом. Чонгук вцепился в него, как тонущий в спасательный круг. Его дыхание было горячим и прерывистым. — Обещай... — Я обещаю бороться, — Тэхен отстранился, чтобы посмотреть ему в глаза. — Но и ты обещай мне — не хорони меня раньше времени. Чонгук кивнул. Его пальцы сами нашли рану Тэхена, осторожно обводя контуры через ткань. — Я... я не могу потерять тебя. Эти слова повисли в воздухе, значимые и хрупкие. Тэхен видел, как тяжело дается Чонгуку эта исповедь — как будто каждое слово рвет его изнутри. Он поднес сигарету к губам Чонгука. — Тогда не теряй. Их взгляды встретились над тлеющим огоньком. Впервые за все время Чонгук не прятал своих чувств — весь его страх, вся боль были как на ладони. Где-то внизу крикнула сова. Чонгук вздрогнул, и маска снова начала наползать на его лицо. — Нам пора, — он выпрямился, но его рука все еще держалась за рукав Тэхена, как будто боялась, что тот исчезнет. Тэхен потушил сигарету, оставляя последний след дыма в холодном утреннем воздухе. — Идем, — он поймал руку Чонгука в своей. — Вместе. И в этот момент, в предрассветных сумерках, Чонгук наконец расслабил плечи. Его пальцы переплелись с пальцами Тэхена — крепко, как клятва.

***

Тэхен проснулся от того, что кто-то осторожно поправлял его повязку. Чонгук сидел на краю кровати, его пальцы — обычно такие точные и уверенные — слегка дрожали, когда он менял бинты. — Ты не должен был вставать, — прошептал он, даже не поднимая глаз. Тэхен наблюдал, как сквозь ресницы Чонгука пробивается утренний свет. Как его брови слегка сведены, а губы плотно сжаты. — Мне снилось, — Тэхен намеренно сделал голос слабее, чем он был на самом деле, — что ты ушел. Пальцы Чонгука замерли. Он наконец поднял взгляд — и Тэхен увидел в этих глазах то, что никогда не видел раньше: настоящий, животный страх. — Я никуда не уйду. — Пока я жив? Чонгук резко встал, отбросив бинты. — Хватит. — Почему? — Тэхен приподнялся на локте, игнорируя боль. — Ты боишься даже говорить об этом? Чонгук повернулся к окну. Его плечи напряглись под тонкой тканью рубашки. — Ты не понимаешь... — Тогда объясни мне! Тэхен вскочил, схватив Чонгука за руку. Тот обернулся — и вдруг Тэхен увидел слезу. Одну-единственную, скатившуюся по щеке и тут же смазанную грубым движением. — Если ты умрешь, — Чонгук говорил так тихо, что слова едва долетали, — я сломаюсь. Тэхен почувствовал, как что-то горячее разливается у него в груди. Он притянул Чонгука ближе, прижал лоб к его плечу. — Тогда не дай мне умереть. Чимин ждал их у дверей, разглядывая карту. — Ах, вот и любовная... — он начал, но замолчал, увидев их лица. — Что-то случилось? Чонгук прошел мимо, не удостоив его ответом. Но когда Тэхен последовал за ним, Чимин схватил его за рукав. — Он плакал? — прошептал он с неподдельным удивлением. Тэхен не ответил. Но его взгляд говорил достаточно.

***

Сокджин разложил на столе три варианта плана атаки. Чонгук стоял у окна, курил вторую подряд сигарету. — Мы должны... — Нет, — Чонгук резко развернулся. — Тэхен не пойдет на передовую. Все замолчали. — Я что, не имею права голоса? — Тэхен поднял брови. Чонгук подошел вплотную. Взял его руку, положил себе на грудь. Под пальцами Тэхен почувствовал бешеный стук сердца. — Вот что ты со мной делаешь. Каждый раз. Тэхен замер. — Тогда... — он медленно переплел их пальцы, — ...значит, мы оба будем осторожны. Чимин громко кашлянул: — Если вы закончили... у нас тут война, если что. Но когда Тэхен посмотрел в глаза Чонгука, весь мир сузился до этого единственного момента. До этого единственного человека, который наконец перестал прятаться.