Посиделки в баре

Бар был спрятан в узкой улочке между двумя старыми каменными домами. Вывеска — выцветшие буквы с тёплым золотистым светом — мерцала, будто устала от долгих лет работы. Сквозь массивную деревянную дверь просачивался мягкий запах кофе, цитрусов и чего-то пряного, терпкого — аромат, который казался одновременно уютным и чуть опьяняющим. Внутри царил полумрак. Несколько круглых столиков у стены пустовали, в дальнем углу двое мужчин играли в шахматы, а за стойкой бармен в белой рубашке протирал бокалы, переговариваясь с редкими посетителями. Музыка — негромкое, ленивое джазовое звучание саксофона — тянулась фоном, обволакивая пространство. Рагата, как всегда, сидела на своём месте — на краю стойки, ближе к стене. Её строгий чёрный офисный сарафан подчёркивал стройную фигуру, а локоны ярко-красных волос падали на плечи, мягко блестя в свете ламп. Перед ней стоял высокий бокал с коктейлем — светло-розовая жидкость с кусочком лайма на краю. Она неторопливо крутила трубочку, задумчиво глядя в бок. День выдался тяжёлым. Покупатель, с которым она работала уже месяц, в последний момент отказался от сделки. Сестра прислала очередное сообщение о том, как «успешно развивается» семейный бизнес. Мать, как всегда, не забыла вставить между строк лёгкий укол: «Если бы ты больше старалась…». Ей хотелось тишины. Хотелось просто посидеть в своём углу, укрыться от чужих глаз и мыслей, хотя бы на вечер. Но дверь бара скрипнула, впуская внутрь порыв прохладного воздуха и нового посетителя. Он появился так, будто вышел из другой истории — высокий, в идеально сидящем тёмно-сером костюме, с растрёпанными фиолетовыми волосами, из которых торчали длинные кроличьи уши. Уши, к слову, он даже не пытался скрывать, хотя в некоторых местах подобное привлекало бы ненужное внимание. Лицо — резкие линии скул, внимательные фиолетовые глаза. Шёл он легко, с чуть насмешливой полуулыбкой, как человек, привыкший быть в центре внимания. — Приветствую, — весело бросил он бармену, усаживаясь прямо по центру стойки. — Что у вас есть для человека, который сегодня пережил три часа совещания и не убил никого? Бармен усмехнулся, начал перечислять варианты. Джекс — а именно так его звали — шутил в ответ, отбрасывая замечания налево и направо, и казался абсолютно в своей стихии. Рагата мельком глянула в его сторону и тут же отвернулась, вернувшись к своему коктейлю. Она уже видела этот тип мужчин: громкие, самоуверенные, вечно с улыбкой, за которой — кто знает что. Однако через полчаса, когда несколько посетителей расплатились и ушли, в баре стало ещё тише. И именно в этой тишине Джекс, лениво оглядывая зал, впервые заметил её. Она сидела, опершись локтем на стойку, взгляд чуть в сторону, будто в своих мыслях. Красные кудри обрамляли лицо, губы сдержанно сжаты, глаза — глубокие, но отстранённые. Элегантная, как фарфоровая статуэтка в витрине. Он усмехнулся. — Ну надо же… какая куколка, — произнёс он достаточно громко, чтобы она услышала. Рагата повернула к нему голову, и в её взгляде читалось мгновенное недовольство. — Простите? — холодно, но вежливо. — Куколка, — повторил он, чуть склонив голову и не убирая лукавой улыбки. — Сидите тут, как на витрине: красивая, неподвижная… Только таблички с ценой не хватает. Она едва заметно вздохнула. — Если вы ищете собеседника для… таких комплиментов, я боюсь, вы ошиблись адресом, — сказала она и вернулась к коктейлю. — О, значит, куколка умеет разговаривать, — будто не заметив холода, продолжил он. — А я уж подумал, что вы тут часть интерьера. Её глаза метнули в него взгляд — резкий, как вспышка. Джекс заметил это и, к своему удовольствию, понял, что задел её. — Вы всегда такой… очаровательный? — спросила она, на этот раз с лёгкой иронией. — Нет, только по пятницам. Но ради вас могу продлить до понедельника, — ответил он без тени смущения. Она слегка качнула головой, как бы говоря: безнадёжно. Но он видел — уголки её губ дрогнули. Совсем чуть-чуть. Бармен, между прочим, тихо наблюдал за этой перепалкой, пряча улыбку в стаканы. Джекс сделал глоток своего виски и продолжил: — Так что, куколка, часто сюда заходите? — Перестаньте меня так называть, — коротко сказала она. — А если не перестану? — с вызовом. — Тогда я просто перестану вам отвечать. Он хмыкнул, изучая её. Внутри ему было любопытно — эта девушка явно не из тех, кто легко сдаётся под его шуточками. И её недовольные взгляды… чёрт, они были как маленькие победы. Минуту они сидели молча. Музыка тянулась фоном, бармен возился с лимонной цедрой. — Ладно, — наконец сказал он. — Допустим, я временно перестану. Но только временно. — Щедро с вашей стороны, — сухо заметила она. — Зато честно, — ответил он, и в глазах мелькнула искра. В этот момент Рагата поняла, что он не собирается исчезать так просто. И почему-то — не была уверена, что ей этого хочется. Она сделала глоток коктейля, стараясь не смотреть на него, но краем глаза всё же уловила, как он, устроившись на высоком стуле, лениво облокотился на стойку и чуть наклонил голову, словно продолжал рассматривать её. — И что же вы так изучаете? — не выдержала девушка, переводя на него взгляд. — Думаю, — ответил он без малейшей паузы. — Как такая серьёзная дама оказалась в таком тихом месте. — Может, я просто люблю тишину. — А может, вы сбежали от кого-то? — приподнял он бровь. — Или к кому-то, — отозвалась она, отпив ещё глоток. Его улыбка стала чуть шире. — Тогда я, пожалуй, постараюсь, чтобы это «к кому-то» было про меня. — Сомневаюсь, что у вас получится. — А я не сомневаюсь, что получится, — сказал он тихо, с тем же наглым, но каким-то тёплым взглядом. В их маленьком словесном поединке он явно получал удовольствие. Она — тоже, хотя себе в этом пока не признавалась. Бар постепенно пустел. Двое игроков в шахматы допили свой сидр и ушли. За окном редкие машины проезжали по мокрой мостовой — где-то по соседству лил дождь, и теперь в бар вместе с запахом алкоголя пробивалась свежая прохлада. Бармен поставил перед Рагатой новый коктейль. — За счёт заведения, — коротко сказал он. — А с чего такая щедрость? — спросила она, приподняв бровь. Бармен едва заметно мотнул головой в сторону Джекса. — О, так это вы? — Рагата посмотрела на него с прищуром. — Признаться, да, — Джекс поднёс к губам свой бокал. — Мне показалось, что вам нужен ещё один. — А вы что, всех женщин в барах так… спаиваете? — Только тех, кто сердито смотрит на меня. Она чуть усмехнулась, покачав головой. — Вы просто неисправимы. Они ещё немного перекинулись короткими фразами. Разговор то затихал, то снова разгорался. Джекс время от времени бросал в её сторону короткие, почти невинные подколки, но каждый раз делал это с такой лёгкостью, что даже Рагате становилось трудно обижаться всерьёз. Чуть позже, когда она подняла руку, чтобы расплатиться, он тут же вмешался. — Сегодня — за мой счёт. — Даже не думайте, — отрезала она. — Поздно, — он уже кивнул бармену, и тот понимающе забрал её купюры, вернув их обратно. — Вы упрямы. — Я предпочитаю слово «настойчивый», — с беззаботной улыбкой сказал он. — Запомните, куколка, со мной проще не спорить. Она снова бросила на него тот самый взгляд — смесь раздражения и лёгкого удивления, будто проверяя, насколько далеко он готов зайти. — Перестаньте меня так называть, — напомнила она, вставая. — Серьёзно, вы думаете, что после сегодняшнего я смогу? — он слегка склонил голову, будто запоминая её при прощании. — Нет, куколка, вы уже сами виноваты. Она вздохнула, но уголки губ всё же дрогнули. На улице дождь всё ещё моросил. Она подняла воротник пальто и направилась к выходу. Джекс задержался, делая вид, что допивает свой напиток, но взглядом проводил её до двери. Когда она вышла, он невольно улыбнулся сам себе. Впервые за долгое время в его голове появилась мысль: «Интересно, а придёт ли она ещё?» Рагата же, шагая по тёмной улице, поймала себя на том, что впервые за весь день думала не о работе, не о семье и даже не о своей усталости… а о странном мужчине с фиолетовыми волосами и кроличьими ушами, который назвал её куколкой.