Посиделки в баре

Вечер начался так же, как десятки предыдущих. Уютный бар встретил их мягким светом ламп, тихой музыкой и запахом цитрусов, смешанным с ароматом свежесваренного кофе. На улице уже моросил мелкий дождь, отчего стеклянные окна заволокло узорами капель, отражавших огни города. Всё казалось обволакивающим, домашним — именно за это место и любили они оба. Рагата вошла чуть раньше, чем обычно. Сегодня она задержалась на работе и выглядела заметно уставшей: тёмный строгий жакет сидел идеально, но плечи выдавали напряжение, а на лице держалась улыбка, слишком натянутая, чтобы быть настоящей. Она подошла к своему привычному месту у края стойки и тихо опустилась на высокий барный стул. — Тяжёлый день? — негромко спросил бармен, подавая ей бокал с чем-то лёгким и освежающим. Она только кивнула, обхватив бокал ладонями. В такие минуты даже не хотелось разговаривать — хотелось просто слушать, как где-то играет джазовая мелодия, и чувствовать, как холодный напиток помогает голове хоть немного расслабиться. Через несколько минут дверь открылась, и внутрь зашёл Джекс. Он, как обычно, слегка потрепанный — фиолетовые волосы торчали в разные стороны, на голове капюшон, который он натянул почти до самых глаз, а кроличьи уши скрывал всё тот же тёмный материал. На лице усталость, но и привычная нагловатая ухмылка. Он первым делом заметил её и тут же махнул рукой, направляясь к стойке. — Ну что, красная шапочка, опять решила выпить без меня? — произнёс он с лёгкой издёвкой, усаживаясь рядом. — Просто день был… слишком длинным, — тихо ответила она, поднимая глаза. Он взглянул на неё внимательнее и даже перестал дразнить. — Ого. Похоже, тебя сегодня выжали, как лимон. Рагата лишь пожала плечами, но уголки губ чуть дрогнули — его слова всегда умели пробиться сквозь усталость. Они заказали ещё по бокалу и некоторое время молча сидели рядом. Тишина не была тяжёлой — наоборот, она казалась спасительной после всего дневного шума и напряжения. Но спокойствие оказалось хрупким. Дверь снова распахнулась, и внутрь вошла группа людей — шумных, оживлённых, явно после рабочего дня. Рагата машинально обернулась и в ту же секунду побледнела. Её сердце ухнуло вниз. Это были её коллеги. Те самые. Компания из четырёх человек: две девушки и двое парней. Все они работали в её агентстве. Их смех прозвучал в баре слишком громко, слишком резко, словно нож по стеклу. — Вот только этого не хватало… — прошептала Рагата, быстро отворачиваясь. Джекс приподнял бровь. — Что? Знакомые? — Коллеги, — почти шёпотом ответила она. — И совсем не те, с кем я хотела бы пересекаться. Джекс склонил голову набок, в глазах мелькнуло любопытство. — Ого. А я думал, ты у себя на работе душа компании. Она чуть нервно усмехнулась, хотя в глазах мелькнула боль. — Не все думают так же. Джекс уловил перемену в её настроении и не стал пока добивать шутками. Он лишь мельком глянул на шумную компанию, что уже усаживалась за столик в глубине зала, и вернулся взглядом к Рагате. Она сидела прямо, но видно было, как напряглись её плечи. Пальцы нервно теребили край салфетки. — Слушай, — тихо сказал он, — они ещё даже не заметили тебя. Расслабься. — Легко сказать, — пробормотала она. — Они вечно обсуждают всех за спиной. Стоит им увидеть меня здесь — и завтра это будет темой для целого дня пересудов. Джекс ухмыльнулся. — Ну так пусть обсуждают. Может, впервые в жизни они обсудят что-то стоящее. Рагата посмотрела на него с укоризной, но он лишь развёл руками, мол, что такого. Она сделала глоток, стараясь отвлечься, но шум позади становился всё навязчивее. Слышался звонкий смех одной из девушек, которую Рагата знала слишком хорошо — та всегда умела сказать гадость с самой сладкой улыбкой. — Я серьёзно, — тихо продолжила Рагата, наклоняясь ближе к Джексу. — Лучше бы они меня не заметили. Он посмотрел на неё внимательно, чуть прищурившись. — А если заметят? Она замерла. Вопрос прозвучал просто, но ударил в точку. Что тогда? Объясняться? Делать вид, что случайно оказалась здесь? Она представила их взгляды, их хмыканье, и внутри всё сжалось. — Не хочу думать об этом, — выдохнула она. Джекс усмехнулся уголком губ. — Ну ладно. Но если что — я прикрою. — Ты? — она удивлённо посмотрела на него. — Конечно. Я же специалист по отвлечению внимания. Стоит только показать уши — и всё, весь бар забудет про тебя. Рагата невольно рассмеялась, хоть и нервно. — Ты сумасшедший. — Немного, — согласился он и подмигнул. Её напряжение на миг спало, но ненадолго. Она чувствовала на себе взгляды, даже если знала, что это лишь её страх. Каждый их смешок казался направленным против неё. Каждая фраза звучала, как скрытая насмешка. Бармен принёс им новые напитки, и Рагата обхватила бокал так крепко, словно тот мог защитить её от чужого внимания. Джекс же сидел спокойно, иногда что-то шутя, иногда просто глядя на неё — будто пытался своим спокойствием передать часть уверенности ей. И пока они сидели так, её коллеги ещё не заметили её. Но ощущение тревожного ожидания висело в воздухе, словно неотвратимое предчувствие. Коллеги, занятые своими коктейлями и пересмешками, сидели за отдельным столиком у окна. Но, как это обычно бывает, взгляды начали блуждать по залу. Сначала один из мужчин обернулся и заметил её, приподняв бровь в узнающем жесте. Потом толкнул локтем соседку, та тоже метнула взгляд в её сторону. И вот уже вся их компания будто невзначай смотрела именно туда, где сидела Рагата. Она почувствовала это почти физически: спина напряглась, пальцы сами сжались на бокале. Шепотки, лёгкие усмешки, ехидные взгляды — всё это больно впивалось в неё, как иголки. Они явно обсуждали её, но не собирались подходить: достаточно было одного намёка, одной усмешки, чтобы снова почувствовать себя чужой даже здесь, в её укромном месте. Шёпот за спиной не утихал. Коллеги Рагаты явно решили остаться в стороне, но всё равно бросали в её сторону косые взгляды и переговаривались, прикрываясь коктейлями и ладонями. С каждым новым смешком внутри Рагаты словно завивался тугой узел — знакомое чувство неловкости и беспомощности, от которого она бежала в этот бар все предыдущие вечера. Ей казалось, что их глаза прожигают ей спину. Она знала эти взгляды слишком хорошо: в офисе их выражение было точно таким же — недовольство, насмешка, неприязнь, будто её присутствие портило им воздух. Рука с коктейлем дрогнула, ледяной звон ударился о стекло. Она поставила бокал на стойку и сжала пальцы в замок, чтобы хоть немного унять дрожь. Джекс всё это время сидел рядом, сначала лениво листая телефон, потом ковыряя соломинкой лёд в своём бокале. Но стоило ему поднять глаза на Рагату, как настроение переменилось. Он привык видеть её живой, с огоньком — иногда даже с той раздражённой строгостью, когда она отчитывала его за очередную шутку. Но сейчас… перед ним сидела сгорбленная девушка, будто уменьшившаяся вдвое, с затуманенным взглядом и тенью боли в глазах. Он медленно выдохнул, кроличьи уши едва дрогнули. Не любил он лезть в такие штуки — все эти «поддержки», тёплые слова, объятия. Это было не про него. Но видеть её такой — это было выше его сил. Он откинулся назад, резко, будто специально привлекая внимание. Потом повернулся к тем самым коллегам и подарил им свою фирменную улыбку. Она была убийственной — не просто ухмылкой, а целым театром: чуть прищуренные глаза, изогнутая губа, самодовольная расслабленность. Улыбка, которая говорила: «Да, я здесь. Да, именно я. И да, вы мне завидуете». Он развернулся к ним полностью, опёршись локтем о стойку, и раскинулся так, словно бар принадлежал только ему. — Добрый вечер, — сказал он, громко и вежливо, но в его тоне слышался такой сарказм, что даже бармен вскинул бровь. Коллеги Рагаты замялись. Они переглянулись, кто-то пробормотал в ответ «добрый…», а кто-то просто отвернулся к своему бокалу. Джекс чуть склонил голову набок и добавил: — Хорошее место, правда? Особенно компания. — Он демонстративно обнял Рагату за плечи. Не крепко, скорее обозначая жест, но достаточно ясно, чтобы все увидели. Его рука была горячей, и Рагата вздрогнула. Её сердце колотилось, но на этот раз не от страха. Коллеги притихли. Несколько девушек бросили в её сторону быстрые взгляды — теперь уже не с презрением, а с оттенком зависти. Кто-то фыркнул, но прозвучало это уже не так уверенно, как раньше. Джекс добавил последний штрих: он слегка склонил голову, глядя прямо на них, и улыбнулся ещё шире. Лицемерная, язвительная, но прекрасная улыбка. Сарказм и ирония текли в каждом изгибе его губ. Коллеги поторопились отвернуться. Разговоры стихли. Кто-то нервно достал телефон, кто-то уткнулся в меню. Рагата почувствовала, как напряжение постепенно уходит, но вместе с ним пришла другая тяжесть. Ведь эти люди и правда недолюбливали её. И дело было не в Джексе, не в его защите, а в ней самой. В их глазах она всегда будет той самой «лицемерной Рагатой». Она выдохнула и чуть отстранилась от его руки. — Спасибо, — тихо сказала она, неловко улыбнувшись. — Пф, — отмахнулся Джекс. — Они и сами знают, что я им фору дам. Он попытался сказать это с лёгкостью, но заметил, что её улыбка не коснулась глаз. Она снова опустила взгляд в бокал, и тень грусти не уходила. Джекс нахмурился. Его редко можно было увидеть серьёзным, но сейчас он действительно задумался. Он наклонился чуть ближе, заглянул ей в лицо. — Эй, — сказал он, почти шёпотом. — Ты чего такая? Рагата покачала головой, пытаясь отмахнуться. — Всё нормально… Просто… они меня давно не любят. И, наверное, уже никогда не полюбят. В её голосе прозвучала такая усталость, что Джекса кольнуло внутри. Он ещё пару секунд молчал. Внутри шла борьба — привычное «сказать шутку и отвести разговор» сталкивалось с тем, что он хотел сделать. И, к собственному удивлению, он выбрал второе. Он коротко, решительно склонился и поцеловал её в щёку. Рагата замерла. Она даже не сразу поняла, что произошло. Тёплое прикосновение оставило огненный след, и мир вокруг словно исчез. — Чтобы не грустила, — сказал он, ухмыляясь. И прежде чем она успела хоть что-то ответить, Джекс одним движением поднялся со стула. Бросил бармену деньги, нахлобучил куртку и, обернувшись, чуть смущённо улыбнулся. — До завтра, куколка. И вышел. Барные двери мягко закрылись за ним. Рагата ещё несколько минут сидела, не в силах пошевелиться. В голове звучала только одна мысль: он её поцеловал. Пусть и в щёку, пусть шутя, но… это был он. Щёки горели, сердце бешено колотилось. Она прижала ладонь к лицу и чуть заметно улыбнулась. Мысли о коллегах, о злобных взглядах и шёпоте растаяли. Осталось только это ощущение — лёгкое, щекочущее, смущающее, но невероятно приятное. Она пришла в себя лишь спустя пять минут. Допила свой коктейль и всё время не могла стереть с лица улыбку. Поцеловал… меня поцеловал…