Посиделки в баре

Когда Рагата вошла в бар, атмосфера сразу будто приглушилась для неё. Воздух был насыщен ароматами алкоголя, кофе и слегка заплесневевшего дерева, но эти запахи теперь казались для неё фоновыми. Её шаги эхом отдавались в пространстве, а лёгкий холодок от уличной свежести всё ещё тянулся за ней, пока она не оказалась в тепле барной обстановки. Она ощущала усталость на каждом шаге. Утренний стресс, дополнительные работы, перераспределённые обязанности — это всё выжимало из неё последние силы. Но это было не так важно. Важнее было, что она не могла расслабиться. Рагата всецело погрузилась в работу, которую, как оказалось, её коллега — внезапно взявший больничный — не доделал. Коллеги быстро распределили обязанности между собой, и больше всего досталось Рагате. Вроде бы она и не возражала, привыкшая работать с полной отдачей, но в тот день у неё была реальная усталость, которую она не могла так просто откинуть. Она устало взглянула на Джека, который как всегда сидел с нескончаемой энергией на своем месте. У него было всё — и веселье, и легкость в движениях, и эта удивительная способность быстро поднимать настроение окружающим. Но в этот раз она почувствовала, как тяжело её взгляд зацепился за его образ. Рагата подошла к стойке и выдохнула, надеясь, что хоть немного отдохнёт. Джекс сразу заметил её, не пропуская возможности, как всегда, по-любому среагировать. — Эй, Рагата, ты что такая грустная? Пятница же! — он поднял бокал, с улыбкой и весельем. — Давай выпьем за это! Рагата улыбнулась, но её глаза всё-таки выдали усталость, несмотря на луч света, который он пытался ей подать. Она покачала головой, отвечая: — Привет, Джекс, давай, конечно... но немного позже, — она достала ноутбук и поставила его перед собой. — Мне нужно кое-что доделать по работе. Джекс поднял брови, заметив её намерение работать в баре. Его взгляд на мгновение замер, а потом он с легкой ухмылкой спросил: — Работа? Здесь, в баре? Ты серьёзно? Рагата коротко кивнула, не переставая переключать страницы на экране ноутбука. В её голосе не было ничего раздражённого. Просто объясняла, как было. С лёгкой улыбкой, она добавила: — Да, я должна это закончить до ночи, поэтому решила не ехать домой, а поработать здесь. Работы много, коллега заболел, так что распределили задачи, и вот... мне досталось чуть больше. Джекс снова изогнул бровь, его взгляд стал искренне заинтересованным. — А ты тут ещё и работать будешь? — сказал он, как будто бы с лёгким удивлением, но с весёлым подтекстом. — Это… ну, похвально. Я бы на твоём месте вообще тут на барной стойке разлегся и всё забыл. Рагата посмеялась, отвечая ему, но её внимание было полностью на экране. Он продолжил болтать, шутить, но она слегка прерывала его, отвечая, всё равно увлечённо продолжая работать. Это была её привычка, свойственная ей — сосредоточенность на задачах не позволяла отвлекаться, и если вдруг возникала необходимость, она могла отвечать на вопросы коротко, иногда даже с небольшой задержкой: — Сейчас, секундочку, — она быстро сосредоточилась на документе. Джекс, видя, как она поглощена работой, начал валять дурака — разговаривал о чем-то своём, иногда пытаясь подкинуть шутку или пару забавных комментариев, чтобы повеселить её. Он не ожидал, что будет сидеть в баре молча. Ему хотелось разрядить обстановку, но несмотря на его усилия, Рагата оставалась сосредоточенной. Он даже начал подзадоривать её, но она вежливо, без раздражения, продолжала отвечать односложно, прерываясь лишь на то, чтобы следить за тем, как буквы на экране складываются в нужные слова. В какой-то момент, Джекс заметил, что даже его шутки больше не влияют. Рагата не улыбалась ему, как обычно, не закатывала глаза от его тупых шуток. Он почувствовал лёгкую грусть, увидев, как она теряется в работе. С каждым моментом его желание привлечь её внимание становилось сильнее. В какой-то момент, после очередного её «секундочку» он сдался. Не выдержав, он лёг на барную стойку, уткнувшись в сложенные руки подбородком, и тихо, без раздражения, просто наблюдал за её работой. Взгляд его скользил по её лицу, на котором ещё сохранялась лёгкая усталость, по её рукам, которые двигались так уверенно по клавишам. Он видел, как её пальцы скользят по клавишам, а её взгляд застывает на экране, без помех. Это было успокаивающе для него — просто смотреть, как она работает, как она упорно поглощена своим делом. И в тот момент, когда его глаза прикрылись, он погрузился в свои воспоминания.

***

Ему пришли на ум события из прошлого, когда он был ещё мальчишкой, лет 7. Тогда по всему миру был карантин. Для ребёнка, конечно, это казалось чем-то далеким, но для его мамы — это было нечто большее. Она не могла отправиться на фотосессии. Он помнил, как сидел дома, как они вместе проводили время. Это был редкий момент, когда мама была рядом, когда он мог проводить с ней целые дни. Джекс помнил, как они с ней играли, как она всегда находила для него время, несмотря на свою занятость. Мама, несмотря на свою насыщенную работу, всегда выкраивала время для него. И тогда, когда карантин заставил её остаться дома, они стали много времени проводить вместе. Они не просто сидели, а занимались всеми возможными вещами — от рисования до игр. Мама учила его новому, рассказывала о языках, о том, как важно учиться и развиваться. Они часто вместе смотрели мультфильмы, разгадывали загадки, играли с игрушками. Иногда, когда мама была очень занята, Джекс сам устраивал игры, садился рядом с ней и бесконечно её разговаривал, хотя она не могла оставить работу, чтобы уделить ему полностью внимание. Он и сам был довольно сообразительным для своего возраста, и всегда пытался быть как можно более самостоятельным, чтобы не мешать ей. Один из тех вечеров, когда карантин будто бы растянул время и сделал каждую минуту с мамой тёплой и особенной, Джекс находился в своей комнате. Кроличьи ушки, такие же, как у мамы, мягко колыхались, когда он встал с кровати и босиком пошлёпал по коридору. В доме царила тишина, только из кухни доносился мягкий свет лампы и лёгкое постукивание клавиш ноутбука. Мама сидела за столом, в очках, с чуть растрёпанными длинными волосами — не с идеальной причёской, как на обложках журналов, а обычная, домашняя, но от этого ещё более красивая. Джекс заглянул осторожно, потом смело вошёл и встал рядом, переминаясь с ноги на ногу. — Мам, — тихо сказал он, почти шёпотом, чтобы не мешать, — давай посмотрим мультик вместе? Мама подняла глаза от монитора, улыбнулась так, что сердце мальчика затрепетало от счастья. Её рука тут же потянулась к нему, мягко погладила по голове, цепляя пальцами его кроличьи ушки. От прикосновения у Джекса внутри всё согрелось, ему всегда было особенно приятно, когда мама вот так играла с ушками. Это была их маленькая, только им двоим понятная нежность. — Конечно посмотрим, зайчик, — ласково ответила она. — Но чуть позже, ладно? Мне сейчас нужно доделать работу. Джекс кивнул серьёзно, не надувшись и не обидевшись. Он всегда был понимающим ребёнком, особенно когда дело касалось мамы. Он знал, как она старается ради него. Знал, что она могла бы просто отдыхать — ведь денег хватало, ведь её работа моделью приносила достаточно, чтобы они ни в чём не нуждались. Но во время карантина съёмок не было, поездки отменили, и мама, не желая сидеть без дела, устроилась работать онлайн: переводила тексты и подрабатывала репетитором по языкам. Она владела ими множеством — профессия модели требовала общения в разных странах, и она никогда не жалела времени на учёбу. Сейчас же её знания приносили доход и чувство спокойствия, что сыну ни в чём не придётся отказывать. Джекс это понимал. И хотя ему иногда было грустно, что мама занята, он не жаловался. Никогда. Он гордился ею и был благодарен за всё, что она делала для него, воспитывая его одна. Поэтому он не стал настаивать. Просто подошёл ближе и плюхнулся на стул рядом, так, что ножки коротко звякнули об пол. Маленькие руки легли на столешницу, ушки едва заметно дрожали от его движений. Джекс молча сидел и смотрел на маму, иногда играя кончиками своих ушек, загибая их и отпуская. — Сейчас, зайчик, — шептала мама, не отвлекаясь от текста. Пальцы легко танцевали по клавишам ноутбука, а лицо слегка нахмурилось от сосредоточенности. Джекс положил голову на руки, боком к ней, и просто смотрел. Он видел её уставшие глаза, чуть припухшие от работы, но даже в этой усталости она оставалась самой красивой женщиной на свете. Для него — самой важной. Он моргал всё реже. Тепло лампы и ритм её пальцев убаюкивали. Веки тяжело опустились. И незаметно он заснул прямо на столе, рядом с ноутбуком, тихо посапывая. Мама заметила это почти сразу. Она повернулась, посмотрела на сына и улыбнулась — мягко, с нежностью. В её взгляде было всё: любовь, забота, благодарность судьбе, что у неё есть он. Она аккуратно взяла плед, лежащий на спинке стула, и накинула на Джекса, укрыв его маленькое тело. Потом снова вернулась к работе, стараясь печатать ещё тише, чтобы не разбудить его. Чуть позже, когда она закончила, мама решила перенести его в кровать. Осторожно взяла сына на руки. Но Джекс уже был не таким лёгким, как раньше. Ножки вытянулись, тело оказалось тяжёлым. Она старалась идти медленно, но к середине коридора он зашевелился и открыл глаза. — Мам! — возмутился он сонно, спрыгивая с её рук. — Ты что? Ты устанешь! Я сам! Мама засмеялась тихо, смущённо. — Прости, зайчик. Я просто хотела, чтобы ты спокойно спал. Он на секунду нахмурился, но тут же улыбнулся, всё ещё сонно. Взяв её за руку, Джекс потянул назад, в гостиную: — Тогда давай уж лучше мультик посмотрим. Я не сплю. Совсем! Мама только вздохнула и рассмеялась. — Ну ладно, уговорил. И они вдвоём устроились на диване, включив телевизор. Джекс сидел, прижавшись к её боку, а она обнимала его и гладила по волосам и ушкам. В тот момент не было ни карантина, ни забот, ни усталости. Был только вечер, мультфильм и двое — мама и сын, которые любили друг друга больше всего на свете.

***

Джекс открыл глаза. Мягкий свет бара снова вернул его в настоящее. Он лежал на стойке, а плечи его были укрыты чем-то тёплым. Слегка приподняв голову и протирая глаза ладонью, он понял — это пальто Рагаты. Она всё так же сидела рядом, сосредоточенно печатала что-то в ноутбуке. На её лице играла лёгкая улыбка, будто она тоже наслаждалась этим вечером, даже несмотря на усталость. — Я что… уснул? — хрипловато спросил он, голос ещё дрожал от сна. Рагата посмотрела на него, улыбнулась теплее. — Да, — мягко подтвердила она. — Но тебе явно нужно было отдохнуть. В этот момент она как раз закончила печатать: поставила точку, сделала последний клик и с удовлетворением закрыла ноутбук. Вздохнула глубоко, словно сбросив с плеч груз недели, и повернулась к Джексу. Её улыбка стала озорнее, в глазах блеснула живость. — Ну что, выпьем? — весело предложила она, чуть наклонившись к нему. И Джекс, всё ещё сонный, но уже согретый её заботой и этим простым жестом с пальто, только улыбнулся в ответ.