Если бы не я...

Как мы уже поняли из предыдущей части, фраза "хочешь жить – умей вертеться" однозначно укрепилась в голове Ремингтона. Однако знакомиться с её проявлением на практике он начал совсем недавно и, собственно, не переставал это делать на протяжении всей своей жизни, так как с каждым новым днём, месяцем и годом мать выкидывала всё новые и новые причуды (и это ещё мягко сказано), усугублявшиеся с поразительной скоростью. Самостоятельность. Тотальная. Во всех аспектах. Теперь это была не страшная байка родителей в моменты непослушания, а стиль жизни Ремингтона. Джесс не волновали ни его оценки, ни взаимоотношения с одноклассниками, ни пропуски, которых не было. Еда и питание оставались единственными вещами, которые Джесс контролировала в жизни сына. Довольно жёстко, как вы могли заметить, контролировала. Не, ну а так-то, что тут плохого? Не жизнь, а песня! Делай, что хочешь, учись на отвали! Всё равно же ничего не будет! Матери пофигу на это! Да. Но только вот и на всё остальное (кроме, опять же, еды. Позже выяснится, почему) ей тоже было насрать. На то, в каком состоянии одежда Рема, на его здоровье, гигиену, наличие или отсутствие каких-то нужных ему вещей. Абсолютно. На. Всё. Ремингтон рос, словно комнатный цветок, который за ненадобностью высадили на обочину, к подорожнику и амброзии. В подобной ситуации результат никогда неизвестен. В таких условиях мальчик спокойно мог пойти по стопам матери и стать малолетним маргиналом без совести и жалости. Мог, но не стал. Мог превратиться в абсолютно асоциальное существо, выбирающееся из дома раз в месяц. Слава Богу, это Ремингтону так же не грозило. Из всех возможных путей развития с имевшимися исходными данными ему достался, ну, или он сам выбрал, пожалуй, самый адекватный. Он жил в недоверии и страхе к матери. Первое рождало различные теории, тревожные, а иногда и отчаянные мысли, а второе пресекало их на моменте зарождения, так как не было известно, что последует за тем или иным действием, идущим наперекор Джесс. Ремингтон боялся мать. Избегал её. И никогда не делал ничего против её воли, что было самым оптимальным решением, так как она в этом случае вообще не трогала Рема, ведь её всё устраивало. *** Так и жили Джессика с Ремингтоном. Уже целый год. А в году, как вы знаете, множество разных праздников : от нового года и рождества до дня рождения любимого кота. Короче, целая куча. На каждый из них мы получаем или наоборот дарим какие-то подарки. В зависимости от важности для каждой семьи того или иного праздника, подарки эти либо очень большие, дорогие и запоминающиеся, либо более скромные, иногда сделанные своими руками, либо вообще представляющие из себя крошечную открытку или цветочек – "знак внимания". Но так или иначе, все они по-своему хороши и ценны как для получателя, так и для того, кто их дарит. На то они и подарки. Так вот..... За весь первый класс Ремингтон не получил и тем более не подарил ни одного из них. Соответственно, и не отпраздновал ни одной даты. Даже рождество обошло дом "семьи" Кропп стороной, хотя раньше каникулы, посвящённые этому празнику, были для малыша Реми десятидневным путешествием в сказку : их дом утопал в еловых ветках и красных пуансеттиях, а фасад украшала длиннющая гирлянда. Подарки, которые Райн делал для Ремигтона, каждый год были особенными. Праздничный стол, накрываемый бабушками, пах невероятно тепло и аппетитно. На нём всегда стояли свечи. Теперь отголосками былой "роскоши" служили лишь мутные огарки этих самых свечей, пылившиеся на кухонной полке. Сказка закончилась, расстворилась в морозном воздухе последнего отпразднованного рождества, не успев даже толком отложиться в неокрепшей памяти Реми. С остальными праздниками ситуация была идентичная. Джесс не праздновала даже свой день рождения и восьмое марта. Причина этого была непонятной : толи девушка была до жути скупа и не хотела тратить ни копейки на "всякую ерунду", толи она просто забывала про некоторые даты, толи это был один из её деспотичных методов воспитания и дисциплины. Все варианты звучали в голове Ремингтона довольно убедительно, но, скорее всего, как ему верилось, всё было чуть прозаичнее : на него Джессике было плевать, а сама она никогда особо и не любила праздники. (тобишь, они были ещё одной вещью, на которую взгляд её падал ровно). У Рема, как бы он ни пытался сдерживаться и молча реагировать на такое варварское разрушение его детства со стороны Джесс, всё же иногда вырывался крик души, жаждавшей праздника и хоть каких-то радостных моментов, связанных с семьёй. Так, например, было на его день рождения, который в самом начале сентября уже следующего учебного года. – доброе утро, мама) Непривычно дружелюбно и мило поприветствовал с утра Ремингтон Джессику. Она закономерно немного удивилась и выгнула бровь. – привет.. Что тебе надо?.. Серьёзно спросила мать. Следом почти вся лучезарность Рема в момент исчезла. – а ты.. Разве не помнишь, какое сегодня число?... – с чего ты это взял? Помню я. Третье сегодня, и что? Джесс бесили эти вихляния Ремингтона вокруг да около. Он в свою очередь окончательно отчаился в подкидывании намёков. – аэх... У меня день рождения третьего сентября... Сегодня. Ты помнишь?.. Теплевшаяся кроошечная надежда на то, что мать вспомнит, и ей станет хоть чуть-чуть совестно, в миг разрушилась с её словами : – кхм, кхм.. У нас на холодильнике даже напоминалка висит. (содрать бы её, кстати, : глаза уже намозолила) Конечно, я помню, когда твой день рождения. И про свой день рождения я тоже, поверь, помню. Просто мы с тобой, а в особенности я, – уже взрослые люди. Зачем нам эта бесполезная мишура и захламление дома "красивыми" безделушками, именуемыми подарками? Зачем этот огромный праздничный стол, съев который, можно, как удав, не есть потом целый месяц, переваривая эту тонну еды? Окей, отметая все предыдущие доводы, я бы даже поняла эту затею, если бы тебе было кого позвать. Но у тебя ж даже никого и нет! – как это нет? А как же Ната, Джон и.. Газ? Я почти могу их своими друзьями назвать, настолько мы близки! Джесс презрительно поморщилась. – а.. Ты про них.. Поверь, это так.. (в этот момент она подбирала максимально мягкое слово) Ерунда.. Вы пока дети, у вас всё – игра. Вырастите – разойдётесь, как корабли двухпалубные. Так что я даже смысла в этом не вижу. В смысле, в "почти друзьях"... А, соответственно, и в праздновании такого бессмысленного праздника, как день рождения. Чуть ли не со слезами на глазах у Рема вырвалось : – но.. Почему.. Бессмысленного? – разве всех моих предыдущих доводов не хватило? Все рождаются, все и умирают. Что в этом особенного? Праздновать приближение неминуемого конца? Какой-то бред, как по мне. Я ещё могу понять, когда человек чего-то добился, он знаменит, поэтому празднует ещё один год, в который он может приносить людям пользу и радовать их. А ты чего добился? Что ты? – но я... Я же радую хоть кого-то?.. И вообще, причём здесь это?... Уже плача, робко произнёс Реми. – при том, что почти все мы – челядь. Ничтожества. Жалкие твари, усложняющие и отравляющие жизнь нормальным людям, которые просто нас терпят. А делают они это для того, чтобы в будущем, с наступлением совершеннолетия, выявить, кто так и остался мусором и лживой, гнусной челядью, а кого природа за заслуги перераспределила в класс нормальных. Иногда, правда, это не удаётся сделать сразу после восемнадцати, так как нужных нормальных людей может просто не оказаться рядом с мусором. Тогда эти люди продолжают расти и их ничтожество и мрак разрастаются с каждым годом и распространяются на остальных людей. Со временем они смелеют и начинают праздновать дни своего жалкого рождения со всё большим размахом, пытаясь косить под нормальных людей и считая, что раз они дожили до какого-то возраста, значит они – герои и ни чуть не хуже нормальных. Враньё! Блажь! Пыль в глаза! Они обманывают самих себя, да и остальных людей! Так быть не должно! И запомни, Ремингтон, пока мы продолжаем поддаваться на их провокации, мы так и не позволим нормальным разорвать этот порочный круг. Даже если ты вдруг и окажешься мусом, чего я тебе, конечно же, не позволю допустить, я всё равно буду помогать тебе становиться лучше. И первый шаг на пути к этому, Ремингтон, это отказ от различных празденств. Закончила наконец-то свою пламенную речь Джессика. Как вы уже могли понять по этому отрывку, бредовые мысли девушки всё продолжали и продолжали прогрессировать. Она уже дошла до той точки, когда они практически полностью заволокли её сознание и заменили объективную реальность. Потому Джесс совершенно не чуралась оглашать их Ремингтону, выдавая свои бреды за действительность. Для неё они являлись таковой. И всё бы ничего, если бы Ремингтон просто игнорировал их. Ну несёт хрень – пусть и продолжает, какая ему разница? Но всё дело состояло как раз-таки в том, что ему было не всё равно. В восемь лет (а именно столько ему исполнилось третьего сентября) он ещё не до конца понимал, что происходит с мамой, поэтому на всякий случай хотя бы пытался вникнуть в то, что она несла, и принять хоть часть из этого за правду. В то же время Рем прекрасно видел, как ведут себя другие взрослые люди, и то, как сильно они отличаются от матери (хочется заметить, в хорошую для Рема, но плохую для Джесс сторону). Так что ж теперь получается, они все – "мусор" по её выражению? И он в том числе, раз находит обещние с ними приятным, а праздники – не блажью? Или это она что-то напутала и выдумала? Где-то преувеличила? Кому верить?! И в какой степени?! Ремингтон запутался... Он не знал. В свои восемь лет ему было страшно ослушаться мать, но в данной ситуации он впервые понял, что слова мамы идут в полный разрез с его "мировоззрением". Они были крайне неприятны и скорее схожи с оскорблениями в перемешку с запугиваниями. ** неет.. Так не может быть... Она явно что-то напутала.. ** Мозг Рема моментально начал помогать своему обладателю успокоиться и выснить причину маминых слов как можно быстрее. Получалось это, конечно, без каких-либо доказательств не очень хорошо. ** может, она это спросонья ляпнула? Мало ли... ** Ответ не заставил себя ждать. ** нет. Точно не спросонья. Так... серьёзно доказывать что-то с такой уверенностью и... такой бодростью вряд ли возможно в полусонном состоянии. А может... Ах.. Да нет, бред какой-то... Ну не может же она прям перед работой взять и... выпить пива! Или вина.. не знаю.. Не может... На моей памяти она ни разу даже капли алкоголя в рот не взяла. Выходит...** Рем никак не мог принять тот вывод, что так и напрашивался в голову. ** выходит, что она... Реально так считает? Ах.. Всё это очень странно... ** И Реми, устав напрягать за зря свой мозг, решил отложить эти размышления как-нибудь на потом. А сейчас нужно подготавливать учебники и тетрадки : завтра уже первый учебный день, который Рем встретит явно не улыбкой.. *** Вот и второй класс. Вот уже как несколько месяцев знания Ремингтона оцениваются не просто весёлыми наклейками и надписями "умница" в тетради, а настоящими оценками, которые, к слову, у мальчика, как оказалось, довольно приличные. Ну как... Стали такими буквально недавно... Первое время новую для себя систему оценивания Рем не воспринимал всерьёз. Для него это были просто цифры, не имевшие веса : 5,3,3,4, потом снова 3, потом вдруг 5. И такими они оставались до конца первой четверти. Когда же за два дня до осенних каникул всем выдали дневники с четвертными отметками, Рем сперва немного удивился, увидев у остальных ребят не сплошные тройбаны, а пятёрки и четвёрки, а потом, узнав, ЧТО это говорит о его успеваемости, в страхе схватился за голову и даже заплакал от досады. Без какой-либо помощи от мамы и учителей он старался и учился, как мог, и даже думал, что неплохо справляется, но оказалось, что нет. Тогда он, прежде чем уйти на каникулы, не придумал ничего лучше, чем подойти к своей классной руководительнице и спросить : – эм.. Миссис Шеппард, я тут узнал, что у меня плохи дела с оценками... Женщина, которой на вид было лет тридцать пять, немного удивлённо выгнула брови. – погоди. То есть, твои родители до сих пор не в курсе твоей успеваемости и не очень хороших оценок? И ты сам заметил это только сейчас? Рем сильно смутился. – а.. да... Мама... она... она не очень за этим следит, а я даже как-то не понял сразу... Простите... Увидев, как сильно волнуется Реми, миссис Шеппард смягчила тон до практически ласкового. – Ремингтон,... Не надо за это извиняться. Ничего страшного, у многих первое время бывают трудности. Особенно, когда начинают выставлять оценки. – я заметил, что не у многих... – ну, даже если в твоём классе это не так, и ты пока что один, кто не очень хорошо справляется, – это не повод расстраиваться. У меня на практике не было ещё ни одного ученика, который бы закончил началку с тройками ;) – то есть.. Вы мне..? – конечно я помогу тебе, Ремингтон, не переживай. Если не хочешь ходить на каникулах, то в следующей четверти можешь оставаться после уроков и спрашивать, что не понял. Будем разбирать трудные для тебя темы. В первые несколько секунд после сказанного глаза Рема засияли радостным блеском, но затем в миг потухли. Он кое-что вспомнил... (спасибо матери, которая вопрос денег и их трат всегда ставила очень остро и открыто) – ой... А это же, наверное, платно..? Занятия, в смысле.. После этих слов миссис Шеппард сама немного притихла и отвела взгляд. Зря она не подумала, что у кого-то может не быть лишних денег на занятия, а работать бесплатно, когда зарплата у учителей и без того небольшая – так себе затея, хоть и благородная. Но видя, как Ремингтону хотелось подтянуть знания, она не смогла отказать. – знаешь.. Для тебя я сделаю исключение). У меня больше нет учеников, которые ходят на дополнительные занятия, так что мне будет не в тягость помогать тебе. Тебе, поверь, хватит всего по полчаса в день заниматься на протяжении, допустим, месяца, после чего ты догонишь остальных, и моя индивидуальная помощь тебе будет нужна лишь изредка. Ну что, договорились? Закончила женщина с милой улыбкой. Такая же, только в пять раз лучезарней, появилась и на лице Ремингтона. Он не знал, как отблагодарить за такую щедрость и заботу его учительницы (а он осознавал (опять же, спасибо Джесс), чего стоит месяц бесплатно задерживаться на работе), поэтому просто повис у неё на шее, крепко обнимая. (господи, как давно он этого не делал.) Через несколько минут, проведённых в объятиях учительницы, Рем нехотя отстранился и, незаметно пытаясь вытереть слёзы, попрощался с ней. – до свидания *шмыг", миссис Шеппард! Хороших вам каникул! – ох.. Тебе тоже, Рем! Отдыхай!..