Если бы не я...

– Дети, подъём! Доносился до полусонных, постепенно разлеплявших глаза приютских детей незнакомый мужской голос, для усиления своей громкости явно пропущенный сквозь сложенные рупором ладони. – иэээх...! Помято толи зевнул, толи пискнул Иво. – ничего не понимаю... Что за голос?... Почему не миссис Джилл? Я его ни разу не слышал. Противный какой-то... – ай, Иво! Не выёживайся! Обычный голос. Сто пудов нового воспитателя подкинули. А миссис Джилл уже давно хотела с малышами работать. Мы для неё уже слишком взрослые. – эх... Жаль.. Ну ладно. Промямлил Иво, сидя натягивая гольфы на озябшие пятки. Рем тем временем только продрал глаза, высунул из-под толстого одеяла голову и неспеша водил глазами по комнате, прислушиваясь, видимо, к незнакомому голосу. Эти его незамысловатые действия уже вызывали у соседей дикую радость, так как последнее время Рем с утра не делал даже их. Две мягкие улыбки облегчения одновременно обратились к Лейту, который этого, к сожалению, даже не заметил. Мальчики собрались и уже хотели было пойти умываться, но Тони замешкался, а затем решил обратиться к Рему. – пс, Рем, может.. Всё-таки сходишь умоешься? Или на завтрак? М? Рем, ранее казавшийся достаточно живым, чтобы сделать это, сейчас будто вновь вернулся к своему прежнему состоянию и с таким разочарованием посмотрел на Тони, что слова оказались излишни. Пока он не мог... Это было для него слишком сложно... – эх.. Ну ладно.. Полежи пока.. С этими слова мальчики наконец-то покинули комнату и направились умываться. – ах, Иво.. – чего? – вот как ты думаешь, что может заставить Рема наконец-то подняться с кровати? В школу он ходит теперь дай бог раза два в неделю, уже даже не три. Зубы чистит, только если напомнить, и то с неохотой. Когда он последний раз мылся? – дня... Два назад?.. Может, три.. – вот! Насколько экстра-ординарное событие должно произойти, чтобы не просто заставить его выполнять БАЗОВЫЕ действия личной гигиены, а вернуть к нему радость жизни?! Что ему доставляло её раньше? Он же глубокой депрессии, в этом сомнений нет, но что же его ввело в неё? Мы с тобой даже этого не знаем... Тьфу!... Как мы можем ему помочь, не зная ничего? – никак... Мы пробовали его спрашивать и насчёт первого, и насчёт второго, помнишь? Он ничего не ответил.. Только рассердился... – господи! И что мы за друзья с тобой, если даже об увлечениях друга не имеем ни малейшего понятия! – не знаю..... Как-то даже испуганно ответил Иво Тони, после чего тот, поняв, что начал тупо необоснованно пылить, смягчился. – блин... Извини, я не хотел кричать.. чёрт, я какой-то сам не свой.. Настроение дурацкое... – ничего, бывает... После водных процедур ребят как всегда ждал завтрак и сопровождающий в столовую – их новый воспитатель мистер Гейтс. Грег Гейтс. Они наконец-то увидели своими глазами обладателя бархатистого баритона, будившего их с утра пораньше. – здравствуйте, дети! Меня зовут мистер Гейтс, и теперь я ваш новый воспитатель, буду следить за вашей группой. Надеюсь, в скором времени выучу и ваши имена, а пока идётмте в столовую. Произнося эту короткую речь стоя лицом к группе, Грег всеми силами пытался выудить из толпы чёрную взъерошенную макушку, но попытки оказались тщетны, и, договорив, блиставший лучезарной приветливой улыбкой мужчина повёл немного удивлённых, немного восхищённых и радостно-взволнованных мальчиков и девочек на завтрак. Но такие настроения по поводу нового, красивого, молодого, бодрого и улыбчивого воспитателя были не у всех детей. Нашлись и те, кому милее была спокойная и ласковая миссис Джилл. В числе последних был, как вы могли понять, Иво, которому мистер Гейтс сразу показался каким-то подозрительным. Но! Так как он был в меньшинстве, и всё же в основном детям мужик нравился, поделиться этими мыслями ему было особо не с кем. *** " в смысле?! Как понять, его нет? Я тебе отвечаю, что он там! Я его собственными глазами видел! " Летели гневные строчки в экран Грега. Он, на самом деле, и расчитывал на примерно похожую реакцию. Не, ну а как ещё Райн должен был отреагировать на новость о том, что уже двя дня Рема абсолютно нигде не видно и не слышно? И это было правдой. Грег ни разу, хоть и смотрел во все глаза, не видел, как тот ходит со всеми в столовую, душ или же на прогулку. Мужчина, конечно, очень надеялся, что это просто он слепой крот, и Рем везде ходит и всё делает, просто очень тихо и незаметно. Но сути это не меняло – непосредственно на глаза Грегу он не попадался. Сначала это очень разочаровывало его, так как устроился сюда он во всех смыслах ради него. И кружок по рисованию хотел открывать тоже только ради него. Но, поразмышляв пару дней, он пришёл к выводу, что откроет кружок без непосредственного участия Рема, а когда его соседи передадут ему эту информацию, он сразу же даст о себе знать, явившись на занятия. Так, собственно, и произошло. Грег, обгорворив всё с директором и завучем, получил разрешение и даже отдельную комнату для проведения занятий два раза в неделю после полдника. Краски он должен был носить свои, так как местные, обитавшие в общей комнате отдыха-игровой, были больше похожи на монолитную серо-коричнево-зелёную глыбу, которую не то что кисточкой, а даже каким-нибудь долотом нельзя было отковырять от баночки. А вот исправные кисточки и ёмкости для воды с палитрами в игровой всё же удалось найти и предоставить для занятий. Отлично! Осталось набрать достойную группу человек, этак, из десяти-двенадцати, которые бы желали эти самые заняттия посещать. В один день сразу после обеда, когда вся средняя группа строем направилась обратно в комнаты, мистер Гейтс как раз решил сделать своё объявление. – Дети! Минутку внимания. У меня для вас довольно интересные новости. Скажите!... Или нет.. Лучше поднимите руку те, кому нравится рисовать. Хотя бы иногда. Из более чем сорока человек руки тут же подняли где-то пятнадцать. – воот! Для вас эти новости буду особенно интересны, ведь я набираю группу, которой буду сам давать уроки рисования! Будут как и основы академического рисунка, так и множество творческих, интерактивных заданий. В общем, кого заинтересовало, подходите в учительскую и я отмечу вас в списке. Первое занятие уже завтра! И если вдруг придёте и поймёте, что это не совсем ваше, ничего страшного! Вы можете просто попробовать, никто не заставляет ходить постоянно, это не школа) Ну, вот и всё. Моё объявление на этом закончилось. Жду к себе всех желающих! С сияющей улыбкой закончил Грег и окинул взглядом заслушавшихся детей. – мистер Гейтс! А можно прям щас к вам подойти? – да! И мне! – и я тоже хотел подойти! – и я! – охохо! Да да, конечно! Идёмте. После этого все окончательно разбрелись, и холл опустел. Иво и Тони не стали исключением. Мальчишки, дослушав мистера Гейтса, многозначительно переглянулись, растянули ухмылки до ушей, а затем словно сорвались с места и побежали в комнату. На месте их встретил неизменно лежавший в одной и той же позе Ремингтон. Когда двое страшно запыхавшихся друзей ввалились в комнату, чуть не выломав дверь, Лейт аж подскочил от неожиданности и сел на кровати. – Реми! А ну слушай сюда! Воскликнул Тони. – да! У нас шикарная новость для тебя! – в общем, у нашей группы теперь новый воспитатель, который сегодня объявил, что он..... Тони сделал как бы интригующкю паузу, которую прервал Иво : – будет вести уроки рисования для всех желающих прямо здесь, в приюте, на первом этаже! – у него уже целая группа набралась, но я не сказал бы, что очень большая. Ну что, хочешь присоединиться? Давай, мы же знаем, что ты очень любишь рисовать. А тут такая возможность! Заискивающе спросил Тони, внимательно изучая реакцию Ремингтона. Она, поверьте, белобрысому более, чем понравилась. Вкочивший и севший на кровати Рем не просто остался в этом же положении. Его мимика наконец-то зашевелилась! Брови ходили ходуном, приоткрытый рот постоянно бормотал какие-то беззвучные слова. Парень явно выглядел очень взволнованным, но... Хочется отметить, волнение это было приятное. Совсем вскоре искренняя, радостная улыбка робко расплылась на лице парня, а глаза загорелись. На них, к удивлению двух приятелей, даже выступили слёзы... – Рем, погоди... ты что... Плачешь? Аккуратно спросил Тони, боясь, что они с Иво могли своей новостью вызвать у Лейта какие-то неприятные триггеры и воспоминания, но нет. Это были тёплые, негорькие слёзы радости. – хех.. Да.. Типо того... Не переживай, это я так... От радости просто... – от чего?! От радости! Хохо! Ну ты даёшь, Рем! Я так счастлив, так счастлив! Ты наконец-то рад! Ты наконец-то улыбаешься! Дай тебя обниму! Заверещал Иво, подбегая к другу и вешаясь к нему на шею. – пиздец.. Я рад.... Я рад! О, Господи!... Ах... Это... Это так приятно!.... Как так выходит?.. Меня до такого состояния довела новость об... Уроках рисования? Да, выходит, что так.. Это... Удивительно... Я, блин, никогда бы не подумал, что для меня это так важно... Просто... Реально.. Всю жизнь это было моим любимым занятием. Я всегда мечтал, но, к сожалению, просто не умел рисовать всё, что хотелось. А ещё ведь мать и всё такое... Но теперь... У меня будет эта возможность! Ах..! Классно. – гештальт будет закрыт! – оо! Надеюсь, что да! Очень этого жду! Голос Рема в первый день "ремиссии" после затяжного тяжёлого периода звучал глухо и очень тихо, как из глубокой плесневелой бочки. Он плохо строил фразы, так как почти за месяц молчания буквально забыл, как это делать. Но он говорил. Делился своими эмоциями. Он сново жил. Не существовал. И это заставляло и без того радостных за друга Иво и Тони буквально прыгать и искриться. – ой, точно, забыл! В общем, нужно сейчас подойти в учительскую и отметиться, что ты будешь на уроки ходить. Воспитателя несложно будет найти – он теперь единственный мужик в коллективе, не ошибёшься. Завтра уже первое занятие, кстати!)) Обратился к Рему Тони. Лейт тут же встал с кровати, нацепил тапки и побрёл шатающейся походкой в учительскую. – твою мать!.... Это ж надо так случиться! Чудодейственные уроки, получается, хехе! Одна новость о них человека в чувства привела! Сказал уже после ухода Рема Тони. – даа! Не то слово. Поразительно.. Хехе, он даже сам в шоке! Подытожил Иво. *** – натюрморт из бытовых предметов – это основа для рисования всего, чего только можно. Даже человеческое лицо невозможно нарисовать, не зная, как ложится тень на кувшин, яблоко или ткань. Итак, сегодня, на нашем первом занятии мы с вами будем учиться рисовать натюрморт. Помните, что любой рисунок мы начинаем с компановки предметов в листе! Так, листочки уже разобрали, хорошо. Намечаем предметы произвольными кружочками, квадратами или пятнами другой формы. Да.. Вот так, хорошо.. Герда, смотри-ка! Ты быстро учишься!.... Том! Да, вот так. Ты понял.. То и дело звучало приятным баритоном в сто двадцать третьем кабинете на первом этаже. – Сара... Да ведь? Извини, пока не всех запомнил.. Погоди, зачем же ты все предметы одним кружком обвела? Это не нужно.. Понимаешь, кружочки нужны, чтобы не заморачиваться над формой предмета, пока он ещё не стоит там, где нужно. Ты можешь обозначать кувшины и чашки, например, их упрощёнными силуэтами, если кружки для тебя слишком абстрактны. Вот! Да, именно так) Ремингтон!..... Грег наконец-то подошёл к Лейту, который, к его приятному удивлению, уже не просто кружки на листе расставил, но и наметил достаточно конкретные силуэты предметов, а также линию горризонта. – Ремингтон, да ты просто супер! Мне даже подправлять пока нечего. Подожди тогда минутку, сейчас я объясню следующий этап. И мистер Гейтс принялся объяснять правила построения натюрморта дальше. Ремингтон, да и все остальные слушали его речь с неподдельным интересом, а иногда и удивлением. Поразительным казалось то, что какой-то овальчик, но нарисованный определённым образом в определённом месте, мог превратить просто какой-то силуэт в настоящий пустой кувшин. Или то, что в зависимости от того, насколько этот овальчик похож на круг, кувшин находился то чуть выше, то чуть ниже. В общем, сплошные чудеса. Которые с началом уроков рисования происходили не только в сто двадцать третьем кабинете. По величине своего влияния на общее самочувствие Ремингтона происходившие в его душе процессы были вполне сравнимы с настоящим волшебством, с чудом. Рисование буквально вытащило его из депрессии. Вдохнуло жизнь. Желание жить. Как вы уже поняли, даже он сам был этим душевным переменам крайне удивлён. Не менее чудесным образом налаживалось состояние Райна, который истратил немало душевных и физических сил на то, чтобы перестать волноваться за Ремингтона. Теперь эти волнения были в прошлом, ведь каждую неделю по вторникам и четвергам Гейтс младший, развалившись на кровати с телефоном около уха, слушал наимилейшие рассказы дяди о Ремингтоне, его успехах в рисовании и о том, как же парню нравятся эти уроки. Эти рассказы стали мощнейшей подпидкой жизненных сил Райна, ведь они создавали полную иллюзию того, как его жизнь выглядела до всех неприятностей, произошедших осенью. И эта иллюзия, пускай она и была таковой, очень нравилась Райну. Ну и, конечно, раз уж мы рассказали про Райна, положительное влияние уроков на Рема и его постепенно улучшавшееся самочувствие, нельзя не упомянуть динамику душевного состояния Грега Гейтса – человека, который был важнейшим строительным материалом той картины настоящего, которая разворачивалась в данный момент. За всю свою карьеру Грег сменил, как вы помните, не одну школу, и в каждой из них, в каждом классе, в котором он преподавал, у него обязательно появлялся любимый ученик, внимание которому уделялось совершенно особенное и в совсем иных количествах, нежели чем другим ученикам. В детском доме номер один таким "особенным" учеником стал, как вы уже могли понять, Ремингтон Лейт, и обусловлено это было несколькими факторами. Первый – это, конечно же, удивительные успехи Рема в рисовании. Он не просто схватывал всю теорию на лету и выполнял задания строго по инструкции учителя, а делал это чертовски быстро и аккуратно. Так, будто рисует уже не первый год. Элипсы были один к одному, кувшины пропорциональные и симметричные, а яблоки с грушами – фотографически достоверными. Ни у кого, даже у самого Ремингтона, больше не оставалось сомнений в том, что он обладает внушительными способностями к рисунку. Но не только за это парень удостаивался особого внимания мистера Гейтса. Остальные факторы были исключительно субъективными, но не менее важными. Грегу Рем.... Просто нравился. Его характер, привычки, манера общения. Рем, в силу своего жёстокого диструктивного воспитания, был очень прилежным и боялся допустить малейшую ошибку, даже зная о том, что ему за это ничего не будет. Привычка быть послушным и правильным никак не хотела уходить. Но она Грегу была только на руку и очень даже нравилась. Нравилось и то, что Рем был терпеливым, достаточно тихим и вообще никогда ни на что не жаловался. Он просто с роду никогда этого делал в общении со старшими. Ни матери, ни учителям он никогда не изливал душу, в то время как со сверстниками был готов на тесное общение. Поэтому и сейчас, даже в те моменты, когда Рема что-то не устраивало, он просто молча ждал конца урока, а затем делился сокровенными мыслями либо с тетрадью, либо с Тони и Иво, а мистер Грег же видел только мягкую улыбку парня и его заинтересованные глаза. Таким вот макаром, не успел никто и глазом моргнуть, прошли два месяца. Начало февраля.