Если бы не я...

Два месяца. Будет достаточно удивительно, если найдутся люди, которые наивно посчитают, что за этот промежуток времени практически ничего не может сильно поменяться. Поверьте, может. Ещё как может. И начну я, пожалуй, с Тони и Иво. А если быть точнее, с их отношения к мистеру Гейтсу. Вы спросите, а откуда вообще взяться хоть каким-нибудь связям между этими людьми? Оба мальчика отродясь не питали особой любви к рисованию и не проявляли к нему никаких способностей, соответственно, и на уроки Грега они не ходили и пересекались с ним разве что при походах в столовую (он их воспитатель всё-таки). Но даже этих редких встреч и пересечений на протяжении двух месяцев, представьте, хватило для того, чтобы взрастить в груди Иво, а в особенности Тони, мягко говоря, противоречивые чувства по отношению к мистеру Гейтсу. Виной всему этому процессу был... Ох.. ну как же тут без Рема. Да, именно он. Время ужина. Впереди всей вереницы мальчков и девочек идёт высокий, стройный, гладко выбритый и выглядящий за счёт этого явно моложе своих сорока лет мистер Гейтс, а прямо по правую руку от него, на одной с ним линии шагает Ремингтон, нацепив в последнее время не слезавшую с лица счастливую и милую улыбку. Его восхищённый взгляд то и дело скользит по фигуре воспитателя, иногда даже встречаясь с его зеленовато-серыми глазами. В эти моменты улыбка становится ещё более мечтательной, а иногда и вовсе слышится короткий смешок. Грег же отвечает тем же и, как бы по-дружески приобняв Лейта, проводит скользящей рукой по пояснице, "тормошит". Через минуту рука Гейтса наконец-то отпускает спину Рема. Вся средняя группа проходит в шумную столовую. Пользуясь обстановкой, Тони, закатив глаза как можно дальше и как можно злее, в очередной раз испускает очень раздражённый и достаточно громкий вздох. Неустанно сверлит глазами спину Рема. – гыосподи!..... мне смотреть уже на это тошно... Ты понимаешь, Иво? Тошно! Противно. И... хх, грустно. Прошипел блондин прямо над ухом друга. – а почему... грустно? С несколько недоверчивой интонацией прошептал Иво в ответ, также не упуская Лейта и Гейтса из виду. – да потому что Рем этого не видит! Вот, блин, в упор! Ему как будто... даже нравится!.. тьфу, блин! Мгновение спустя ничего не выражавшие до этого глаза Иво вдруг округлились и упёрлись прямо в Тони. Лицо брюнета выражало некую смесь недовольства, удивления и недоверия. – ты?!.. Ты реально думаешь, что Рем...? Тоони... Да ну тебя! Хватит воображать! Это не так! Само собой это не так! Тони угрюмо и задумчиво отвёл взгляд. Через некоторое время тишины, уже жуя запечёную картошку с мясом, он обратился к Иво, стараясь делать это как можно тише, чтобы Рем, сидевший за тем же столом, не услышал их: – уверен?.. – ясное дело, блин! И.. давай об этом как-нибудь потом... – давай.. Последнее слово долетело до Рема, и он ещё больше оживился. – м? Что решаем? – а... да так.. ничего особенного. Отмахнулся Тони, заприметив мистера Гейтса прямо за соседним столом. – ну, хорошо)) если что-то важное, скажите? – ну само собой, Рем! Не беспокойся. Эх... И вот как об этом "важном" наконец-то нормально поговорить с Ремингтоном? А поговорить то очень надо было. Прям необходимо. И Иво с Тони, чтоб вы знали, неоднократно делали другу всевозможные намёки на... по их мнению, не совсем нормальное и уместное поведение и отношение мистера Гейтса к нему. А если выражаться грубо и со всем негодованием, кипевшем в душе Тони и Иво, то оба мальчика готовы были отдать хоть обе руки на отсечение, что возводимый Ремингтоном до невероятных высот воспитатель и учитель – законченный, подлый извращенец. Гнида, которая использует травмированного, утонувшего в депрессии и птср парня, как лёгкую мишень для воспроизведения своих омерзительных фантазий. Но не могут же они назвать этого, чёрт его за ногу, мистера Гейтса такими словами, если по сути никакими весомыми доказательствами его мнимых злодеяний ни Тони, ни Иво не обладали. Да и Рема обижать практически необоснованными обвинениями в адрес этого человека тоже не очень-то хотелось. – вот и болтайся теперь, как говно в проруби...тьфу! ... Продолжал супиться и хмурить брови Тони, обращаясь к Иво, у которого, по сей видимости, в голове сработал какой-то защитный механизм, не дававший ему осмысленно и глубоко размышлять над сложившейся ситуацией. Мальчик надеялся, что все те подозрительные действия Грега по отношению к Рему просто почудились ему с Тони, что мужчина на самом деле настолько чудесный человек, что смог заставить Ремингтона подняться на ноги и даже вновь наслаждаться жизнью после затяжной хандры. Поэтому и недовольный бубнёж Тони он практически не воспринимал, хоть и краем мозга понимал, что друг дело говорит. – может, всё-таки попытаться поговорить?.. Я постараюсь как-нибудь помягче выражаться... А ты просто поддакивать будешь. М? В ответ тишина и отвлечённый взгляд. – Иво! Алё, проснись! Ты вообще меня не слушаешь? – слушаю, слушаю... – ну, а что тогда? – да я... у меня, в общем, сомнения насчёт всех этих наших подозрений... спрашивать Ремингтона, действительно ли мистер Гейтс делает что-то подозрительное по отношению к нему, будет бессмысленно, так как он точно ответит нет. Ты же видишь, как он счастлив! С каким удовольствием ходит на уроки! – так может он потому и счастлив, что его одурачили, поводили за нос и отвлекли! А точнее, отвлёк. Этот хрыч.. Я тебе отвечаю, здесь точно что-то не так, и об этом вовсе не надо никого спрашивать. Надо всего лишь тихонечко, аккуратно предупредить Рема. Да, мы сами ни в чём не уверены. Но, как говорится, бережёного бог бережёт. Вот и ему не помешает быть бдительным. Пускай это замечание с нашей стороны и может показаться ему оскорбительным и необоснованным. Мне всё равно. Я волнуюсь за его безопасность, а значит сделаю всё, чтобы она всегда оставалась на должном уровне. Весомая, аргументированная и пронзительная речь Тони, надо признать, произвела на временно выпавшего из реальности Иво большое впечатление. Она привела его в чувства, заставив оглядеть всё свежим взглядом. – кажется..... ты прав. Блин, я не знаю... не могу понять, что к чему... Мне одновременно хочется верить и тебе, и своим догадкам. И тому и другому достаточно подтверждений. Я... Я запутался, Тони.... Тихо произнёс последнюю фразу Иво, виновато подняв глаза на друга. – но... в одном ты точно прав – нужно быть бдительным, если в чём-то неуверен. И я слушаюсь тебя. Я.... тоже хочу, чтобы с Ремом всё было хорошо, даже если сейчас это тоже так. Пусть будет ещё лучше)) И тут брюнет потянулся за объятьями к блондину. Тот с радостью принял их. – спасибо, что поддерживаешь меня... Кстати, а где, собственно, сам Рем то? Чёрт! Я его с ужина не видел! Он даже не заглядывал в комнату! И тут, практически сразу после этих слов, дверь тихо заскрипела и впустила Рема, выглядевшего, к радости его соседей, абсолютно обычно. – привет! – ё маё, Рем! Ты где пропадал? – да сидели с Гейтсом в воспитательской, болтали. С нами сначала ещё миссис Джилл была, но ей нужно было какие-то бумажки отнести директору, поэтому мы потом вообще вдвоём сидели)) в этой комнатушке так уютно! У них там прям лаундж зона, хехе. – вы просто болтали? Постарался не подозрительно спросить Тони. – да, на этот раз не рисовали. Нам и уроков вполне хватает. – а о чём болтали? Решил подключиться Иво. – он мне рассказывал, как на художественную выставку недавно ездил, что там было. Хочет как-нибудь для нас тоже организовать такую поездку. Я уже в предвкушении)) – о! Как здорово! А чья выставка? .... Далее разговор друзей приобрёл привычный расслабленный, доверительный и открытый характер, так как сказанное Ремом являлось чистой правдой. Ему нечего было скрывать от друзей, да и цели он такой не имел. Сегоднящний разговор и правда шёл про галерею, но..... ясное дело, это был далеко не самый первый раз, когда, оставаясь наедине Ремом, Грег беседовал с ним на разные темы. И первые разы диалоги их шли далеко не только об искусстве и творчестве. По указанию, данному племянником Грегу, он должен был налаживать с Лейтом именно максимально тесные, крепкие отношения. Сделать это можно было разными способами, но ни в одном из них нельзя было обойтись без личных тем, касавшихся прошлого, каких-то сокровенных мыслей, мечтаний и т.д. Именно на них мистер Гейтс и заострил особое внимание с самого начала. И делал он это, хочется отметить, невероятно искусстно. Просто мастерски. Вместо того, чтобы вводить Ремингтона в неловкое положение, триггерить или смущать его, Грег всевозможными психологическими приёмами и небольшими уловками заставлял его выдавать абсолютно правдивую, неприкрытую информацию о себе, свои мысли и чувства, при этом ни капли не нарушая его комфорта, а даже наоборот, создавая уютную, доверительную обстановку, ведь все эти слова парня не оставались без ответа. Грег сочувствовал Лейту, давал ему знать об этом, всячески поддерживал, успокаивал и в том числе делился своим опытом, своей жизнью. Иногда, когда видел, что парень немного раскис, старался сразу же разрядить обстановку, по-доброму шутил и ободрял. Благодаря всему этому Рем впервые за много-много лет почувствовал..... (А вот сейчас внимание) Родительскую любовь. Отцовскую нежность, поддержку, понимание и заботу. Лейт, кажется, уже и позабыть успел, каково это – испытывать эти чувства; и когда после стольких лет неосознанного голода по ним он наконец-то испытал их снова, его с головой захлестнула волна непередаваемой эйфории, опьянения любовью. (Разумеется, детской любовью). Когда-то нечто подобное он испытывал, приходя на занятия к миссис Шеппард, но... Сечас ситуация была немного иная. Всё-таки мать Ремингтона, хоть всегда и ощущалась ему чужой и враждебной, не умирала. А вот отец... Думаю, вы вспомнили, как Рем хоронил его самоубийцей, а затем , только через шесть лет, прожитых с этим пугающим осознанием, расскрылась не менее пугающая правда о смерти Райна, которая ещё сильнее подпитала всеобъемлюющую любовь Реми к нему. Эта любовь была болезненной, так так ей больше несуждено было стать взаимной. Но знакомство и сближение с Грегом всё изменило. Рем нашёл в нём почти забытые черты покойного отца. И ожил. Сам порой поражаясь себе, он делился буквально всей своей душой, всем самым сокровенным с этим сорокалетним учителем рисования. И при этом не испытывал ни боли, ни дрожи, ни испепеляющей вины, ни чувства собственной никчёмности, омерзительности и вредоносности, чуть было не отправившие его в могилу. Рем чувствовал себя в абсолютной безопасности, находясь в обществе Грега Гейтса. Что ж.... так ли это было на самом деле?...