Whatever This Is... / Что бы это ни было…

Тык. Тык. Тык. Тык. Тык. Тык. Тык. Тык. Тык. Тык… Уэнсдей взмахнула рукой и отшвырнула назойливую руку, тыкавшую ей в лицо, прямо в стену с приятным гулким стуком. Надеюсь, он сломал палец. Она подняла голову и злобно уставилась на растерянного Веща, который шатался по полу. С досадой застонала и потёрла щёку, легко различая отпечатки клавиш своей пишущей машинки. Она устала. Шея ноет. В её пишущей машинке, возможно, слюна. Тихий храп заставил её повернуть голову. Она тяжело вздохнула, заметив на кровати блаженно спящую Энид. Прищурилась и потёрла глаза, пытаясь разобраться в хаосе конечностей, в который та превратилась за ночь. Если бы она не знала лучше, то подумала бы, что девушку сбросили с большой высоты, и та переломала все кости. Она вообще не уверена, что когда-либо видела руку, согнутую так. Обычно такое возможно только при значительной силе — и сопровождается чудесными воплями боли. Естественно, оторвать взгляд от столь завораживающего зрелища Уэнсдей было трудно. Энид вздрогнула и тихо пробормотала что-то во сне, крепче прижимая к себе подушку Уэнсдей. Та поднялась со стула и подошла. Всё время злобно сверлила глазами спящую волчицу, пока тихо поднимала одеяло, сброшенное на пол, а потом аккуратно укрыла дрожащую девчонку. Глупая волчица. Очевидно, придётся прочитать лекцию о воровстве постели. Хотя — потом. Всё-таки растущему оборотню нужен качественный сон. Через время, уже после душа и в форме, Уэнсдей снова подошла к кровати и посмотрела сверху на всё ещё спящую Энид. Ей казалось удивительным, как та может спать так крепко. Её можно было бы пронзить ножом несколько раз — и Энид бы даже не заметила. Возможно, стоит добавить ещё одну лекцию — об осведомлённости о ситуации. Она затаила дыхание, наблюдая, как Вещь начал тыкать девушку. Надеюсь, пробуждение окажется настолько резким, что у Энид вырвутся клыки и когти, и она расправится с этим предательским придатком… Лицо Уэнсдей мрачно поникло, когда Энид медленно моргнула, просыпаясь, и вместо этого радостно схватила маленького вредителя в объятия. — Ох, Вещь! Шалун! — пробормотала она сонно. Отвратительно. — Энид, — сухо поздоровалась Уэнсдей. Она сделала шаг назад в ужасе, когда та резко развернулась и распахнула руки с широкой улыбкой: — Уэнсдей! Та отступила ещё дальше и подозрительно сузила глаза. — Что ты делаешь? — прошипела она. — Утренние обнимашки? — протянула Энид с жалобным видом и большими голубыми глазами. — Нет. Абсолютно нет. Энид лишь пожала плечами и вместо объятий одарила её мягкой улыбкой. Глаза Уэнсдей распахнулись, когда волчица лениво потянулась и широко зевнула, обнажая самые красивые клыки, что она когда-либо видела. Энид ухмыльнулась, заметив румянец на лице провидицы. Она села по-турецки на край кровати и принимает серьёзный вид. — Уэнсдей, нам нужно поговорить, — произнесла она, показывая рукой, чтобы та села. Уэнсдей рассеянно рухнула в кресло у стола — мысли всё ещё крутились вокруг клыков. Такие острые… Такие смертоносные… Энид хлопнула в ладоши и наклонилась вперёд: — Уэнсдей, я поняла, что ты — не очень убедительная актриса. Что? На лице провидицы сразу появилась мрачная гримаса: — Прошу прощения? Я в совершенстве владею искусством обмана… — Ага-ага, — отмахнулась Энид. — Скажи это девушке, которая чуть не выложила терапевту, что мы только и делаем, что парные штуки. — Это не то, что я… Энид снова её прервала: — Так вот, я подумала… — Это уже тревожно, — язвительно заметила Уэнсдей. Энид нахмурилась, но продолжила: — В общем, у нас в драмкружке мы учим такой метод, называется «метод актёра». Несмотря на свои личные опасения по поводу, как ей кажется, стремительного упадка её обычно острого ума, Уэнсдей всё же испытывает некоторое любопытство. Уэнсдей нехотя заинтересовалась: — Метод актёра? — Да! — оживилась Энид. — Суть в том, чтобы опираться на собственный опыт и глубже связываться с эмоциями персонажа. Нужно полностью погрузиться в роль — тогда игра выглядит убедительнее и естественнее. — Ты предлагаешь мне использовать этот метод, чтобы убедить всех в нашем фальшивом романе? — Ага! — Признаю, концепт интригующий. Но есть один фатальный изъян. У меня нет опыта свиданий, на который можно было бы опираться. Энид аж засияла от восторга: — Вот именно! Ты должна его получить, Уэнсдей. Тогда, если твой терапевт или Уимс спросят, у тебя будет материал. В конце концов, разве лучшая ложь не строятся на правде? Тёмные глаза подозрительно прищурились. — Что именно ты предлагаешь? — Ну, типа… нам реально нужно встречаться. Глаза Уэнсдей комично расширились, и она даже не может понять, что это за внезапный спазм в животе, сердце сжалось, дыхание сбилось. — Т-ты хочешь, чтобы это было… н-не понарошку? — пробормотала она. Теперь очередь Энид краснеть: — Н-нет! В смысле, всё ещё понарошку. И всё ещё секрет. Просто перед Уимс и… всеми, кому ты уже проболталась. Уэнсдей нахмурилась, вспомнив о своей ошибке. — Я просто имела в виду, — продолжила Энид неуверенно, — что наедине мы могли бы… практиковать вещи, свойственные девушкам в отношениях. Чтобы ты знала, как это. — Понимаю. Ты хочешь, чтобы у нас были интимные отношения в частном порядке и это оставалось секретом, — спокойно подвела итог Уэнсдей. Энид застонала и прикрыла лицо руками: — Боже, Уэнс! Когда ты это так формулируешь, звучит ужасно грязно! Мы не будем делать… ну, парные штуки. Даже целоваться не надо! Просто… освоишь базу. Например: если бы мы были парой, я бы хотела утренние обнимашки. А ты бы их принимала. И, наверное, не убивала бы меня. Не целоваться? Уэнсдей замялась: — Я… — Подумай сама, — перебила Энид. — Допустим, ты идёшь к терапевту, и он спросит, каково это — делить комнату теперь, когда мы встречаемся. — Почему он должен это спрашивать? — О, не знаю, может быть, потому что цель терапии — анализ твоих межличностных отношений? А лучший старт — твоя внезапно появившаяся девушка! — Ясно. Ну, я бы просто сказала, что ничего не изменилось. Разве что теперь я зову тебя «возлюбленной». — Вот именно! Так не сработает. Если бы мы были парой, я бы тебя как минимум постоянно обнимала. Как думаешь, что ответишь, если терапевт спросит? — Э-э… что мы обнимаемся чаще? — неуверенно произнесла Уэнсдей. Энид радостно подпрыгнула: — Да! И что это покажет терапевту? Уэнсдей непонимающе посмотрела на неё. — Что ты любишь обниматься? Энид рухнула на кровать с громким стоном: — Господи, Уэнсдей. Тебе нужно практиковаться. Поверь мне. Уэнсдей беззвучно выдохнула и шагнула вперёд: — Хорошо. Энид подняла голову: — А? Уэнсдей застыла и неловко раскинула руки: — Ты хотела «утренних обнимашек», не так ли? — Подожди, серьёзно? Провидица начала опускать руки. — Я могу отозвать предложение… — Нееет! Запутавшись в простынях, Энид дёргалась и фыркала, пока, наконец, не нырнула торпедой прямо в холодные объятия своей угрюмой соседки. Глаза Уэнсдей чуть расширяются при виде бешеной торпеды-оборотня, летящей прямо на неё. Она едва удержалась на ногах, но всё же поймала эту тёплую сумасшедшую. Волчица тут же зарылась в её плечо и замурлыкала, а Уэнсдей, напряжённо сжав зубы, замкнула руки вокруг неё. Это было… не так уж неприятно. Даже пару раз похлопала по спине в надежде, что её отпустят. Она ждала. Секунду. Потом две. — Энид? — Ммм? — Сколько должен длиться этот ритуал? Энид тихонько шепчет и легонько поглаживает косы. — Тсс, наслаждайся процессом, Уэнс. Я показываю настоящий опыт отношений с девушкой. Сколько надо — столько и будет. И что удивительно, спорить с этим было сложно. У Энид действительно больше опыта в области межличностных отношений.  Когда Энид наконец решила, что четырёх минут достаточно (она подсчитала, что прошло около 4 минут), она резко отлипла. Уэнсдей моргнула, ошеломлённая. Голова была странно лёгкая. Энид же внезапно начала паниковать: — Боже мой, Уэнс! Почему ты не сказала, что через десять минут урок?! Я даже не одета! Уэнсдей даже не успевает ответить, она метнулась в ванную, хлопнув дверью. Уэнсдей только спустя несколько минут пришла в себя и, всё ещё не понимая, во что ввязалась, взяла сумку и вышла. Спустя двадцать минут Энид мчалась по коридорам, отчаянно запыхавшись. Волосы растрёпаны, галстук криво, и — да, она чудовищно опаздывала. Она была разочарована, но не удивлена, что Уэнсдей, разумеется, ушла раньше. Она ненавидела опоздания. Жаль только, что они не пошли вместе… Или, в данном случае, добежать... Она резко остановилась и согнулась, хватая ртом воздух. Казалось бы, волчица должна иметь больше выносливости, но нет. Выпрямляясь, она краем глаза замечает тень, приближающуюся к ней. Из тени раздалось: — Энид. Она вскрикнула и прижалась к колонне. Уэнсдей выхватила нож и огляделась: — Что? Ты что-то увидела? — У-уэнсдей?! Ты меня до смерти напугала! — О. — Она убрала нож. — Прошу прощения. Вещь говорит, что Уимс идёт сюда. Энид схватилась за сердце, всё ещё задыхаясь. — Что?.. Уэнсдей сделала шаг ближе, глаза блеснули: — Сейчас у нас есть возможность закрепить статус наших фиктивных отношений. На случай, если у неё есть сомнения. А ещё — наконец-то попрактиковать поцелуй. Энид замерла, хлопая глазами: — Н-но… мы же опаздываем? — Не волнуйся. Я позаботилась о том, чтобы твой учитель тоже… задержался. — Задержался?.. Что?.. Энид всё ещё смотрела на неё, ничего не понимая. Уэнсдей восприняла это как ожидание инструкций. — Энид. Я заявляю о своём намерении заняться романтическим поцелуем в соответствии с пунктом 2.4 нашего соглашения о фальшивых отношениях. Ты принимаешь или отвергаешь? В этот раз она всё сделает правильно. Предупреждение. Потом — наслаждение. Так ведь Энид хотела? Энид продолжает тупо смотреть на неё. — Есть договорённость? Точно. Она была так поглощена яростью из-за горгоны, что забыла показать Энид соглашение… — Извини. Да, я составила условия нашего соглашения прошлой ночью, пока ты спала. Мы можем обсудить детали позже. Итак, ты принимаешь или отвергаешь моё намерение заняться романтическим поцелуям? — Э-э… да? — пролепетала волчица. — Это вопрос или согласие, Энид? — Ой. Т-то есть… да, я принимаю романтический поцелуй. Уэнсдей облегчённо вздохнула. Иногда глупость Энид была почти… умилительной. Она взяла её руки и приблизилась так, что их носы почти соприкоснулись. Заглянула в большие голубые глаза. — Ты уверена? — тихо спросила она. — Угу, — пискнула Энид, краснея всё сильнее. Хм. Она нервничает. Нужно… что-то сделать. Времени мало: шаги Уимс уже слышались. Уэнсдей осторожно закрутила прядь её волос на палец. — Твои волосы не отвратительны. Наоборот… приятны для глаз. — С-спасибо? — А клыки у тебя сегодня особенно острые. — Правда?.. Да. И это отвлекло её на секунду. Но план превыше всего. Она резко схватила Энид за жилет и притянула вниз — ведь не дай бог кто-нибудь увидит её на цыпочках. Их губы встретились мягко, медленно, осторожно. Уэнсдей чуть наклонила голову и повела губами по её губам. И это было приятно. На этот раз не было спешки. Она забыла о Уимс, думая лишь о тепле её губ, скольжении, мягкости. Никто не предупреждал, что поцелуи могут быть такими приятными. Она запустила руку в её мягкие светлые волосы, а Энид положила ладони на её талию. Восхитительно. Их носы слегка соприкасались, она тянулась ближе. Ощущение губ Энид, прижимающихся к её губам, опьяняет. Ей нужно больше. Ладонь Энид скользнула по её спине, прижимая их тела друг к другу. ... ... ... Уэнсдей издала жалкий звук. Она никогда не была так близко к другому человеку. Голова всё сильнее кружится. Только когда она услышала тихий стон Энид, она поняла, что её лёгкие начинают гореть от нехватки воздуха. Неудивительно, что ей трудно мыслить. Это — начальные стадии удушья. Уэнсдей нехотя отстранилась, чтобы вдохнуть. Медленно моргнув, она внимательно рассмотрела Энид. Девушка — полный хаос. Зрачки расширены до предела. Волосы летают во все стороны. Не говоря уже о том, что жилет, похоже, надет задом наперёд, а носки не совпадают. Хаос идёт Энид. Её растрёпанный вид оказался странно… притягательным. Это почему-то усиливало ощущение удушья. Любопытно. Она только надеялась, что Энид тоже посчитала поцелуй приятным. Очевидно, разумно было бы включить это и подобные действия в метод актёрской игры. Ведь она хочет, чтобы её навыки игры были достойными. — Вау, — пробормотала Энид, пытаясь перевести дыхание. Уэнсдей почти улыбнулась на это. Она наклонилась, готовая поцеловать её снова. В конце концов, согласно подпункту 2.4.6, нет конкретного времени для романтического поцелуя после его начала, так что… — Вау, действительно, — сухо вмешался неожиданный голос. Уэнсдей оцепенела. Обе они резко обернулись. И холодное чёрное сердце Уэнсдей выскочило из груди и убежало куда глаза глядят. Нет. Нет, нет, нет, нет, нет. Этого не может быть. — М-мать. Отец… — выдавила она. — Привет, дорогая, — слегка улыбнулась Мортиша. Гомес стоял со слезами на глазах, рыща в карманах за носовым платком: — О, Тиш! Смотри! Наша маленькая tormenta уже взрослая! И ухаживает за симпатичной девушкой! Уэнсдей в ужасе. На самом деле, «в ужасе» — слишком мягко сказано. Её желание облить себя бензином, поджечь и убежать, крича, становилось всё сильнее с каждой секундой. — Отец, возьми себя в руки, — зло прошипела она. — Почему вы здесь? Я не ожидала увидеть вас до родительского дня. — Пагсли пришёл на экскурсию по школе. Мы же говорили, что отправим его сюда в следующем семестре, посмотрев, как… замечательно всё складывается для тебя, — Мортиша мельком глянула на Энид, потом вернулась к Уэнсдей. — А кто твой маленький… спутник? — Это… моя… эм… моя… Энид? — беспомощно ответила Уэнсдей. Глаза Мортиши буквально заблестели от радости. — Твоя Энид? Как это мило. — В-великолепно! — всхлипнул Гомес, громко вытирая нос. Мортиша протянула руку к Энид, но та вздрогнула от прикосновения. Острые глаза устремились на Уэнсдей с пронизывающим вопросом. Та уставилась в ответ. Она чувствовала, как Энид дрожит за спиной, прижимаясь к ней, и настороженно выглядывает через плечо, явно наблюдая за, казалось бы, молчаливым противостоянием матери и дочери. Уэнсдей повернулась к Энид и мягко переплела их пальцы, подтягивая её к себе. — Всё в порядке. Они уже обожают тебя, — сухо пробормотала она. Мортиша кивнула, а потом осторожно погладила испуганную девочку по щеке. — Дорогая маленькая волчица. Ты ведь спасла нашу Уэнсдей от Хайда, да? — нежно проговорила она, изучая шрамы на лице Энид. Энид робко кивнула. Улыбка Мортишы стала шире, а Гомес громко ахнул. — Ах, какая романтика! Тиш! Разве это не напоминает тебе наши дни в Неверморе? Уэнсдей простонала и закрыла глаза от стыда. — Милая девочка, — почти промурлыкала Мортиша, — ты всегда желанна в нашем доме. Я никогда не видела нашу маленькую дочь такой счастливой. Энид смотрела на Уэнсдей в недоумении. Уэнсдей. Которая, кажется, вот-вот вонзит нож в чью-то шею. — Она… она не выглядит счастливой? — запинаясь спросила Энид. Мортиша подмигнула, опуская руку: — Мать всегда знает, дорогая. Мортиша на мгновение замерла, наблюдая за ними, и с удовлетворением вздохнула: — Ах, мои дорогие, вы так красиво смотритесь вместе. Ваши дети будут просто очаровательны. Ещё один довольный всхлип Гомеса, а глаза Энид чуть не вылезли из орбит. — Наши что? — Мама! — рявкнула Уэнсдей. Это было предельно унизительно. Её родители и так невыносимы, а теперь они думают, что она ухаживает за Энид. Можно уже прямо сейчас сделать предложение и начинать красить детскую. Она не могла позволить им узнать, что это обман. К тому же… это может быть даже полезно. Если на следующем родительском дне её заставят идти на «семейную» терапию, они наверняка будут обсуждать её отношения с Энид. Ей почти не придётся открывать рот. С этой мыслью она повернулась к Энид: — Энид, моя… м-моя сладкая, нам пора в класс. Щёки пылали. «Моя сладкая?» — это прозвучало ужасно с того момента, как она произнесла. Энид захихикала. О боже. Энид была права. Её навыки обмана оставляли желать лучшего… Энид обвила её плечи рукой и игриво поцеловала в щёку. Уэнсдей моргнула, удивлённо глядя, как Энид снова повернулась к родителям и улыбнулась самым милым образом. — Мы всё ещё работаем над тем, чтобы она придумала мне ласковое имя! — снова захихикала она, прижимаясь щекой к Уэнсдей. — Думаю, это попадёт в список «нет», правда, малыш? Малыш? Что-то перевернулось в животе, и вырвался нервный выдох. О нет. Нет, она не может… Не может… Во имя Люцифера, почему именно это? Она повернулась к Энид, и нос случайно коснулся тёплой щёки. — Скажи ещё раз, — слабо потребовала она. Энид наклонила голову в недоумении: — Что? — Ласковое прозвище, — тихо пробормотала Уэнсдей, щеки ещё горячее. В глазах Энид вспыхнула озорная искра. — Ох, малыш? — прошептала она на ухо Уэнсдей. Та дрожит. О боже. Это правда. Ей нравится это имя. Энид выглядит в восторге. — Мой малыш хочет идти в класс? Мой малыш любит своё новое ласковое имя? — с восторгом протянула она. — Энид. Прекрати, — говорит она с равнодушным взглядом. — Прости, малыш. Уэнсдей не может не заметить, как… спокойно она себя чувствует. Рука Энид тёплая на плечах, волосы щекочут щёку. Если повернёт голову, лицо Энид так близко, а большие голубые глаза смотрят с таким… счастьем. Ей нужно снова поцеловать её. Для практики. Её внутренние размышления прервались тихим шёпотом: — Мама, мне страшно. Пагсли. Уэнсдей оцепенела. Как она умудрилась забыть, что родители здесь? И.. Пагсли, очевидно, тоже. Она повернулась к брату. Он бросил на неё скептический взгляд, потом снова к матери и тихо продолжил: — Уэнсдей ведёт себя странно. Нож, который она вытащила из кармана, был выхвачен прежде, чем она моргнула. Она повернула голову и "скрестила" глаза в недоумении, когда Энид легонько ткнула её в нос. — Не-а. Мы ведь не режем своих младших братьев, правда малыш? Пора зарыться в нору и умереть. Она даже не смотрит на родителей, но чувствует их восторженные взгляды, впивающиеся ей в висок. Это был, без сомнений, самый мучительный момент в её жизни. По крайней мере, хуже уже не станет. Звуки шагов по бетону приближались всё быстрее. — Энид! — Эй, Энид! Чёрт возьми… Она резко обернулась. Ярость наполнила тело. Горгон. Глупая улыбка расцвела на его лице, когда он заметил Энид: — Я тебя везде искал… Момент настал. Горгон, который заставил Энид плакать. Горгон, который не сказал Энид, что она красивая. Горгон, который просто глуп. Её глаза сужены, она сжимает рукоять запасного кинжала, спрятанного глубоко в кармане. Держит его при себе — Энид может выхватить раньше, чем она разберётся с проблемой перед собой. — Ты, — прошипела она, шагнув к нему. — Ты за это ответишь.