В море по горло

— Может я смогу? — спросил Дазай. Уэно присела ему на уши, ноя про то, что у неё партнёр по номеру отсутствует и теперь ей нужно кем-то его заменить. Вообще, конечно, присела не совсем Дазаю, а скорее Наоми — Дазай просто шёл вместе с ними. Они ещё часто останавливались посмотреть на звёзды. Уэно оглядела его с ног до головы и подняла бровь. Что ж, справедливо — Дазай не отличался атлетизмом. Если её номер-танец включал в себя что-то тяжелее вальсирования с партнёром (а он, судя по глазам, включал) — Дазай бы не справился. Темой недели был цирк (сразу же после объявления темы последовало «мы и так в цирке» от всех вожатых). У каждого вожатого был образ на разные дни и они не так давно (буквально час назад) решили, что образы будут делаться коллективно, а не своими силами. Наоми была в восторге, когда решили, что она сможет нарисовать и брату, и остальным усы, носы и бешеные стрелки. Ей, вместе с самим Дазаем досталась роль метателя кинжалов и его ассистентки. Швыряться в людей острыми предметами было больше в духе Наоми, так что они договорились меняться образами. Всё равно это было довольно легко, когда основа образа — пластиковый кинжал, который надо крепить аналогом скотча к коже. — А что с Николаем? Он совсем не сможет вернуться к концу недели? — уточнил Куникида, вглядываясь в записи. Уэно глубоко вздохнула. — Встретился со своим бывшим, его откатило, и добровольно-принудительно лёг на ближайший месяц в лечебницу, — ответила она. — Да и потом не факт, что Коля вернётся. Я бы на его месте вообще в другую страну переехала, с такими бывшими. — Каждый раз как я вспоминаю, что его так и не посадили, меня тянет блевать, — скривился Сигма. Конечно, по-настоящему его звали не так, но в этом лагере никто из них не использовал то имя, которое можно было бы привязать к их жизни вне. Разве что Уэно, по ощущениям, и то далеко не факт. (Сюдзи мог бы проверить. Тсушима Сюдзи мог бы найти папку на всех и каждого в этом пансионате, найти компромат на их родителей, на них самих, разрушить их жизнь… Дазай опустил руку в карман с таблетницей, но сдержался. Дышать рядом с этими людьми было легче, чем казалось на первый взгляд.) — Без него твой номер прям совсем нельзя сделать? — вздохнула Наоми. Уэно помотала головой. — Я могу его убрать, но хочу попробовать всё-таки попробовать с другим партнёром, — вздохнула Уэно. — Правда выходит, что у нас сроки очень сжатые, и всё равно придётся редактировать, потому что я сильно сомневаюсь, что кто-то из вас, кроме Тэтте или Дзёно сможет меня поднять и подкинуть в воздух. — Если ты заберёшь Тэтте или Дзёно, я закричу, — известила её Теруко. — Мы всю ту неделю провели бегая за этими малолетними дебилами туда сюда, пытаясь не дать им убиться. Нам даже на минутку от них отлучиться нельзя, когда спят дежурим по очереди! Мы даже выходной свой отложили! — Остынь, — успокаивающе выдохнула Уэно. — Выкручусь как-нибудь без твоих, прекрасно помню, какой у вас там отряд, — её передёрнуло. — К тому же, ещё есть время решить ситуацию с выступлениями. Мне нужен кто-то… — она резко замолчала, уставившись в одну точку. — Ну ты чего? — ткнул её Сигма. Уэно промычала что-то неразборчивое в ответ. — Главное — уговорить! — выдала она после пары секунд сверления взглядом стены. — И я уговорю! — Уэно вскочила с дивана, чуть не запнулась о макет и книжки, но из комнаты выскочила. — Сейчас три часа ночи! — прокричали ей вслед сразу три голоса.

***

— Так кого ты в итоге будешь уговаривать? — спросила Наоми, когда они пересеклись отрядами на пути в столовую. — Попробовала уже? — Попробовала — была послана, — хмыкнула Уэно, но в глазах у неё, несмотря на всю напускную лёгкость, стояла боль. — Но ничего, я знаю своего бывшего партнёра, я упёртее, — она махнула рукой и побежала на второй этаж столовой. — Руки мыть не забываем! — громко напомнила Наоми. — Врачи нас и так не любят! — раздались разрозненные смешки, но Наоми не шутила. Кишечные инфекции врачи и вожатые ненавидели больше всего — куча мороки, которую легко было избежать, ещё бы. Дежурных запускали раньше, оставляя напарников с детьми внизу. Дежурных определяли на камень-ножницы-бумага между собой, но стоять внизу в толпе детей и шума и при этом быть абсолютно лишним Дазаю не хотелось сильнее, чем быть дежурным, так что он проигрывал Наоми два раза из трёх. Дазай оглянулся и поймал взглядом в толпе детей родную тёмную макушку. Осмотрел на предмет благополучия ровно так, как на то позволял ракурс и зрение. Наоки была в порядке. После этого Дазай последовал за Уэно на второй этаж. От запаха еды немного мутило, но дело и бессмысленный разговор с Уэно отлично помогали отвлечься. В отличие от остальных, Уэно никогда не спрашивала его, о чём он думает, но часто угадывала. С горем пополам они успели встретить ещё двоих вожатых, накрыть на все отряды на втором этаже и позвать детей за пять минут, пока внизу всё не разнесли. Его отряду тоже достался второй этаж. Вообще столовая была оборудована каким-то сумасшедшим количеством лестниц и Дазай подозревал, что когда-то столовая этого лагеря горела весёлым огоньком. Стеклянные двери, ведущие к лестницам, не запирались, поэтому возле них всегда сажали вожатых, будто прыгнуть и свернуть себе шеи не могли и они. Дазай, к сожалению или счастью, всегда оказывался на другом краю стола. — У нас будет место за вожатским столиком? — вздохнула Уэно, смотря как её отряд заходит. Будто что-то вспомнила. Дазай прикинул количество: учитывая, что оттащить Наоки от её новых друзей было нереально, у них оставалось два свободных места. Он кивнул. — Отлично, потому что мне надо следить, чтобы она съела хоть что-то, — Уэно натянула улыбку на лицо и быстро переставила порцию со стола детей. — Миюки-чан! Иди сюда, — она замахала руками. Миюки была невысокой девочкой лет двенадцати с затянутыми в пучок тёмными волосами. И Дазай быстро отметил и костлявость запястий, и слегка впалые щёки — у Уэно были причины за ней следить. Девочке явно надо было есть. — Я знаю, что вы сажаете меня с собой, чтобы я ела. Я ем достаточно, — высказала Миюки как только подошла к их столу, смотря на Уэно с нахмуренными бровями. Это был первый раз, когда Дазай слышал обращение к вожатым на вы, но таким грубым тоном. Сюдзи узнал свой собственный тон. — Садись, — сказала с улыбкой Уэно. Улыбка была почти как настоящая. Девочка села, но продолжала насупившись смотреть чуть в сторону. Дазай скосил взгляд на Уэно, но та только поджала губы, мол ну да, вот такая ситуация. — Убери одну тарелку, — тихо произнёс он, обращаясь к Уэно. И в несколько шагов ушёл к кухне. Маленький психологический трюк, который он собирался провернуть, требовал содействия поваров. Когда он вернулся, Сигма, напарник Уэно, и Наоми успели пожелать всем приятного аппетита и почти успели сесть сами. Дазай встроился в их кружок, делая вид, что там и был, а потом сел рядом с Миюки. Она смотрела на тарелку так, будто на ней был её злейший враг. Дазай пару минут поговорил с остальными, активно крутя вилку в руках, но к еде не прикасаясь, а затем повернул голову в сторону Миюки. — Мне выдали порцию меньше, — шепнул он ей. — Можем поменяться, — Миюки посмотрела на него с недоверием, потом перевела взгляд на тарелку. Дазай знал, что его порция действительно покажется ей меньше. Наконец она кивнула. Дазай улучил момент, когда Уэно сделала вид, что отвлеклась и отвлекла остальных и поменял тарелки. Миюки посмотрела на окружающих воровато, но в конце-концов начала-таки есть. — Что ты сделал? — уточнила Уэно, когда они пошли относить тарелки и отошли от стола достаточно, чтобы не быть услышанными. Дазай повёл плечом и указал на стоявшие рядом с мойкой тарелки. — Тарелка немного больше, а порция немного меньше, — пояснил он. — Психологический трюк, я заставлял себя так есть, чтобы не умереть, — Дазай понятия не имел, почему так разоткровенничался с Уэно. Может это было потому, что она явно волновалась о Миюки, так же, как он в тот момент о Наоки? — Лучше, чем ничего. — Я лежала на капельницах, — поделилась ответным откровением Уэно. — После двух месяцев на безвкусном пюре и человека съешь, — она вздохнула. — Спасибо, Дазай. У неё такая же проблема, как и у меня была, но мой метод радикальный… слишком. — Бывает, — только и буркнул он в ответ. Дети продолжали есть и болтать. Дазай осмотрел всю комнату. — Железо пей, — Гин толкнула Тачихару в бок. Под её пристальным взглядом мальчик таблетку всё-таки проглотил. Возможно сыграл ещё и тот факт, что с другой стороны стола на него не мигая смотрел Рюноске. Когда он так делал возникало ощущение, что кто-то засунул кошачью душу в человеческое тело. Они часто садились на краях своих отрядов, чтобы видеться. Дазай заметил Луизу в другом конце столовой и после некоторых раздумий всё-таки кивнул ей. Несмотря на то, что Наоки пострадала из-за недогляда со стороны Луизы и её напарника, он их почти не винил. В конце концов, если бы не было самого Дазая, то этого всего не произошло бы вовсе. Просто теперь он следил за Наоки чуть внимательнее, чуть более часто, чуть более встревожено. Дазай никогда не признавал собственную вину вслух, но внутри она его съедала практически до костей. К тому же, контролировать маленький шторм, которым стала Наоки после пары дней пребывания в лагере было сложно. Даже Осаму, которого она слушалась практически беспрекословно до этого. Без всего того груза обязательств, которые им навязывало поместье Тсушима, сиблингам было легче дышать. Через пару минут в него врезался живой снаряд, но Осаму устоял и обнял сестру в ответ. — Пойдём, я быстренько заплету тебя? — спросил он. Наоки разулыбалась и протянула ему цветные резинки — она всегда носила парочку на запястьях как браслеты. Осаму носил точно такие же и точно так же, потому что Наоки было одиннадцать и иногда она их забывала. — Конечно, пошли скорее! — добавила она, когда Осаму начал оглядывать столовую снова, чтобы привлечь внимание Наоми. — Пошли! — она потянула его за рукав. — Наоми, я внизу, если что! — окликнул он напарницу. Та только показала ему большой палец.

***

14:15 Сюдзи Осаму проигнорировал сообщение. — Вот и всё! — он отстранился и поднял руки вверх. Волосы Наоки теперь были уложены в две закрученные косички чуть по бокам головы. Она попросила сделать как у персонажа из игры и показала фото — это была далеко не самая сложная причёска, которую он делал. У них правда не было банта, чтобы сделать точь-в-точь как на картинке, но Наоки была довольна. — Ты как у Сян Лин сделал! — с горящими глазами обратились к нему девочки из отряда Наоки. Осаму скосил глаза на Наоки и та быстро закивала, улыбаясь во весь рот. — Это мой брат! — гордо выдала она. Осаму из-за этого даже пропустил момент, когда заплёл Гин косу сбоку и оказался вовлечён в очень эмоциональный разговор об игре, о которой знал ну факта три. Минут через десять он заплёл ещё двум девочкам несложные причёски. — У меня закончились резинки, — Осаму развёл руками, простите мол. В ответ получил волну разочарованных вздохов. Резинки у него ещё были, конечно, но Осаму здраво оценивал вероятность того, что без них он порежет себе запястья. Высокую вероятность. Спасли его подошедшие коллеги. — Нам всё равно пора на сончас, простите, ребята, — мягко увела внимание на себя Луиза. Она посмотрела на Дазая, взгляд её метнулся к Наоки на долю секунды и она поджала губы. Её отряд (девчачья его часть) неохотно засобирался. — Я люблю заплетать, — протянул Дазай. Он всегда заплетал Наоки волосы, потому что трогать её голову слугам поместья он позволил бы только через свой труп. — По тебе и не скажешь, — вздохнул Сигма. — Научишь парочке причёсок? А то они тебя замучают, — Дазай повёл плечом. — Конечно.

***

— Мне уйти? — уточнил он у Наоми. В этот раз планёрку собрали в большой комнате с зеркалами и лампами. Судя по окружению когда-то эту комнатку обустраивали как гримёрку и этим собиралась воспользоваться Наоми. Вчера она раскрашивала коллег почти на коленке, на что потом жаловалась всем, до кого доставала. Дело было ближе к утру, когда планёрка разошлась. А планёрка шла как всегда долго: вначале про прошлое, потом про планы на будущее. Зато всё устраивало всех, хотя бы минимально. А самое главное — перед планёркой удалось урвать пару часов сна. — Сиди, — махнула она рукой. — Можешь даже поспать, диван выглядит очень привлекательно, — она бросила мечтательный взгляд в сторону того самого дивана, но потом мотнула головой. Дазай, у которого бессоница была старой подругой, жест всё равно оценил. Большая часть вожатых наносила себе грим сама, хотя бы его часть, но Наоми с её криминалистикой и курсом по танатопрактике была заметно лучше остальных в том, чтобы сделать из них достойных клоунов. Да, от этой фразы смеялся не только он, но в лексиконе Наоми она оказалась неискоренимой. Слава богу, что она хотя бы посмертный макияж не притащила. Дазай уже знал Наоми достаточно, чтобы понимать, что она могла. Никто не делает такие ебанутые вещи, как на первый взгляд невинные девушки с большими оленьими глазами. Образ Сигмы не требовал большого объёма макияжа — он был предсказателем, гадальщиком и всё в таком духе. Одежда, которая не являлась формой лагеря, у Сигмы и так была вычурная, с вышивкой звёзд, неба и космических станций, накинуть на него платок и вот готовая гадалка. Но Сигма жил на сплетнях. Сейчас — внутри лагеря, но Дазай не сомневался, что вне лагеря Сигма тоже подобным увлекался. А Наоми, ввиду того, что красила почти всех вожатых и крутила им причёски, знала очень много разных и, что важнее, свежих сплетен. Осаму начинало казаться, что это не просто лагерь и не просто вожатые, а скорее какой-то закрытый клуб со своими правилами, которых Осаму не знал, но каким-то образом выполнял. — Слушай, а карты… ты уверен? — уточнила Наоми, возясь у чужого лица с чем-то, напоминающим набор для пыток. Дазай представлял очень примерно, что он будет делать, когда до серьёзного макияжа дорастёт Наоки, но с косами же как-то справился, должен и в этот раз. — Вспомни, как к этому администрация относится… — Мы эти предсказания дня три с Колей согласовывали, — возмутился Сигма, дёрнувшись и чуть не получив карандашом в глаз. — И напомню тебе, что основным аргументом Ранпо было «это нелогично»! Я почти уверен, что он вообще спорил насчёт этого исключительно спора ради! — И вы в итоге согласовали, — успокаивающе погладила его по руке Наоми. — Сиди ровно, стрелки похеришь. Никто не говорит убрать карты, но надо будет уточнять, что игральные всё ещё запрещены. — Да все понимают, что карты всё равно будут, — вздохнул он. — Что мы, что дети. Помнишь сколько наборов мы конфисковали в прошлом году, после скандала с соседним лагерем? — Наоми закатила глаза. — Целая коробка набралась, — пояснила она Дазаю, не отвлекаясь от макияжа. — Та, которая внизу вожатского домика стоит, — Дазай присвистнул. В ту коробку легко мог влезть человек, не особо при этом сгибаясь. — И насколько эти предсказания правдивы? — уточнил он, рассматривая карты, которые Сигма положил на край стола у диванчика. В отличие от игровых карт эти были богато украшены, с позолотой и рисунками — личный набор, от какого-то дизайнера, если судить по значку в уголке. — Ровно настолько, насколько ты веришь в них и мне, — пожал плечами Сигма. — Я гадать умею восемнадцатью разными способами, в каждом следующем возможность наебать человека увеличивается в геометрической прогрессии. Почти как за столами в нашем казино, — он фыркнул. — Твои родители владеют казино? — Чисто технически, казино владею я, — уточнил Сигма. Уточнения в том, что казино это находится вне страны и по законам той территории абсолютно легально, Дазаю не требовалось. — Отец обожает скидывать свои серые схемы на меня… Хочешь попробовать? Погадать, в смысле. — Давай, — улыбнулся Дазай. — Что делать? — Скажи мне вопрос и тяни карту, — заученным тоном выдал Сигма. — Тфу, заело. Можешь и не говорить в принципе, сам же тянешь. Я их мешал до этого, так что всё должно быть в порядке. — Будем считать, что я спрашиваю, какая у меня будет жизнь, — фыркнул Дазай, рассматривая позолоченные карты. Его рука замерла над одной из них и Дазай решил не морочить себе голову. Две тянущиеся вверх, к краю карты с золотым стилизованным сиянием руки. Проработка деталей была удивительной, светлые рукава, прорисованные костяшки пальцев… — Это Священник. Тяни другую, — вздохнул Сигма. — Перемешай и тяни ещё одну. Священник — парная карта, её без других рассматривать — только время тратить. — А убрать её из колоды не вариант? — поднял бровь Дазай. — Детям я их и уберу, — закатил глаза Сигма. — Если буду гадать на одну. Священника, Бога и Равновесие так точно. Священник и Бог показывают почти исключительно отношение к значению другой карты, а Равновесие — только в тройках и больше, оно, по названию понятно, про баланс, — Дазай вздохнул и поднял со стола ещё одну карту. Золотой узор, чем-то похожий на глаза, бегущий по вытянутой вверх руке, держащей стилизованную звезду, тоже золотую, ни о чём Дазаю не говорил. Хотя узоры на обеих картах были схожие… но это, скорее всего, была стилизация. — А это Бог, — хмыкнул Сигма. Наоми закончила его раскрашивать, бросила «пойду кисти мыть», подмигнула Сигме и вышла из комнаты, маневрируя между реквизитом. Сигма сел рядом с Дазаем на диван, собрал карты в руки отточенным движением и перетасовал их. — Будешь тянуть ещё одну или перетянешь? — Почему? — уточнил Дазай. Сигма посмотрел на две карты в его руках, очень похожие, но в то же время зеркальные, и вздохнул. — Потому что Бог и Священник в вопросе «Какая у меня будет жизнь?» означает в основном религию, — хмыкнул Сигма. — Есть ещё комбинации, но это надо полные расклады смотреть, а не чисто две карты ради прикола вытаскивать. — Давай ещё раз, — пожал плечами Дазай и отдал Сигме Бога и Священника. Тот перетасовал карты каким-то странным способом и посмотрел на Дазая с ожиданием. Дазай вытянул карту. Снова Священник. И потом Бог. Сигма вскинул брови, уже ничего не говоря забрал вытянутое, перетасовал карты и дал вытащить ещё раз. И ещё. Где-то на пятый раз Дазай уже кончиками пальцев чувствовал узоры, выгравированные на Священнике и Боге, которых вытягивал каждый раз без запинки. — Знаешь что? — раздражённо выдохнул Сигма. — Ну будешь культистом и будешь, у тебя карты по-другому вообще не ложатся, — Дазай рассмеялся. Он не был религиозен.

***

В отличие от многих вожатых, которые ходили плавать с отрядами, Дазай оставался на суше. Объяснять людям почему бинты остаются даже в воде и тем более объяснять свои шрамы, если он всё-таки снимет бинты, Дазаю хотелось так же сильно как хотелось жить. Остальные этот факт поняли быстро, так что на Дазая мгновенно спихнули организацию и распределение всяких развлечений для тех, кто не полез в воду в этот конкретный день. В основном это были мелочи вроде конкурсов на лучший замок, танцы, волейбол, другие виды спорта (этим, слава богу, занимался всё-таки не он, только собирал детей и отводил их куда нужно) и рисование на камнях. Сегодня из шляпы мероприятий (а именно так это всё и решалось) вытянули последнее, так что Дазай оттащил вместе с другими вожатыми (и Чуей, за компанию) краски к пляжу, выдал Рюноске действительно хорошую бумагу и свою тушь для рисования, потому что с каллиграфией у Рюноске было просто запредельно хорошо, усадил своих детей так, чтобы если что их видеть, особенно Рюноске, и слегка успокоился. Тёмную макушку Наоки в воде различить было сложно, но он справлялся. Пальцы нервно перебирали ткань рубашки и Дазай старался не моргать слишком часто — каждый раз, как он закрывал глаза, в сознании всплывали картины сегодняшнего кошмара. Тот, к сожалению, исказил именно этот пляж и руки Дазая тянулись к таблетнице, только чтобы обнаружить, что он волевым движением оставил её на тумбочке. Ну да, после той дозы, которую он проглотил после самого кошмара, было удивительно, что его до сих пор не откачивали. К тому же, запас у него может был и огромный, но… не бесконечный. Две фигуры на пляже тем временем разошлись в разные стороны и Чуя направился к нему. — Можно? — спросил он, мотая головой в сторону красок. — Конечно, — кивнул Дазай. — Но кисточек уже нет. Давно нет, — Чуя пожал плечами и взял красную краску. Он опустил пальцы в краску и стал рисовать прямо так. Дазай бездумно смотрел на то, как тот вырисовывает на камне красные узоры, чем-то похожие на узоры на картах Сигмы. Чуе шёл красный, даже если напоминал на его руках кровь. — Уэно пыталась уговорить тебя участвовать в её выступлении? — наконец спросил Дазай. Чуя раздражённо выдохнул. Да, не лучшая подача, Дазай был согласен, но у Дазая был недосып, ему вчера виделось, как море вышло из берегов и угловатые чёрные шипы исчерчивали берег. Так что да, терять было уже нечего. — Ага, — не поворачиваясь буркнул Чуя. — Кто ещё может за пару дней поставить с ней танец с нуля и при этом не попытаться её задушить? Только её бывший партнёр! — Да тебе, кажется, всех задушить хочется, — фыркнул Дазай, пока в его голове скрипело. Яркий Чуя и не менее яркая Уэно у Дазая в голове никак не складывались в союз, потому что они оба не погасли. Они оба всё ещё горели как звёзды, а в парах тот, что слабее, тот, что добрее, обязательно тухнет. — Только шпал, которые выводят меня из себя, — отбрил Чуя и по тону стало понятно, что этот разговор — не тот, в котором можно обмениваться колкостями. — Она оборвала со мной всё общение лет пять назад. Ни звонков, ни сообщений, — он покрутил покрытыми краской пальцами камень, размазывая рисунок. — Можешь представить как неловко было встретиться с человеком, которому ты без ответа ещё несколько лет писал. Уэно встречала и Чую, она говорила об этом. Уэно в принципе не везло, когда вожатые решали что-либо на жребий, она всегда вытягивала короткую спичку. — Могу… — выдохнул Дазай. Разукрашенные детьми камни с нарисованным солнцем (символом лагеря) надо было отложить в отдельную кучу, провести мини-конкурс… Чуя продолжил рисовать что-то на камне пальцами. — Если ты знал, что она не ответит, то почему продолжал писать? — наконец спросил Дазай, поднимая глаза на Чую. Тот перевёл взгляд на Уэно, которая играла со старшим отрядом в волейбол на другой части пляжа. Она на время поменялась с другой вожатой, чтобы та последила за её более мелким отрядом. — Потому что я любил её, — пожал плечами Чуя. — Потому что я идиот, который не умеет отпускать людей. Потому что боялся одиночества… Выбери то, что тебе больше нравится, — хмыкнул он. Дазай опустил взгляд на сумку, в глубинах которой лежал телефон с пропущенными звонками. Он не сомневался почему-то, что Чуя продолжал писать из-за смеси всех трёх причин, и просто храбрился. Чем-то это напоминало разговоры на кухне посреди пьяной вечеринки, когда вы оба не пьяные, а вокруг веселье. Вам не то чтобы не весело, скорее просто… никак.

***

— Сделаешь сегодня так же? — спросила его Уэно. Дазай моргнул, возвращаясь в колею. Она, наверное, про тарелки и порции… — Хорошо, — кивнул он. Сегодня за их стол села и Наоки, потому что Дазай нервничал, потому что Дазай опять плохо спал и снилось ему всякое. Наоки пыталась возразить, но глаза у Осаму были, несомненно, ошалелые, так что она всё-таки села рядом с ним. Миюки нахмурилась, когда они все сели, но ничего не сказала. Её порция была чуть меньше, и когда она подняла взгляд на Дазая, он ей подмигнул. Что удивительно, но сегодня никаких бурчаний и возражений не последовало. Дазай, которого за время завтрака чуть-чуть отпустило (он удостоверился, что его сестра жива и реальна), и Уэно косились на неё с подозрением весь завтрак. — Тот доктор, — буркнула Миюки, помогая им отнести тарелки. — Он сказал, что моя главная проблема сейчас это коленки, а не партнёр. Не смотрите на меня так. — Он прав, — пожал плечами Дазай. Человек в принципе не очень крепкое существо. — А ещё, если долго не есть, начинаются проблемы и с… внешностью, — красиво вывернулся он из очень некрасивых подробностей недоедания, которые испортили бы завтрак вообще всем. — А фигурное катание… оно же не про то, кто быстрее добежит, не так ли? Миюки фыркнула. — Конечно нет! — ответила она. — Костюмы и внешность очень важна! За это даже оценки есть и регламенты всякие. Но здоровье всё-таки важнее, без крепких коленок ни прыжков, ни поддержек… Уэно, а коленки правда не очень удались эволюции? — перевела взгляд на свою вожатую Миюки. Уэно несколько раз очень быстро моргнула. — Это Чуя тебе так сказал? Рыжий такой, — уточнила она и рассмеялась, когда Миюки кивнула. — Боже, он не изменился совсем… Во всех бедах виновато прямохождение и гравитация! — и Дазай прекрасно уловил момент, когда щёлкнуло, и её смех начал плавно перетекать в истерику. — Иди-ка найди своего второго вожатого, — подтолкнул Дазай Миюки в спину. Она оглянулась на него, но Дазай помотал головой, крепко держа Уэно за плечи.

***

— Потому что мы пропустили в один год загадку, которую сделал Эдгар, — произнесла Луиза. Разговаривали о то, что придумали для детей в воскресном квесте. — И которую проверял только Ранпо. В итоге у нас было три рыдающих старших отряда! — Старших! — для выражения всей глубины ситуации потрясла руками Уэно. — Эти сами кого угодно до слёз доведут! — Так что надо проверять, — вздохнул Куникида, массируя виски так, будто всё это он слышал уже этак в сотый раз. Ранпо, невысокий парень с очень ёжистыми волосами и разноцветными глазами (один зелёный, другой карий), сделал вид, что ему стыдно. Упор на «сделал вид». — Дазай, Сигма, сходите. И Дазай с Сигмой пошли проверять эскейп-рум, который в качестве мероприятия для детей устроил Эдгар. Да, в ночи, сразу после планёрки, потому что именно в это время у них и было время, чтобы что-либо делать и не терять при этом детей. Вообще, в лагере каждый день устраивалось что-то новое, но всё время по теме недели, а в воскресенье всё это заканчивалось огромным тематическим днём, после которого и дети, и вожатые выдыхали дня на два. Неофициальным выходным был понедельник, так что по сути неделя всё-таки длилась шесть дней, а не календарные семь. Цирк этой недели заканчивался массивным квестом, танцами и мини-ярмаркой (не такой уж мини). Кроме этого в воскресенье детей всё равно собирались и водить на море, и на всякие кружки… Работы было много и Дазай в кои-то веки поблагодарил свою бессонницу. Обычно когда он долго не мог спать, Сюдзи поглощали мысли, которые он думал против своей воли, но в лагере на это почти не оставалось времени. Иногда Осаму даже мог просто отрубиться от усталости. Кошмары это не устраняло, но зато хотя бы засыпал быстро. — Ранпо все эти загадки щёлкает, Йосано знакома с его мышлением, — раздражённо бурчал Сигма. — Луиза может годы в замкнутом пространстве провести, она просто не станет искать выход. Вот и получается, либо ты и я, либо Танизаки с Куникидой. У Дазая в голове пронёсся довольно популярный короткий звук, но вслух он ничего не сказал. — И Куникиду с его тетрадкой от дел отрывать не станут, — закончил Сигма. — Так что вот мы здесь! Ненавижу искать выход из лабиринтов… Он бы этого никогда не сказал вслух, но от сердца отлегло. Сигме не нравилась ситуация, а не компания. — Нам даже старый дом открыли, — присвистнул Дазай, когда они пришли. Старым домом он называл дом какого-то мецената лагеря. Дом стоял прямо между одним из жилых корпусов и столовой, создавая круговое движение вокруг себя. Ни для чего особенного этот дом не использовался, но его не сносили. — Во-первых, Ранпо хотел увидеть этот эскейп-рум, — Сигма постучал пальцами по двери. — А Фукудзава-доно не может отказать Ранпо. А во-вторых, если детям сюда нельзя… — Если детям запретить, они залезут сюда сами, — фыркнул Дазай. Сигма сделал в его сторону пальцы пистолетиком, мол, угадал. Поэтому и следили за детьми особо серьёзно: кому не было интересно полазать по месту, в которое нельзя? — Есть какой-то сюжет? — уточнил Дазай, осматривая помещение. Просторная комната с большими часами на стене, за этими часами Дазай довольно быстро разглядел дверь. — Предполагается, что мы ищем какой-то амулет, без которого у предсказателя не работают способности, — буркнул Сигма, опираясь на дубовый стол с несколькими ящиками. — Потом выяснится, что дело было не в амулете, а в вере в самого себя, но это спойлеры. — И долго это всё делалось? — уточнил Дазай, когда они с Сигмой откопали из недр столов несколько разноцветных ключей, вставили их в нужные отверстия и начали разглядывать высвеченное на стене послание — что-то про звезду и спутник в ряд. На другой стене висела газета с датой и временем солнечного затмения, но Дазай пока не стал обращать на это внимание напарника. — Большая часть реквизита старая, — хмыкнул Сигма, оглядываясь вокруг. — Но так — где-то дня три. Если бы Эдгару дали волю, он бы тут целый детективный роман в реальной жизни написал, — Дазай фыркнул. — Но его попросили всё сильно упростить… — Это вы уже проходили и не хотите повторять? — понятливо протянул он. — Я с радостью почитаю детектив от Эдгара, когда он его наконец допишет. Но быть всего лишь персонажем книги мне вот ни разу не нравится, — закатил глаза Сигма. — Какая дата затмения? — Двадцать девятое апреля, а время… — Дазай пригляделся. — Шесть утра, четыре минуты, — Сигма подвинул стрелки, пока те не щёлкнули. Дверь открылась. «Амулет в этой комнате» — значилось большими буквами фиолетового цвета прямо над сейфом в следующей. Видимо, чтобы дети не полезли дальше. Дазай осмотрелся. Кроме сейфа в комнате был большой ящик с кодовым замком и проигрыватель. Причём рабочий. Дазай ткнул в кнопку и по комнате зазвучала музыка. — Потанцуем? — спросил Дазай и схватил Сигму за руку, начиная кружить. Благо, песня была энергичная. — Если бы мы с тобой реально пытались откуда-то выйти, — пропыхтел Сигма, когда они наконец остановились. — То я бы уже три раза попытался бы тебя прибить, Дазай Осаму. — Не смог бы, — рассмеялся Дазай. — Смерть меня не любит, — Сигма поджал губы, так что Дазай спешно натянул метафорически слегка съехавшую маску. — А я не люблю боль! Так что избегал бы тебя со всем усердием, — Сигма закатил глаза и улыбнулся. — Пошли дальше? Какие-нибудь идеи, кроме танцев? — Дазай скосил взгляд на проигрыватель. ABBA «Dancing Queen» — выпущена в тысяча девятьсот семьдесят пятом. — Код — девятнадцать семьдесят пять, — ответил он. — Выпуск песни, — Сигма вбил на кодовом замке нужные цифры и достал ключ, идеально подходящий к сейфу. Они вместе вытянули большую подвеску с фиолетовым камнем. Дешёвая, таких в домике вожатых лежала целая охапка. Из соседней комнаты раздались шорохи и после щелчка замка в дверной проход высунулась тёмная голова. Дверь, кстати, была неплохо стилизована под стену. — Не слишком сложно? — уточнил парень. Дазай соединил точки и понял, что это составитель всех этих испытаний — Эдгар. Чёлка почти целиком закрывала его глаза, а одет парень был будто только что вылез из готического романа. Сигма помотал головой. — В самый раз, с младшими отрядами возможно надо будет помогать, — ответил он. — Спасибо, Эдгар, — тот улыбнулся в ответ.

***

— Уэно, всё, что знаю я, так это то, что ты сломала ногу, легла в больницу на месяц, а потом и вовсе пропала с радаров на пять лет, — раздался голос Чуи с верхнего этажа. — Если бы ты знала, как долго я смотрел на нашу переписку, чёрт, да я завалил тебя сообщениями и звонками, когда узнал, что тебя выписали! Я ждал, что ты позвонишь, хоть объяснишь! Негромкий голос Уэно что-то ответил, но что конкретно расслышать не получилось. Они с Рюноске пришли проверить, что с ним действительно всё стало получше. То есть по сути из-за паранойи Мори-сенсея. Дазаю он не нравился, но он всё равно исправно таскал Рюноске в медпункт. Они даже сумели как-то… законнектиться? По крайней мере Наоми с умилением говорила именно так, когда они синхронно вздыхали. — Не грейте уши, — беззлобно пожурила Акико. Рюноске смутился и голову опустил. Дазай — нет, продолжал смотреть чуть вверх и прислушиваться к голосам. Те понизились на несколько децибелов и разобрать кто и что говорит стало нереально. Когда они уходили, со второго этажа раздавался смех.

***

19:48 Сюдзи, Если не отвечаешь, то хотя бы прочти, пожалуйста. Маме стало ещё хуже. Её перевели в больницу при исследовательском институте, о котором все так долго говорили. Вряд ли она доживёт до конца лета. 19:52 И ты помнишь ситуацию с семейными активами — после маминой смерти отцу ничего не достанется. Ты всегда был её любимчиком, Сюдзи, и мы все это знаем. Даже если мама и завещает что-то нам, тебе достанется больше. Несравнимо больше. Ты знаешь как поступит отец в таком случае 19:58 Мы все знаем, что наши родители друг друга уже давно не любят Просто ответь мне на звонок, я Я не могу это писать Дазай вышел из столовой, едва подав знак. Было уже довольно темно и если бы не фонарики-украшения, то он бы увидел звёзды. Дазай ответил на звонок, хотя хотелось ему этого меньше всего в жизни. «Сюдзи…» — вздохнула в телефон Бунджи. — Меня зовут Осаму, — возразил он. — Когда я не в поместье — определённо только так. «Я не могла звонить тебе, пока ты был в том доме,» — произнесла Бунджи так, будто это её оправдывало, а не забивало в крышку гроба ещё один гвоздь. «Там было опасно и разговаривать там, даже по телефону, тоже было опасно.» — Там было опасно, — повторил он. Не зло, не грустно. Никак. — Там было опасно и ты оставила там меня. «Сюдзи…» — Бунджи, мне было девять. «Осаму…» — Мне было девять, — отчеканил Сюдзи и сбросил звонок. Он забыл, как сложно и больно разговаривать с его сиблингами. Затем он набил сообщение:

20:02

Может если бы ты не ушёл, то я был бы в порядке

И о, Сюдзи отлично знал, куда бьёт. Он этого и хотел. 20:02 Ты не знаешь как получилось бы, если бы я осталась

20:02

Наоки в порядке

Мне тоже исполнилось восемнадцать, когда ей было девять

Даже воздух застыл. Далеко будто шумело море, но это была кровь, гудящая у него в ушах.

20:03

Ты мог написать мне в любой момент.

Кроме поместья я учился

А то получается, что из всей моей семьи тебе одному было не плевать на моё образование

20:03 Мне не плевать на твоё образование

20:03

Но на жизнь видимо да

Осаму глубоко вдохнул.

20:05

Мне абсолютно всё равно, какую схему проворачивает Генмон. Мне плевать на то, перегрызёте ли вы себе глотки из-за наследства. Мне не плевать, умрёт мама или выживет только потому, что официально опекуны Наоки — она и Генмон.

И додумал про себя: «я всё равно не планирую доживать до тридцати.» Соблазн заблокировать Бунджи к чертям собачьим никогда ещё не был таким сильным.

***

— Все помнят, что цвет нашего фонаря — синий? — на всякий случай ещё раз уточнил Дазай. Дети начали хихикать. — Помним! — улыбнулась Хигучи, крепко держащая Рюноске за рукав. Ей вторили ещё несколько голосов. — У нас ведь браслеты такие же! — она подняла другую руку, на запястье слабо светился браслет. Сделано это всё было, чтобы во тьме не потерять детей. — Просто уточняю, — в притворном раздражении протянул Дазай, поднимая обе руки вверх в жесте «сдаюсь». Отряд захихикал, а Наоми показала ему большой палец из хвоста отряда. — Вперёд, на ярмарку? — Вперёд! — радостно ответили ему. Наоми даже свистнула на всякий случай, а потом рассмеялась. Дазай двинулся в сторону площади, прислушиваясь к разговорам детей. Они уже догадались, что будет какой-то квест и теперь тихо переговаривались о том, кто что будет делать если что.

***

Уэно всё-таки уговорила своего бывшего на выступление. Дазай держал за плечо девочку из своего отряда (Мэй, она любит клеить бумажные цветы и популярную певицу из Америки, имя которой Дазай так и не запомнил, хоть и пытался, и сегодня она очень быстро прошла станцию с игрой «найди пару» так быстро, что им пришлось до следующей станции петлять) и во все глаза смотрел на сцену. На Чую было сложно не смотреть. Его рыжие волосы будто светились из-за прожекторов, которые на них с Уэно направляли. Даже сильнее, чем яркие волосы Уэно, из-за теплоты освещения. Его светлый костюм и красные ленты на руках Уэно делали Чую похожим на ангела. И он подбрасывал Уэно в воздух с такой лёгкостью, будто она ничего не весила. Из-за разницы в росте это смотрелось особо впечатляюще, словно у него были крылья и помогали во всех сложных вывертах какие-то высшие силы. Это был почти финал истории бродячей ярмарки. Уэно вышла вперёд, в то время как Чуя поклонился и отступил назад, за сцену. Он ведь не был вожатым, Дазай почти забыл, история мало касалась его. Дазай поправил маску и поднял фонарь, который ему выдали, чтобы показать отряду, что нужно двигаться дальше. У них оставалась ещё пара станций, а потом можно будет выдохнуть. Осаму нашёл взглядом яркую футболку Наоки и ярко-розовый светящийся браслет на её руке. Её крепко держала за руку Луиза, что немного успокаивало. Наоки то и дело крутила головой, в поисках кого-то. Нашла: помахала вначале ему, а после — Акутагаве младшей.

***

Даже после того, как он ушёл со сцены, на Чуе всё ещё сходились взгляды. — Льстит внимание? — спросил Дазай. Чуя обернулся. В белой рубашке Чуи на левой стороне было вырезано, а затем обшито красными бусинами сердце. Весь его костюм, светлый, почти белый, был, как оказалось, покрыт красноватой вышивкой. — Раздражает, — беззлобно закатил глаза Чуя. Дазай перевёл взгляд на первый отряд. Их вожатые страдали сильнее всего: старших гораздо сложнее было поймать на курении и других нарушениях, а авторитета вожатых едва хватало. Впрочем, ныли, но справлялись же. Им послали воздушный поцелуй девушки из того отряда, причём не очень понятно кому — Дазай знал, что он тоже красив, пусть и не сенсация, спасибо. Он уже было поднял ладонь, чтобы послать воздушный поцелуй в ответ, но осёкся и в итоге просто им помахал. — Ты — сенсация, — заметил он вместо этого, поворачиваясь обратно к Чуе. — Ты… Уникальный, — Чуя рассмеялся. — Рыжих людей на планете около ста сорока миллионов. Это страна и ещё немного сверху, — ответил он с лисьей улыбкой. Дазай посмотрел на него как на идиота, потому что очевидно же, что он имел в виду не это. — Сочетание рыжего и твоего роста точно даёт тебе уникальность, Чиби, — Дазай наклонился и откинул пальцами прядь чёлки Чуи. Тот махнул рукой в ответ и, если бы Дазай не успел вовремя выпрямиться, то он получил бы по носу. Ему хотелось смеяться, что было Дазаю так-то не свойственно. — В фигурке такие маяки как ты редко выстреливают, — хмыкнул Чуя. Фигурка? Дазай нахмурился. Возможно, фигурное катание? Это объяснило бы в какой-то мере его физическую подготовку — Дазай знал, что за внешней красотой спорта скрывались долгие часы тренировок. — Ты занимался фигурным катанием? — Занимался, вначале парным, потом одиночным, — улыбнулся Чуя. — Всегда кстати хотел себе такой костюм, но штаб не позволял, — он указал рукой на вырезанное на ткани сердце и улыбнулся ещё сильнее, хотя казалось бы. — У вас парные костюмы? — спросил Дазай. Его взгляд метнулся в сторону сцены, где теперь осталась только Уэно. Дискотеки она любила, несомненно. — Да, — закатил глаза Чуя. — Уэно была моей партнёршей, когда я ещё выступал в парниках, — добавил Чуя, заметив, куда Дазай смотрит. — Поэтому она и пыталась меня уговорить участвовать во всём этом, мы до сих пор легко друг друга чувствуем. Уговорила, как видишь, — он повёл плечом. О. — За Акутагавой смотрит Наоми? — перевёл тему Чуя. Дазай кивнул и указал рукой в сторону своей напарницы, образ которой несмотря на изменение названия практически не поменялся. Как была с «кровавым» кинжалом между ключиц, так и осталась. Ей шло, да и всем было понятно, что Наоми куда как больше нравится ходить в парных костюмах с братом, чем с Дазаем. За Рюноске она следила, периодически даже доставая свой мини-бинокль. Рюноске, которого за собой как на верёвочке таскала Хигучи, ходил по станциям. Хигучи очень серьёзно отнеслась к тому, что её друг может в любой момент начать задыхаться, и Дазай потратил вечер на объяснение медицинской конфиденциальности, а потом ещё вечер на то, чтобы всё-таки рассказать об том, что делать, потому что Рюноске был исключительно за то, чтобы рассказать о своём диагнозе. С диагнозом, будто определившись в жизни, наконец положив себя в определённую «коробочку», Рюноске выглядел более удовлетворённым жизнью. Дазай перевёл взгляд с Рюноске на палатки и у него появилась идея. Чуя показался ему достаточно… близким по уму, по способу мышления. Он же мог проверить? Дело было в том, что карты Сигмы весили по-разному. Он попросил их после одной планёрки, проверить свою теорию — и та оказалась верной. Из-за позолоты Бог и Священник были немного тяжелее остальных. После этого Дазай наловчился вытаскивать их вообще всегда, к возмущению Сигмы. Дазай зашагал в сторону станции Сигмы и Чуя неосознанно последовал за ним. Тёмный шатёр со звёздной гирляндой, свисающей по бокам, явная намеренно плохая попытка повторить шатры предсказателей. Сюжет квеста состоял как раз в том, чтобы помочь потерявшему способности прорицателю. — Спорим ты не вытянешь пять раз подряд одну и ту же карту? — Чуя скосил на него глаза. Тот что-то подозревал, но Дазай не мог понять что. Впрочем, было бы неудивительно, если бы Чуя увидел его насквозь. — Боже, Дазай, — вздохнул Сигма. — Привет, я Сигма, — обратился он к Чуе. — Этот парень, — Дазай наигранно оскорбился, — вытянул Священника подряд раз десять на самом деле. Теперь хочет проверить какую-то свою теорию, — Сигма закатил глаза. — Спорим, — наконец ответил Чуя. Дазай улыбнулся. — Можно я попробую? — обратился он к Чуе. Сигма закатил глаза снова, перетасовал карты и снова разложил их на столе лицевой стороной вниз. Чуя мгновенно потянулся к второй карте слева, Дазай даже все их оценить не успел. — Бог, — возвестил Чуя, вытянув карту. Сигма фыркнул, но перетасовал карты снова. Теперь он протянул их Чуе в собственных руках — «Бога» всё равно было легко вытянуть — позолоченный край тянул карту вниз. — Новая колода? — спросил Чуя, вытянув Бога в седьмой раз под раздражённое ворчание Сигмы. Сам Дазай едва сдерживал восхищённый смех. Да, спор он проиграл, но доказал теорию! — Новая, — наконец вздохнул Сигма. — Подарок, ещё не привык к ним. Всё ещё не особо вижу связи с этим и вашими чудесами. Вы же знаете, что всё это не совсем правда? — Знаем, — смеясь заверил его Чуя. Они с Дазаем переглянулись и Дазай почувствовал, будто он стоит на краю и вот-вот прыгнет. Только внизу его поймают человеческие руки, а не острые камни. — Бог и Священник чуть тяжелее других из-за позолоты, тебе не кажется? — присоединился Дазай, показательно взвешивая две карты в руках. Сигма хлопнул себя рукой по лицу. — Я заподозрил в первый раз, а когда ты мне их одолжил, проверил теорию. — Гнётся чуть сильнее, на столе чуть выше остальных… Ты начинаешь подмечать мелкие детали, если работаешь с лекарствами… или детьми, — Чуя мотнул головой в его сторону. — А я говорила, что работа на первом отряде не пойдёт тебе на пользу, — певучим голосом произнесли сбоку. Дазай нахмурился. Что могло привести сюда сейчас администрацию? Кажется, эту женщину звали Агата Кристи… — Напомнить тебе, что ты в первый год потеряла десятерых детей? — вскинул брови Сигма. — Включая меня, — Агата повела плечом. — Мелочи. Боюсь, мне придётся прервать вашу несомненно интересную игру. Сигма, директор приглашает тебя к себе, — Сигма нахмурился. — Агата, что случилось? — встревоженно спросил он. Чуя и Дазай переглянулись. Дазаю нравились эти переглядки, ничего не говорящие, но очень говорящие. — Фукудзава-доно не вызывает просто так, что-то с моим отрядом? — Агата покачала головой. Она наклонилась к Сигме и что-то произнесла быстрым шёпотом. Лицо Сигмы за пару секунд сменило около тридцати выражений. — Что такое, Сигма? — уточнил Дазай, протягивая ладонь к чужому плечу, но вовремя одёргивая себя. Сигма не любил прикосновения, а сенсорные перегрузки Дазай понимал прекрасно. — Моего отца убили, — наконец произнёс он. — Я не знаю, с каким лицом я должен это пережить. Сигма поднялся, зазвенела вуаль с пришитыми к ней монетками и бусинами, а затем рванул в сторону. Дазай молча проводил его взглядом — он чувствовал себя абсолютно беспомощным. Он не знал, что делал бы в этой ситуации сам. Плакал? Радовался? Не чувствовал абсолютно ничего? Ближе к правде, наверное. — Две минуты, Агата-сан, — выдохнул Дазай. Это несравненно мало, чтобы что-либо определить, чтобы хоть как-то собрать картину и мир обратно. Но хоть что-то. — Дайте ему две минуты. — Дазай, всё хорошо? — уточнил Чуя. Дазай не нашёлся с ответом.

***

— Вы пишете? — тихонько раздалось рядом. Дазай вздрогнул и обернулся. На входе в вожатскую комнату стоял Рюноске — Пишу, — Дазай мотнул головой в сторону ноутбука. — Плохие книжки, тебе такое читать не надо. — А… А про что книжки? — спросил Рюноске и как бы Дазай не пытался отстраниться, не смотреть в чужие чёрные глаза… Посмотрел и увидел в них отражение самого себя. — Про плохую жизнь и про плохих людей, — Рюноске нахмурился — на его не очень выразительном лице непонимание выразилось очень ярко. — Не бывает плохих людей, — тихо сказал ему Рюноске. — Бывают только очень-очень плохие обстоятельства, из-за которых люди поступают так, как поступают. В приюте не было плохих детей, но мы все поступали плохо, — Сюдзи промолчал. Он мог бы сказать, какие люди работали в поместье Тсушима. Он мог бы сказать, какие монстры прятались в тёмных поворотах, всегда с прилипчивой улыбкой в обществе родителей и с липкой в обществе Сюдзи. Он мог бы сказать, почему Наоки не знала имён слуг поместья, но знал Сюдзи. Промолчал. — Буду ждать, когда ты напишешь книгу, — произнёс он вместо этого. — О хороших людях в очень плохих обстоятельствах, — Рюноске посмотрел на него сияющими глазами. — Я вас не разочарую, Дазай-сан, — улыбнулся Рюноске. Дазай закатил глаза, поднялся и потрепал его по волосам. — Пойдём на свечку, — добавил он. — Спасибо, что напомнил о ней, — Рюноске улыбнулся ему в ответ и побежал в сторону общей комнаты, где уже выключили свет и говорили шёпотом. Осаму медленно зашагал за ним, закрыв дверь в вожатскую. Осаму подумал, что почти разочаровал сам себя.