24-hours of Fire (24 часа огня)

      Кай всё ещё находится в состоянии галлюцинаций, свернувшись калачиком рядом с Ллойдом, Сёрфом и Эшем, время от времени бормоча бессвязные слова и хихикая. Его лицо бледное и покрыто потом, а руки то и дело дергаются, словно гоняясь за призрачными мыслями. Эш прижимается к его груди, как обогреватель, а Сёрф охраняет его ноги, махая хвостом и тихонько фыркая каждый раз, когда Кай шевелится или бормочет.       Зейн движется спокойно, с клинической срочностью, хотя в его глазах мелькает что-то более глубокое — страх, который он не хочет признавать вслух. Подходя к месту, где лежит Кай, он осторожно опускается на колени рядом с ним и берёт Кая за руку, тихо шепча: «Тебе нужна помощь», — говорит он мягко, помогая Каю сесть.       Кай прислоняется к Зейну с мутным доверием, глаза его затуманены, и слабый смешок срывается с его губ. Зейн обнимает его за спину, чтобы поддержать.       Ллойд быстро встает и предлагает поддержку с другой стороны.       — Спокойно, Кай, мы тебя держим.       Ния хватает запасное одеяло, быстро расправляет его и осторожно накидывает на плечи Кая, а затем мягко помогает ему оставаться в вертикальном положении. Втроём они ведут Кая по коридору «Дара», а остальные следуют за ними, тихо и внимательно. Сёрф летит впереди, расчищая путь низкими, осторожными щебетаниями, а Эш остаётся свернувшись у груди Кая, его маленькие когти впиваются в его тунику, крылья плотно сложены.       Ву следует сзади, его взгляд мрачен и нечитаем, но он не произносит ни слова, пока они не входят в лазарет.       — Это ненормально, — бормочет он, наблюдая, как Зейн начинает тщательно готовиться. — Эффект должен был пройти. Яд был либо усилен, либо это что-то гораздо худшее.       Зейн движется с тихой точностью, относясь к лазарету как к священному месту. Он дезинфицирует поверхности, раскладывает стерильные инструменты и превращает комнату в импровизированную больничную палату. Не осознавая этого, он относится к Каю так, как, по его мнению, следует относиться к любому хрупкому человеку — медленно, осторожно и с тщательным вниманием к деталям.       Он прикрепляет биометрические датчики к вискам и запястьям Кая, аккуратно разглаживая каждый из них тёплыми пальцами. Мониторы тихо пищат, пока он настраивает их на жизненные показатели человека, дважды проверяя данные по медицинским рекомендациям, которые он так тщательно изучал. Он устанавливает капельницу и ставит рядом ручной вентилятор, чтобы помочь регулировать температуру Кая, с необычной настойчивостью выбирая угол его расположения.       Глубоко вздохнув, Зейн проводит серию сканирований с высоким разрешением с помощью оборудования «Дара». По мере поступления показаний — колебания элементарной мощности, повышенная нервная активность, нестабильный сердечный ритм — Зейн хмурится, его брови сходятся от растущего беспокойства.       Он перенастраивает сканеры на человеческие базовые показатели, убежденный, что в данных должно быть что-то не так, не из-за неисправности оборудования, а потому, что результаты его пугают.       Морщины на лбу углубляются.       — Давай, Кай, — шепчет Зейн, его голос мягче, чем обычно, почти как шёлк. — Не сдавайся сейчас.       Результаты вызывают беспокойство.       — Его температура по-прежнему опасно высокая, — шепчет Зейн, наблюдая за мерцающим экраном. — Его элементарная энергия колеблется волнами — дико, нестабильно.       Джей наклоняется к нему, нахмурив брови.       — Это нормально для него? Я имею в виду, он всегда был горячим, но это… это выглядит опасно.       Зейн не отвечает сразу. Он кусает губу — чистый рефлекс — и снова начинает перенастраивать монитор сердечного ритма. Его руки слегка дрожат, хотя он этого не замечает.       Коул хмурится из-за угла.       — Зейн, ты в порядке? Ты уже три раза просканировал его.       Зейн оглядывается.       — Просто… что-то не сходится. Его тело не должно так реагировать. Показатели его энергии не соответствуют прогнозам элементов.       Ния мягко замечает: «Ты сканируешь его, как будто он вот-вот развалится на куски».       Зейн замирает, его рука останавливается над планшетом.       — Потому что он может, — говорит он с тихой настойчивостью, не отрывая взгляда от монитора. — И я отношусь к нему так же, как к любому другому в его состоянии. Сейчас он хрупок — не потому, что слаб, а потому, что ранен. Его ядро опасно перегружено. Так что да, я сканирую его, как будто он сделан из стекла. Не потому, что он такой, а потому, что сейчас я не могу позволить себе упустить что-либо. Особенно с ним. Не с Каем.       Джей и Коул обмениваются взглядами, явно не зная, стоит ли что-то говорить. Никто не прерывает.       Зейн продолжает с механической точностью, но каждое его движение пронизано эмоциями. Он дважды проверяет все жизненно важные показатели, в третий раз регулирует трубку капельницы и разглаживает одеяло Кая, как будто это может что-то изменить. Свет в лазарете слегка приглушается, чтобы Каю было комфортно.       Для Зейна дело не в хрупкости. Дело в ценности. А Кай — горячий, безрассудный, верный Кай — значит для него всё.       К вечеру Кай шевелится, тихо стонет и моргает, промочив ресницы потом. Ллойд мгновенно оказывается рядом с ним, вставляет соломинку между губами Кая и шепчет: «Это просто вода, ладно? Маленькими глотками».       Ния уже там с прохладной тряпкой, вытирает ему лоб.       — Ты в порядке, Кай. Просто лежи. Мы с тобой.       Кай слабо бормочет «спасибо» и пытается сесть. Его конечности дрожат. Ния поддерживает его спину, а Ллойд удерживает его плечи и подкладывает ему под спину подушки. Когда он немного опускается, они укладывают его в более удобное положение.       С этого момента Ллойд и Ния по очереди помогают ему в повседневном уходе. Ллойд аккуратно расчесывает спутанные волосы Кая и помогает ему переодеться в чистую одежду. Он держит миску, пока Кай пытается ложкой набрать немного супа дрожащими руками, мягко подбадривая его с каждым глотком. Ния продолжает охлаждать его мягкими полотенцами, проверяет капельницу, которую установил Зейн, и тихо поправляет одеяло, когда он сбрасывает его в лихорадочном бреду. Несмотря на спутанность сознания Кая, его случайные хихиканья и бессвязные фразы, он никогда не отталкивает их. Он полагается на их заботу, как на единственную опору, которая у него осталась.       Остальные члены команды наблюдают за происходящим в тихом беспокойстве. Джей время от времени задерживается в дверном проёме с напряжённой улыбкой. Коул приносит закуски и садится у изножья кровати, стараясь не выглядеть обеспокоенным, но безуспешно. Зейн не отходит от угла, фиксируя каждое движение, каждый стон или шёпот — его записи подробны, но написаны с растущей нежностью, которую, похоже, не замечает даже он сам.       На следующий день       Кай просыпается на мгновение в сознании, медленно моргая, когда до него доносится запах завтрака. Свет, проникающий через занавески, мягкий, золотистый. Утренний гул «Дара» тихо разносится по полу, и что-то пахнет теплом и маслом.       — Мм… блинчики? — стонет Кай.       Ллойд, который сидел рядом с влажной тряпкой и нежно прижимал руку ко лбу Кая, оживает.       — Эй! Ты проснулся. Ния, он просыпается.       Ния подбегает из маленькой кухоньки с чашкой воды, на её лице расцветает облегченная улыбка.       — Осторожно, — говорит она тихо. — У тебя всё ещё повышенная температура тела. Не садись слишком быстро.       Вместе они помогают ему прислониться к стопке подушек. Ллойд ставит поднос с блинами, яйцами и фруктами на небольшой складной столик. Пар поднимается к покрасневшим щекам Кая.       На мгновение наступает тишина. Даже дыхание Кая замедляется.       Затем он прищуривается, глядя на блины.       — Предатели, — хрипло шепчет он, сужая глаза. — Змеиные шпионы… замаскированные под завтрак. Умно. Слишком умно.       Его зрачки ненормально мерцают, следуя за фигурами, которых нет. Сироп, стекающий по стопке блинов, в его глазах превращается в зелёное, скользящее, с клыками. Кай отшатывается.       — Они наблюдают за мной, — бормочет он. — Я вижу вас. Шипение в масле. Шёпот в фруктах. Я не позволю вам обратить Ллойда».       Ллойд моргает.       — Обратить меня? Кай, что ты…       — Не слушай фруктовый салат, Ллойд, — шипит Кай, защищая его, хватая за руку. — Он хочет твою душу. Держись рядом с Сёрфом и Эшем, они безопасны. Они чисты.       Он прищуривает глаза, хватает край подноса, и вдруг вспыхивает пламя. Блины мгновенно сгорают.       — Засада! — Кричит Кай, махая руками, пока Ллойд визжит, а Ния бросается тушить огонь рукавом.       Джей, входящий со стаканом сока, останавливается, когда огненный шар пролетает мимо его головы.       — Что за…?!       Кай вскакивает на кровати, глаза его дикие и горячие от лихорадки, он указывает прямо на Джея.       — Ты! Генерал блинов! Я знал, что ты предашь соглашение о сиропе!       Джей замирает на полушаге.       — Постой, что?       Ния резко поднимает глаза.       — Кай?       Кай смотрит на Джея с сильным подозрением, его палец дрожит.       — Он возглавляет армию сиропа. Я видел его, Ния! На нем была корона! И плащ! Плащ из сиропа! От него пахнет предательством и черникой!       Джей, широко раскрыв глаза, смотрит на себя, а затем снова поднимает взгляд.       — Я просто принёс сок! Вот и всё! Клянусь, я не генерал блинов!       Сёрф низко рычит, соглашаясь с Джеем, а Эш прыгает на кровать и осторожно тянет Кая за рукав, пытаясь успокоить его.       Кай задыхается и показывает пальцем.       — Эш знает! Она была на саммите сиропа! Она проголосовала против тебя, Джей! Ты проиграл голосование по блинам!       Джей поднимает руки в воздух.       — Это так несправедливо! Я требую пересчета голосов!       Ниндзя в комнате смотрели в шоке, как руки Кая внезапно загорелись пламенем. Огонь танцевал неестественно высоко, не поддаваясь контролю или командам. Он вытянул руку в сторону Джея, как раз когда ниндзя молний попытался войти в комнату.       Джей вскрикнул и пригнулся, когда огненный шар пролетел мимо его уха, опалив панель стены.       — Чувак! Я только что вошёл! Я не подписывался на горящие блины! — крикнул он, прячась за дверной коробкой.       Зейн и Коул были последними, кто прибыл, вбежав в комнату после того, как услышали крик и почувствовали запах подгоревшего завтрака.       Коул остановился в дверном проёме, широко раскрыв глаза, инстинктивно подняв руку, чтобы защититься от жара.       — Что, чёрт возьми…?       Зейн действовал без промедления, проскользнув мимо Джея и бросившись к Каю. Он присел на корточки, уже проводя серию сканирований из аптечки, висевшей у него на плече, и вытащил медицинский сканер из-за пояса. Его голос был резким, отрывистым.       — Его жизненные показатели резко повышаются. Выброс стихии растёт — это не сознательная активация.       Ния осторожно оттолкнула Ллойда в сторону, как раз когда Кай начал бормотать, не фокусируя взгляд.       — Светящиеся тени… армия сиропа… они наблюдают… все они… предатели в масле.       Коул стоял прямо за Зейном, с озабоченно нахмуренными бровями.       — Он снова думает, что мы враги. Он говорит быстрее, чем раньше.       Джей выглянул из-за дверного косяка, поднимая стакан с соком, как белый флаг.       — Клянусь, я просто зашёл сюда позавтракать! И никто не собирается говорить о том, как Кай вызывает огонь без своего оружия? Нам нужно наше золотое оружие, чтобы вызывать элементы! По крайней мере, кроме Нии.       Ния отступила от дымящегося подноса, ошеломлённая.       — Он даже не пытался. Это просто произошло.       Коул крепко скрестил руки.       — Он не контролирует это. Это контролирует его.       Зейн быстро набрал что-то на своем диагностическом планшете, его лицо было напряженным.       — Это может быть побочным эффектом яда — обратная связь между его лихорадкой и элементальным ядром. Связь с его силой полностью оторвана от Меча Огня. Она обходит обычные каналы.       Эш и Сёрф насторожились у изножья кровати. Эш низко зарычал в предупреждение, а Сёрф расправил крылья и защитно свернул хвост.       Глаза Кая замигали вихрем цветов, слишком быстрым и ярким.       — Сироп… соглашение нарушено… блины поднялись…       Зейн снова поднял глаза.       — Это не сознательный контроль. Он погрузился в галлюцинацию.       Коул тихо выругался.       — Мы снова его теряем.       Джей уклонился от очередного огненного шара, который опалил стену рядом с ним.       — Это гражданская война сиропов, и я, похоже, злой генерал!       Внезапно Сёрф прыгнул на кровать, приземлился прямо на колени Кая и глубоко вдохнул. Через секунду он выпустил точную струю воды, которая облила поднос и колени Кая, и в воздухе раздалось шипение пара.       Комната замерла, а Кай моргнул, пробиваясь сквозь пар, который теперь вился в воздухе. Пар поднимался вокруг его щёк. Он посмотрел на Сёрф.       — Сёрф… король арбузов. Верный короне… хороший мальчик, — пробормотал Кай, а затем хихикнул под одеялом. Сёрф подвинулся ближе, его крылья нежно коснулись бока Кая, и маленький огненный ниндзя издал весёлое гудение.       — Эволюционирующие блины… они даже не подозревали. Они не ожидали тактического удара сиропом от Сёрфа. — Он улыбнулся остальным сквозь туман, его глаза по-прежнему были стеклянными, но теперь стали ярче. — Скажите сиропному саммиту, что их дни сочтены. Мой чемпион с водными крыльями здесь.       Кай прислонился к Сёрфу, явно успокоенный физическим контактом.       — Я держу тебя, приятель, пробормотал он, а затем стал задыхаться от смеха. — Следующими мы съедим этих предательских блинов.       Коул застонал, потирая виски.       — Он снова бредит. Просто фантастика.       Но за раздражением скрывалось изменение в комнате.       Огонь не просто разгорелся. Он зарычал.       Дикий. Неукротимый. Несвязанный правилами, которые все они знали.       Ниндзя оглядели дымящуюся комнату, ошеломленные, обеспокоенные и полные вопросов, на которые они не были готовы ответить. Джей пробормотал необычно тихим голосом:       — И… что теперь? Будем постоянно за ним следить? Привяжем одеяла? — Его глаза метнулись к Каю, расширенные от беспокойства, а не от страха.       Коул сразу же покачал головой.       — Нет. Мы ему поможем. Мы разберемся в этом вместе.       Зейн, всё ещё сгорбившись над сканером, заговорил, не поднимая головы.       — Сначала мы его стабилизируем. Поймем, как взаимодействуют неврологические и элементальные факторы. Тогда мы сможем определить, что на самом деле сделал яд.       Джей вздохнул и кивнул.       — Верно. Я просто… В одну секунду он улыбался, а в следующую — чуть не поджарил меня. Я не хочу, чтобы он выгорел, пытаясь бороться с этим в одиночку.       Никто из них не хотел этого. И за каждым взглядом скрывалось одно и то же обещание: они пройдут через все иллюзии и огненные бури, пока Кай не вернётся к ним полностью.       Ниндзя по очереди пытались отвлечь Кая, каждый из них применял свой личный метод, чтобы занять его разбитый лихорадкой разум. Несмотря на все их усилия, яд заставлял Кая эмоционально кружиться, его мысли разлетались, как искры, попавшие в вихрь.       Первым пришла идея Джею — сложная полоса препятствий из подушек, стульев и диванных подушек, которую он величественно назвал «Лавовый лабиринт».       Кай принял вызов с торжественностью настоящего воина, пробираясь на цыпочках между лавовыми подушками и издавая драматические боевые крики, такие как:       «За королевство расплавленной лавы!» «Смотрите, Принц Пламени!»       В какой-то момент он попытался сделать сальто назад с подлокотника дивана, крича:       — Победа требует изящества!       … и тут же упал лицом в кучу подушек. Джей вскрикнул, споткнулся о плед и с грохотом врезался в боковой столик.       Распутавшись, Кай вскочил с широкой улыбкой, накинув плед на плечи, как плащ.       — Чемпион Жаркого испытания! — провозгласил он.       Джей низко поклонился, драматично вытянув руку.       — Пылающий победитель стоит гордо!       Это было хаотично, глупо и, бесспорно, эффективно. Кай смеялся почти час, покраснев от радости. В коридоре остальные члены команды наблюдали за ним в тихом удовольствии, уставшие, но облегчённые, видя его улыбку, даже такую.       Следующим был Коул. Он достал маленький ручной барабан и с надеждой улыбнулся, протягивая его Каю, а сам сел рядом с ним с самодельной глиняной окариной. В течение нескольких мирных минут Кай выбивал простой ритм, а Коул играл тихую, успокаивающую мелодию.       Это почти сработало.       Затем глаза Кая загорелись озорным блеском. Его ритм изменился. Громкий, неровный, хаотичный.       И он начал петь. Громко. Не в тон.       — О, пылающие горы, как вы танцуете с моей душой! Лавовые кролики прыгают, и огонь берет своё!       Затем последовали пять минут кричащих ударов по барабану, дико не в такт звучащих нот окарины и импровизированного оперного исполнения, которое навсегда останется в памяти ниндзя.       Кай пел с полной самоотдачей, глаза его блестели, он тряс барабан, как маракас, и время от времени прыгал на диван с дикой трелью:       — ЛАВОВЫЕ КРОЛИКИ ЗА ТРОН!       Эш нырнул под одеяло.       Сёрф шипел и прятался за подушкой, обернув крылья вокруг морды, как наушники.       Когда всё наконец закончилось, Коул выглядел потрясенным. Кай сделал драматический поклон.       Тишина.       Джей первым нарушил её.       — Мы никогда не будем об этом говорить.       Коул торжественно кивнул.       — Никогда больше.       Следующей вмешалась Ния, попробовав техники успокоения. Она опустилась на колени рядом с ним и, положив руку ему на плечо, помогала ему делать дыхательные упражнения.       — Вдох на счёт четыре… задержи дыхание… выдох на счёт четыре.       Кай последовал её примеру, прищурив глаза. Это сработало — на некоторое время.       Затем последовали лёгкие растяжки. Ния делала наклоны в стороны, вращения плечами. Кай повторял за ней, вяло, но послушно.       Команда из коридора заглянула внутрь.       — Он слушает, — прошептал Коул. Ллойд поднял большой палец в знак одобрения. Возникла надежда.       Затем Кай заметил своё отражение в полированной стороне чайника.       Он замер.       Его горящие от лихорадки глаза расширились.       — Эй, красавчик, — пробормотал он, ползая к чайнику.       Ния моргнула.       — О нет.       — Ты мне знаком. Мы раньше встречались?       Затем его тон стал тише. Заговорщическим.       — Ты слишком много знаешь. Ты участвуешь в заговоре лавы, да?       Кай присел поближе, нос почти касался металла.       — Скажи мне правду. Лавовые кролики знают, что ты работаешь с блинчиками?       Джей прикрыл рот рукой и фыркнул. Ллойд: «Он опять принёс блинчики?» Зейн: «Это… определенно симптом».       Ния сжала переносицу и вздохнула, взяв прохладную салфетку.       Кай торжественно отдал честь своему отражению.       — Хороший разговор, брат.       Ллойд сел рядом с Каем и мягко уговорил его лечь. Десятилетний мальчик положил голову Кая себе на колени, укрыл его ноги одеялом и открыл потрепанную книгу сказок.       — Жил-был, в лесу, освещённом звёздным светом…       Всё было спокойно.       До тех пор, пока не дошли до середины сказки о добром гусе…       Кай разрыдался.       — Этот персонаж напоминает мне Эша! — завыл он, обнимая Ллойда, как спасательный круг. — Но как будто… она гусь с трагической историей!       Удивлённый, но не растерянный, Ллойд беспомощно посмотрел на Нию.       Она опустилась на колени рядом с ним и откинула назад потную прическу Кая.       — Ты ведёшь себя нелепо, — пробормотала она, но её рука была нежной.       Ллойд бросил на неё терпеливый взгляд.       — Всегда так?       — Хуже. Когда у Кая поднимается температура, он пытается устроить подушечную битву в темноте.       Они вздохнули, как брат и сестра.       Кай пробормотал что-то о растаявших блинах и лавовых подушках.       — Надо было приклеить его к матрасу скотчем, — проворчал Ллойд.       — Заманчиво. Но он бы прожёг его, как петарду в коробке из-под обуви.       Кай, всё ещё уютно устроившийся на толстовке Ллойда, пробормотал:       — Я воспламеняюсь, но я не хрупок. Это разные вещи.       Ллойд усмехнулся.       — Ты бедствие, но ты наше бедствие. Без возврата, без компенсации.       Ния ухмыльнулась.       — В лучшем случае — кредит в магазине.       Кай хихикнул, ошеломлённый.       — Я как камин… с эмоциональными проблемами.       — Давайте закончим историю, — тихо сказал Ллойд. — Может быть, у гуся будет счастливый конец.       Зейн подошёл последним, держа в одной руке портативный сканер, а в другой — кружку с тёплым чаем. Он присел рядом с Каем с отработанной точностью.       — Я проверю твои жизненные показатели. Пожалуйста, не двигайся.       Кай поднял на него глаза и надул губы.       — Ты опять сканируешь меня, как хрупкую вазу?       Зейн, не растерявшись сказал: «Конечно, нет. Я просто… исключительно внимателен».       Он начал сканировать руку Кая, измеряя пульс, дыхание и температуру кожи.       Джей сказал Коулу преувеличенным тоном: «Он сканирует его, как будто Кай вот-вот взорвётся».       Коул ответил тем же тоном: «Зейн перешёл в режим сверхзаботливой бабушки».       Зейн проигнорировал их.       — Показатели находятся в пределах нормы для умеренно нестабильного восстановления после укуса ядовитого животного.       — Это не успокаивает, — пробормотала Ния.       Зейн осторожно предложил чай.       — Пей медленно. Ты очень обезвожен… эмоционально.       — Такого не бывает, — ответил Кай, но всё равно взял кружку.       В комнате воцарилась тишина.       Эш выглянул из-под одеяла.       Сёрф вышел, осторожно обнюхивая палец Кая, как будто он всё ещё мог вспыхнуть.       На заднем плане одинокий блин всё ещё висел на потолке, незамеченный всеми.       Вот тогда-то и посыпались комплименты. Ох, какие комплименты!       Первым его получил Зейн.       Продолжая следить за жизненно важными показателями Кая с помощью сканера в лазарете, Зейн сидел рядом с ним, сосредоточенно проверяя его пульс и расширенные зрачки. Когда он осторожно приподнял подбородок Кая, чтобы проверить его глаза, тот мечтательно моргнул, широко раскрыв глаза и заговорив тихо, как.       — Сверкающий снег с тайнами… Я знаю, ты прячешь своё зимнее сердце.       Зейн замер.       Просто полностью, полностью замерз.       Его пальцы замерли на середине сканирования. На секунду его чувства словно остановились, глаза заморгали не синхронно, словно пытаясь осмыслить сказанное.       — Я… благодарю тебя? — его голос слегка дрогнул, что редкость для человека, обычно невозмутимого. Он прочистил горло и продолжил осмотр, теперь уже более напряжённый. Напряжённый. Неторопливый. Пальцы слегка дрожали.       Сёрф щебетал, словно услышал что-то очевидное. Эш наклонил голову и фыркнул, не впечатлённый.       После этого Зейн избегал встречаться с кем-либо взглядом.       Тут вошёл Джей со свежим одеялом и термосом с супом. Лицо Кая засияло, как восход солнца.       — Молния любви пришла! — провозгласил он. — Моя грозовая туча, заряженная корицей!       Джей бросил одеяло.       — Нет, нет, нет, что… Кай?! Что это вообще значит?!       Он поспешил поднять одеяло, его уши горели алым. Кай, не теряя ни секунды, схватил его за руку и сжал её в своих ладонях, словно это была самая драгоценная вещь на свете.       Джей издал звук, похожий на что-то среднее между икотой и писком.       Он понятия не имел, что делать со своими конечностями.       Кай смотрел на него звёздными, лихорадочно горящими глазами. У Джея чуть не подогнулись колени.       Затем взгляд Кая наткнулся на Коула, который молча наблюдал за ним, сидя на стуле в другом конце комнаты. Он снова протянул руку, на этот раз держа его руку в своих, и смотрел на него так, словно держал в своих ладонях всю вселенную.       — Ты теплый валун с сердцем поэмы, — благоговейно прошептал Кай.       Коул не дышал.       Не мог дышать.       Он моргнул, глядя на него сверху вниз, его лицо пылало.       — Круто, — сказал он голосом, хрустящим, как сухое дерево. — Абсолютно нормально. Ага. Спасибо. Круто.       После этого он уставился на стену, словно та могла дать ему объяснение или подсказать путь к спасению.       Следующей была Ния. Кай нежно похлопал её по плечу и заговорил с ней со всей искренностью рыцаря, приносящего клятву верности.       — Моя сестра из морской пены и стали. Ты держишь прилив, как королева, свирепая и грациозная. Твои волны несут всю команду, а ты даже не дрогнула.       Ния открыла рот, затем снова закрыла его.       Она дважды моргнула.       — Ладно. Это подозрительно поэтично. И подозрительно мило. Чего ты меня умасливаешь?       Кай невинно наклонил голову.       — За то, что существую.       Он улыбнулся ей с такой искренней теплотой, что ей пришлось отвести взгляд. Её уши покраснели. Она нахмурилась, чтобы скрыть это.       — Тебе повезло, что ты болен, — пробормотала она, щёлкнув его по лбу. Её голос звучал скорее ласково, чем раздражённо.       Затем Ллойд, милый, ничего не подозревающий Ллойд, подошёл с полотенцем для лба Кая.       Кай просиял.       — Маленькое солнышко в зелёном. Ты — сердце всего этого места, ты знаешь об этом? Мой храбрый младший брат с душой, полной звёзд. И слишком много энергии для такого маленького человека.       Ллойд пошатнулся, как будто его ударили.       Он покраснел от шеи и выше и натянул капюшон на голову так быстро, что чуть не ударил Нию локтем по лицу.       — Ладно! Хватит! Ты что, хочешь убить меня чувствами? — пискнул он, голос был заглушен тканью.       Кай даже назвал Ву «призраком чайного листа».       Кай просто хихикнул, его глаза были стеклянными, но мягкими, и он беззаботно прислонился головой к плечу Зейна.       Зейн замер.       Джей сел в ошеломлённой тишине, глядя на свою руку, как будто она стала святой.       Коул посмотрел на пустое место, где стоял Кай, и коснулся своего колена, как будто там всё ещё находился призрак.       Ния скрестила руки, хмурясь на Кая прищуренными глазами, но её рот продолжал дёргаться, как будто он хотел улыбнуться.       Ллойд всё ещё прятался в своей толстовке, его уши горели, когда он прошептал: «Ты такой странный, Кай», как будто это одновременно причиняло боль и исцеляло.       Некоторое время никто ничего не говорил. Они были слишком ошеломлены. Слишком потрясены чем-то, к чему никто из них не был готов.       Кай, со своей стороны, казался совершенно не замечающим хаос, который он оставил после себя, переходя от человека к человеку, как тепловая волна в человеческом обличье, изливая нефильтрованную любовь, даже не осознавая её воздействия.       Зейн в конце концов отступил в коридор, его выражение лица было нечитаемым. Позже, в уединении своей комнаты, он озаглавил этот момент в своих записях:       «Исследование случая: эмоциональная дисрегуляция во время ядовитой лихорадки».       Он прикрепил видеофайл с надписью: «Субъект: Кай. Время: 13:47. Эмоциональный всплеск».       На записи Кай прижался к Зейну, бормоча стихи, а Зейн спокойно наблюдал за ним, его лицо было бесстрастным, но уши горели слабым розовым светом.       Он просмотрел файл.       Дважды.       Для… научной точности.       Определенно не из сентиментальных соображений.       Команда думала, что днём всё наконец успокоилось, но Кай — в лихорадке, с галлюцинациями и завёрнутый в одеяло, как в тогу — имел другие планы.       Убеждённый, что он живет в сновидении, сотканном «Блином-колдуном», Кай смастерил для Эша импровизированную корону из носка, вручил Сёрфу украденную ложку и перьевую метелку («древние артефакты закона огня») и с смертельной серьезностью прошептал:       — Операция «Расплавленная правда» началась. Если я не вернусь, Эш получит лавовый трон… и запас сиропа на случай чрезвычайной ситуации. Пароль — «crispycrimsonfire».       Никто не заметил, пока не стало слишком поздно.       Зейн резко сел, его глаза замигали.       — Где Кай?       В комнате воцарилась тишина.       Джей бросился к мониторам.       — Он был прямо здесь — завернутый в одеяло-буррито! Где…?       — Ушёл, — пробормотал Коул из коридора. — Он снова исчез, как Гудини. Клянусь, пять минут назад окно было закрыто.       На «Даре Судьбы» началась суматоха. Ния бросилась на верхнюю палубу. Коул промчался через кухню. Джей распахнул шкаф и крикнул: «Если он не превратился в швабру, то его здесь нет!» Зейн бросился к панели управления, пальцы его летали по консоли.       — Его нет ни на одной внутренней камере, — напряженно сказал Зейн, переключаясь на внешние камеры.       Одна из камер подала сигнал.       Зейн замер.       — Он на верхней палубе. С Эшем. И Сёрфом. И… он держит половник, как знак отличия.       Джей наклонился.       — Почему Эш носит носок как корону?       Ллойд закричал из конца коридора: «Он пытается взобраться на опорную балку с помощью метлы!»       — Кай, нет! — закричала Ния.       Она прыгнула через аварийный люк, оттолкнувшись от навеса, как раз в тот момент, когда Кай закричал: «Свобода или пламя!» — как боевой клич одинокого революционера.       Она сбила его с ног в воздухе. Они столкнулись, размахивая руками и ногами, отскочили от навеса и чуть не перелетели через перила «Дара».       — Только не снова! — взвизгнул Джей, запустив свой крюк и бросившись за ними. Трос резко дернулся, когда он поймал их в свободном полёте, а Сёрф, цепляясь за капюшон Кая, выдал боевой клич «Скрррр»       Вместе они приземлились в спутанной куче конечностей, с короной из носка, перьями, разлетающимися во все стороны, и одеялом, развевающимся как королевский плащ.       Кай лежал растянувшись на Ние, с дикими и торжествующими глазами.       — Я почти сделал это. Я видел край. Я был так близок к сиропным воротам!       — Ты увидишь другой край, если сделаешь это снова, — прорычала Ния, прижимая руки к рёбрам, волосы закрывали ей лицо. — А я сброшу тебя с него.       Джей, задыхаясь, поднялся на ноги.       — Почему твой дракон весь в блёстках? Он взорвался?       — Нет, — сказал Кай с притворной серьёзностью, счищая пепел с морды Сёрфа. — Он раскрыл правду. Это часть его обучения.       Вдруг ветер поменялся.       Глубокий, нарочитый стук эхом разнесся по лестнице. В дверном проёме появился силуэт, освещённый заходящим солнцем — широкоплечий, с скрещенными руками, от которого веяло вековой злобой (и, вероятно, растянутой мышцей), как от драматического джазового саксофона.       Коул шагнул вперёд, медленно и мрачно, как уставший частный детектив, возвращающийся к делу, которое он поклялся похоронить.       Его голос был низким. Хриплым. Покорным.       — Я принёс какао. И зеркало. На случай, если тебе понадобится найти самозванца… тебя.       Все обернулись. Даже Эш остановился на полпути, мигая.       Глаза Кая устремились на Коула, как голодный поэт, заметивший свою последнюю музу.       Он задыхался, сжимая сердце, как викторианская вдова, одной рукой дрожащей тянулся к кружке.       — Ты… Ты прекрасный дурак. Ты принес мне прелесть.       Коул моргнул.       — Это просто какао, чувак.       — Нет! — прохрипел Кай. Он схватил кружку, как будто в ней были сокрыты секреты вселенной. — Это сок справедливости. Чёрный, как предательство. Горький, как правда.       Он драматично запрокинул голову и выпил какао за один раз, шипя между глотками, как будто оно обжигало.       — Это не какао. Это лавовый кофе. Сваренный из мести. Поданный в разбитом доверии.       Джей кашлянул.       — Ты только что выпил пол-литра тёплого молока с шоколадным порошком.       Кай медленно опустил кружку, на губах у него были тёмные усы от какао, и он уставился в зеркало, как будто оно обидело его семью. Его голос стал хриплым шёпотом.       — Покажись, обманщик, — сказал он своему отражению. — Я знаю, что ты сделал. Я видел договор о сиропе. Генерал Сироп… твоё время истекло.       Он развернулся на каблуках, и его плащ-одеяло драматично развевался за ним.       Эш бросил блёстки в воздух, как дым из нуарного монтажа. Сёрф выдал пронзительный боевой клич и запустил блин по палубе, как метательный звёздочку.       Коул просто стоял, подёргивая одной бровью, и смотрел, как какао стекает с подбородка Кая.       — Почему я чувствую, что только что дал кофеин конспирологу с жетоном? — пробормотал он.       Джей наклонился ближе.       — Потому что ты это сделал. И ты ему помог.       — Хорошо, — прорычал Кай. — Теперь мы охотимся.       И с этими словами Король лавовых детективов начал своё правление праведной паранойи.       Кай ворвался на «Дар» с Эшем и Сёрфом в качестве своих присяжных лейтенантов. Эш расставил «ловушки правды» в дверных проёмах, используя носки и хлопья. Сёрф, размахивая ложкой, покрытой блестками, и перьевой щёткой, пробрался через вентиляционные отверстия, выпустив туманные облака и взорвав блестящие бомбы с надписью «MEMORY JOGGERS» (возбудители памяти).       Под каждую дверь были подсунуты стикеры:       «ОФИЦИАЛЬНАЯ ВЗЯТКА — НЕ ЕСТЬ». «ВЫДАНА ПОВЕСТКА В СУД ЗА ПРЕСТУПЛЕНИЯ ПРОТИВ ЗАВТРАКА».       Затем начались допросы.       Первым был Зейн.       — Ты, — прорычал Кай, держа в руке термометр, приклеенный скотчем к вантузу, — ты готовил что-то… горячее. Слишком горячее.       Зейн моргнул. — Это… Градусник.       Кай ткнул термометром ему в грудь.       — Все так говорят. Ты вывозишь магму из Сектора Мелт. Не ври мне — я видел твои тепловые сигнатуры.       Зейн без выражения ответил: «Ты приклеил термометр к вантузу для унитаза».       — Я усовершенствовал науку. Это логика лавы.       Коул попытался уйти, но Кай заблокировал ему путь лопаткой.       — Ты нарушил соглашение о тостере. Кухонное королевство доверяло тебе, Коул!       Коул поднял обе руки.       — Я даже не прикасался к тостеру.       Кай ахнул.       — Так ты признаешь, что знал о тостере! Это мотив и возможность. Уклонение от уплаты лавового налога. Ты поджарен.       Следующей в дело втянули Нию. Кай указал на трубы.       — Незаконные лицензии на элементарную сантехнику. Ты перенаправляешь воду для контрабанды супа».       — Я сварила одну кастрюлю лапши! — крикнула она.       — Ага! Так ты признаёшь, что варила! — воскликнул Кай, торжествуя.       Ллойд попытался ускользнуть, но Кай резко повернулся к нему, прищурив глаза.       — Зелёная толстовка. Липкие руки. Остатки сиропа.       Ллойд задохнулся.       — Что?!       — Контрабанда сиропа. Первосортного, из лесов Серебряной Берёзы. Я чувствую его запах на тебе.       Сёрф согласился с шипением. Эш драматично положил блин к ногам Ллойда с запиской: «Мы знаем».       Ниндзя перегруппировались в холле, а за их спинами царил хаос.       Джей закрыл лицо ладонями.       — Он преследовал меня по вентиляционным шахтам, крича о «Блиновом синдикате», и пытался допросить меня с помощью лопатки правды.       Зейн, поправляя воротник, пробормотал: «Он пытался просканировать меня вантузом. Затем обвинил меня в том, что я возглавляю магматическое восстание».       Коул скрестил руки.       — Он пытался посвятить в рыцари тостер. Я отказался. Теперь я «враг сиропной гармонии».       Наконец, Кай, всё ещё одетый в одеяло-плащ носочную корону, шагал по палубе, как детектив из нуарного фильма, с какао в одной руке и зеркалом в другой.       — Всё началось с нехватки сиропа. Но дело было не в завтраке. Дело было в предательстве.       Прибой загудел, как сирена. Пепел разлетелся, как конфетти.       С мостика Зейн отвернулся от консоли и вздохнул.       — Я думаю… это его окончательная эволюция. Детектив Лава.       Джей, согнувшись от смеха, хрипло проговорил: «Он — злобный критик завтраков с личной местью».       Коул застонал, запустив руки в волосы.       — Нам придётся его усыпить.       Ния, идя к дверному проему, пробормотала: «Чем? Сиропом? Динамитом? Святой водой?»       Ллойд упал на пол рядом с ней, закрыв лицо руками.       — Вот что происходит, когда он не несёт ответственности.       Эш и Сёрф гордо свернулись калачиком рядом с «следами преступления» в виде блинов, блёсток и липких заметок.       Когда солнце опустилось низко над «Даром», Кай крикнул откуда-то из-за камбуза: «МНЕ НУЖНА КАРТА! И ЕЩЁ СИРОП!»       Ниндзя обменялись измученными взглядами.       Они не были готовы к новому раунду.       Но всё равно пошли за ним.       Потому что он был их бедствием.       Без возврата.       Без компенсации.       Только огонь, блёстки и любовь.       Через некоторое время Кай объявил, что пришло время «охотиться на вора лавы», его глаза блестели от пламенной решимости, а в одной руке он всё ещё сжимал недоеденный блин — выживший после великой катастрофы с завтраком, которая произошла ранее тем утром, когда Кай, в своём блинном бреду, впервые получил завтрак в постель. То, что началось как добрый жест, превратилось в поле битвы с обожженным тестом и подгоревшим постельным бельём. Это была искра — провоцирующий сироп — которая разожгла войну, которую Кай позже назвал «Первым блинным восстанием».       В панике и слегка оскорбленные «атакой», команда поспешила отвести его на кухню, чтобы попробовать ещё раз. Но к тому времени Кай был поглощен тем, что позже назвал своим «протоколом защиты лавы».       Он пытался «защитить запасы сиропа», переворачивая весь завтрачный стол.       В результате хаоса тесто разлилось, яйца подгорели, а стопка блинов полетела по камбузу, прежде чем Эш успел поймать один из них в воздухе и торжественно вернуть его Каю, как церемониальную реликвию. Именно этот блин он теперь сжимал в руке, как знак чести.       Он принял драматическую позу на столешнице, указывая пальцем, липким от сиропа, на кладовую.       — Вор лавы ходит среди нас! — воскликнул он. — Никто не застрахован от его липкого предательства!       Эш прыгнул ему на плечо, издавая в знак согласия писклявый щебет, а Сёрф выпустил в воздух небольшой туман воды, как драматическая машина для тумана. Драконы окружили его, как маленькие верные детективы. Однако эта сцена заставила остальных замолчать.       Джей моргнул.       — Они… действительно работают с ним?       Коул потеребил виски.       — Эш только что дал ему блин. Думаю, он его сообщник.       Зейн слегка наклонил голову.       — Похоже, они полностью погрузились в это воображаемое расследование.       Ллойд тем временем хихикал с детским восторгом.       — Они как мини-детективы! Посмотрите, как Сёрф снова делает туман! Это лучшее, что может быть!       Ния вздохнула с безразличным выражением лица и пробормотала: «Теперь это наша жизнь. Маленькие драконы играют в полицейских и блины с нашим бредовым огненным ниндзя».       И всё же никто из них не сделал ничего, чтобы это остановить.       Джей открыл рот, чтобы спросить, о чем думает Кай, но было уже слишком поздно. Кай уже умчался, а его одеяло-плащ развевалось за ним, как плащ справедливости.       — Вперёд! Справедливость ждёт!       Остальные обменялись уставшими, удивлёнными взглядами.       — Мы пойдем за ним, да? — спросил Коул, потирая лоб.       — Мы всегда так делаем, — пробормотал Зейн, уже направляясь к холлу.       — Генерал Сироп должен быть остановлен! — крикнул Джей с преувеличенным возмущением, бросаясь за ним.       Сёрф и Эш бросились вперёд с щебетанием и рычанием, присоединившись к своему капитану в великой охоте на похитителя лавы.       И так, хаос возобновился — один шаг за другим, подпитываемый блинами.       Это вызвало полномасштабную погоню по коридорам «Дара».       Зейн попытался отвлечь его, вытащив пенопластовый дробовик — старое тренировочное устройство, переоборудованное под дротики с ароматическими веществами — и выстрелил в стену дротиком с присоской, пропитанным искусственным экстрактом клёна.       — Смотри, Кай, — спокойно сказал Зейн, — обнаружен сиропный злоумышленник. Протокол три: захват.       Глаза Кая сфокусировались, зрачки расширились. Он ахнул.       — Ты нашёл цель! Но это слишком очевидно — явно приманка!       Не успел Зейн отреагировать, как Кай отскочил назад, перевернулся через Сёрфа и хохотнул: «Хорошая попытка, агент Чилл! Сиропный синдикат не поймает меня дважды!»       Зейн моргнул, затем пробормотал: «Тактика уклонения объекта: креативная. Возможно, вдохновлённая боевиками и рекламой хлопьев».       Джей бросился за ним, молния мелькала у него за пятками, и он кричал: «Ты не сможешь убежать от молнии, Лавовый Лунатик!»       Как только Джей повернул за угол, Эш — вечно озорной напарник по хаосу — низко пролетел и хвостом поднял коврик на пути Джея. Свободный край закрутился под его ботинком на полпути, и с драматическим воплем Джей поскользнулся, размахивая руками, прежде чем приземлиться на спину в эффектном взмахе конечностей и потрескивании статического электричества.       Из коридора впереди Кай ахнул в притворном разочаровании.       — Генерал блинов пал!       Джей застонал с пола, его волосы искрились от статического электричества.       — Это заговор! Меня саботировали драконы, любящие завтраки!       Ния ждала за аркой, прищурив глаза, рассчитывая время для следующего шага. Она призвала свои водные силы опытным вздохом и точно прицелилась, призывая на помощь Сёрфа. Маленький дракончик восторженно щебетал, и на мгновение Ния подумала, что он последует её примеру.       Вместо этого Сёрф бросился за Каем с энергией возбуждённого щенка, заправленного ракетным топливом. Его внезапный прыжок напугал Нию, нарушив её концентрацию. Её водный залп отклонился от курса, описав потрясающую дугу водной грации, и врезался прямо в Коула, который как раз в самый неподходящий момент вышел из-за угла.       Промокший и моргающий, Коул замер на полушаге, вода капала с его волос и по лицу, он не восхищённо прищурился на Сёрфа, который приземлился с невинным щебетанием рядом с ним и выпятил грудь, как будто только что помог в героическом сражении.       Ния смотрела на него с невозмутимым выражением лица.       — Ты, маленькая предательская гидра.       Она смотрела на Сёрфа, который моргал на неё, как будто сделал ей одолжение.       Коул смотрел на полную абсурдность происходящего перед ним — хаос, испачканный сиропом, маленькие драконы, управляющие своей собственной машиной для тумана, Кай в лихорадочном сне, вызванном блинами — и он вздохнул долго и тяжело.       — Это смешно, — пробормотал он про себя, затем взглянул на лопатку в своей руке. Он задумчиво повернул ее. — Настолько смешно, что может сработать.       Затем, с торжественностью человека, готовящегося с головой окунуться в скетч с лавовым мозгом, Коул медленно поднял лопатку, которую взял на кухне, как меч, и с притворной серьезностью произнес: «Теперь я — охотник за лавой. Справедливость восторжествует… мокрая и влажная».       Наступила ошеломлённая тишина. Джей моргнул, приоткрыв рот.       — Он… он что, сказал это с серьезным лицом?       Зейн, на мгновение прервав запись в планшете, просто кивнул.       — Его исполнение было впечатляющим.       Ллойд рассмеялся, как вулкан.       — У него голос завтракающего мстителя.       Эш одобрительно щебетал и хлопал своими маленькими лапками, а Сёрф кружился на месте.       Даже когда он это сказал, в глубине души Коул вздохнул: «Не могу поверить, что я это делаю». Но другая, более глубокая часть — возможно, та же, которая ценила шоколадный торт и хаотичные утра — наслаждалась жизнью.       Кай резко остановился, искренне впечатленный.       — Ты нашёл меня, смелый охотник. Ты получаешь корону из блинов и… — он сделал драматическую паузу, снимая с прилавка кухонное полотенце, — …честь носить лавовый плащ.       Коул с полной серьезностью подыграл ему.       — Согласен.       Он торжественно надел её на голову Коула, а затем снова бросился бежать, крича: «Но будь осторожен, я предаю за завтраком!»       Джей поскользнулся на мокром полу и застонал: «Нам нужно повсюду положить нескользящие коврики. Желательно, чтобы они были ещё и не скользящими».       Ния застонала и прислонилась к стене.       — В следующий раз нам понадобятся настоящие наручники. Или, может быть, поводок, защищённый от телепортации.       Зейн, спокойно идущий позади хаоса, сделал запись на своем планшете: «День 1: Субъект остается очень подвижным. Седативные препараты не рекомендуются. Изучить детский ремень безопасности с крыльями. Примечание: субъект сильно реагирует на сироп. Добавить план действий на случай непредвиденных обстоятельств с участием блинов».       Прямо за ним из тени бесшумно вышел Ву, скрестив руки, наблюдая за всем происходящим. Никто не заметил его присутствия, пока он не прочистил горло.       — Вижу, завтрак превратился в контактный вид спорта, — сухо сказал он. — Напомните мне обновить нашу программу тренировок, включив в неё бой с использованием сиропа.       Все ниндзя вскочили с коллективным криком удивления — Джей чуть не споткнулся о собственные ноги, Ния вздрогнула так сильно, что едва не вызвала воду, а лопатка Коула опасно закачалась в его руке. Зейн резко моргнул, широко раскрыв глаза от несвойственного ему удивления, его рука всё ещё находилась в движении с планшетом, на котором он записывал симптомы Кая. Ллойд выдал громкий, высокий визг и чуть не упал назад, пытаясь удержать равновесие, а его глаза широко раскрылись от смущения.       — Дядя?! — пискнул он, схватившись за грудь, как будто его сердце пыталось выпрыгнуть. — Как долго ты здесь стоишь?!       Ву оглядел беспорядок: корона Кая в виде блина, забытая на полу, Сёрф, облизывающий сироп со своих когтей, и Эш, гордо сидящий на полке кладовой. Он на мгновение закрыл глаза и пробормотал: «Я обучал мастеров стихий. Я наставлял воинов. Но ничто не могло подготовить меня к… этому».       Затем он добавил с редкой ироничной улыбкой: «Тем не менее… я полагаю, хаос — это просто другая форма равновесия».       Сёрф зарычал и с радостным прыжком возобновил погоню, а Эш слетел с полки и приземлился на голову Кая, мягко направляя его обратно в комнату.       Ллойд, всегда готовый помочь, бросился вперед с решимостью, намереваясь перехватить Кая гордым прыжком, достойным ниндзя. Но Кай, улыбаясь как сумасшедший, подхватил его прямо в воздухе и закрутил по кругу.       — Блестящая инициатива! С этого момента ты мой заместитель, командир Грин Бин!       Ллойд сильно моргнул, не зная, смеяться ему или разинуть рот.       — Подожди… что? Заместителем? Чего? Мы же не в бою.       Кай торжественно кивнул, драматично повернувшись и указав на испачканный сиропом коридор.       — Конечно, мы в бою! Это операция «Сиропный саботаж». Предатель ходит среди нас, крадя сладость и сея хаос.       Эш издал высокий щебечущий звук в знак согласия, а Сёрф замахал хвостом, как мечом, готовый к бою.       Ллойд замер, затем улыбнулся с озорным восторгом.       — Хорошо, капитан Лавовое Печенье, приказы?       Кай выпрямил спину.       — Защищайте запасы сиропа. Допрашивайте сторонников вафель. И, прежде всего, не позволяйте им забрать лавовое печенье.       Момент детского восхищения был прерван, когда другие ниндзя вышли из-за угла и увидели Ллойда, бегущего по коридору рядом с Каем и хихикающего как сумасшедший.       — Ллойд! — крикнул Джей. — Ты должен был его остановить!       — Преданы нашим собственным младшим братом, — пробормотал Коул, прижимая руку к сердцу. — Я чувствую себя лично оскорблённым.       — Ему десять лет, и он не знает верности, когда речь заходит о сиропе, — без выражения сказала Ния.       Зейн поднял бровь.       — Похоже, мы недооценили способность огненной команды сеять хаос.       Ллойд, уже спрятавшийся под стулом, ответил через плечо: «Я просто выполняю приказы!»       — Все так говорят, — резко ответил Джей, бросаясь за ним.       — Вперёд! — крикнул Кай, теперь держа Ллойда за руку, как товарища-рыцаря, Эш цеплялся за его волосы, как огненная тиара, а Сёрф мчался рядом с ними, как боевой пёс.       И с этим хаос удвоился.       Эш расправил крылья позади них, красная полоса преданности, а Сёрф кружил вокруг их ног, тявкая и разбрызгивая туман, как пожарная машина без тормозов. Вчетвером они мчались по коридору, смеясь, выкрикивая команды и уклоняясь от всех попыток остальной команды загнать их в угол. Джей пытался запереть их между дверями, но Сёрф подставил ему подножку, вовремя взмахнув хвостом. Зейн использовал логику и тактику угла, но Эш выхватил карту прямо из его рук и улетел с ней. Ния почти поймала Ллойда однажды, но Кай бросил в воздух блин, заставив её инстинктивно уклониться и потерять позицию.       Разочарование команды росло с каждым ловким уклонением, каждым финтом с блином, каждым выбросом тумана. Но за их раздражёнными стонами и закатыванием глаз улыбки тянулись в уголках их губ. Драматические падения Джея становились всё более театральными с каждым падением. Ния сдерживала смех каждый раз, когда Кай выкрикивал новый код. Даже Коул, промокший и испачканный сиропом, улыбался, несмотря на то, что в руке всё ещё сжимал лопатку. Зейн, притворяясь, что записывает «тактические наблюдения», явно с растущим интересом наслаждался абсурдностью ситуации. Это был хаос, это было безумие — это была миссия. И детективы по лаве побеждали.       Джей первым догнал его, крикнув: «Ты в ловушке, Сиропный Лорд!» и попытался совершить прыжок, но Эш резко свернул и выпустил клубы тёплого дыма на его пути, на мгновение ослепив его. Тайно Джей наслаждался каждой секундой. Его преувеличенные крики и драматические погони были наполовину настоящими, наполовину сыгранными — его внутренний ребёнок был в восторге от того, что стал частью чего-то столь абсурдного. За каждым саркастическим криком скрывалась улыбка, которую он пытался скрыть. По правде говоря, быть «Вафельным стражем» или «Генералом блинов» было самым весёлым занятием за всю неделю.       — Ты дурак! — драматично крикнул Кай, перепрыгивая через диван вместе с Ллойдом. — Ты активировал Драконью клаузулу!       — Что, за что?! — задыхаясь, прохрипел Джей, потирая глаза.       — Пункт 3.2! При нападении Вафельного Исполнителя необходимо использовать дым с сиропом в качестве отвлекающего манёвра! — объяснил Кай.       Ллойд выглянул из-за спинки дивана и с радостью добавил: «Тебя победил завтрак!»       Эш щебетал и кружился в воздухе в знак празднования, а Сёрф для верности направил маленькую струйку воды в носок Джея.       — Мой носок! Он мокрый! Это война! — кричал Джей, драматично корчась от боли, пока команда лавового печенья исчезала в конце коридора под хохот.       Зейн рассчитал перехват и бросился вперёд в боковой коридор, держа в руках два блинчика как приманку.       — Это твой единственный логичный выход. Воссоединение с сиропом неизбежно.       Несмотря на сдержанный тон его голоса, в глазах Зейна был слабый, но несомненный блеск — такой, который могли распознать только его товарищи по команде. Под его обычным спокойным и точным поведением он… наслаждался этим. Хаос, абсурдность, драматизм — всё это пробуждало в нем что-то любопытно-забавное. Он не задавался вопросом, почему ему казалось таким естественным, таким инстинктивным улыбаться про себя, когда Кай называл бессмысленные боевые условия или когда Сёрф проносился мимо него, как торпеда. И в такие моменты, когда всё вокруг него было блеском, блинами и смехом, Зейн чувствовал себя полностью и абсолютно человеком.       Каждый стратегический ход сопровождался тонким пафосом, каждый расчёт был приправлен чуть большим, чем необходимо, количеством эффектности. И хотя его выражение лица почти не менялось, его голос, звучавший чуть более театрально, выдавал его: Зейн тоже веселился — и жил в блаженном неведении о правде, скрытой под его кожей.       Кай ахнул и драматично отшатнулся.       — Агент Чилл, как ты смеешь использовать завтрак против меня!       Ллойд вступил в разговор, положив руки на бедра: «Это провокация! Провокация с помощью блинов!»       Эш расправил крылья и недовольно чирикнул, а Сёрф выпустил пузырь тумана в ботинки Зейна.       Затем Кай схватил Ллойда за руку и выполнил эффектный поворот в два шага, используя Сёрфа как отвлекающий маневр. Маленький дракон выпустил струю воды под ноги Зейна. Зейн изящно поскользнулся, но промахнулся.       — Уклонение 1: Скользкая справедливость, — крикнул Кай.       Зейн попытался перенастроиться и снова бросился вперёд, на этот раз предвидя траекторию Кая. Но Эш пролетел перед его лицом и бросил украденную салфетку на его оптику.       — Уклонение 2: Салфетка заблуждения! — хихикнул Ллойд.       Зейн отбросил салфетку в сторону, уже меняя курс. Он прыгнул по коридору — но Кай перевернулся через низкую скамейку и скользнул под висящее полотенце.       — Уклонение 3: Плащ из крошек! — объявил Кай.       Затем Зейн предвидел их траекторию и прорезался через кухонный остров, но споткнулся о стратегически размещённую лужу сиропа.       — Уклонение 4: сиропная ловушка сработала, — прошептал Ллойд Сёрфу, который гордо выпустил ещё больше тумана.       Пятая попытка: Зейн создал временную ледяную преграду. Кай парировал, схватив стоявший поблизости горячий чайник и направив пар, чтобы затуманить Зейну зрение.       — Уклонение 5: кипяток и изгнание!       Шестая попытка заключалась в том, что Зейн бросил один из блинов, как фрисби. Кай поймал его в воздухе и торжествующе откусил кусок.       — Уклонение 6: Вкусное предательство!       В последней попытке Зейн предсказал точный момент, когда Кай повернет за угол, и стал ждать. Но Эш и Сёрф бросились на него синхронно: Эш бросил в воздух блёстки из разбитой декоративной баночки, а Сёрф распылил туман, чтобы блёстки сияли ярче.       Зейн, моргая сквозь блестящий туман, пробормотал: «Уклонение 7: Тактическая абсурдность».       Кай и Ллойд ликовали, исчезая за углом, оставляя после себя только сиропообразные следы и озадаченную логику.       Коул спустился из вентиляционного отверстия в потолке с боевым криком и высоко поднятой лопаткой.       — Справедливость спускается свыше! — прорычал он.       На самом деле он полз через вентиляционную шахту, полусмеясь про себя, сдерживая фырканье, пока выбирал момент для своего драматического появления. Он говорил себе, что делает это ради миссии — ради порядка, справедливости, сиропа — но уголки его рта всё время дергались. Было что-то странно удовлетворительное в том, чтобы подыграть этому безумию.       Но как только он приземлился, Эш быстрым движением хвоста дернул висящую занавеску, и та полетела ему на пути. Он с глухим стоном упал лицом в корзину для белья, полную влажных тренировочных кимоно.       Сёрф радостно залаял. Из глубины корзины Коул пробормотал: «Справедливость не должна была так выглядеть».       Он медленно вылез, с кимоно, прилипшим к лицу, и лопаткой в руке. С сиропом на рукаве и слегка уязвлённым самолюбием Коул снова бросился в бой, лавируя между мебелью и уклоняясь от летящих блинов. Он тихо зарычал от напряжения — и, возможно, от возбуждения — и бросился на Кая и Ллойда, которые визгнули и спрятались за подвижным табуретом.       — Вы не сможете бежать вечно, детективы Лавы! — прорычал Коул, хотя растущая улыбка на его лице выдавала правду: он не был действительно зол. Даже близко. Он веселился, погруженный в вихрь смеха и скользких от сиропа плиток пола, как и все остальные.       Ния прищурила глаза, наблюдая из бокового коридора и рассчитывая траекторию Кая. В её глазах была решительная искра, но также и несомненный блеск человека, полностью погруженного в хаос. Энергия среднего ребёнка пронзила её, и она молча поклялась перехитрить брата в его же игре, пропитанной сиропом. Когда лавовая пара проскользнула мимо, она выпрыгнула из-за открытой двери кладовой, и вода закружилась у её пальцев.       — Конец пути, Лавовое Печенье!       Кай драматично задыхался.       — Это Командир Брызги! Все разбегайтесь!       Но он и Ллойд одновременно пригнулись, а Эш взмахнул крыльями, создав отвлекающий поток воздуха. Взрыв Нии попал в потолок, и на всех обрушился дождь из капель. Сёрф усугубил замешательство, проскользнув между её ног, заставив её споткнуться и выдать неженственный визг.       — Сёрф! Ты, маленький предатель! — крикнула она, поскользнувшись настолько, что беглецы смогли воспользоваться моментом.       Тем не менее, Ния не сдалась. Вытерев воду с лица и ухмыляясь, она бросилась в погоню по коридору, крича: «Вы все будете стирать бельё целую неделю!»       Но в её голосе было больше смеха, чем угрозы, и в течение нескольких хаотичных мгновений она мчалась за ними с полной грацией ниндзя и без малейшего намерения заканчивать игру слишком рано. В конце концов, она получала столько же удовольствия, как и все остальные, даже если никогда бы в этом не призналась.       У мастера Ву       Ву наблюдал за всем, что происходило, скрестив руки и сохраняя абсолютную тишину. Он оглядел стены, испачканные блинами, влажный тренировочный ги, накинутый на Коула, мокрый пол, убегающих драконов и своих учеников — воинов стихий — занятых тем, что похоже было на боевые учения на тему завтрака.       Он вздохнул долго и тихо, а затем очень мягко сказал: «Никогда… я не сталкивался с настоящим хаосом утренних блинов».       Он остался стоять на месте, наблюдая за сиропообразным торнадо из тел и маленьких драконов, исчезающих за углами и появляющихся снова в облаках тумана и блеска. Он слегка наклонил голову, его выражение лица было нечитаемым.       — Это герои судьбы, — пробормотал он, почти ставя под сомнение само пророчество. — Чемпионы равновесия. Стражи миров. Побежденные блинами.       Ещё один вздох.       — Возможно, я слишком хорошо научил их творчеству… и недостаточно — кулинарному этикету.       Он сделал один шаг вперёд, затем остановился, когда блинчик-фрисби просвистел мимо его лица и ударился о стену позади него. Он уставился на него.       Он покачал головой, и на его лице появилась уставшая, лёгкая улыбка.       — Завтра они услышат об этом во время медитации, — добавил он, устало кивнув, как мудрец. — Все они. Особенно драконы.       Назад к ниндзя       Прежде чем окончательно загнать их в угол на кухне, команда устроила последнюю энергичную погоню. Зейн взял на себя инициативу, точно рассчитав, как загнать Лавовых детективов в коридор, усыпанный ловушками из сиропа, но его планы были сорваны, когда Сёрф радостно проскользнул под его ногами, слегка выбив его из равновесия и позволив группе свернуть в другой коридор.       Джей промчался с другой стороны, с молнией на пятках и блином в руке, как бумерангом.       — Попробуй уклониться от завтрака-справедливости! — крикнул он, но Эш промчался мимо и украл блин в полёте с победным щебетанием.       Коул выбежал из главной лестничной клетки, крича: «Конец стопки, сиропные бандиты!», но на мгновение запутался в занавеске, которую Эш ранее ослабил.       Ния появилась из бокового коридора, вокруг неё кружилась вода в контролируемых струях. Она проскользнула мимо Кая и Ллойда как раз вовремя, чтобы получить блином по руке. Она остановилась. Гневно посмотрела. Затем ухмыльнулась.       Все четверо ниндзя бросились в погоню, бегая в хаосе и смехе, петляя по камбузу, перепрыгивая через упавшие фруктовые вазы и уклоняясь от скользких от сиропа плиток на полу. Детективы Лавы хохотали, уклоняясь снова и снова, пока, наконец, команде не удалось загнать их на кухню. Ния, выглядящая уставшей, но решительной, заблокировала задний вход, а Джей и Коул окружили столешницы.       Кай занял драматическую оборонительную позицию на табуретке, твердо упираясь одной ногой, как генерал, собирающий свои войска. Его лопатка блестела сиропом, поднятая вверх, как пылающий меч справедливости завтрака. Ллойд повторял его движения внизу, с широко раскрытыми от радости глазами, имитируя позу с перевёрнутым половником. Эш благородно сидел на плече Кая, как пернатый полководец, махая хвостом с царственным вызовом, а Сёрф защищающе рычал у их ног, окруженный туманом, как в военной битве.       Кай высоко поднял свою липкую от сиропа лопатку, и его голос зазвучал с театральной силой.       — Вы смеете нарушить священное поле битвы углеводов? Знайте, вы, предатели вафель, — пока сироп течет в наших венах, пока блины поднимаются с утренним солнцем, мы не сдадимся! Последнее лавовое печенье останется свободным!       Он направил лопатку прямо на Джея.       — Мы выступаем за липкое. Мы поднимаемся за пушистое. Мы защищаем пропитанные сиропом мечты любителей завтраков во всем мире! Это не просто перекус — это дело!       Ллойд вступил в разговор, голос его дрожал от страсти: «За суверенитет сиропа!»       Сёрф гордо залаял, а Эш драматично расправил крылья, издавая щебетание, которое эхом разносилось как боевой клич.       Вместе Лавовые детективы приняли героическую позу, испачканные сиропом и непоколебимые.       Кай прищурился, глядя на наступающих ниндзя.       — Давайте же, злодеи бранча! Встретьтесь с нами и вкусите поражение — острое, золотистое и поданное тёплым!       Противостояние на кухне переросло в переговоры, которые длились почти полчаса. Один за другим ниндзя пробовали разные тактики, чтобы уговорить Лавовых детективов спуститься со своей крепости, покрытой сиропом.       Зейн апеллировал к разуму.       — Кай, по статистике, у тебя закончится сироп. Это невыносимо.       Кай помахал лопаткой.       — Тогда мы перейдём к войне с желе!       Ния попыталась использовать логику родного брата.       — Кай, мама и папа хотели бы, чтобы ты позавтракал, а не устроил бунт против завтрака.       — Они поймут! — отрезал Кай. — Печенье с лавой нужно защищать!       Коул попытался использовать обратную психологию.       — Если ты сдашься сейчас, я позволю тебе использовать завтра модный сироп.       Кай прищурился.       — Это ловушка. Ты использовал этот шикарный сироп в прошлый четверг.       Ллойд драматично скрестил руки и сказал: «Я сдам свой значок второго командира, если ты сдашься».       Кай ахнул.       — Командир Грин Бин, мы дали клятву!       Эш печально щебетал. Сёрф скулил и закрыл морду лапами.       Даже мастер Ву присоединился к ним, войдя в кухню с руками за спиной.       — Кай, это недостойно ниндзя твоего ранга. Ты защищаешь подгоревшее печенье и лопатку, как будто это священные реликвии.       Кай прищурился.       — Они и есть реликвии. Эта лопатка была выкована в пламени отчаяния за завтраком. Это печенье пережило Первую войну блинов.       Ву сжал переносицу.       — Это не то пророчество, которое я предвидел.       Эш торжественно кивнул.       Тем временем Джей, драматично вскинув руки в воздух, выскользнул из противостояния и вошёл во вторую кухню.       — Хорошо! Я сделаю то, что у меня получается лучше всего.       Пока переговоры затягивались, а остальные спорили об экономике сиропа и морали шоколадных чипсов, Джей начал создавать то, что позже он назвал «Блинным пактом». Он взбивал яйца, переворачивал тесто и складывал стопки, как человек, строящий мир из муки. Один только запах разносился по вентиляционным отверстиям, смягчая даже пламенную решимость Кая.       Наконец, Джей появился снова, с подносом в руках, как со священным подношением.       — Смотрите, — сказал он спокойным, но твердым голосом, — я приготовил целый поднос блинов. Они свежие. Они пышные. На них есть изысканный сироп.       Кай широко раскрыл глаза. Лопатка задрожала.       — И шоколадные чипсы, — добавил Джей.       Кай медленно опустил оружие, глаза его затуманились.       — Ты… ты великолепный шептун вафель.       Он драматично скользнул на пол, протягивая руку к подносу, как голодный герой, вернувшийся домой с войны.       — Победа имеет вкус сиропа, — пробормотал Кай, уже жуя.       Ллойд рухнул рядом с ним, хихикая. Эш смахнула последнюю каплю сиропа с волос Кая и мурлыкнул, выполнив свой долг. Сёрф прыгнул на прилавок, украл последний блин и исчез в вентиляции, как завтрачный ниндзя.       Остальные ниндзя стояли в разной степени растрепанности — с липкой от сиропа одеждой, взъерошенными волосами, слегка неровным дыханием — но каждый из них тихо выдохнул с облегчением.       Джей вытер полоску сиропа со щеки и пробормотал: «Ладно… это было безумие. Но, возможно, это было самое весёлое, что со мной было за всю неделю. Но больше никогда. Никогда».       Ния прислонилась к стойке, скрестив руки, но с ухмылкой на губах.       — Смешно, — пробормотала она, — но того стоило. И больше никогда.       Зейн наклонил голову, как будто обдумывая события, и спокойным тоном заявил: «Нелогично… но странно удовлетворительно. Я бы предпочёл, чтобы это не повторялось».       Коул с долгим стоном плюхнулся на табурет.       — У меня болят мышцы в местах, о существовании которых я даже не подозревал, но, как ни странно, я не против. И ещё, если кто-нибудь завтра разбудит меня сиропом, я спрячу все лопатки.       Ву отпил глоток свежего чая, который он каким-то образом раздобыл в этом хаосе. Он ничего не сказал, но уголок его рта дрогнул в призрачной улыбке.       — Я буду делать вид, что ничего этого не было. Но тренировки будут. О да… Тренировки будут.       Кай, теперь с удовольствием жующий свой третий блин, взглянул на Джея и поднял лопатку.       — Джей Уолкер… за твою храбрость под мукой, твою дипломатичность под сиропом и твоё героическое применение шоколадных чипсов — я настоящим присваиваю тебе титул: лорд Баттертон, барон блинов и верховный владелец венчика.       Джей моргнул, ошеломленный.       — Я… я не знаю, что сказать.       — Скажи спасибо и принеси кленовый эликсир, — торжественно сказал Кай.       Джей рассмеялся и передал ему бутылку сиропа.       — Да здравствует лавовое печенье!       Остальные ниндзя, уже отдышавшись и отряхивая муку, подняли руки в полусерьезном салюте.       — Да здравствует лавовое печенье! — повторили они с преувеличенным почтением.       Ллойд поднял вилку в воздух, как меч.       — Да здравствуют сиропные правители!       Эш торжествующе щебетал, а Сёрф, который снова появился, выпустил маленький клубок пара, который подозрительно напоминал аплодисменты.       Коул игриво прищурился.       — Ты ещё не отделался, Ллойд. Мы всё равно отомстим тебе за это.       — Да, — добавил Джей, потягиваясь, — блинная справедливость имеет долгую память.       Зейн кивнул с притворной серьезностью.       — Ожидай мести на основе сиропа в статистически неудобные моменты.       Ния указала на него ложкой, покрытой сиропом.       — Ты официально в списке нарушителей, младший брат.       Но Ллойд только улыбнулся, с сиропом на носу и смехом в глазах.       — Это того стоило.       И так команда пережила ещё один инцидент.       Наконец поймав Кая после погони с сиропом, команда перевела дух — только чтобы понять, что бредни ниндзя огня не исчезают. Наоборот, они становились всё более непредсказуемыми. Он сжимал лопатку, как меч, и бормотал о сиропных заговорах ещё долго после того, как остальные успокоились.       Тем временем Кай сидел, сгорбившись в дальнем углу комнаты, совершенно не обращая внимания на голоса других. Его глаза были полузакрыты, устремлены на что-то, чего никто из них не мог видеть. В его воображении он вовсе не был на «Даре». Он стоял на краю разрушающегося аэропорта, его башни были разбиты, паруса разорваны и дрейфовали, как призраки, на ветру. Воздух был пропитан запахом озона и горящего металла. Воспоминание — или, возможно, сон — о будущем, которое никогда не должно было произойти.       Смех Надахана слабо эхом разносился по искривлённым обломкам. Кай стоял над останками последнего поля битвы, где небесные пираты нанесли свой последний удар. Остальные члены команды — его братья, сестра — пали один за другим в этом видении, которое он не мог перестать повторять. Каждая потеря эхом раздавалась в его груди, как звон колокола.       Он медленно повернулся к кому-то, кого там не было, его голос был прерывистым, но решительным.       — Я не позволю им пасть снова… не в этот раз… не перед ним.       В видении у его ног разгорелся огонь, а небо над головой окрасилось в зелёный цвет от испорченной энергии желаний. Он всё ещё мог видеть светящиеся глаза Надахана сквозь бурю.       Вернувшись на «Дар», Кай напрягся. Его дыхание стало поверхностным. Но его разум был слишком погружён в иллюзию, чтобы заметить Эша, свернувшегося у него под боком, или Сёрфа, толкающего его ногу.       Он сражался с призраками — и пытался переписать прошлое, которое никто другой не помнил.       Эш защитно свернулся у него под боком, а Серф тихо фыркнул, почувствовав изменение в его энергии. Но даже их присутствие не могло пробить туман.       Для Кая мир сузился до мерцания дыма и огня, эха криков и запаха выжженной земли. Он не слышал, как говорили другие. Не слышал голоса Ву. Он был погружен в нечто более глубокое, чем галлюцинации — в войну памяти и инстинкта, сражаясь с врагами, которых больше не существовало.       Ву молча наблюдал за ним, прищурив глаза и приняв серьёзный вид. Мастер нахмурился, глядя, как Кай держит в руках сгоревший блин, как реликвию. Наконец он повернулся к остальным.       — Яд Веномари вызвал не только галлюцинации, — сказал он серьезно. — Он пробудил что-то погребённое — травму, которую он нёс с собой из… другого места. Эти галлюцинации могут быть основаны на реальных воспоминаниях. Болезненных воспоминаний. Его разум пытается защитить его, отрывая от настоящего.       Настроение в комнате упало как камень. Джей, который неловко стоял в углу, опустился на пол, прислонившись спиной к стене.       — Это моя вина, — прошептал он. — Он принял удар на себя. Это я должен был быть отравлен.       Зейн положил ему руку на плечо, хотя его собственное выражение лица было озабоченным.       — Мы все виноваты. Я не смог этого предвидеть. В своих расчётах я не учёл долгосрочную неврологическую травму.       — Это не твоя вина, — сказала Ния, хотя её голос дрожал. Она не отрывала взгляда от Кая. — Я не боюсь его… Я боюсь того, что он может сделать с собой, если не вернётся.       Наступила тяжелая тишина.       Затем Коул вышел вперёд, скрестив руки и устремив твёрдый взгляд. Его голос не поднимался выше шёпота, но в нем чувствовалась сила.       — Мы не можем сдаться. Не в его случае. Мы ниндзя — сдаваться не в наших правилах.       Затем он посмотрел всем в глаза и сказал: «Он не просто наш товарищ по команде. Он — часть нашей семьи. Поэтому, даже если он сейчас потерял голову, мы найдем способ вернуть его. Независимо от того, насколько это будет сложно. Это то, что мы делаем».       Его слова успокоили их. Укрепили их. И, что ещё важнее, они зажгли в них огонь.       — Нам нужен план, — сказала Ния, сжимая челюсти.       Зейн медленно кивнул.       — Что-то, что вернет его в настоящее.       — Что-то, что напомнит ему, что он не один, — добавил Джей, его голос всё ещё дрожал, но становился всё твёрже.       Коул повернулся к Ву.       — Ты сказал, что проблема в его воспоминаниях, но, может быть, они же и являются ключом. Если мы покажем ему, что знаем его, что видим его, ему не придётся справляться с этим в одиночку.       Ву медленно кивнул в знак одобрения.       — Тогда начните с того, что вы знаете. Его прошлое. Его страхи. И его сердце.       Ллойд, всё ещё цепляясь за край стойки, нахмурился. Он был так увлечен игрой в лавового вора, что не осознавал, насколько далеко зашёл Кай.       — С ним все будет в порядке? — тихо спросил он.       Ву не ответил сразу. Он посмотрел на Кая, который теперь спал, тихо бормоча что-то в скрученный хвост Сёрфа.       — Может быть. Но только если мы напомним ему, кто он такой. И кто у него ещё остался.       Остальные обменялись взглядами — и впервые с момента окончания погони они не просто реагировали. Они готовились.       У них была миссия.       Ллойд вышел вперёд, сжав кулаки от смеси беспокойства и решимости.       — Тогда мы создадим что-то. Карту воспоминаний. Опорные точки. Вещи, которые вернут его в настоящее. Его драконы, наши истории, его любимое снаряжение — что угодно.       Джей поднял глаза от того места, где сидел.       — А я могу переделать эту ловушку с блинами. Но на этот раз вместо сиропа в качестве приманки, может быть… воспоминания?       — Визуальные стимулы и эмоциональные триггеры, — добавил Зейн. — Если мы воссоздадим события, которые он связывает с безопасностью и знакомым окружением, это может вернуть его в сознание.       — Я установлю несколько его старых тренировочных манекенов, — сказала Ния. — Пусть хоть раз сожжёт что-нибудь полезное.       Коул кивнул.       — А я буду рядом. Буду с ним разговаривать. Напоминать ему, что он не один — особенно когда ему так кажется.       Глаза Ву смягчились, увидев их растущую решимость.       — Хорошо. Очень хорошо. Исцеление не всегда бывает громким или быстрым. Иногда оно заключается в том, чтобы просто быть рядом. Снова и снова.       Этот момент стал эмоциональным поворотным пунктом — эйфория погони сменилась трезвой реальностью. Их друг всё ещё был поглощён бурей яда и воспоминаний. Но они не позволили ему справиться с этим в одиночку.       Потому что они были ниндзя. А ниндзя никогда не сдаются.

***

      Вскоре после этого их снова настигли неприятности.       Меч Огня — верное оружие Кая — пропал.       Никто из них не заметил этого во время погони. Оглядываясь назад, это должно было быть очевидно — Кай держался за этот меч во всех ситуациях, а теперь он исчез без следа.       — Он спрятал его, — заключил Зейн после тщательного осмотра корабля. — Ни в одном из обычных мест нет никаких следов. Даже остатков.       — Конечно, он это сделал, — вздохнул Коул, потирая переносицу. — Он, наверное, думает, что это реликвия какого-то растопленного королевства.       Они начали возвращаться по своим следам, обыскивая каждый коридор и каждый уголок склада, мимо которых прошли во время предшествующего хаоса. Чем больше они искали, тем больше разочаровывались.       Ллойд, посмотрев, как Кай перекладывает крошки от блинов в подозрительно похожую на карту фигуру, небрежно наклонился к нему.       — Эй… э-э, Кай? А что случилось с твоим мечом?       Кай не ответил сразу. Он смотрел на Ллойда, молча и подозрительно. Его глаза сузились, в них мелькнули озорство и сомнение.       — Зачем он тебе? — медленно спросил он, растягивая каждое слово, как будто это была ловушка. — Ты… теперь один из членов блинного синдиката?       Ллойд засомневался. Как ему получить ответ, не вызвав очередной драматической речи о лаве?       И тут ему пришла в голову идея — его коронное оружие.       Он сложил руки под подбородком, слегка наклонил голову и расширил глаза до размера тарелок. Самым милым голосом, на который он был способен, он прошептал: «Пожалуйста?»       Это было оружие милости. Уровень очаровательности, которому не мог противостоять даже Кай, опьянённый сиропом.       Кай моргнул. Замялся. Его плечи дёрнулись. Он посмотрел на Ллойда прищуренными глазами, плотно сжав губы. — Я не знаю, стоит ли тебе говорить, — пробормотал он. — Ты можешь попытаться его конфисковать. У лавового королевства есть враги, Ллойд. Предатели.       Ллойд стоял на своём, по-прежнему смотря глазами щенка, которые могли растопить ледники.       — Пожалуйста? — повторил он, протягивая слово с мультяшной сладостью.       Кай фыркнул, скрестив руки.       — Ты используешь свои силы для манипуляции.       — Только в благих целях, — сказал Ллойд, драматично хлопая ресницами.       Кай ещё секунду пристально смотрел на него… а потом наконец со стоном опустился на колени.       — Уф. Ладно. Но только потому, что ты выглядишь как грустный пудинг.       Затем, не слишком тихим шёпотом, он наклонился и объявил: «Я спрятал его. Глубоко в расплавленных катакомбах горы Сирупион, охраняемой парными гейзерами предательства и древними сиропными чудовищами. Это ключ к лавовому королевству… которым правит Сёрф. Только достойные могут владеть им, не вызывая тревогу».       Дракончики повернулись в унисон.       Сёрф гордо чирикнул, выпятив свою маленькую грудь и одобрительно толкнув Кая в руку, явно довольный тем, что его объявили королевской особой.       Эш, однако, ахнул от полного предательства.       Его голова резко повернулась к Каю с обиженным писком, который почему-то прозвучал как драматический вздох. Он раздулся почти вдвое по сравнению с обычным размером, расправив крылья и размахивая хвостом с театральной яростью.       С резким вздохом он пошёл быстрыми шажками к краю полки, встала на задние лапы, раскинув когти, и издал высокий рёв неодобрения, который эхом разнёсся по стенам кладовой, как королевский указ.       Затем, эффектно взмахнув крыльями, он взлетел вверх и присел на вершине кладовой, как презренный монарх, отказывающийся признавать двор. Он повернулась спиной к комнате, решительно взмахнув хвостом, и поднял подбородок с королевским презрением.       Даже Сёрф замер на полуслове, моргнув в замешательстве, не зная, гордиться ли ему или бояться.       — Эш — огненный дракон, знаешь ли, — сухо заметил Зейн, подняв одну бровь в знак одобрения драматизма ситуации.       Джей тихонько присвистнул.       — Ооо… понизил своего огненного дракона в присутствии свидетелей. Это тебе дорого обойдётся.       Коул скрестил руки на груди и ухмыльнулся.       — Лучше поплавай, а сегодня ночью спи с одним открытым глазом.       Ния задушила смех рукой.       — Он выглядит готовым вызвать его на дуэль за трон.       Кай моргнул.       — Постой, что? Нет — Эш является хранителем хранилищ пламени. Сёрф — правитель. Это большая разница.       Эш выпустил возмущенный вздох, настолько громкий, что загремела полка со специями. Эш выпустил возмущенный вздох, настолько громкий, что он эхом разнёсся по комнате, а его крылья снова развернулись, как будто он объявлял войну самой этой идее. Сёрф испуганно щёлкнул языком, нервно поглядывая то на брата, то на Кая. Его хвост обернулся вокруг лодыжки Кая для защиты, когда он отступил назад, наполовину спрятавшись за ногой Кая.       Очевидно, он не ожидал, что корона вызовет такую королевскую реакцию. Осторожно пискнув, он взглянул из-за бедра Кая на Эша, который теперь смотрел на него с такой величественной яростью, что даже кладовая, казалось, задрожала. Сёрф заскулил и прижался к Каю, явно надеясь, что его избранный король защитит его от гнева очень обиженного огненного дракона.       Затем Ния торжественно подняла руку.       — Для протокола, я теперь присягаю на верность Его Величеству королю Эшу. Пусть его правление будет ярким и справедливым.       Кай ахнул.       — Предательница!       Тем временем Ллойд с едва скрываемой улыбкой записывал новость в свой блокнот. Конечно, это будет добавлено к постоянно растущей куче шантажного материала, который он и Ния тихо начали собирать под названием: «Хроники лавы Кая: Сага о сиропе». Ния незаметно показала ему большой палец из другого конца комнаты, явно одобряя последнее дополнение.       Между дипломатией блинов, неожиданным правлением Сёрфа и объявлением войны Эшем, это могла быть их лучшая глава.       Прежде чем они снова разошлись, Ллойд сделал последнюю попытку. Он сел рядом с Каем и небрежно спросил: «Эй, ты мне так и не сказал, где спрятал свой меч. Я знаю, что он в суперсекретном лавовом бункере или что-то в этом роде, верно?»       Кай прищурился.       — Я уже слишком много сказал, — пробормотал он. — Секреты лавового королевства не для ушей поверхностных жителей.       — Да ладно, — сказал Ллойд с улыбкой. — Я практически член королевской семьи.       Кай скрестил руки и отвернулся с драматическим видом.       — Тогда ты и так должен знать.       Ллойд вздохнул.       — Надо было знать, что королевская политика будет такой сложной.       Группа вздохнула в унисон и возобновила поиски. Они снова разделились — Зейн тихо прочёсывал помещения, Ния проверяла вентиляционные отверстия, Джей ползал по отсекам в поисках потайных помещений, которые мог придумать Кай.       Тем временем Ллойд предложил занять Кая играми.       — Давайте сыграем в «Кто настоящий Эш?» — весело объявил Ллойд, указывая на три плюшевые куклы-драконы примерно размером с Эша. Все они были наспех сшиты из остатков носков, кусочков пряжи и пуговиц-глаз — каждая из них имела лишь самое отдалённое сходство с настоящим Эшем.       Но для искаженного видения Кая они были точными копиями.       Он ахнул.       — Самозванец проник в ряды! — объявил он, драматично сжимая Серфа.       Эш, стоящий между куклами, явно не была в восторге. Его глаза сузились до щёлочек, когда он посмотрел на своего брата, который всё ещё выглядывал из-за ноги Кая, как отруганный принц. Он возмущенно фыркнул и ударил хвостом по полу, а затем жёстко присел между куклами, как будто вызывая кого-то на смелость ошибиться в его личности.       Игра длилась почти час, и Ллойд придумывал сложные вопросы, которые Кай задавал поддельному Эшу. Каждый раз Кай напряженно ходил вокруг них по кругу, бормоча что-то вроде: «Настоящий Эш знает третью строку Клятвы Пламенного Хранилища. И он никогда — никогда — не забывает о Дне блинов».       Настоящий Эш так сильно закатил глаза, что чуть не упал с полки.       Тем временем остальные члены команды обыскивали «Дар» от пола до потолка, открывая шкафы, дёргая половицы и переворачивая подушки в поисках Меча Огня.       Наконец, после сотой попытки поиска, измученная группа в отчаянии рухнула на пол в центральном зале.       — Мы всё проверили дважды, — стонал Джей. — Как будто он исчез в другом измерении.       Пока они обсуждали возможность того, что Кай выковал новое оружие из сгоревших блинов, Ния прищурила глаза и спросила: «Подождите, кто-нибудь проверял под кроватью?»       Джей застонал с другого конца комнаты.       — Мы везде искали. Если бы он был под кроватью, я бы…       — Кай, — прервал его Коул, подойдя ближе, — где именно твой меч? Мы пытаемся тебе помочь. Нам нужно знать.       Кай просто прислонился к раме кровати, скрестив руки и прищурив глаза.       — Священное оружие не предназначено для неверующих.       Зейн попытался подойти к вопросу более логично.       — Кай, без меча твоя связь с огнём может колебаться…       — Именно поэтому его нужно спрятать, — перебил Кай. — Чтобы защитить королевство от захватчиков, питающихся сиропом.       Эш издал длинный, утомлённый писк и в отчаянии плюхнулся на подушку.       Они продолжали спрашивать, умолять и подкупать сиропом, пока Ллойд наконец не выдохнул стон и не плюхнулся рядом с Каем.       — Ладно… мы пытались быть вежливыми. Мы пытались с помощью блинов. Мы пытались умолять. Похоже, нам просто… придётся снова разорвать Баунти на части.       Кай моргнул, глядя на него.       Джей вскинул руки.       — Серьёзно, где он?! Мы везде искали!       И тогда, с самой непринуждённой и идеально рассчитанной драматичностью, Кай соскользнул с кровати, опустился на одно колено и потянулся под неё.       Из тени он вытащил что-то длинное, обернутое шарфом — то, что никто не догадался проверить. Меч огня.       — Настоящим я возвращаю священный клинок, — провозгласил Кай, драматично опустившись на оба колена и с благоговейной торжественностью подняв меч над головой. — Тебе, о благородный правитель пара и сиропа, повелитель Влажного вулкана, полководец Карамельных приливов — король Сёрф!       Он поднял меч к небу, глаза его горели воображаемой целеустремленностью.       — Через огонь и блины, опасности и панкейки я охранял этот священный клинок каждой искрой своей души. И теперь я вверяю его твоей водной мудрости, чтобы Королевство Лавы могло подняться в славной, пропитанной сиропом победе!       Сёрф моргнул.       Затем щебетнул.       Затем сделал шаг назад, как будто не зная, принять ли меч или убежать с церемонии.       Это было последней каплей.       Крылья Эша раскрылись с грохотом, и по краям вспыхнуло пламя, как комета, воспламенившаяся в воздухе. Его глаза горели от предательства — яростные, королевские и оскорбленные донельзя. С огненным визгом, который послал клубы дыма по потолку, он пикировала на церемониальное подношение, сбивая шарф с клинка с яростью преданного короля.       Сёрф в испуге пискнул и снова нырнул за Кая, скуля.       Кай резко обернулся, прижав меч к себе и прикрывая Сёрфа одной рукой.       — Предатель! — воскликнул он с полной театральной пафосностью. — Как ты смеешь поднимать свои когти на нашего повелителя?! Когда-то твоё пламя защищало королевство, а теперь ты угрожаешь его правителю?       Эш тяжело приземлился на землю, впиваясь когтями в дерево. Его хвост хлестал как кнут, дым клубился из ноздрей, когда он сделала шаг вперёд, всё ещё расправив крылья и усилив ярость.       — Отойди, Страж Эш! — крикнул Кай, защищая их мечом. — По указу короля Сёрфа ты будешь наказан за неповиновение короне сиропа!       Сёрф высунул голову из-за ноги Кая, моргнул брату и тут же снова спрятался, пискнув.       Эш снова зарычал, махая крыльями, как при приближении вулканической бури.       — Он взорвётся! — крикнул Коул, ныряя за стул, когда мимо пролетели угли.       — Правитель чего? — пробормотала Нья в ужасе, глядя на Сёрфа, как будто переосмысливая каждое своё решение.       Зейн спокойно поправил свои сканеры.       — Исправление: Эш не просто обижен. Он готовится к перевороту.       Джей выглянул из-за двери и шёпотом спросил: «У нас есть протокол по пожаротушению на случай драконьих революций?»       Ллойд, судорожно что-то записывая в свой блокнот, добавил с злобной улыбкой: «Это нужно выделить жирным курсивом».       Коул пробормотал: «Кто-нибудь, остановите Кая, пока он не назначил Сёрфа генералом безопасности сиропа».       Джей вставил: «Слишком поздно, он уже дал ему меч. Теперь мы официально подданные Влажного Вулкана».       На это все ниндзя вздохнули хором, наполовину в недоверии, наполовину в знак сдачи. Ния с драматическим вздохом плюхнулась на диван.       — Я беру свои слова назад, — сказала она. — Пусть Эш сожжёт это место. Мы восстановим его без сиропной королевской семьи.       Но как только в комнате воцарилась неловкая тишина, Кай, всё ещё стоя на коленях рядом с Сёрфом с лицом, испачканным сиропом, торжественно поднял руку.       — Эш, — сказал он, и его голос дрожал от серьёзности, что даже Ллойд остановился на полуслове. — Как ты мог? Как король Бушующего моря, повелитель Приливной ярости, хранитель Завтраковых волн, Первый из его Сиропного имени, защитник Бранч-островов и клятвенный союзница Империи Расплавленной лавы — мы заключили соглашение, скрепленное сиропом и священными крошками!       Он встал на одно колено, держа хвост Сёрфа как скипетр.       — Наши королевства стояли бок о бок против Восстания Жжёного Тоста, пережили Договор Кипящей Чашки и разделили Великий Вафельный Союз Рассвета! А теперь — теперь ты разрушаешь Панкейковый Пакт Мира когтями пламени и предательства?       Он направил лопатку в небо.       — Скажи мне, о монарх Приливов, разве гармония наших земель не была для тебя достаточно сладкой? Разве лава не бурлила тепло у твоих берегов? Разве медовое перемирие не значило ничего для твоего сердца?       Вся комната замерла в мертвой тишине.       Широкие глаза Сёрфа расширились ещё больше, его тело застыло, когда он осознал смысл слов. Он издал высокий, протяжный визг предательства, настолько пронзительный, что Эш вздрогнул от испуга. Его хвост размотался с лодыжки Кая с мягким хлопком, и он медленно сделал дрожащий шаг назад, дёргая плавниками. Его взгляд перемещался от Кая к Эшу и обратно, как будто он рассчитывал, бежать ли ему, плакать или вызвать кого-то на дуэль. Затем, с хныкающим визгом, похожим на звук раненой трубы, он резко развернулся и снова бросился за ногу Кая, выглядывая из-за неё ровно настолько, чтобы бросить на Кая ошеломленный, слезливый взгляд недоверия, как будто с его головы сорвали корону и растоптали в сиропе.       Тем временем Эш моргнул один раз… затем медленно опустил крылья и поднял подбородок, излучая самодовольство. Он погладила себя когтем по груди, как дракон, только что выигравший политическую дискуссию, а затем повернулся к Сёрфу с блеском в глазах. С преувеличенной пафосностью он встала на задние лапы и исполнила весёлый танцевальный номер на краю полки — с махами хвостом и триумфальным прыжком-вращением — явно наслаждаясь королевским низложением своего брата. В конце он приняла гордую позу, подняв одну лапу в воздух, как будто провозглашая полную и вечную победу в Великой войне за престол.       Джей посмотрел на них.       — Он что, только что… случайно совершил королевскую измену?       — Похоже, Сёрф был свергнут с трона, — прошептал Ллойд, лихорадочно что-то записывая. — Это измена высшего уровня. Переворот Эша войдёт в историю под названием «Революция презренного пламени».       Зейн медленно моргнул.       — Начался развал альянса. Рекомендую дипломатическое посредничество до образования облака пепла. Возможно, посредством сиропных договоров и терапевтических сеансов с участием драконов.       Коул опустился на стену и застонал.       — Нам нужно новое хобби. Желательно без королевств.       Но прежде чем группа смогла оправиться, Эш снова закружился, завершив свой царственный танец эффектной позой, которая закончилась блестящим взмахом хвоста.       Джей медленно зааплодировал.       — А теперь он злорадствует. Фантастика. У нас есть война блинов и парад политической победы.       Коул, наблюдая за гордым маленьким огненным драконом, самодовольно прыгающим вокруг, почувствовал, как что-то мягко скрутило его грудь. То, как Кай сиял, явно наслаждаясь хаосом, вызвало в нём что-то тёплое и мягкое — смесь благоговения, разочарования и привязанности, которую он не до конца понимал.       Зейн молча наблюдал, наклонив голову, изучая выразительное лицо Кая — то, как он защищал Сёрфа, его драматизм, маленькие искорки в глазах. Что-то во всем этом заставило Зейна слабо улыбнуться. Он не знал почему, но это казалось правильным. Знакомым.       Джей тем временем всё ещё еще хлопал, но теперь это не было насмешкой. Это было искреннее удовольствие — и нечто большее. Его грудь затрепетала, когда Кай так драматично защищал Сёрфа, рассказывая истории о королевствах и завтраках с нескрываемой страстью. Джей поймал себя на том, что смотрит на него. Затем он покачал головой с застенчивой улыбкой.       — Этот парень…       Ллойд и Ния обменялись взглядами, затем каждый из них достал свои блокноты, а в их глазах практически светилась озорная улыбка младших брата и сестры.       — Обязательно запишем в дневник шантажа, — радостно прошептал Ллойд.       — С тремя звёздочками, — добавила Нья. — В следующий раз, когда он будет читать нам лекции о зрелости, я вспомню о «Вальсе предательства на лавовом троне».       — Не забудь про договор о влажном вулкане, — сказал Ллойд с ухмылкой. — И про драматический крик Сёрфа, когда он предал нас.       — Уже выделено сиропом, — ответила Ния, улыбаясь.       Джей взглянул на них обоих, затем снова на Кая, который теперь защищал Сёрфа, гневно глядя на Эш, как будто он поджог национальный флаг.       — Мы никогда не простим ему этого, — торжественно сказал Джей.       — Даже если он спасёт мир с помощью вафель, — добавил Ллойд, всё ещё яростно строча в своем блокноте шантажа.       — Особенно если он спасёт мир с помощью вафель, — сказала Ния с улыбкой.       Зейн, который наблюдал за Каем, любопытно наклонив голову, наконец моргнул и сказал: «Думаю, для этого понадобится новая категория в архивах. Возможно, под названием «Королевские дела с сиропом».       Джей фыркнул.       — Или «Драма Королевства Лавы: Том первый».       Коул только усмехнулся, наблюдая за сценой с умилением.       — Никогда, — повторил он. — И я имею в виду никогда.       За их спинами драконы продолжали кружить друг вокруг друга, вступая в незначительные драки, шипя и рыча, как территориальные кошки, сталкиваясь с ящиками, мебелью и иногда с ничего не подозревающими ниндзя. Зейн едва увернулся от кувыркающейся бочки, когда Эш пикировал на Сёрфа, который ответил облаком пара и взмахом хвоста, сбившем стопку комиксов Джея.       Кай, стоя на перевернутом табурете, как на королевском троне, высоко поднял лопатку.       — Граждане Королевства Лавы! По указу Его Парового Величества, короля Сёрфа, все верные подданные получат порции сиропа в соответствии с их преданностью делу расплавленной лавы!       Он драматично указал на кладовую.       — Те, кто твёрдо стоял на стороне Вафельного Соглашения, получат две половники. Те, кто колебался в Битве за Сгоревшие Печенья, получат одну. А те, кто замышлял заговор с Презираемым Пламенем, предстанут перед Трибуналом Сиропа для пересмотра порций!       Ниндзя застонали, когда Эш снова бросился на Сёрфа, хлеща хвостом, как пламенным кнутом, а Сёрф пискнул и метнулся по спирали, чтобы затем героически пискнув, нырнуть за Кая. Кай быстро схватил его и поднял над головой, как священную реликвию.       — Тишина в сиропном суде! Судья председательствует над завтраком справедливости! Всем встать для королевской лопатки!       Коул потеребил виски, наблюдая за разворачивающейся сценой с долготерпеливым вздохом.       — Не поздно ли вернуться к скелетам? По крайней мере, они не втягивали нас в королевские декларации за завтраком.       Джей, уклоняясь от размахивающего крылом и летящего пакета с джемом, крикнул: «Протестую! Я требую представительства сиропа и равенства блинов!»       Зейн, уклонившись от облачка пепла, которое опалило его воротник, без выражения сказал: «Просьба отклонена. Закон лавы абсолютен. Ваши привилегии на сироп отменены».       Эш зашипел, как чайник, закипевший на полной мощности, и снова бросился на Сёрфа — но отскочил от рук Кая, который драматично встал между ними.       — По королевскому указу, все рационы сиропа должны распределяться в соответствии с лояльностью! Все несогласные будут преданы суду Панкейк-трибунала!       Сёрф нервно щебетал, широко раскрыв глаза, а Эш в знак протеста расправила крылья, и угли заплясали по потолку. Их драка возобновилась, как две огненные кошки, кувыркающиеся по мебели, опрокидывающие стулья, лампу и разбрасывающие комиксы Джея в бурю страниц.       Ллойд вскрикнул, ныряя за диван.       — Мне кажется, меня только что ударил королевский указ! Чернилами!       Кай вращался на месте на табуретке, размахивая мечом как скипетром.       — Пусть это будет известно во всём Королевстве Лавы! По импровизированному королевскому указу, порции сиропа будут выдаваться лояльным гражданам в соответствии с их успехами в приготовлении блинов и доблестью за завтраком!       Коул пробормотал: «Теперь он распределяет сироп на основе оценок эффективности?».       Ния закрыла лицо ладонями.       — Если я услышу ещё один указ, перейду на сторону Эша.       Джей попытался уклониться от падающего Сёрфа, но попал в бочку, крича: «Он превратил завтрак в оружие! Всё кончено!»       И над этим хаосом раздался голос Кая, липкий от сиропа, произносящий королевские указы и вершащий завтрачную справедливость в королевстве, которое никто из них не мог увидеть, но все они каким-то образом стали верными, пропитанными сиропом гражданами.