lover or lo$er

— Ты никогда не соглашаешься со мной, Чхве Сан. — Да, наверное. Сан кивает, ходит хвостиком по кухне за Уёном, который все утро недовольно бурчит себе под нос, пока готовит сладкие булочки к приходу гостей. Не в первый раз младший в плохом настроении встает с кровати, и, как всегда это бывает, отрывается на самых близких, безбожно портя настроение всем вокруг. Спасает лишь то, что Сан прекрасно выучил тактику борьбы: молчи и соглашайся. — Никогда не слушаешь меня и делаешь как хочешь, — Чон присаживается около духовки, заглянув в темное стекло, — подай прихватки. — С зайчиками? — С зайчиками. Сан отдает плотные кухонные варежки с милым узором прыгающих зайцев. — Да, спасибо, милый. — Уён коротко кивает, даже не взглянув на мужчину рядом. Он все еще продолжает хмуриться и ворчать, натягивая на ладони прихватки-варежки, — Хоть раз помог бы мне. Всегда один, никакой помощи от тебя не дождешься. Ужас! Чон вытаскивает из духового шкафа поднос, с громким стуком ставя его на плиту. Подчеркивает свое недовольство делом. Маленькие румяные булочки, закрученные улиткой, сбиваются в кучку в углу от удара. Сан смотрит на них, поджав губы. Кажется, они тоже напуганы. В квартире пахло ванилью и свежей выпечкой. Солнечные лучи рассеивались сквозь тонкое кружево тюля, а из открытого окна доносился шум с дороги. Радио в кухне приглушенно играло заезженную попсу. Этим утром они ссорились, в очередной раз из-за сущего пустяка, когда Сан оставил грязную ложку в раковине, что послужило спусковым крючком для невыспавшегося Уёна, и он решил припомнить бедняге все грехи за несколько лет совместного проживания. Самое обычное утро в этой квартире. Они бы так и продолжили ставшей рутиной перепалку, которая больше походила на их обычный разговор, если бы не гости. Сегодня к ним должны были зайти Хонджун и Минги. Сан вытащил из холодильника прозрачную миску заполненную шоколадным кремом, пока Уён копался в посудном шкафу в поисках тарелки побольше для булочек. Он выбрал подходящее блюдо с аккуратной голубой каемкой по краю и довольно кивнул сам себе, разворачиваясь снова к плите, чтобы переложить десерт в тарелку. Только в итоге резко врезается носом в чужое крепкое плечо. Сан стоял неожиданно близко, смотрел немного обижено, чуть нахмуря брови и выпятив губы с этой большой миской крема в руках. Точно ребенок, который хотел загладить вину, но не знал что ему делать. Чон потер ушибленный от удара нос, пробубнил что-то вроде «дурачок, напугал меня», и, не долго думая, оставил звонкий поцелуй в надутые губки. Злиться всерьез он никогда не умел. Особенно на Сана, когда этот взрослый мужчина смотрел таким обиженным взглядом, точно щеночек, которого отругали за случайно перевернутый цветок. Уён обошел мужчину, обязательно хлопнув свободной ладошкой по чужому бедру, и принялся обмакивать горячие булочки в шоколадную массу. Та медленно таяла от температуры и обволакивала плотным слоем румяные края приготовленного теста. Готовый десерт отправлялся на ту самую тарелку. Сан же, довольный теперь полученным вниманием, устроил подбородок на чоновом плече, подпевая музыке из радио и наблюдая за ловкими движениями своего партнера. Так они и стояли вдвоем, слушая легкую попсовую мелодию, когда из прихожей раздалась трель дверного звонка. Уён отвлекся от своей работы и поднял взгляд на пристроившегося на его плече Сана, бурча: — Они пришли, откроешь или нет? Чхве со вздохом отрывается, не забыв оставить на краешке плеча мягкий поцелуй, кладет на стол полотенце, которым держал горячий поднос, чтобы тот не ерзал под руками Уёна, и выходит в коридор. Щелкает дверной замок. До кухни доносится шум: шелест пакетов, шарканье обувью и приглушенные голоса. Вскоре на пороге появляется Сан, с теми самыми пакетами, а за ним еще двое. Уён первым подает голос, сразу закидывая вопросами: — Хонджун, и как долго ты собирался молчать? Мне Лис рассказала, что ты будешь приглашенным дизайнером на неделе моды в Италии! Парень звонко восклицает, ставит широкую тарелку с аппетитными булочками на стол, где уже были приготовлены посуда и приборы. Рядом в стеклянном чайнике стоял свежесваренный кофе. Сан вытащил из пакета коробку с пирожными и торт, которые принесли с собой гости, ставя все на стол. Хонджун присел на один из стульев, неловко оправдываясь на заявление друга: — Я еще ничего не решил, поэтому и не говорил. Лис как всегда, все тебе разболтала. — Что?! Как это не решил? Ты обязан туда поехать, Минги, скажи ему! Минги, который в этот момент уже успел потянуться за сладким, резко замер, с булкой и измазанными в креме пальцами. Под всеобщими взглядами выпечка стала соскальзывать с ножа и смачно шлепнулась на светлый стол шоколадной шапкой вниз. Хонджун вздохнул. Сан рассмеялся. Уён закатил глаза, сразу понимая, что надежды на музыканта — нет. Поэтому перевел пытливый взгляд на Сана, ища поддержки. Чхве с трудом прекратил смех, откашлялся и с важным видом сообщил: — Хон, разве ты не мечтал об этом еще год назад? Ты должен поехать. — Да, но, — Ким вытащил пару салфеток, протягивая их Сону, который был вынужден теперь оттирать крем, — вообще-то Минги предложили выступить на фестивале в Бангкоке и я подумывал отказаться. За столом виснет тишина и взгляды присутствующих вновь упираются в несчастного Минги, который только что сунул кусочек выпечки с кремом в рот. Под хмурым взглядом Уёна моментально хотелось закашляться. Хонджун снова протянул младшему салфетки, заботливо похлопав по спине. Сан еле сдерживал в себе порыв расхохотаться в голос. — Хонджун, ты дурак или да? — Уён все никак не мог успокоиться, — Серьезно собрался ехать на фестиваль? — Это будет весело. — Не аргумент. — Ну, там будет Минги?.. Ким неловко улыбается, наливая в чашку кофе. Уён вновь косится на Сона, который как раз делал глоток. Их взгляды встречаются и бедняга тут же давится напитком. — Да, блять … — бурча маты себе под нос, Минги демонстративно отворачивается, от греха подальше, лишь бы не видеть больше эти колкие взгляды. Наблюдая за этой картиной даже Хонджун не может сдержать смеха и присоединяется к громкому хохоту Сана, который уже десять минут их разговора не может успокоиться. Чон закатывает глаза и коротко резюмирует: — Вы все — безнадежны.

***

— Минги! Ги, ты взял зарядку? Хонджун высовывается в проем коридора из спальни, где все это время сидел на полу перед чемоданом с вещами. Минги отвлекся от завязывания шнурков, стоя посреди коридора в окружении сумок, и поднял взгляд на старшего. — Да, положил в рюкзак, чтоб быстро найти. — Хорошо, — рыжая макушка скрывается в спальне, но буквально через минуту вновь раздается взволнованный голос, — а паспорта? — Там же. — И… — Да. Джун, ты же сам собирал вещи, там все, что нужно. Ким несколько секунд смотрит в глаза Минги, вздыхает и защелкивает замок чемодана. Они спускаются из дома на парковку, останавливаясь у неприметной, явно подержанной, серой шевроле. Сон укладывает вещи в узкий багажник, пока Хонджун садится на переднее сиденье и крутит колесо радиоприемника, стаскивая сандали с ног. На маленьком окошке дисплея меняются цифры. Среди помех и шипения наконец появляется музыка. Какая-то старая попсовая песня разливается по салону автомобиля с легким шипением старых колонок. Ким делает чуть громче, когда Минги садится на место водителя и заводит двигатель. Машина плавно выезжает с узкой парковки перед домом на проезжую часть. Они едут в отпуск. Первый совместный отпуск за год отношений. Их новых отношений. Не смотря на то, что Сон все еще перебивался подработками, его талант заметили и теперь, вся его деятельность связана исключительно с музыкой. Хонджун, хоть и думал, что его нервы сдадут после первого же месяца отношений, на самом деле сильно ошибался. На удивление, они мало спорили, почти не ссорились за этот год, да и вполне прекрасно жили. Хонджуну все же пришлось (скрепя сердце) переехать в старенькую однушку Минги, продав свои уютные апартаменты. Часть вырученных денег ушла на покупку машины. Мотоцикл, хоть и не без боя (и пролитых слез), тоже продали, вложив деньги в ремонт квартиры. Ким очень радовался избавлению от двухколесного монстра, после стольких лет все еще преследуемый страхом однажды увидеть Сона вновь на больничной койке из-за аварии. Минус опасный предмет, плюс спокойствие в семье. Затем в квартире удалось сделать небольшой, но весьма ощутимый ремонт. Первым делом приведя в порядок кухню и спальню. Большая кровать Хонджуна переехала вместе с ним, от маленькой было решено избавиться. На окнах появились новые занавески, в тон общего стиля квартиры. Декоративные подушки, дополнительные покрывала и маленькие горшочки с синими фиалками на подоконнике — добавляли уюта и тепла в общую атмосферу. Минги, никогда не признается, но он был безумно рад этим мелочам, ощущая теперь собственную квартиру настоящим домом, а не только лишь местом ночевки. Их жизнь наконец понемногу налаживалась. — Заедем за молочным чаем? Хонджун смотрит на яркий, идеальный профиль младшего на фоне кусочка голубого неба в открытом окне. Ветер гуляет в салоне, цепляя непослушные прядки волос. Пахнет скошенной травой с полей, пылью дороги, немного бензином и старым парфюмированным брелком в виде ёлочки, который раскачивался на зеркале заднего вида. Хонджун смотрит с улыбкой и все еще ждет ответа. — Ладно, — младший кивает, — если хочешь. Машина плавно останавливается на светофоре. Красный сигнал отсчитывает ровно сто двадцать секунд. — Ги. — М-м? — Я люблю тебя. Хонджун тянется через рычаг переключения передач и мягко целует Минги в линию челюсти. Почти невесомо. Младший, ничего такого не ожидавший, замирает. Удивленно поворачивает голову. Ким улыбается и аккуратно заправляет черную прядку волос Минги за ухо. Такой милый растерянный вид — это Хонджун обязан запомнить. Когда легкий шок проходит, Минги перехватывает чужую ладонь, прижимается к ней щекой, оставляя теплый поцелуй и лишь губами произносит «люблю тебя». Хонджун читает: понимает все по шевелению губ, по глазам и чуть покрасневшим щекам. Его правда любят. По-настоящему. — А твой паспорт где? — Там же где и твой, в рюкзаке. — Но его здесь нет. — Эм, правда…? — Минги!