lover or lo$er

Мир Хонджуна рассыпался в один миг. Еще месяц назад он был с головой погружен в любимую работу, предвкушал скорую поездку в Париж на неделю моды. Рядом был Сонхва, готовый сделать ради модельера все. Хонджун не знал горя. Как говорится, белая полоса имеет свойство заканчиваться. Вот и его подошла к концу. В одночасье все стало рушится, точно высохший песочный замок на берегу бушующего моря. За окном уже несколько дней лил дождь, крупными каплями барабаня по железным прутьям пожарной лестницы и по козырьку окон. Хонджун неотрывно наблюдал за стекающими по стеклу капельками. Уже около часа он смотрел сквозь окно в студии, гоняя в голове одни и те же мысли. Телефон нещадно мигал, оповещая о новых уведомлениях. Сонхва отправлял фото с показов каждую свободную минутку, в основном, конечно, отдавая предпочтение именно работе модельера. Хонджун не обращал на это внимание, все еще хмуро глядя в окно. Он все старался понять, как все пришло в эту точку. Почему Минги, который раньше был готов умолять старшего остаться; Минги, который жутко ревновал и при любой возможности расставлял границы между своим и чужим — так легко отпустил в этот раз. Хонджун не мог ошибиться, ведь прекрасно видел чувства в глубине темных глаз. Он все верно подсчитал. Но упустил из виду лишь одно — они уже давно не те юные мальчишки. — Хонджун-а, — у дверей в нерешительности застыла Лис, с явным переживанием в глазах, — Почему снова сидишь в студии в свой выходной? — Я как раз собирался забрать несколько вещей и… уйти. Девушка медленно проходит вглубь помещения, останавливается у рабочего стола, наблюдая за безучастным Хонджуном. Она никогда не лезла в душу и чужие мысли, если собеседник не готов сам поделиться переживаниями. Лис видела, что что-то беспокоит друга, но все что могла сделать, только молчаливо поддержать. — Хочешь рассказать что-нибудь? Ким отвернулся от окна, смотря туманным взглядом на девушку. Ему понадобилось несколько долгих минут, чтобы в полной мере осознать услышанное и дать негромкий ответ: — Нет, спасибо. — Я принесла обед. Пойдем перекусить? Поделишься планами на отпуск. Девушка ослепительно улыбается, искренне и тепло. Хонджун смотрит на нее несколько секунд, кивает и улыбается в ответ. Он поднимается с места и они вместе идут по почти пустому коридору к небольшой общей комнате. Здесь это была кухня и столовая одновременно. Обычно тут всегда многолюдно. Как минимум бывает один-два человека. Но сейчас, многие сотрудники были заняты командировкой в Париже, часть работала в офисе. Хонджун шлепнулся на стул за небольшой круглый столик. Лис включила кофемашину, сразу приготовив пару кружек. Она прекрасно знала предпочтения модельера и без усилий приготовила напиток, пока Ким лениво расставлял на столе пластиковые контейнеры из доставки с лапшой и закусками. Лис ставит чашку с горячим напитком рядом на столик. Садится напротив и делает маленький глоток, наблюдая за неторопливыми действиями друга. Девушка осторожно заглядывает в глаза напротив, мягко касаясь бледных пальцев. Хонджун смотрит с прищуром, вздыхает. — Итак, директор щедро выделил нам пять выходных дней, — все же начала она, — уже распланировал каждый час? — Нет, не в этот раз. — Совсем не похоже на тебя. Кто ты и что сделал с моим любимым Джуном, у которого всегда есть план? Лис улыбается, мягко проводя пальцами по чужой холодной ладони. Совсем немного, помня о неконтактности друга. Хонджун хочет улыбнуться в ответ, но вместо этого выходит кривая усмешка. Он качает головой и глотает остывший кофе из чашки. — Хонджун. Сколько здесь работаю, каждый раз восхищаюсь твоей энергией и стремлением вперед. Ты никогда не сдавался, даже перед самыми трудными задачами. Находил решение, самое нестандартное. Я восхищаюсь тобой до сих пор, хоть и знаю тебя больше трех лет, огонь в твоих глазах никогда не затухал. — она заглядывает в карамельные глаза напротив, со всей искренностью говоря, — Но даже самым сильным людям нужен отдых. А еще, отступать — это нормально. Не все идет так, как мы себе представляем. Люди часто меняют свое мнение и решения. Иногда нужно просто дать немного времени. И себе и другим. Ким смотрит неотрывно на девушку рядом, моргает пару раз, часто-часто, а затем тянется через маленький столик и крепко обнимает, утыкаясь носом в ворот серой пропахшей сладкими духами толстовки. Лис нежно гладит по спине и рыжим волосам, отдавая тепло и спокойствие другу, который так нуждался сейчас в этом. Через пару дней из парижской командировки вернулся Сонхва. Удивительно, но в тот же вечер неожиданно написал Юнхо, интересующийся, не хочет ли Ким (и особо уточнил сможет ли Сонхва тоже) заглянуть к нему в бар. Отдохнуть. Разумеется, Чон угощает этим вечером. Хонджун не видит причин для отказа, тем более, учитывая то, что последние два дня он сидел дома, не выходя за пределы собственной квартиры. Стоило выбраться хоть куда-нибудь. Ким передал предложение друзьям, пока сам открыл дверцы шкафа, раздумывая над образом. Не смотря на дождь за окном, погода все еще радовала теплом. А порой в дневное время мучая невыносимой духотой. Хонджун в этот раз особенно сильно думать над образом не имел желания, собственно как и наряжаться. Поэтому выбор пал на удобные спортивные шорты и толстовку светло-серого цвета, высокие белые носки и любимые кроссовки. Пара серег-колец, браслетов и солнцезащитные очки — окончательно дополняли образ. Он осмотрел себя с ног до головы в высокое зеркало, удовлетворенно кивнул и, сделав пару пшиков дорогого парфюма, вышел на улицу. Легкий ветерок тут же подхватил пушистые рыжие прядки, укладывая прическу по своему. Дождь мелкими каплями барабанил по лужам. Бар встретил его обычной атмосферой: тихими звуками джаза, легким ароматом алкоголя, сигарет в воздухе и разговорами. Сегодняшний вечер обещал быть тихим, без концертов и специальных шоу. Просто самый обычный бар, каких много в этом районе. Юнхо радушно встречал гостей. За привычным столиком уже сидели Сан и Уён. Лис была тут же, ведя бессмысленную болтовню с Чоном. Хонджун договорился приехать вместе с Сонхва, который сейчас шел рядом и всем видом излучал радость. Мужчина мягко улыбался друзьям, действительно был рад вернуться и вновь встретиться, несмотря на перелет и плотный рабочий график. Чего не сказать о Хонджуне, который уже пару дней сидел дома и стал больше походить на бледный грибок, чем живого человека. Уён первым замечает прибывших. — Ну наконец-то! Почему так долго? Сонхва, тебя особенно ждали, — восклицает Уён, бросая мимолетный взгляд в сторону Юнхо на предложении о Паке, — ты должен рассказать нам все! Как только двое подошли к столику, Сан сразу подвинулся на узком диване ближе к стене, под болтовню притянув к себе и своего активного парня, чтобы освободить место пришедшим. Уён на это даже глазом не моргнул, продолжая с любопытством закидывать вопросами Сонхва, который не успевал вставлять в диалог больше двух слов за раз. Вечер проходил шумно. Бутылка крепкого алкоголя опустела за разговорами, которые даже не думали прерываться. Сонхва рассказывал историю за историей, Уён вместе с Лис жадно ловили каждое слово, наперебой закидывая мужчину вопросами. Юнхо наблюдал, сидя рядом с Саном, и время от времени они о чем то тихо беседовали. Хонджун тоже слушал, но как будто мысленно все еще был где-то глубоко в себе. Он смотрел в зал, и кажется искал знакомые черты лица в незнакомцах. Ким делает глоток алкоголя, поднимаясь с места. — Я выйду покурить. Он бросает фразу в шум разговора, не особо заботясь услышат ли его. Выходит мимо столиков и людей, оказываясь на просторе холодной улицы. Желтый свет фонаря заливал проулок, где находился бар, отражаясь бликами в каплях и лужах повсюду. Прохладный ночной ветер забирался под одежду, неприятно покусывая кожу. Хонджун поежился и чиркнул зажигалкой. Горький дым наполнил легкие и туманную голову. Взгляд, по привычке, в темное небо. Но там не было ничего, кроме грязно-серых туч, скрывающих мерцающие огоньки далеких звезд. Капля дождя с крыши тушит тлеющий кончик сигареты. — Черт… Хонджун ругается и с раздражением выбрасывает вымокший табак, сразу доставая пачку из кармана. Пальцы не слушаются и зажигалка упрямо отказывается работать. Ким несколько десятков раз чиркает колесиком, собираясь уже со злостью швырнуть дурацкую вещицу в мусорное ведро, но рядом неожиданно загорается огонек. Хонджун сразу поднимает взгляд и сталкивается с темными глазами напротив. Минги. — Спасибо.— закуривая, тихо говорит Ким, отводя глаза в сторону, — Откуда ты тут? Вопрос сам собой слетает с языка. Резче, чем хотелось бы, будто претензия. Хонджун краем глаза смотрит на лицо Минги, замечая как тот поджимает губы, выглядя печальным. — Юнхо сказал. — Я знаю, у тебя нет выступлений сегодня. Специально пришел? — Сон не ответил, но старший по глазам все видел. Смешок сорвался с губ вместе с едкими словами, — Не ты ли говорил, что нам лучше не встречаться? А сам стоишь здесь, с таким несчастным личиком. — Хон… — жалобно тянет младший, но его перебивают. — Так и не научился думать, прежде чем говорить и делать. Сущий ребенок. Хонджун с раздражением выдыхает облачко серого дыма и выбрасывает догоревший фильтр в помойку. Дождь, накрапывающий все это время, становится сильнее. Они стояли за углом, чуть в отдалении от входа в бар. Подальше от кучек людей. Тут было тихо и почти безлюдно, а угол здания скрывал их от чужих взглядов. Только капли дождя с крыши собирались в ручейки, проливаясь под ноги. Минги шагает ближе, чтобы укрыться под узкой полоской навеса. Хонджун делает шаг назад. Инстинктивно отступает, упираясь спиной в холодную кирпичную стену здания позади. Они оказываются слишком близко. Снова. Ким поднимает взгляд, смотря с недовольством. Ему хочется оттолкнуть, накричать, высказать все, что накопилось в душе за эти несколько недель с их последнего разговора. Он был так расстроен. — Я все еще не отказываюсь от своих слов и считаю, что сказал все правильно тогда. — прямо говорит Минги, стойко выдерживая обжигающий недовольный взгляд карих глаз, — Нужно смотреть реально на вещи. — Чувства — это не вещи, Сон Минги. А ты решил все сам, не оставив мне выбора. Хонджун зло выплевывает слова. С раздражением упирает указательный палец в чужую грудь. Минги пропускает колкие замечания мимо ушей, перехватывая ладонь. Ким рефлекторно дергает руку, стараясь вырваться, шипит, точно злой кот. Но младший не отпускает, прижимает ладонь к своей груди, где сердце бьется сбивчиво и делает еще один шаг ближе. —Прости меня, — говорит он, — но сколько бы не думал о том, что правильно и не правильно, все равно не могу договориться со своим сердцем … — Не бывает правильного и неправильного в чувствах, Минги. — … я все еще люблю тебя, Ким Хонджун. И мне правда стоит учиться думать дважды. — Идиот! — Хонджну зло выдергивает руку, замахивается для очередного удара по сонову плечу, но резко останавливается и только затем осознает слова Минги, замирая. Голос подводит, когда он чуть слышно переспрашивает, — Что? Сон вздыхает. Вновь тянет к себе кимову ладонь, прижимаясь щекой к мягкой теплой коже. Тратит на эту слабость целую бесконечную минуту, и только потом повторяет: — Я все еще люблю тебя, Хонджун. Наклоняется и целует. Осторожно прижимается к теплым губам. Хонджун замирает в чужих руках, огромными глазами глядя, все еще не осознавая. Отчаянное касание губ прерывается так же быстро, как возникает, ведь ответа так и не последовало. Младший вздыхает, поджимает губы, смотря с тоской. На что он надеялся сейчас? В одну реку дважды не войти. Он делает маленький шаг назад, но Хонджун крепко хватается за тонкую куртку моментально, удерживая на месте. Он не позволит. Не отпустит. Хонджун не произносит ни слова, поднимается на носочки и сам целует мягкие губы. Жмется ближе. Теперь оба словно два отчаявшихся безумца крепко держатся друг за друга, не позволяя отстраниться даже на миллиметр. Они целуются с редкими перерывами на глоток воздуха, почти не размыкая соединенных губ. Кажется проходит целая вечность, когда Хонджун вдруг ощущает себя прижатым к кирпичной стене позади, а горячие губы Минги на собственной шее. Холод по спине отрезвляет затуманенный разум. — Минги … Минги, постой … ха … Глухой стон срывается с губ. Приятно. Хочется большего, но вопреки желанию Хонджун отталкивает младшего, заставляет прекратить и прийти в себя. Они все еще были на ночной безлюдной улице, а дождь шумно барабанил по черепичной крыше, становясь все сильнее. Минги с трудом отрывается от нежной кожи, пропахшей дорогим парфюмом. Облизывается, смотрит в ответ совсем пьяно, будто это он пил весь вечер в баре, а не Хонджун. Взгляд голодный и жадный, а на пухлых губах блестит слюна в свете желтого фонаря. Только пять минут назад был расстроенным щеночком, а сейчас — диким волком. От такого контраста Хонджуна ведет похлеще, чем от алкоголя и в моменте ему хочется наплевать на обстоятельства и место. Позволить Минги делать с ним все, что тому вздумается прямо здесь. Но остатки здравомыслия все же побеждают. — Поехали ко мне. — полушепотом просит он и коротко целует соновы губы. — Хорошо. — ответный поцелуй, — Я возьму машину Юю. Минги не спорит, отстраняется и быстро скрывается за дверью бара. Хонджун переступает с ноги на ногу, ощущая щекочущее возбуждение и нетерпение во всем теле. Достает телефон, коротким сообщением просит Лис забрать его вещи. На кучу посыпавшихся тут же вопросов не отвечает. Не до этого сейчас. Сон появляется почти сразу, хватает за руку и они бегут под проливным дождем к открытой парковке за домом, где стояла одинокая машина Юнхо. Хонджун хихикает, смахивая с лица холодные капли, пока Минги ковыряется с ключом, заводя мотор. Машина плавно выезжает с парковки и сразу срывается с места, мча по трассе. Тишину квартиры нарушают первые глухие стоны и сбивчивый шепот, когда оба торопливо входят, скидывая вещи прямо на пороге. Хонджун все еще пьян и остатки алкоголя кружат голову, заглушая голос рассудка. Он поддается желанию, страсти и чувствам, игнорируя все остальное. Серьезные разговоры они оставят на утро, когда серый рассвет разбудит их. А сейчас, все что было важно, это сильные ладони на ягодицах, жадные поцелуи и черный взгляд напротив. Губы в губы. Шепот. Тихий смех, когда Минги задевает тумбу в темном коридоре. Свет они так и не включают. Хонджун тянет за руку, проводит мимо комнат в спальню. — Вау, панорамные окна? Только успевает проговорить удивленно Минги, когда они проходят мимо гостиной. Хонджун ухмыляется, подталкивает младшего в спальню. Окнами полюбуется позже. Ким притягивает к себе, целует, продолжая шаги к желанной кровати, пока резко не оказывается прямо возле нее. — Это было решающим пунктом в выборе квартиры. — говорит он, отрываясь от губ, — Знаешь же, что я люблю … — Звезды? — … да. И роскошь. С улыбкой заканчивает Хонджун и присаживается на край постели, притягивая Сона к себе. Тот подходит ближе и чуть склоняется, нависая сверху. В его взгляде мелькает неуверенность, а с губ срывается: — У меня ни гроша за душой. — Но ты звезда в баре Юнхо. — успокаивает Ким, гладит мягко ладонью по щеке, — А теперь заткнись и поцелуй меня уже. Минги беспрекословно слушается. Целует, вопросов больше не задает, не возражает и вообще его рот оказывается слишком занят для пустой болтовни. Он стягивает влажную от дождя кимову толстовку между поцелуями, рассыпает метки-следы на шее, ключицах и груди, когда опускается на колени между разведенных ног Хонджуна. Шорты стягивает, бросает в кучу на полу к толстовке. Туда же отправляет свою футболку. Невесомо прикусывает кожу на бедрах, совсем осторожно, когда слышит сверху тяжелый вздох и хриплое: — Сильнее, Ги. В прошлом синяки и укусы на бледной коже Хонджуна были постоянным аксессуаром. И ему это нравилось. Они оба это знают. Ким никогда не ставил рамок и вообще терпеть не мог, когда Минги ведет себя сдержанно, слишком аккуратно. Слова старшего заставляют Минги усмехнуться. За столько лет ничего не изменилось. Он поднимается, чтобы поцеловать. Страстно и горячо, сминая податливые губы, раня зубами тонкую кожу. Соленый привкус крови смешивается со слюной. Сон отрывается, больно кусает за голое плечо, оставляет новые метки, и вновь спускается вниз, к изначальному положению. Хонджун следит неотрывно, но ничего не делает, позволяя младшему вести игру. Сон целует выпирающую бедренную косточку, цепляет зубами резинку белья, смотря в глаза напротив снизу вверх. Тянет ткань вниз, играется. Хонджун тяжело сглатывает. Минги расправляется с бельем и больше не медлит. Оставляет мокрый след от поцелуя внизу живота и берет в рот. Сразу глубоко, начиная ритмичные движения вверх-вниз. С хонджуновых губ срывается первый стон. Ким зарывается пальцами в длинные черные пряди, немного давит, направляет. Но своими действиями вдруг нарушает момент и Минги прекращает. С громким чмоком выпускает плоть изо рта, смотрит исподлобья, хмуря широкие брови. — Руки. Низкий голос Сона заставляет Хонджуна вздрогнуть. Минги поднимается на ноги, резким движением подтягивает старшего за бедра к краю постели, нависает и грубо целует, кусая чувствительные губы до маленьких ранок. Хонджун слабо скулит в поцелуй, очевидно, из-за болезненных ощущений. Ким отталкивает Минги, но только чтобы свалить того на кровать и забраться сверху, оседлав чужие бедра. Хонджун тоже кусается, принимаясь с удовольствием дразнить Сона, ерзая задницей на ощутимом сквозь слои одежды возбуждении. Минги шипит, инстинктивно дергает бедрами, крепко хватаясь за ягодицы. Попался. Хонджун хищно улыбнулся, возвращая сказанное ранее предупреждение: — Руки. Минги разочарованно вздыхает, послушно спуская ладони вдоль по бедрам и поднимая их вверх в капитулирующем жесте. — Хороший мальчик. Смотри и не трогай. Хонджун говорит с улыбкой, но в голосе слышны стальные нотки приказного тона. Минги не смеет ослушаться. Никогда не смел. Ким тянется к тумбе у кровати, с нижнего ящика достает тюбик смазки и пару квадратиков презервативов, бросая последние на простыни. Выдавливает значительное количество прозрачного геля на собственные ладони и немного размазывает по пальцам вязкую субстанцию. Глаза Минги округляются, когда Хонджун заводит руку за спину и начинает растягивать себя. Аккуратно вводит пальцы по одному, болезненно заламывая брови, срываясь на тихие стоны. Хонджун действовал развязно, нагло смотрел в глаза, провоцировал. Это было подло. Смотреть на такое выдержки Минги не хватает совершенно, руки сами тянутся к чужим бедрам, желая помочь. Потому Сон меняет их местами на кровати, резко, не позволяя закончить эту игру-пытку. Сам разводит кимовы колени в стороны, проникая сразу двумя пальцами внутрь, а другой рукой сжимая запястья модельера над головой. Хонджун негромко смеется, очевидно, добиваясь именно этого. Он видит как младший возбужден, чувствует его хаотичные, слишком резкие движения пальцами в себе. Кто-то держался из последних сил. Ким постарался на славу и теперь сполна мог насладиться. — Ох, хорошо… — срывается с кимовых губ, когда Минги добавляет третий палец и случайно задевает простату, — …хорошо, что ты такой … нетерпеливый, малыш. — Сам нарвался. — бросает Минги в ответ, все еще продолжая хаотично двигать пальцами. Хонджун улыбается. Новый стон тонет в тишине спальни. Хотелось большего. Ким двигает все еще зажатыми крепкой ладонью руками, привлекает внимание и просит: — Поцелуй меня. Сон останавливается. Отпускает тонкие запястья и приникает к искусаным им самим губам, жадно целуя. Хонджун закидывает ноги на чужую поясницу, сцепляя замком, чуть давит, заставляя опуститься. Без слов говорит, что готов и требует приступить к действиям. Минги разрывает поцелуй. Тонкая ниточка слюны тянется между ними, пару секунд мерцает в тусклом свете уличного фонаря, проникающего сквозь окна. Обрывается, оставаясь мелкими каплями на губах, которые смазываются в новом поцелуе. Первый стон. Тихий, болезненный. Минги останавливается, рассыпает нежные поцелуи по лицу, заглядывая в глаза. Хонджун хмурится. Тянет к себе сонову ладонь и кусает. Больно. Минги шипит, понимая все без слов и начинает плавно двигаться. Они оба сосредотачиваются на ощущениях, касаниях пальцев по телу. Губы горят от поцелуев, но этого все еще мало. Хочется еще. Достаточно никогда не будет. Они растворяются в этой ночи. Безумной и хаотичной, смешивая дыхания друг друга с тихим шепотом и громкими стонами.

***

Хонджун просыпается от холода, что проникал в квартиру через открытое окно спальни. Он хмурится, не открывая глаз, и переворачивается на другую половину постели, ища тепло. Но рядом оказывается абсолютно пусто. Ким шарит ладонью по простыни, затем открывает глаза и садится, морщась от ноющей боли в пояснице. Кровать, как и спальня была пуста. Минги рядом не оказалось и от этого по коже пробежали мурашки, оставаясь в сердце неприятным холодом. Сбежал? Липкое чувство предательства потихоньку окутывало сердце, заставляя сжиматься в комок внутри грудной клетки. Хонджун смял край одеяла в пальцах. — Минги… Минги! Раздраженный голос резко нарушил ночную тишину квартиры, но тут же затих. Ответа не последовало ни через минуту, ни через две. Пока где-то в глубине квартиры приглушенно не щелкнула защелка. Шарканье босых ног по ламинату и на пороге спальни появился растрепанный, заспанный, в одних лишь боксерах, Сон Минги. Он широко зевает и плюхается обратно в кровать, даже не разлепляя глаз. Хонджун все еще сидит в постели, хмуро наблюдая, как младший ворочается рядом. Минги чувствует затылком чужой острый взгляд. — Я был в туалете, — бурчит откуда-то из подушки. Сон поднимает руку и сгребает в объятья старшего, нагло пользуясь разницей в их размере. Шумно выдыхает в рыжую макушку и хрипло просит, — давай еще поспим. Хонджун больно кусает соново предплечье, оставляя красные следы зубов на коже. Тот дергается, вскрикивает от боли, недовольно бурча кашу из слов. Только тогда Ким успокаивается, удовлетворенно утыкаясь носом в теплую грудь. Минги тяжело вздыхает, бурча тихое «как же бесишь» и, вопреки словам, нежно целует растрепанные волосы. Хонджун слышит это бормотание и ощущает себя бесконечно счастливым.