Влюбиться в твои кудри

Макс понял, что он влип по уши, когда Шарль похлопал его по плечу, опустился рядом с ним на бордюр и сказал: – Дружище, хватит так пялиться на мальчишку. Он лишь разочарованно выдохнул и опустил голову на скрещённые руки – Как можно на него не смотреть? Кими был красивый. Очень красивый. Настолько, что Макс ещё с первой их встречи не может толком отвести от него взгляд. Но и не может позволить себе что-то большее, чем просто наблюдать за его успехами и неудачами со стороны. Хоть во все эти моменты очень хочется обнять, прижать к себе, успокоить, поцеловать... Последняя мысль появилась в день, когда Антонелли приехал к финишу последним. Золотой мальчишка, на которого возлагали надежды и уж точно ожидали не такого результата. Макс понимал, что Кими в раздрае, что он сейчас разочарован собой и наверное, от эмоционального перенапряжения даже думает о том, что на этом его блестящую карьеру можно и закончить. Он понимал, потому что сам через это прошёл. Он тоже начал карьеру в молодом возрасте, от него ожидали многое, особенно отец, на которого он равнялся всю жизнь. И знал, насколько трудно переносить такое напряжение ещё не сформировавшейся психике подростка. Тем более, это первый сезон Кими. Ферстаппен не может найти его в толпе, переживает за него и не оставляет попыток найти взглядом кудрявую макушку. Но безрезультатно, скорее всего Кими нашёл укромный уголок и проживает свои эмоции в одиночестве. Или же он с Джорджем, но его он находит в толпе сразу, Рассел смеётся и о чём то разговаривает с Норрисом. Наплевав на всё Макс идёт искать Антонелли, его самого всё равно никто не ищет, пришел к финишу девятым, этот сезон одинаково хреновый и для него, и для Кими. Кими и не пытался спрятаться, отошёл подальше от репортёров и боксов вдоль трассы и сидел на газоне. Гоночный костюм опущен до талии, кудри растрёпанные, а лицо раскраснелось, то ли от слёз, то ли от перенапряжения после гонки. Он прижал колени к груди, обхватив их руками и думал о гонке. Тото сказал, что ничего страшного, что это его первый сезон и такие неудачи это совершенно нормально. Что он не разочаровался в Кими. Но какая разница, если он сам в себе разочарован? Если Кими сам считает, что недостоин этого места в команде Мерседеса. Слезы скатываются по щекам, впитываясь в его белую футболку, он даже не пытается стереть их с лица, позволяя скатываться вниз по шее. Было прохладно, порывы ветра вызывали мурашки, особенно когда касались мокрых дорожек слёз на шее и влажной футболки. Он вздрогнул, когда на плечи опустилась фирменная ветровка Red Bull, а Макс присел рядом с ним, оставшись в одной футболке. Он ничего не говорил, не решался завести разговор, и если честно, просто не знал, что говорить, чтобы не усугубить состояние мальчишки ещё больше. Макс плохо умел подбирать красивые слова и поддерживать, но ради Кими хотелось хотя бы стараться. Антонелли не решился даже поднять на него взгляд, не хотел, чтобы чемпион, на которого он равняется, видел его в слезах. Но зато Макс на него смотрел: даже расстроенный и весь в слезах, Кими в его глазах оставался безумно красивым. Он заметил и слёзы, и то, как подрагивали его губы, когда Кими старался сдерживать всхлипы. Именно в этот момент появилась мысль, что он хочет поцеловать эти губы. Эти пухлые губы бантиком, раскрасевшиеся и припухшие, со вкусом слёз. Так думал Макс, так он представлял. Думал, как сцелует с этого прелестного личика слёзы. Но вместо этого он просто уложил голову Кими на своё плечо. Во первых, он чувствовал себя идиотом, просто сидя рядом с ним и ничего не говоря. Во-вторых, он хотел прикоснуться к Кими. Кими сначала напрягся, но очень быстро расслабился, но слезы продолжали течь по щекам, Макс чувствовал влажное пятно на своём плече. Рукой он приподнял ветровку, которая почти спала с плеча Антоннели и оставляет руку на его плече, слегка приобнимая. Сначала очень неуверенно и почти невесомо, но не получив от Кими никакого сопротивления, он кажется даже сильнее прижался к Максу, или же он просто так думает, хочет, чтобы было именно так, положил руку увереннее и уткнулся носом в его кудряшки. Они были мягкими, слегка влажными от пота и приятно пахли.. Пахли просто самим Кими, никаких духов или чего-то ещё, просто его аромат, смешанный с запахом пота. Он прижался губами к его макушке, к кудрям и ненадолго задержался в таком положении, потому что очень не хотелось отрываться от Кими, пока он не понял, что он вообще делает. На его поцелуй он слегка вздрогнул и громко выдохнул, а Макс отстранился и через несколько секунд убрал руку с плеча мальчишки. Но он не отстранился, продолжал лежать на его плече и уже не плакал. А через пару минут Кими встал и медленно ушёл, сначала чуть не упав из-за того, что долго сидел в одной позе. Макс уже протянул руку, чтобы удержать его, но он смог удержаться на ногах, сказал тихое «спасибо» и ушёл к боксу Мерседеса. А Макс рухнул на газон и смотрел в небо, понимая, что это сезон будет ужасным не только из-за того, что его болид это не болид, а какой-то трактор, но и из-за его симпатии к Кими Антоннели. Новоиспечённому гонщику формулы 1, пилоту Мерседеса, к совершенно очаровательному мальчику. – Я влип, это просто пиздец, – сказал Макс Шарлю, вынырнув из воспоминаний, хоть и очень хотелось остаться в моменте, когда Кими лежал у него на плече. – Я конечно не хочу усугублять твоё состояние, но ты должен знать: уже почти все знают, что ты на него запал. Ты даже не скрываешься, – со смехом сказал Леклер, как будто в этом есть что-то смешное, кроме того, что ему нравится издеваться над своим другом. – Шарль, замолчи, – разочарованно ответил Макс, – ты мне вообще не помогаешь. – И все знают, какими глазами он смотрит на тебя, – тут Макс был уже немного шокирован. Чтобы Кими смотрел на него? Он не замечал такого никогда, наверное потому что был слишком занят тем, что залипал на Кими, – почему ты ничего не делаешь? Я понимаю конечно, что у тебя от эмоционального интеллекта ничего не осталось, но хотя бы сделай что-то. Он общительный, много времени проводит с Джорджем, а вы сейчас вроде не в таких плохих отношениях, ну давай, ты же всегда идёшь напролом! – приободряет Шарль Да, Джордж. Джордж, который с каждым днём бесил Макса всё больше и больше, особенно тем, что близок к Антонелли. Что он может видеть его, может похвалить, похлопать по плечу, взъерошить его кудряшки, по которым Макс мягко говоря начинал сходить с ума. Он усердно пытался свалить свои чувства на то, что видит в Кими себя. Что это просто отеческая забота, желание сберечь и хоть как-то облегчить ему первый сезон в формуле 1. Но врать Макс не умел, ни другим, и уж тем более себе. Его душила ревность. Он ревновал ко всем, к молоденькому Олли, который очевидно подходил Кими больше, чем Ферстаппен, или же к Джорджу, которого Ферстаппен хотел придушить уже пару недель, хотя бы за то, что он вообще смеет прикасаться к Кими. Андреа был общительным, смотрел на всех щенячьими глазками, с восхищением. На Макса тоже. Особенно на Макса Ферстаппена, четырёхкратного чемпиона. На него все смотрели с обожанием, но Андреа с его детской наивностью и стеснительностью доводил его до побелевших костяшек от того, что Макс сжимал кулаки, удерживая себя от соблазна просто подойти и поцеловать на глазах у всех. – Я не могу, – прошипел Макс, – не могу. – Почему это? – удивлённо спросил Шарль. – Сколько ему лет? Ему 18! Шарль он ещё ребёнок, я старше на 9 лет, зачем я ему сдался? Тем более, этот сезон, – он истерически засмеялся, – я даже не близко к тому, чтобы хотя бы взять третье место, он смотрит на меня так, потому что я для него пример подражания, чемпион. Не потому что у него есть чувства ко мне, – Сказал Макс и ушёл, оставив Шарля ахреневать от тупости своего друга.