Ночь клубничного ликёра

Уиллу удалось на время вывести Ганнибала Лектера из строя. Он дотащил его до кровати, извлек из шкафа толстую веревку и принялся связывать Ганнибала, придавая этому процессу странную, почти ритуальную экстравагантность. Где-то веревка врезалась в кожу туго, где-то лишь слегка касалась ее. Особое внимание он уделил груди и, с нескрываемым акцентом, промежности. Закончив, Уилл с неким подобием отстраненности окинул взглядом свою работу. Достав телефон, он запечатлел результат на снимке. Несколько минут спустя Ганнибал пришел в себя. — Уилл, что ты наделал? — прошептал он. — Просто связал, где нужно! — проговорил Уилл, сидя напротив Ганнибала. — Тебе нравится Шибари? — Можно и так сказать. — отозвался Уилл. Он подался вперед, и взгляд его скользнул вниз, к промежности Ганнибала. Там, под тканью брюк, угадывался небольшой бугорок. Уилл слегка закусил нижнюю губу. — Тебе нравится то, что ты сделал, — констатировал Ганнибал. В сознании Грэма мелькнула шальная мысль. Он поднялся с постели, словно лунатик, подошел к темному зеву шкафа. Дверцы распахнулись, являя взору пестрый ряд бутылок. Его пальцы, ведомые неясным порывом, выхватили пузырек клубничного ликера. Шкаф бесшумно закрылся, скрывая свои алкогольные тайны. Грэм вернулся к Ганнибалу, в одной руке сжимая источник сладкого безумия. Он сорвал крышку, словно со злостью, бросив ее куда-то в полумрак комнаты. Медленно, с каким-то зловещим предвкушением, приблизился к связанному Ганнибалу, намереваясь излить тягучую жидкость на его обнаженную грудь и стягивающие веревки. Ликер благоухал приторной сладостью клубники в молоке. Несколько капель предательски скользнули на рубашку и, словно заплутавшие путники, задержались на рельефных верёвках мышц. Уилл поставил пузырек с дурманящим нектаром на прикроватную тумбочку и, затаив дыхание, принялся слизывать ликер с его груди. Его язык скользнул по верёвке и рубашке, пропитанной ликёром. Ганнибал наблюдал, как Уилл ласкает языком его грудь. — И каков вкус? — Клубничный! — выдохнул Уилл. Его пальцы, словно крадущиеся змеи, расстегивали пуговицы рубашки, и одна, поддавшись настойчивости, предательски оторвалась. Ганнибал ощутил, как легкая досада вспыхнула в его груди. Эта рубашка, цвета запекшейся крови, была дорога ему – сшита на заказ ушедшим в мир иной портным, чье мастерство он ценил превыше прочих. Уилл распахнул рубашку, обнажая его торс, но веревка, грубо стягивающая Ганнибала, мешала. Недолго думая, он решительно дернул, разрывая толстые волокна. — Ты заплатишь за это! — прошипел Ганнибал, в его голосе змеилась неприкрытая злоба. — К тому времени, когда ты выберешься отсюда, меня и след простынет! — усмехнулся Уилл в ответ. Мужчина взял пузырек ликера и, опрокинув немного на грудь Ганнибала, поставил его обратно на тумбочку. Затем, с жадной нежностью, облизал сосок, пробуждая волну мурашек. Пока Уилл предавался этому сладостному акту, тонкая струйка ликера нечаянно коснулась его подбородка и кончика носа, оставив влажный, липкий след. Он намеренно прикусил сосок, и глухой стон сорвался с губ Ганнибала. Уилл, словно опьяненный властью над его чувствами, уселся ему на бедра, дразняще покачиваясь, усиливая мучительное наслаждение. Ликер на разорванной рубашке липкой волной прильнул к телу, и Ганнибалу стало отвратительно от веревок, впивающихся в кожу, от раздражения, которое они вызывали, но еще больше – от грязи, что Уилл оставил на нем. – Ты мне рубашку должен. И за это поплатишься! – прорычал Ганнибал, слова сочились ядом сквозь стиснутые зубы. Уилл молчал, облизываясь, и резко, вызывающе сжал Ганнибала ниже пояса рукой. — Агмммм, У-уилл… — прорычал Ганнибал, словно борясь с нахлынувшей волной. Уилл замер, отстранившись от его груди. Ласки, доводящие до исступления, оборвались. Он перестал сжимать промежность Ганнибала, прервав этот танец плоти на самом пике. Поднявшись, Уилл вновь потянулся к пузырьку, плеснув немного тягучей жидкости на ткань брюк в районе паха. С тихим стуком поставив пузырёк с ликером обратно на тумбочку, он опустился на колени и принялся жадно ласкать промежность Ганнибала сквозь ткань, обжигая ее влажными прикосновениями. Ганнибала жгло унижение. Связанный по рукам и ногам, он был во власти Уилла, который, казалось, решил за него всё. Внезапно, Уилл склонился, и Ганнибал почувствовал, как зубы коснулись молнии на его брюках. Он расстегнул молнию, и липкие от ликера пальцы высвободили член. Встав с кровати, Грэм вылил остатки ликера на плоть, и тягучая жидкость медленно расползлась, окрашивая кожу в нежный молочно-розовый оттенок, словно яблоко, покрытое карамельной глазурью. Вылив остатки ликера, Уилл швырнул пустой пузырёк куда-то в сторону и принялся жадно слизывать и обсасывать сладкий клубничный нектар с члена Ганнибала. — Ммм, Уилл! — выдохнул Ганнибал, его имя сорвалось стоном с губ. Он тщетно пытался вырваться из пут, извиваясь в бессильной ярости. Урок, который Уилл Грэм преподносил ему, был далек от запланированного. Уилл жадно обхватил член губами, и стон сорвался с уст Ганнибала, вибрация наслаждения пробежала по стволу. — Сука, Уилл… Акх… — прорычал Ганнибал сквозь зубы. — Как… Мммм, ах! В-выберусь… Мммм, из в-веревок, я так… Накажу… — простонал он, слова терялись в потоке чувств. В ответ Уилл лишь усилил стоны, отдаваясь исступленному ритму ласк. Он жадно ласкал член Ганнибала губами, смакуя каждый миллиметр плоти. Через несколько минут Уилл отстранился, вытащил член изо рта и, небрежно сбросив штаны и боксеры, откинул их в сторону. Затем, с томным вздохом, опустился на возбужденный орган, медленно покачивая бедрами. Остатки ликера игриво поблескивали на его ягодицах. Подняв взгляд на Ганнибала, Уилл окинул его похотливым взором. Пальцем коснулся груди мужчины, собрал немного ликера и поднес его к своим губам, чувственно слизывая сладкую жидкость. — Ты восхитителен с этим ликером! — прошептал Уилл интимно. — Надеюсь, ты будешь готовить для меня, пропитанный им. — Я ненавижу этот ликер! — отрезал Ганнибал, в его голосе звучала неприкрытая ярость. — И даже пропитанного им, я не отдал бы тебя другому каннибалу. Я убью тебя. — Уилл подался вперед, впиваясь в его губы. Ганнибал ответил жадно, впиваясь в ответ и нарочито прикусив его нижнюю губу до крови. — Эй! — Сам напросился! — промурлыкал Ганнибал, довольно улыбаясь. В ответ Уилл с напускной агрессией сжал его член было не так больно, когда брюки защищали достоинство, отчего тот ощутимо дернулся. — Ммммгммм! — Что, не нравится? — прорычал Уилл в самое ухо. Уилл разжал пальцы, освобождая плоть Ганнибала. Затем, с замиранием сердца, приставил влажный от предвкушения член к своему входу и медленно, с мучительной нежностью, начал насаживаться. Каждый миллиметр вхождения обжигал, смешивая похоть и трепет. Грязный от ликера член скользил внутрь, заполняя Уилла до предела. — Ммммм… — Ты хоть протёр… — Ганнибал не успел закончить фразу. Хищно, стремительно, Уилл впился зубами в мочку уха Ганнибала. Тот рывком вошел в Грэма до конца. Уилл резко откинул голову, и из его горла вырвался громкий стон, когда Ганнибал проник в него. — Что тебе не нравится? — прошептал Ганнибал в ответ, его голос был полон темной игры. — По крайней мере, меня не пытают методами Шибари! — Уилл, давай покончим с этим, у меня руки отнимаются, и я мечтаю смыть с себя вкус этого ликера! — прохрипел Ганнибал, борясь с усталостью. — Нет! — выдохнул Уилл, упрямо сжав губы. Ганнибал, ограниченный шелковыми узами Шибари, лишь слегка подрагивал на кровати, скованный в конечностях. Уилл, отдаваясь экстазу, издавал рвущиеся из глубины стоны и с нарастающей яростью двигался на члене Ганнибала, словно одержимый танцор, ведомый ритмом страсти. Шелк врезался в кожу Ганнибала, но он не чувствовал боли. Лишь нарастающее тепло, разливающееся по телу от каждого толчка Уилла. Его глаза, обычно такие острые и проницательные, сейчас были затуманены похотью. Он смотрел на Уилла снизу вверх, как будто тот был божеством, снизошедшим до него. Уилл стонал все громче, его движения становились все более безумными. Каждая клетка его тела кричала о наслаждении. Он чувствовал, как Ганнибал напрягается под ним, как его член пульсирует в нем. Это было похоже на взрыв, на извержение вулкана. Ганнибал чувствовал, как Уилл приближается к пику. Его тело напряглось, мышцы свело судорогой. Он издал протяжный стон, который эхом разнесся по комнате. Затем он обмяк и рухнул на Ганнибала, тяжело дыша. Запах секса и пролитого специально ликёра заполнял пространство в комнате, липкая смесь пота и алкоголя впиталась на теле Ганнибала и пачкала Грэма, который был только в рубашке. Спустя несколько мучительных минут Уилл пришёл в себя. Очнувшись, он приподнялся над Ганнибалом, который не сводил с него взгляда. — Ты встанешь с меня и развяжешь? — Нет! – ответил Уилл, и улыбка его была лукавой, как у чеширского кота. Уилл извлек из себя член Ганнибала. Сперма, смешанная с клубничным ликером, образовала причудливую смесь. Уилл похотливо улыбнулся. Он тщательно смешал семя на груди Ганнибала с остатками ликера, а затем, зачерпнув немного пальцем, размазал по губам Ганнибала и прильнул к ним. — Я в душ, а потом спать на второй этаж. На утро, так уж и быть, развяжу тебя. — прошептал он, вновь целуя Ганнибала в губы и слизывая стекающий ликер с семенем с его подбородка. Уилл направился в ванную комнату, а через полчаса, уже свежий и отдохнувший, помахал Ганнибалу на прощание и оставил его одного. На следующее утро приехал Джек Кроуфорд и застал Ганнибала в таком положении. — Ладно, зайду в другой раз. – пробормотал он, пятясь к двери. Уходя, Кроуфорд незаметно сфотографировал Ганнибала, который, в конце концов, сумел забыться беспокойным сном.