seven minutes (in hell)

«Семь минут в раю – это все, что мне нужно, когда я оказываюсь с ним» Алкогольные вечеринки всегда забавляли Джисона своим концом. Он не пропускал ни одной, потому что мало кто упустит возможность напиться, пусть и не самым дорогим алкоголем, но зато бесплатно. И любая из этих тусовок заканчивалась интересно. А Джисон любил адреналин. Его забавляло бегать от полиции в пять утра, прыгая через забор соседа и спасаться от его лающей собаки. Ему нравилось смотреть, как кучка бухих и накуренных студентов прыгают в бассейн с крыши дома и, только одному богу известно как, не получают травм после этого. Его мало интересовали одноразовые связи, но даже окончание сексом с каким-то малознакомым парнем все ещё его устраивало. Он не привереда. Единственной проблемой, что Джисон видел на этих самых вечеринках, был лучший друг его брата – Ли Минхо. Противный ему до чертиков. Его вечно наглая улыбка, кольцо в губе и татуировки, заполняющие большую часть рук, раздражали его неимоверно. Он натурально бесился, хотя даже не знал, что так умеет, от одного вида поганого Ли Минхо. Этот вечно флиртующий с ним и ухмыляющийся парень должен гореть в аду, ни иначе. Он самый настоящий демон, сбежавший из под покровительства самого Сатаны. Иначе он не может объяснить, почему его к нему так тянет. Это все демоническая магия. Может он вообще суккуб. Где Чан его только отрыл. В какой-то момент Джисон из-за него даже готов был перестать посещать извечные тусовки. Потому что достал. Терпеть его стало просто невозможно. И самое смешное: каким-то неведомым ему самому образом Ли Минхо всегда оказывался с ним рядом. И это даже касалось не только вечеринок. Он замечал его сидящим где-то поблизости ежедневно. На обеде – пожалуйста, Минхо тут как тут. На паре по экономике – поверните голову направо, Ли Минхо сидит в безрукавке и играет бровями, смотря на сгорающего от ненависти Хан Джисона. Дома у телевизора – ой, посмотрите-ка, Ли сидит на соседнем кресле и растягивает свои руки, мышцы которых задеревенели от долгого нахождения перед телевизором. Джисон бы уже задушил себя этими самыми руками. И не потому, что он бы хотел умереть в его руках. Определенно нет. Просто он раздражает его настолько, что смерть от его руки, может быть сделает так, что и Чан, и другие его друзья возненавидят Ли Минхо. Но пока, все, что он от них получает, – это многозначительные взгляды в сторону Минхо и комментарии о том, что они рядом с Ли вообще-то неплохо смотрятся, и Хану стоит думать не о своей мнимой ненависти, а поразмышлять об отношениях с «мудаком Ли». Джисону от этих слов разве что противно становится, и никакого желания отношений с этим парнем не появляется. Только всепоглощающая ненависть. И невозможность отвести взгляда от рук Ли. Но просто потому, что ему татуировки интересны. У них же есть какое-то значение? Вот о нем Хан и размышляет. Никак не о том, что он мог бы языком обвести каждую. Очередная тусовка оказывается также близка, как Ли Минхо на протяжении последнего года. То есть ещё и неизбежна. Проходит, как обычно, дома у Феликса, потому что ни у кого на всем потоке больше нет такого бассейна и дома. Ну, и ещё, возможно, потому что Феликс из всех самый гостеприимный и готов убраться у себя дома после. Хотя, Джисона он стабильно заставляет ему помогать, чуть ли не адскими криками будя его с утра. Не самое приятное, что можно получить на утро вместо таблетки от больной головы. Но Хан перестал жаловаться сразу же, как начал уходить домой под пять утра. Никто его больше не трогает. Теперь Феликс будит Чанбина и тот с недовольным заспанным лицом и проклятиями все же идет помогать. — Так, в бассейне искупались. Эти подрались, — указывает Чанбин на слегка потрепанных Минхо с Ханом, — Можно и в бутылочку поиграть. — Ебанулся? — спрашивает Чан, сидя рядом с ним, — Какая тебе бутылочка? — Самая обычная, Чани, — тянет Чанбин, хлопая глазами, — Или ты уже вырос из таких детских игр? — Да кто здесь про детские игры говорит? Я пытаюсь образумить тебя тем, что это максимально глупая и ненужная игра, которая вообще ничего кроме противных поцелуев не принесет. Без обид. — Чан оглядывает частично извиняющимся, но больше для галочки, взглядом окружающих. — Хорошо, твои предложения, — подает голос Чонин, вернувшийся с коробкой пива, — Разбирайте. Чан сидит молча, почесывая подбородок. — Что насчет уно? — говорит какая-то из девушек, сидящих в их кругу. — Может тогда сразу книжки с глазками трясущимися почитаем, животных поучим? — язвит Сынмин, поднимая голову от телефона. — Можем продолжить в бассейне? — говорит ещё кто-то. — Да ну, холодно на улице уже, — бросает Феликс. — Семь минут в раю. Все глаза обращаются к говорившему. Минхо сидит рядом с Чаном и смотрит на всех из под длинных ресниц, без смущения принимая взгляды. Он прокручивает кольцо в губе и складывает руки на груди. — Вообще, предложение неплохое, — соглашается Чан. — Да что ты, бутылочку не одобрил, а семь минут в раю, это прямо совсем другая игра, — возмущается Чанбин. — Ну, не психуй ты, вообще-то, и в правду другая. В ней на протяжении семи минут, по факту, задействованы только двое человек. Остальные занимаются своими делами. — И в чем тогда прикол? Остальные просто сидеть и ждать будут? Охренеть весело, — говорит Хан, решив, что это действительно максимально глупая игра. — Да придумаем, чем заняться. Или ты боишься испытать семь минут в раю? — Меня боишься, да, Хани? — поднимает свои кошачьи глаза на него Минхо и облизывает уголок губ, смотря на него хитрым взглядом. — Да с тобой это уже будут семь минут в аду! — как спичка, вспыхивает Джисон. — Хорошо, если не в заду, — посмеивается Феликс и, поймав на себе недовольный взгляд, показывает Хану язык. Сходятся все же на семи минутах. Бутылочка крутится в середине и кажется, что Чанбин создал вечный двигатель, потому что она не хочет замедляться. Прокрутившись с минуту, она все же останавливается, указывая на Чана и Джуена, что сел в круг секунд тридцать назад. — Новичкам везет, да, Ёни? — посмеивается Чан, и, по-джентельменски подав руку Джуену, они уходят, оставляя за собой лишь гомон из улюлюкающих голосов остальных участников игры. — Джисони, ты не расстроился, что первыми будем не мы? — показательно разочарованным голосом говорит Минхо, — Я уже настроился на купание с тобой в чане с чертями. Почти джакузи, — подмигивает ему Ли. — Надеюсь, ты утонешь в этом котле, — огрызается Джисон. — Да как же, утяну тебя с собой, чтобы я мог наслаждаться твоей компанией везде, где моя душа пожелает. — А можно ему бошку свернуть, если моя душа того желает? — спрашивает Хан у остальных. — Так, все, закрыли рты, — Чанбин стукает по полу, — Будут ваши семь минут, будете друг друга и топить, и бошки сворачивать, и дрочить. Как раз, что ваша душа пожелает, а сейчас рты на замочек закрываем, ключик выкидываем и сидим молча. Можете взглядом друг друга поиспепилять, мне вообще все равно. Играете в молчанку, кто первый скажет слово, тот гей. — Мяу. — Гав. — Бля. Прийти к консенсусу все же получается, и оставшиеся игроки решают занять себя самой веселой игрой – пей и говори. Из пьяных ртов льются истории похлеще водопада Ниагары и поинтереснее детективов Агаты Кристи. Семь минут тянутся непривычно долго даже для сидящих в зале. Из комнаты возвращаются Чан и Джуен с абсолютно нечитаемыми лицами. Все, что присутствующим могут по ним понять – это ровным счетом ничего. Хотя, красные уши Джуена предстают для публики, жаждущей представления. Липкий интерес. Тот неловко закусывает губу и возвращается на свое место. — Ёна, а ушки-то почему красные? — хлопает его по плечу Феликс, смотря глазами, в которых плескается хитрость. — Феликс, не надумывай себе ничего, я долг выбивал, — отвечает Чан, закатив глаза. — Долг? — непонимающе спрашивает кто-то из круга. — Он мне не вернул за кофе, вот я его и пристыдил чутка, — хмыкает Чан, делая глоток пива из бутылки, которую ему любезно передает Минхо. — И что даже без поцелуев обошлось? — спрашивает недовольно Чанбин. — А тебе лишь бы шоу, да? — Ну конечно, вот если сейчас Джисон пойдет и сядет Минхо на коленки, вам не понравится? — Мне будет все равно, — фыркает Чан, — Это ты у нас тут один такой фетишист. — Ну что, Джисони, хочешь посидеть на коленочках Минхо-хёна? — спрашивает Ли. — Иди в задницу, прошу тебя. — Ты знаешь мою следующую фразу, — ухмыляется Минхо. — Вы можете не так открыто флиртовать? Задолбали, тут вообще-то и бедные одинокие люди присутствуют. — Да кто с этим чертом флиртовать будет! — возмущается Джисон. — Но ты же этим и занимаешься уже с полгода? — Рот на замок, ключик в помойку, — отвечает Джисон. Шоу должно продолжаться, поэтому продолжается и игра. Бутылочка крутится, выбирая своих следующих жертв, которых непременно обременит пристутствием друг друга. — Вы меня реально в ад решили отправить?! Да я с этим чертом рядом даже срать не сяду, не то, что в одной комнате семь минут проведу! — Ещё как проведешь Хан, таковы правила игры, никто не смеет их нарушать, — легко отвечает Феликс. — Да этот черт из меня все соки выжмет, лишь бы посмотреть, как я страдаю из-за него! — Я тебе нравлюсь. — Да ни в жизнь! — Может свалите уже? 1 минута. Они заходят в комнату, и Джисон сразу прижимается к стене, лишь бы не находиться рядом с противным Ли Минхо. — Что ты жмешься к стенке, как Чан к пиву? Боишься меня, Джисон? Или глаз отвести не можешь? — Чертила, отойди от меня на пять километров. — Хани, ну как-то это не по-дружески. Хочешь татуировки мои посмотреть? И Джисону в пору бы ответить, что нет, не хочет. Но все, что он делает, – это неловко чешет затылок, коротко кивает и отталкивается ногой от стены приближаясь к Ли Минхо. Тот хватает его за руку и тянет на себя, сам откидывается на кровать таким образом, что Джисон остается сидеть у него на бедрах. Хан вскрикивает и дает Минхо пощечину, отчего его щека начинает краснеть. — Некультурно, Хани. — Ты, чертила, только так и заслуживаешь. — Господи, какой же ты непробиваемый. Могли бы с тобой уже подружками быть, а ты все ломаешься. — А мне незачем с тобой подружками быть, — закатывает глаза Джисон, стараясь подняться с бедер Минхо. Не то, чтобы очень старается, потому что, не сказать, что ему сильно хочется подниматься с твердых бедер. — Давай сыграем, — предлагает Минхо, — В камень, ножницы, бумага. — Какой смысл? — Извинишься за свой удар. Я дам тебе поглядеть и потрогать мои татуировки, но для начала решим, чем ты будешь это делать. Выиграешь ты – хоть глазами, хоть рукой, мне все равно. Выиграю я, — Ли ухмыляется, прокручивая кольцо в губе, — Изучишь мои татуировки своим языком. Сделаешь мне приятно. — Ты охренел? — пощечина прилетает уже на другую щеку. — Я вроде не руководствовался правилом подставлять другую щеку, — растирает место удара Минхо, — Так будет честно, Джисони. — Черт с тобой. — Всегда рядом. Первые всегда ножницы, но нервозность уже накатывает на Хана. Руки слегка подрагивают от неизвестности, а ухмылка на лице Минхо пугает ещё сильнее. Он, как кот, наевшийся сметаны, сидит довольный и не думает ни о чем. А по закону жанра, итак известно, кто выиграет. Хан почти не удивляется, когда сам выкидывает камень, а Минхо бумагу. Ли аккуратно накладывает свою ладонь на кулак Джисона и хмыкает. — Я выиграл, — говорит он, снимая майку. — Ты зачем раздеваешься? — почти кричит Хан. — Я хочу, чтобы твой язык прошелся по всем моим татуировкам, а они у меня и на груди есть. 2 минута. — Это какое-то издевательство! — негодует Джисон, приближаясь лицом к телу Минхо. — Давай, Хани. Джисон на пробу ведет языком по одной из татуировок на плече, обводя очертания чешуи какой-то змеи. Минхо довольно хмыкает, поощряя действия Хана. Он двигается чуть дальше, спускаясь к острым ключицам и пооводя мокрую полоску по цветку, распустившему свои лепестки на теле. — Ты можешь спуститься ниже, — Ли указывает взглядом на вздымающуюся грудь. — Много хочешь. Но все же, Хан проводит языком по очертаниям футуристичных линий, доходя до сосков Минхо, которые, удивительно, без татуировок. — А что соски не забил? Денег не хватило? — Да нет, думаю вот пирсинг сделать. — Извращенец. Хан слегка прикусывает правый сосок, после обводя по кругу ареолу, заставляя Минхо тяжело вздохнуть. Язык двигается к солнечному сплетению, на котором располагается полумесяц, покрытый туманной дымкой в окружении звезд. — Мне показалось это своеобразным. Джисон лишь хмыкает, переходя к левой груди. Он полизывает сосок, заставляя Минхо тяжело дышать. Мелкие укусы заставляют Ли шипеть и вплетать пальцы в волосы Джисона. 3 минута. — Достаточно тебе ласки, — Джисон слегка ерзает на бедрах, приподнимаясь подальше от разгоряченного тела Минхо. — Будто тебе не понравилось. — Чертила, ты границы-то не переходи. — У нас ещё много времени на то, чтобы я сумел разбить все твои стены. — Двусмысленно звучит. — Это ты двусмысленно воспринимаешь, я ничего такого в виду не имел. Каждый думает о том, что болит. — Чертила, тебе не хватило? — От ещё одного исследования твоим языком я бы не отказался. Что насчет моего пирсинга? Он тебя так же, как татуировки привлекает? Хан мнется, потому что да, привлекает. И он точно не собирается сообщать об этом Минхо. Этот черт его такими темпами и правда в могилу сведет. А с его играми, Джисон уже не уверен, что не окажется в адском котле. — Сыграем? Правила те же, Хани. Камень Джисона ломает ножницы Минхо. 4 минута. Джисон обводит пальцами пухлую нижнюю губу Минхо, задевая черное колечко. — Оно тебе нравится, не так ли? — Чертовски, — честно признается Джисон. Сил на сопротивление жителю Ада становится все меньше. Минхо касается языком подушечки пальца Джисона. И Хану не противно. Наоборот хочется подольше чувствовать приятные касания языка на пальцах. Второй рукой Хан касается сережек в ушах. Он поглаживает ухо Минхо и изо рта, пока ещё не заполненного пальцами Джисона, вырывается тихий стон. — Так уши твоя эрогенная зона? — спрашивает Хан, довольно ухмыляясь находке. — Тшш, продолжай, Хани, — Минхо льнет к его пальцам заставляя провести ими по верхним зубам и оставить их на языке. Джисон продолжает ласкать уши Минхо из-за чего тот мычит, смыкая губы на пальцах. Хан слегка давит на язык, который выводит на его пальцах неизвестные узоры. И, черт, это очень приятно. Он закатывает глаза, ощущая, как язык разводит его пальцы. Хан убирает руку с уха и сдавливает челюсть Минхо заставляя открыть рот. Он вытаскивает пальцы, но слюна все ещё соединяет их тонкой ниточкой с языком. Недолго думая, Джисон подносит мокрые пальцы к своему рту и облизывает их. Минхо смотрит на шоу, предоставленное ему, и его глаза темнеют. — Сексуально, — говорит он, поднимая руки на бедра Хана, — Ты быстро учишься. — Просто учитель тот ещё черт, приходится брать все в свои руки, — говорит он и вытирает мокрые пальцы о тело Минхо. 5 минута. — Знаешь, есть и другие способы смешать нашу слюну. — А поцелуй с чертом мне потом боком не выйдет? — Только передом, вип место в аду. — Я в нем уже четыре минуты провел, наверное, можно и задержаться, — хмыкает Джисон и наклоняет к губам Минхо. Ли сразу проводит языком по зубам Джисона и заставляет его открыть рот, чтобы сплести языки. Поцелуй выходит мокрым. Минхо вплетается руками в волосы Джисона, прижимая его сильнее к себе, лишь бы получить больше, мокрее, грязнее. Воздух все не заканчивается, они в аду, значит он им и не нужен. Все горит адским пламенем. 6 минута. Оторвавшись от губ, Минхо переходит на шею, прикусывая кадык Хана, на что тот мычит, хватаясь за шею Минхо. Руки Ли приподнимают футболку, касаясь позвоночника, и Джисон выгибается, сам не зная – навстречу языку или рукам, выводящим линии на его спине. Минхо рисует поцелуями и укусами, заставляя шею Джисона краснеть все сильнее. — Ты самый настоящий черт, — выдыхает Джисон, прикрывая глаза от очередного укуса. — Но и тебе теперь вход в рай воспрещен, — Минхо проводит языком по всей шее, а руками гладит талию, заставляя Джисона извиваться, как змею. Касания. Язык. Губы. Кольцо. Татуировки. Все, что заполняет мысли Хана в этот момент. Ему ненужно уже ничего, лишь больше, чем семь минут наедине не с чертом. С самым настоящим дьяволом. 7 минута. Джисон слезает с бедер Минхо, тяжело дыша. Его губы красные от долгих поцелуев, а шея вся мокрая, так норовящая покраснеть. Минхо выглядит не лучше с потрёпанными волосами и слюной, сверкающей из приоткрытых губ. Осталось меньше минуты, им надо отдышаться. Успокоить пожар в аду. — Ты меня ненавидишь, Джисон? — спрашивает Минхо, надев свою безрукавку. — Конечно, всей душой. — А твоей душе угодно провести со мной время в адском котле? — Это ты так джакузи Феликса назвал? — Не порти момент. — Ну что ты, чертила, пойдем опробуем твой котел. Время истекло. — И вот выхожу я из Ламборгини и вижу Скарлетт Йоханссон, — разводит руками Чанбин, — О! Вернулись! Хани, как время с чертом провел? — хихикает он. — Прекрасно он со мной время провел, — хмыкает Минхо. — Да по вам видно, — качает головой Феликс. — У тебя полотенца к джакузи есть? — Не испоганьте только, сами потом убирать все будете. Все там есть. Абсолютно все. — Фу, мог бы не уточнять, — кривиться Чонин. — Не волнуйся, Нини, и ты себе чертика найдешь, — улыбается Хан и идет за Минхо. Они подходят к джакузи, как Минхо задает вопрос. — Так я теперь чертик? Хан ухмыляется и кладет руки на плечи Минхо слегка сжимая. — Нет, ты все ещё чертила, — говорит он и толкает парня в воду. «Семь минут в раю – это все, что мне нужно, когда я оказываюсь с ним»