Цикличность барбарисок

«…У него закоченели пальцы, и разгорелось от ветра лицо. Ему казалось, что этот внезапно наступивший холод нарушил во всём порядок и согласие…»

Антон Павлович Чехов, «Студент»

      Антон Павлович стоял в приятно уютном офисе Вооруженного Детективного Агентства: светлое помещение в нежных тонах, успокаивающих взбудораженный разум. Конечно, когда-то давно в прошлой жизни он сам был невольным зрителем трагедий, потерь и крови, текущей рекой, но…       С улицы доносились мягкие звуки: негромкие голоса прохожих, мирный гул машин на дороге и едва уловимое жужжание случайно залетевшего через окно насекомого. За незваным гостем шустро носилась юная особа. Свёрнутая в её руке газета то и дело промахивалась мимо юркой цели, а длинные тёмные волосы колыхались при каждом взмахе импровизированного оружия. По школьной форме было видно, что она уж больно молода для штатного сотрудника. «По-видимому, подрабатывает», — решил про себя Антон, наблюдая за энергичными движениями девушки.       К изумлению Чехова, вместо ожидаемых офицеров в форме его забрали те самые юноши, что выручили его в недавней перестрелке. Сначала они повели Антона в унылый полицейский участок, чтобы уладить все формальности с важными бумагами — возиться с ними пришлось немного дольше, чем ему хотелось бы, — и уже потом в своё агентство, заверяя, что тут ему ничего не будет угрожать.       Попросили только на всякий случай взять с собой всё необходимое сразу. Возможно, потом ему бы просто не дали забрать багаж.       Вот он сейчас и стоял, осоловело моргая и сжимая в руках ручку чемодана, обклеенного водоотталкивающими наклейками с изображением разных мест, которые уже успел посетить. Устало опустив его, Антон грузно уселся на диван для посетителей и с усилием растёр ладонями лицо.       — То есть меня не выпускали из Йокогамы не из-за подозрений, а из-за возможных покушений? Я кому-то уже успел дорогу перейти? — спросил на кривом японском он у платинового блондина, который представился как Ацуши Накаджима. Он тоже не был крашеным, а просто являлся редким обладателем, кажется, врождённой лейкотрихии, причиной которой был пьебалдизм, если судить по редким белым пятнам на руках и нескольким на лбу в форме полос.       — Я… Чехов-сан, простите, лучше Вам это обсудить с Куникидой-саном, — неловко почесал голову Ацуши, по-мальчишески криво улыбнувшись. Да и его одежда, что висела на тощей фигуре, только больше давала схожести с отроком, делая его совсем мальчишкой. Выглядел тот лишь чуть цивильнее и ухоженнее подростков блокадного Ленинграда.       «И отчего здесь все такие тощие? Зарплаты маленькие? На еду не хватает?» — внутренне негодовал Антон, но предусмотрительно молчал, не желая навлечь ещё большую неловкость или даже гнев.       — Ах, ясно… — вздохнув, Антон откинулся на спинку дивана и, покосившись на юношу, кивком предложил присесть, а не стоять над душой. Тот неуверенно прошёл рядом и сел на противоположную кушетку, устраиваясь поудобнее.       «Такой забавный», — внутренне отметил историк и прикрыл глаза, на ощупь роясь в карманах. Голова устало гудела, а мозг отчаянно требовал порции сладкого. Благо он предусмотрительно распихал по всем курткам барбариски и сейчас, вытаскивая карамель, с удовольствием отправил её в рот, жмурясь от удовольствия. Сладость растекалась по языку с лёгкой кислинкой.       Даже мир уже не казался таким серым и безрадостным.       — Будешь? — заметив чужое подавляемое любопытство, предложил Антон одну из многих конфет. Они были свежими и очень даже аппетитными. Мальчишка поначалу отнекивался, как и все японцы, так что мужчина просто впихнул тому в руки одну барбариску, а сам взялся за следующую, рассасывая сразу две — это был его личный антистресс.       Увлечённо следя, как девушка, кажется, успешно прихлопнула жужжащее создание и выкинула в окно, он погрузился в приятную рутину офиса. За спиной шептались секретарши, что-то, кажется, говоря и о самом Антоне, но ему это не мешало. Лучше так, чем то, что было сегодня утром.       Время уже клонилось к вечеру, и стрелки часов, тихонько щёлкая, неспешно двигались вперёд — к четырем часа дня.       А потом он услышал удивленное мычание и, обернувшись, со смешком отметил смущенное лицо Ацуши, который всё-таки попробовал угощение. Обёртка от барбариски была расправлена и осторожно уложена на краешек кофейного стола.       — Вкусно? — с живым интересом спросил Антон.       — Да, очень, — активно закивал этот ещё совсем ребенок. Улыбнувшись, Антон покопался в карманах и вытащил ещё несколько конфет, укладывая их на стол и подвигая мальчишке.       — У вас такого не найти, так что держи. Угощаю, — улыбнулся он с каким-то дежавю смотря на это голодное чудо. Картинка настоящего удивительно удачно наслаивалась на давние воспоминания, где в послевоенные годы он также уплетал со старшим братом конфеты, которые, не иначе как чудом, были куплены их родителями.       А парнишка смущённо поблагодарил за угощение, задумчиво пробуя на вкус такую необычную, но очень вкусную карамель.       Мысленно Антон не выдержал, окрестив Ацуши «голодное птичье чудо».       Тишина и умиротворение еле уловимо колыхнулись. Чехов почувствовал это подспудно как-то, шестым чувством, хотя ничего, вроде, не поменялось: юная особа пробежала за стойку к другим девицам и о чем-то защебетала, подхватывая разговор. Умеренное гудение компьютеров убаюкивало, а шуршание обёрткой и увлеченное рассматривание мальчишкой названия конфет на русском только добавляло неспешности этой злополучной истории.       Через минуты две интуиция оправдала себя: хлопнула дверь и девичьи разговоры смолкли, чтобы через секунду с усилием продолжиться, сопровождаемые смехом. Повернув голову, Чехов заметил какого-то странного мужчину в длинном бежевом плаще, из-под рукавов которого торчали бинты. Сам он на вид был каким-то помятым, но упорно предлагал розу одной из дам. Та мило улыбнулась, качая головой, но всё равно поставила цветок куда-то в вазу, где стояли ещё две розы.       — Здравствуйте! Доппо ещё не пришел? Ха, а так ворчал, чтобы я не опоздал. Ацуши-кун, что ты такое вкусное жуешь? Поделись-ка! — незнакомец перегнулся через спинку кушетки, пытаясь забрать карамельки у ребёнка. Мальчишка живо спрятал их во внутреннем кармане. — Ну-у, чего жадничаешь?       — Будет Вам, не мешайте Накадзима-куну сладости есть. Угощайтесь, — протянул ещё две карамельки уже этому странному мужчине Антон, чувствуя как быстро истощаются запасы сладкого. Надо было с собой больше брать.       Незнакомец пристально посмотрел на конфеты, а потом, пожав плечами, проворно выхватил их.       — Меня зовут Осаму Дазай. Член Вооруженного Детективного Агентства, — улыбнулся этот загадочный шатен.       — Антон Павлович Чехов. Антон — имя, Павлович — отчество, Чехов — фамилия. Будем знакомы, — в ответ кивнул Чехов, протягивая руку. Её без сомнений быстро пожали, и, развернув карамель, Дазай быстро закинул в рот барбариску. Глаза удивлённо расширились.       — М, а это вкусно!       — Это мои любимые конфеты, рад, что и Вам пришлись по душе, — с лёгкой улыбкой кивнул Антон, а потом, задумавшись, на пробу спросил. — Извините, может, Вы сможете ответить на мои вопросы?       — Можно попробовать, но лучше дождаться Доппо, — мягко отказал Дазай, довольно хрустя карамелькой. От этого звука голодное чудо поморщилось, но вслух так и не высказало укора, только глаза и скосило с потаённым раздражением. Которые через секунду стали круглыми-круглыми, как у совы.       — Дазай-сан! — возмущённо воскликнул мальчишка, подрываясь с места.       — Тише ты! — цыкнул на него мужчина, а после, оглянувшись, наклонился, что-то тихо шепча.       Юнец то бледнел, то краснел, то зеленел так быстро, что самому Антону стало безмерно любопытно, о чём идёт речь. Будь у него супер-слух, с удовольствием бы подслушал, а так пришлось делать вид, будто ему совершенно неинтересно о чём таком животрепещущем говорят ребёнку.       И когда мужчина договорил, мальчишка, став бледнее обычного, тяжко осел на кушетку.       — И чем же Вы его так напугали? — не выдержав напора любопытства, всё-таки спросил Чехов, смутно догадываясь о чём была речь.       — Коммерческая тайна, — деловито улыбнулся Осаму.       Антон вздохнул, наблюдая, как Дазай кокетливо поправляет бинты на запястьях.       Кажется, один этот жест подтверждал все его подозрения, вводя в лёгкую меланхолию. Усталость вновь накатила на тело. Новое знакомство не удержало от умственного утомления, наоборот, забирало остатки сил.       — Замечательный день. То ли чай пойти выпить, то ли повеситься, — неожиданно тихо вырвалось у него на русском, прежде чем он успел обдумать свои слова.       Дазай замер с конфетой на полпути ко рту. Его глаза вдруг загорелись неестественным блеском, и весь он как-то подобрался. Создавалось впечатление будто тот понял, что сказал Антон.       — Чехов-сан! — Осаму стремительно развернулся всем корпусом, чуть не сбивая ещё одну вазу с завянувшими розами, и воскликнул на кривом русском. — Вы только что сказали самое романтичное, что я слышал за последний месяц! Пусть Вы и не милая девушка, но…       Его пальцы театрально сжали край плаща: «Утопимся вместе? В порту прекрасные закаты. Или, как Вы изначально предложили, повесимся? У меня есть шелковый шнурок — мне обещали, что не оставит следов на шее. Ах, нет, лучше…»       Ацуши побледнел ещё сильнее — хотя, казалось бы, куда больше, — и вскочил между ними. Он явно не понимал, что именно говорил наставник, однако догадывался о теме пылкой беседы — это читалось по лицу.       — Дазай-сан! Это же наш свидетель! Простите, пожалуйста, Чехов-сан! — искренне и так жалобно извинялся мальчишка, что у Антона аж совесть взыграла.       — Не беспокойся, всё в порядке. Мы так, шутим между делом, — улыбнулся он, пока за спиной ребёнка Дазай как-то сник, шепотом бурча: «а я нет».       Повернувшись обратно к Осаму, Чехов слегка удивлённо отметил на родном языке: «У Вас хороший уровень владения русским! Вы тоже полиглот?»       Но беседу прервал тяжёлый быстрый шаг, раздавшийся за дверью агентства. Через несколько секунд в офис ворвался Куникида, стреляя напоследок в кого-то в коридоре. Звуки борьбы резко оборвались, и массивная дубовая дверь захлопнулась за потрепанным в перестрелке Доппо, уже активно приводившим себя в порядок.       Тишина помещения из уютной обратилась в колючую, а Антон только и мог, что с шоком глядеть на всё, что рядом с ним происходило, вслух лаконично заключая: «Дурдом». На фоне раздался тихий-тихий смешок Осаму.       — Здравствуйте, прошу прощения за опоздание. Непредвиденные… обстоятельства задержали в дороге, — прочеканив по тёмной плитке к гостевому столику, поздоровался Куникида, а после, поправив очки на носу, и, дождавшись, пока Дазай устроится на диван к Антону, сел на кушетку рядом с Ацуши. — Чехов-сан, мы надеялись уладить вопрос, касающийся Вашей безопасности в скором времени, но, по-видимому, вы не просто свидетель. Недавно на Вас был назначен заказ, который мафия забрала. Просим Вас содействовать ради Вашей же безопасности.