Detroit: Welcome Home

Просыпается Виктор разбитым. Разбитым на части с абсолютно чистым, находящимся на постели со свежим бельем — ну, он точно помнил, что утыкался лицом в черное, а сейчас вон. Темно-фиолетовое. Каждая мышца в его теле ноет. Нет, он слишком старый для таких интенсивных забегов, не может пережить настолько много — особенно, когда только примирился с самим собой и с тем, что он переспал с андроидом. Хотя, кто с кем переспал — тот еще вопрос. Виктор тяжело выдыхает, раскинув конечности на постели и бессмысленно упираясь взглядом в потолок. Надо будет рассортировать все мысли по полкам, поговорить с Джейсом, определиться с новыми правилами в их совместной жизни… наверное? Виктор вновь тяжело выдыхает, потирает лицо и приподнимается на локтях, чтобы окинуть взглядом свою комнату. Сваленные на полках книги, расписанные тетради. Минимум света, кровать, тумбочка, парочка мелочей типа статуэток кошек, которые купил Джейс. Мягкий плед, сваленный на пуфик, налет легкого беспорядка. Ничего не изменилось со вчерашнего дня — но, кажется, изменился сам Виктор. Кажется, изменения эти начались намного раньше, чем вчера. — С пробуждением, Виктор. Сейчас одиннадцать часов, вы проспали дольше, чем обычно. Я уже приготовил завтрак. Как вы себя чувствуете, вам нужна моя помощь? — Джейс вклинивается в поток мыслей Виктора — мужчина не может не вздрогнуть, вновь растрепав свои волосы, выдыхает, смотря тяжелым взглядом на сияющего андроида. Будто начищенный медный чайник, Виктор клянется, еще немного и он увидит довольный отблеск на коже. Да, конечно, Джейс такой же энергичный, улыбчивый и такой же, как раньше. Ну, практически. Потому что в этот раз он кинутую подушку не ловит, а смиренно терпит ее удар по своему лицу — рассчитывает что-то своими машинными мозгами, ага, наверняка то, что таким образом Виктор выпустит свой гнев и будет куда более милосердным к нему. Высчитыватель хуев, который оказывается прав. Виктор падает на оставшиеся подушки и снова бессмысленно смотрит в потолок. — Ты какой-то озабоченный, Джейс. И извращенец. — Конечно, это не те характеристики, которые можно применить к андроиду, но Виктору так-то нет особой разницы. Он раздраженно выдыхает, ведя плечами и чувствуя, как приятная боль от натяжения мышц проходит по телу. Обычно, после хорошего секса у него повышается настроение и энергичность, но тут он был настолько превосходен, что, кажется, всю энергичность высосали — во всех смыслах — из него. — Позвольте вас поправить, Виктор, в продемонстрированных мною действиях нет ничего, что отклонялось бы от нормы интимных взаимодействий, поэтому ваша характеристика не представляется вер-. Джейс не договаривает, потому что решает принять лицом еще одну подушку. Виктор подгребает под себя оставшиеся, удобнее располагаясь. — Поправляю тебя и буду завтракать в постели. Принеси, возьми уж на себя ответственность за то, что ты довел меня до такого состояния. — Виктор иронично приподнимает брови — и Джейс слушается, тут же чинно выходя из комнаты, чтобы организовать завтрак на подносе и принести его Виктору. Виктор скептически смотрит на то, что приземлилось у его коленей, дергает бровью. Ладно, свежевыжатый апельсиновый сок, допустим, уже не в первый раз, к нему в своем рационе Виктор уже привык. Но овсяная каша, наполненная малиной, ежевикой и клубникой (в осенний-то период, пусть и ранний), тосты с авокадо и миндалем, сверкающая моська Джейса заставляют слегка сощуриться. — Это для чего ты решил кормить меня клетчаткой, м? — Виктор, конечно, ответ на свой вопрос знает. Виктор накалывает на вилку часть клубники, тычет ею в сторону Джейса, словно обличая — Виктор смотрит пристально. — Клетчатка рекомендована для работы пищеварительной системы, за состоянием которой нужно следить при постоянном анальном сексе. Виктор хмуро поджимает губы. Виктор молчаливо утыкается на свой завтрак и все с такой же хмуростью жует его. — Почему ты меняешь форму обращения ко мне в произвольном для тебя порядке? — Виктор, конечно, заметил то, что во время вчерашних приключений Джейс совсем ему не выкал — и тут, посмотрите-ка, вернулся. Виктор только справился с тостами и своим смущением, чтобы быть способным задать вопрос — ну и да, конечно, задает его. Джейс делает вид, что не слышит. — Чтобы поднять ваше настроение, я приготовил особое блюдо, которое вам понравится, Виктор. У него были прекрасные отзывы, прошу, попробуйте. — Джейс забирает с подноса пустые тарелки, чтобы принести новую — даже прикрытую чем-то, что поможет просто не видеть содержимое. Виктор даже заинтересован, пододвигается ближе — Джейс с улыбкой открывает крышку от тарелки — и Виктор задумчиво смотрит на темно-коричневую бурду. Поднимает взгляд на Джейса. — Это что? — Вилка Виктора с некоторой брезгливостью касается плавающих размягченных кусков оранжевого оттенка. Джейс гордо выпячивает грудь. — Шоколадный суп! Рецепт я узнал в интернете, во вскипевшую воду добавляются несколько видов шоколада, орехи, драже, маршмеллоу и чипсы. У рецепта высокий рейтинг и много просмотров! Виктор, конечно, максимально далек от готовки. Виктор смотрит с сочувствием на Джейса, на этого наивного андроида, который все еще плохо различает сарказм, стеб и иронию — особенно на просторах интернета. Иначе как бы он решился приготовить рецепт, который выложили, как шутку? Виктор даже однажды видел его, коллеги присылали, зная о его любви к сладостям. Виктор даже сам не осознает, что смотрит мягким и нежным взглядом на этого глупого андроида, который не знает, что в интернете есть много дряни. На этого Джейса, похожего на щенка в ожидании похвалы — на того, что попытался поднять ему настроение, пусть это и не совсем получилось. Виктор смотрит ласково. Есть это он, определенно, не будет.

***

Виктор, вне сомнений, слабый человек. Он не говорит с Джейсом в тот же день, но выдает ему недавно купленный комплект одежды — обычной, которой можно заменить униформу андроида. Джейс переодевается, улыбается шире, а Виктор предпочитает игнорировать. Как и необходимость планового осмотра в поликлинике, ссылается на свое уставшее состояние — там все равно всего лишь фиксируют, насколько хорошо срослась нога, с предыдущего раза прошло всего лишь полторы недели, могут и подождать — еще столько же, как минимум, потому что Виктор сам знает свое чертово тело. Ну, точнее, он думал, что знал — потому что Джейс открывает для него те грани, о которых Виктор и не подозревал. Кажется, согласившись на первый раз, Виктор просто открыл портал в ад — ни один из его любовников не был настолько охоч до близости и прикосновений. Но ни один из них не был Джейсом; Джейс осмелел — стал чаще поглаживать по плечам, мять спину и касаться пальцев, щебеча что-то о том, что он только начал исследование. Может, он только начал, но Виктор уже закончил — и на этом моменте они перемещались на какую-то горизонтальную поверхность, чтобы Джейс действительно мог помочь это сделать. Виктор ворчал. Не сопротивлялся. Видимо, все для того, чтобы в один прекрасный момент наглость андроида превзошла всякий предел и тот стал настолько дерзким, что разрешение Виктора ни на что в принципе бы уже не требовалось. Виктор осознает свою оплошность поздно — ровно тогда, когда сон его становится нестабильным. В последние недели, с момента появления Джейса, он и правда наладил относительно свой режим, поэтому резкое, неожиданное пробуждение для него — непривычно. Виктор хмурится — ощущает слабость во всем своем теле, повышенную температуру и пот, из-за которого вся одежда прилипла к коже. Такие ощущения, будто заболел, блаженную пустоту в своей голове… И лицо Джейса между своих ног. Джейс медленно выпускает из своего рта смягчившийся член, облизывает свои губы, все равно оставшийся запачканным спермой, и улыбается чересчур радостно. — Доброе утро, Виктор. Твое тело очень благосклонно среагировало на такой способ подъема, может, мне повторить свои действия, когда ты можешь все в том числе воспринимать? — Виктор ширит свои глаза — вместо возмущения выдыхает стон, опадая на слегка влажную постель, ощущает, как из него буквально вытягивают здравый смысл — да-да, тот самый, за который тот держался. Каждая крупица осознанности покидает Виктора, когда Джейс облизывается вновь, чтобы приникнуть к его мягкому члену. — Ты с ума сошел?.. — Виктор успевает только тихо прошептать перед тем, как его губы размыкаются во стоне — Джейс его слишком хорошо изучил. Виктор теперь слишком часто гиперстимулирован, но чтобы он проснулся от оргазма — такого еще не бывало. Чтобы Джейс принялся сразу же выбивать второй — да. Пальцы Джейса проходились по мошонке, поглаживая, круговыми движениями проходили к анусу, но не спешили входить — и правильно, ведь андроид сам где-то там вычитал, что слишком частая стимуляция приведет к снижению эффекта. Джейс же хотел быть хорошим мальчиком, хотел быть эффективным. Поэтому терся щекой между бедер, располагая свое красивое лицо так близко к члену Виктора, что это становилось страшно — угроза всякому человеческому рассудку. Джейс слишком был во вкусе Виктора, чтобы он мог ему хоть в чем-то отказать, особенно после того, как распробовал его навыки — Джейс был умел. Точнее, даже не так — Джейс становился умел в обращении с Виктором, что бы это обращение в себя не включало. — С вероятностью семьдесят семь процентов твой второй оргазм оказывается более ярким, чем первый, Виктор. Позволишь мне довести тебя? Расслабить и прочистить мысли, чтобы ничто не отвлекало от работы… — Джейс бормочет — но он является единственным, кто в целом отвлекается от работы на это. Кто тянется к Виктору раз за разом — и это не может не заставить вздрогнуть. Виктор отворачивает голову, скрывая ладонью разрумяненные скулы, часто дышит, когда большой палец Джейса начинает мягко кружить по головке — Джейс слишком хорошо его знает. Пользуется этим. А Виктор совсем и не против — только податливо выгибается в его руках, с хныканьем чувствуя, как снова твердеет — будто его тело уже привыкло к такому непрекращающемуся шквалу удовольствия, которое накатывает раз за разом. Еще немного, и сам Виктор посчитал бы себя зависимым от этого — а еще Виктор позволяет себе упасть в заботливые руки Джейса. В эти нежные, трепетные и уверенные касания, с которыми проходятся по его члену, стимулируя — перед тем, как Джейс нависнет над Виктором. Чувствовать себя беспомощным Виктор тоже любит — есть что-то пьянящее в том, чтобы не отдавать контроль, а чувствовать, как его отнимают, и знать, что тебе ничего плохого не сделают. Потому что Виктор глупо и безрассудно — но знает. Чувствует, как Джейс оседает на его бедрах своим весом — не полноценно, конечно, но именно так, чтобы у Виктора ослабли ноги. Домашние шорты Джейс оттягивает неспешно, красуясь — высвобождая свой член. Виктор смотрит сквозь пальцы на то, как Джейс обхватывает два члена вместе — заставляет тереться прямо так, когда его большие, сильные руки обхватывают оба ствола. Это — горячо; это заставляет Виктора распахнуть глаза и часто дышать. Джейс старается — двигает бедрами тяжело, притирается больше, такой близкий, закусывает губами край майки, чтобы придержать ее — знает, как Виктор любит смотреть на его тело. Полураздетый, растрепанный, так старательно вжимающийся в Виктора и стремящийся подарить ему удовольствие… Виктор кусает собственные губы, вздрагивая крепко, сипло, прежде чем кончить. Залить своей спермой руки Джейса, испачкать его — пачкаться самому. — Вот так, Виктор… ты молодец… — Виктору, наверное, только кажется, что голос Джейса хрипловатый — Виктор запрокидывает голову, чтобы получить мягкий поцелуй в губы. Целовать в ответ, едва-едва касаясь, даже не сминая губы, просто ласкаясь — даря свою скудную нежность, что запрятана в толще его брони, забывая о своей брезгливости. Джейс едва ли не светится — тихо смеется, потираясь носом о нос, дает перевести дыхание и успокоиться — и встает. Чтобы привести себя в порядок, чтобы привести постель в порядок — поднять Виктора на руки, чтобы отнести в ванну. Виктор — позволяет; Виктор прислоняется к Джейсу, задумчиво поглаживая выступающие мышцы, прикрывает ненадолго глаза. Спокойно. Хорошо. Так давно он не ощущал такого счастья. И Виктор решает избавиться от всех своих сомнений, которые совсем не сдерживали от того, чтобы тонуть в потоке нежности Джейса. Хотя должны были. Виктор слегка запрокидывает голову, чтобы щекой тереться о ладонь Джейса, которая как раз намыливала ему волосы. Ванна слишком тесная для них двоих, но прекрасно справляется с тем, чтобы уместить таким образом, чтобы Виктору было удобно лежать на теле Джейса — он очень нежен и заботлив. Виктор выдыхает и промывает глаза после использования шампуня, разворачивается к Джейсу. Мягко проводит по его волосам, пока просто поглаживая — позже он ему поможет помыться тоже. Джейс смотрит внимательно, в его глазах, кажется, отражается только Виктор — пусть Виктор и знает, что этого не может быть. Джейс дожидается, пока Виктор не обхватит его обеими руками, не скользнет губами в лоб — целовать, оставлять свой отпечаток. Виктор не знает, как он выглядит прямо сейчас — взъерошенный, мокрый, до смешного нелепый и нежный; его эмоции — трепетный цветок, распустившийся в пустыне сквозь толщу песка. Его действия — сосредоточение любви; Виктор перебирает волосы Джейса, повернувшись в неудобном для себя положении. Виктор нежно гладит Джейса, будто не может насытиться — впитывает в себя все, пока может, перед шагом в бездну. Джейс придерживает Виктора за талию, поглаживая кожу в ответном жесте, кожу, которую не раз целовал. — Джейс, подожди. Послушай. — Виктор смотрит серьезно; если бы он видел себя в зеркале, то залился бы румянцем смущения. Но видит его только Джейс — впитывает в себя каждый взмах ресниц, каждую нервную дрожь губ. Виктор — прекрасен. Восхитителен. И Джейс теперь знает это на основе собственных выводов. — Я слушаю, Виктор. Я всегда слушаю. Виктор криво дергает уголками губ, но лишь слегка сминает пальцы на щеках Джейса, будто пытаясь их оттянуть. Джейс — позволяет; Джейс преданным псом укладывается на руках Виктора, прижимает его ближе к себе. Всегда слушает, хах… — Я должен был сделать это уже давно. — Виктор бормочет, пальцами зачесывая волосы назад и не выдерживая — разворачивается обратно, чтобы лечь на теплую, широкую грудь Джейса, упереться взглядом в его подбородок. Поцеловать мягко туда же, удобнее размещаясь — сломанная нога не мешает, давно в специальном чехле против воды. — Я не могу воспринимать тебя, как андроида. Да, в тебе есть специфические черты, которые не найти в людях, но ты… слишком уж человечен. Нет, не перебивай меня. — Виктор выдыхает сам, сбившись с мысли — поднимает ладонь, укладывая ее на губы Джейса, которые уже размыкались для ответа. Что же… Виктора этот разговор заставляет нервничать. Успокаивает теплая вода и ласковая рука на собственном теле, которая и не планирует уходить — лишь мягко сминает расслабленные мышцы. — Возможно, это глупо, и я, как ученый, совершаю ошибку, но я надеюсь, что твои действия и твое отношение ко мне — не просто записанные программы. Ты воспринимаешься мною равным, поэтому… Я хочу равные отношения между нами, Джейс. Меня не устраивает только безмолвно принимать все, что ты делаешь, считая это само собой разумеющимся… — Виктор выдыхает. Виктор ерзает, чтобы вновь оказаться лицом к лицу с Джейсом. Все такой же мокрый и смешной; с длинных волос капает вода. Тонкие пальцы обхватывают лицо Джейса. — Поэтому я хочу предложить тебе стать моим партнером. Научным, романтичным… дать нашим отношениям официальный статус, наименование. Обозначить их. Ты… не обязан принимать мое предложение, я понимаю, что твое сознание все еще только развивается и при определенном уровне, ты можешь расторгнуть эти взаимоотношения, но до тех пор, я хочу относиться к тебе лучше, пусть и не умею. Научусь. Виктор криво улыбается — Виктор до того ни с кем не встречался официально, и, тем более, этого не предлагал. Должно быть, он и правда сошел с ума — считать, что андроид может понимать, что его действия продиктованы собственным желанием… Просто Виктор хочет дать себе надежду — шанс на то, что его мысли есть лишь отражение его страха обмануться. Джейс смотрит внимательно. Джейс мягко касается носом о нос Виктора, притягивает его к себе за затылок, чтобы коснуться лбом лба. Мягкий жест, позволяющий заглянуть в глаза Виктора — в самую его суть, в безбрежный океан эмоций, которые сотрясаются внутри этого слабого, но сильного человека. Джейс не отрицает то, что он знает мало — не освоил весь возможный массив информации. Джейс не отрицает и то, что его пробужденное сознание со своими желаниями и стремлениями слишком незрело для взвешенных решений. Но прямо сейчас все стремится к одному — к Виктору. И Джейс никогда не сочтет ошибкой то решение, которое он принял на основе имеющихся данных. Виктор — гордый человек; и только Джейс раз за разом удостоился возможности видеть его слабые стороны, которых Виктор стыдится. Того Виктора, что является настоящим — и Джейс не может не желать быть с ним. Кто бы вообще отказался? Джейс не пододвигается, чтобы целовать — он перебирает пальцами пряди волос Виктора, трется носом о нос, касаясь лбом — и отвечает. — Для меня не существует ничего лучше. Я был бы счастлив принять твое предложение. — Виктор усмехается — Джейс звучит невозможно официально. Джейс, несмотря на это, звучит так по-человечески. Виктор прячет свои глаза, ощущая, как горит его лицо. Виктор разворачивается, чтобы спрятать это самое лицо, укрывает его ладонями — и чувствует, как плечи едва заметно сотрясаются. Он не рыдает, нет, но… словно бы бремя свалилось с души. Бремя признания — и не только самому себе в том, что он испытывает к Джейсу. Наверное, он избегал этого слишком долго — непозволительно долго убеждал себя в том, что Джейс — просто робот, просто устройство, не способное на выражение эмоций. Возможно, так и было — изначально. Джейс менялся точно так же, как менялся Виктор — постепенно, незаметно. Виктор уже давно решил для себя, что Джейс — не тот, кто не имеет воли. Виктор уже давно решил попробовать бороться с самим собой — наверное, будет глупо называть это борьбой для Джейса. Лишь… слабый человек, который с трудом признает свои слабости. Лишь Виктор, которому требуется так много для изменений. Которому после изменений нужно время для осознания — принятия собственных действий, основанных на этом осознании. Потому что лишь мысль — мимолетна; она может засесть в голове, она может побуждать к действиям, но чего она стоит, если не побуждает? Раньше осознание того, что Виктор причастен к легальной работорговле, не привело к защите — Виктор сбежал. Трусливо — но на то он и человек, не так ли? Тот, кто себя презирает — тот, кто меняется прямо сейчас. Воплощает мысли в действия; не просто понимает, что Джейс есть личность, а личность равная себе — тот, кто заслуживает к себе лучшего отношения, чем раньше. Виктор медленный — потому что так тяжело признаваться самому себе в своих ошибках. Виктор упрямый — но упрямство это, подточенное всеми днями взаимодействий, всеми днями рядом с Джейсом, тает на глазах. Возможно, «КиберЛайф» достигли своей цели — отношение Виктора к андроидам стало лучше. К одному — к Джейсу. Его Джейсу. Словно бы Виктор только сейчас позволил себе поверить в то, что он делает все правильно — в то, что он — не просто какая-то цель машины, не заблуждается — что Джейс… действительно хочет. Не просто программа — собственное осознание. Желание. Равный ему. Тот, кто жаждет быть рядом с Виктором — а Виктор… тогда, когда позволяет отпускать свою язвительность и остроту, может быть таким чертовски нежным. Он обещает себе, что больше не будет обижать Джейса или плохо к нему относиться, постарается не оскорблять сразу, а решать все проблемы словами, связаться с компанией, чтобы выкупить Джейса — на самом деле, Виктор много чего обещает себе, пока ласковые руки заканчивают его умывать. Пока Джейс не усаживает Виктора на диван, возвращается спустя время сам — сразу в ласковые руки и жадный поцелуй. Джейс слишком хорошо умеет целоваться — но у Виктора практического опыта больше. Джейс снова прислоняется лбом ко лбу, смотрит на темные, влажные глаза Виктора — улыбается все так же. В этой улыбке Виктору чудится искренность. — Я могу разобрать и улучшить Блицкранка, Виктор? — И Виктор смеется — мягко, чисто, сжимая пальцами кончик уха Джейса, словно бы наказывая его за такие слова. Виктор смотрит бесконечно ласково — и, кажется, нарушает одно из своих обещаний. — Зачем тебе мой ребенок, глупая кофеварка? — Джейс не сдается, не получивший отказ — трется носом о нос вновь, просительно заглядывая глаза — и Виктор решительно не может отказать ему. Джейсу даже не нужно ничего повторять. — Конечно, Джейс. Ты можешь делать все, что захочешь. Я с нетерпением жду того, что ты придумаешь. А Джейс не спешит — Джейс приближается к Виктору, чтобы утянуть его в еще один поцелуй. Полный тех чувств, которым Джейс так и не сумел дать название.