Detroit: Welcome Home

Поездка на работу для Виктора, все же, оказалась напрасной. Лукас Санти не появился, как и не вернулось хорошее настроение Виктора, которое было испорчено этой выходкой. Чего Виктор не знает, так это того, что многие люди, погрязшие в своем высокомерии, совсем не знают о существе извинений — и о том, что такие, конечно, под каким бы давлением не были, не признают своих дурных поступков. Виктор не знал и о том, что «КиберЛайф», признанный монополист, сумел распространить свое влияние на слишком многие отрасли. Для такой мегакорпорации легко подкупить кого-то ради отправки парочки сообщений. «КиберЛайф» владеет информацией, «КиберЛайф» владеет практически всем миром — для компании слишком легко узнать что личный номер Виктора, что личный номер новенького сотрудника, их протеже. Подговорить сотрудника отправить парочку лживых сообщений и того проще — ведь их после можно легко удалить подчистую. Легко воспользоваться Виктором, который достаточно доверяет своим коллегам, чтобы не подвергать сомнению их слова, особенно когда их подкрепляют упоминанием Скай Янг, доверенной помощницы. Замять эту ситуацию тоже легко — например, скинув все на Лукаса Санти с его не слишком хорошим характером. Конечно, если попробовать навести справки и разузнать информацию, ложь новенького сотрудника быстро вскроется — но и Виктора «КиберЛайф» знают прекрасно. То, что Виктор не будет разбираться с высокомерным засранцем, который уже нанес ему оскорбление во второй раз. Даже мелочность Виктора распространялась только на то, что было в пределах его досягаемости и не требовало от него усилий. В его жизни было намного больше интересных дел, чем мелкая месть какому-то человеку, Виктор никогда не ставил во главе своей жизни негативные чувства. «КиберЛайф» характеризовали его как ученого, любящего человечество, но не желающего терпеть социальные взаимодействия и неловкого в них. Не того, что выступит инициатором в этих взаимодействиях. Не начнет искать. Виктор, в большинстве своем, конформист. Ему не нужно многое, ему бы возможность заниматься тем, чем он хочет и как хочет — а большее он и не желает. В основном, плывет по течению. Конечно, он не всегда был таким, для того, чтобы его окружающая обстановка была уютной, ему пришлось отказаться от этого способа ведения жизни. На начальных порах — бороться, чтобы после не было смысла в этой борьбе и уже без нее можно было вести жизнь. Возможно, в некотором роде Виктор походил на улитку — выбирал удобный листик салата и зарывался там, и не думая выходить из домика. Домик у Виктора был — хорошо им защищенный. Листик салата он себе тоже обустроил — точнее, как он осознал за последние дни, этим занялся Джейс. Джейс… действительно так незаметно занял важную роль и жизни Виктора, даже если не брать в расчет его новый статус любовника. Джейс обустраивал дом — незаметно, от ароматических палочек и до новых трапециевидных подушек; Джейс готовил для Виктора, всегда беря в расчет сбалансированность витаминов и микроэлементов; Джейс заботился о Викторе, несмотря на сопротивление. И эта забота давала свои плоды. Виктор стал лучше спать — лучше себя чувствовать. Хроническая усталость уходила с его лица, как и извечные мешки под глазами. Виктор не болел ничем, кроме окаменения своих мышц, но его вид до этого всегда напоминал смертельно больного в палате больницы. Теперь он был здоровее. Его глаза сияли, а состояние кожи и волос, по уверению Джейса, стало явно лучше. (Джейс в тайне покупал специальные витамины для улучшения внешнего вида в том числе и давал их с каждым приемом пищи, Виктор нашел упаковки за зеркалом в ванной. Но не обличил, умиляясь этой заботе.) Поэтому… Виктор даже при мысли о возвращении к своему домику и салатному листу был счастлив — это помогало утихомирить его раздражение. Немного — лишь немного, потому что во время поездки до дома таргетированная реклама в телефоне во время бессмысленного просмотра новостей заставила Виктора остановиться у одной из пекарен неподалеку от дома. Сладкое всегда улучшает настроение — разве что царапает мысль о том, что таким образом не поделиться чем-то вкусным с Джейсом. Впрочем, бедой это не было — Виктору обычно достаточно прошептать ему пару комплиментов и погладить по голове, чтобы Джейс был счастлив. Виктор не уверен, что Джейс может ощущать счастье — но на его лице в такие моменты мелькает что-то такое, что заставляет Виктора на мгновение замереть. Продолжить гладить дальше куда нежнее. Открывает дверь ключами, неудобно придерживая в зубах пакет из кондитерской — другая рука занята костылем. Дома нет света — и это странно. Джейсу, конечно, он не необходим, но он предпочитает вести себя, как человек. В доме легкий запах котлет — Джейс предпочитает их делать вместе с какими-то овощами и готовить на пару, обычно — в мультиварке. Виктор усмехается краем губ. — Я дома, Джейс. Но ты не заставишь меня съесть полноценный поздний ужин, у меня есть чизкейк. — Голос Виктора громкий; Виктор лукавит, ведь Джейс готовит только то, что ест Виктор. И Виктор не стал бы огорчать Джейса перебитым аппетитом, он же мог съесть все либо в дороге, либо в пекарне — но нет, принес. Обращение Виктора разносится по всей квартире, пока он сам хромает на кухонную зону, включает свет и ставит пакет со сладким на стол. Выключает мультиварку, что странно — обычно Джейс занимался этим сам. И готовил какой-нибудь гарнир, следы которого Виктор не находит. К этому времени Джейс бы уже подошел, где бы он ни был — он был чувствительным к звукам, слышал лучше Виктора. За кухонной зоной — темнота. Тишина. Липкая, проходящая по всему телу неприятными мурашками, будто бы какая слизь обволокла кожу и не желала отлипать — грязь. Виктор чуть хмурится, передергивая плечами от неуютных ощущений. Кажется, он уже начал забывать, какой мрачной и одинокой бывает его квартира. Тихой. Он часто просил Блицкранка включить на фон телевизор — какой-нибудь нишевый, нашумевший сериал, даже не вникая в то, что происходит. Лишь бы в этом большом пространстве не оказаться с самим собой — своими мыслями. Надо же. Как многое поменялось с приходом Джейса. Джейса, что не обнаруживается ни в одной комнате. Сначала Виктор думает, что это что-то вроде шутки — ну так, очередной эксперимент Джейса, после которого тот с невозмутимым видом озвучит свои выводы и обязательно предоставит ссылку на сайт, на котором была дана информация. Такое иногда бывало, Джейс совершал глупые и в этом безумные поступки — оказывался поруган за это, конечно, но мягко. Отныне мягко, ведь Виктор обещал лучше заботиться о своем партнере. Партнере, которого нет. Партнере, который заставлял Виктора дрожать, стоило подумать о том, что его нет — ванну Виктор открывал, откровенно опираясь на стену. Ощущая, как костыль впивается в подмышку, как болезненно стучит в висках кровь. Становится жарко, Виктор расстегивает пуговицу своей рубашки, пытаясь хоть немного охладиться. Избавиться от серости перед глазами. Мутно. Джейса нет в доме. Нет, нет, это может быть какая-то… рядовая ситуация. Увидел уникальную распродажу комиксов по вселенной, которую любит Виктор, отправился занимать очередь. Ушел на автограф-сессию, чтобы достать роспись на одну из книг. Узнал о выпуске на рынок какого-то невероятного продукта, который можно получить только при личном присутствии, никаких предзаказов. Ну, чтобы андроид, чтобы Джейс просто так исчез — смешно же. Смешно… настолько, что кружится голова. Виктор не помнит, как он добрался до дивана — он не мог осознать себя. Будто бы смотрел со стороны; не мог дышать — дышатьдышатьдышатьдышать — ухоженными пальцами раздирая собственное горло. В голове мутнело, зрение подвело Виктора; он пытался выкарабкаться из этого состояния, будто бы смотря на свое жалкое, скорчившееся на диване тело. Дышать. Бежать. Куда бежать? Как бежать? От кого?.. Так страшно. Тело влажное — одежда неприятно обхватывает путами, от которых не избавиться; Виктор, кажется, кричит. Чувствует липкость под пальцами, запах железа — крови. Глубоко выдыхает, чувствуя, как темнота наступает на него со всех сторон. Свет — включен; но Виктору чудится мгла в темных углах, в местах вне его обзора. Виктор не может думать, сосредоточенный на том, чтобы дышать. Приходить в порядок. Виктор — полный беспорядок; его рука резко дергается, чтобы расстегнуть рубашку, чтобы сжать с болью волосы. Виктор, кажется, слышит себя со стороны — что-то среднее между воем и всхлипом. Он не знает, сколько проводит в этом состоянии — лишь чувствует омерзение к своим ощущениям, когда осознает себя лежащим на диване. Растрепанный, в промокшей насквозь одежде, с затекшим телом… Слабого. Подняться — сложно. Но это был всего лишь приступ. Паническая атака, ха, привет, давно не виделись с тобой, ты хорошо поживала? Я вот тоже, до твоего появления. Катись к хуям. Это так глупо — просто от мыслей о том, что сейчас нет Джейса, впасть в такое состояние. Это все нервы — суматошный день, беспокойство, накопившиеся эмоции и усталость… Виктор редко испытывает панические атаки, но каждая из них выматывает ужасно. И ведь действительно глупо — просто от того, что рутина не соответствует привычным вещам, испытывать такое. Виктор растирает свое лицо — до боли в глазах всматривается в окружение, надеясь, что чудесным образом появился Джейс. Что он пришел к нему, чтобы помочь избавиться от разрушающего состояния — как когда выбросил весь запас марихуаны Виктора. В груди клокочут смешки. Голос охрип. Приходится его прочищать для того, чтобы Виктор смог что-то произнести. — Блицкранк, Джейс оставлял какие-то сообщения? — Джейс был исполнительным и ответственным — обладал улучшенным социальным модулем, уже разбирался в социальных условностях даже лучше Виктора — всякий раз оставлял сообщения, если куда-то выходил надолго. Такое бывало редко, но этому еще предшествовали записки на столике в гостиной. Записки не было, но был Блицкранк, а иногда — форс-мажоры. — У вас нет никаких сообщений, Виктор. Могу ли я чем-то еще помочь вам? Голос Блицкранка любезный — Виктор снова за д ы х а е т с я. ᛒ ᛜ ℥ ᚦ ᚴ ᚷ. Пальцы снова ложатся на собственную шею, скребутся по царапинам, оставленным совсем недавно. Ногти короткие, ногти острижены, потому что Виктор планировал с Джейсом… С Джейсом… Ха. Слишком привык. Слишком обмяк. Ситуации бывают разные, конечно, Джейс, конечно, скоро придет, как Джейс может оставить его без предупреждения? Конечно, Блицкранк может помочь. — Да. Отправь Джейсу уведомление о том, что ему нужно скорее вернуться. Конечно, Блицкранк давно может связаться с домашним андроидом — Виктор тоже может это сделать. Нащупывает телефон в своем кармане. Он затемнен; отражение Виктора жуткое. Лихорадочное. Бледное, с раскрасневшейся шеей и безумным взглядом. Виктор мотает головой, дрожащими, взмокшими пальцами пытается разблокировать смартфон. Получается не с первой попытки, Виктор чертыхается. Телефон выскальзывает из липких рук. Виктор ловит его заторможенно, только поднимает с пола, чтобы направить просьбу вернуться домой. Нет, конечно, это не императивное действие, не приказ, это скорее как рекомендация к программе — ведь Виктор не хочет пользоваться Джейсом и ограничивать его. Он мог просто выйти на прогулку — ему всегда был интересен мир. Это ведь только Виктор всегда сидит дома. Виктор смотрит на отправленное сообщение с просьбой вернуться — не смыкает глаз. Они краснеют, раздраженные, ведь Виктор моргает медленно — боится пропустить ответ. Боится этой темноты одиночества, что сжимает его горло. Теней, что обволакивают его тело даже тогда, когда свет включен везде. Не слышит ответа Блицкранка — не воспринимает ничего. Только ждет. Весь вечер. Всю ночь. Не встает со своего места ни разу, ничего не чувствует. Медленно падает заряд телефона — а, кажется, падает сам Виктор. В какую-то пучину отчаяния, в которой он еще ни разу не был — что-то новенькое. Дать вкусить радость лишь для того, чтобы ее отнять. Виктор медленно, словно во сне, бредет к спальне. Он не берет костыль, у него нет для этого сил — опирается рукой о стену. Мелко дрожит, пытаясь нашарить зарядник и воткнуть в телефон. Пару раз промахивается мимо гнезда, судорожно хохотнув. За окном светлеет. Начинают петь оставшиеся ранние птицы, начинается новый день — день без Джейса. Виктор осознает; о, уже полдень. Прошло время завтрака. Время обеда. Джейса все нет — исполнительный, он бы… не забыл про навязанные им собой обязанности. Если бы не важная причина. Если бы не его сознание. Ну, конечно. Джейс осознал, какова человеческая натура — понял, что слова Виктора были правдой. Что Джейс совершает ошибку, связавшись с Виктором, а Виктор… этого ожидал. Наверно? Н а в е р н о. Еще раньше, когда Джейс начал показывать первые признаки девиации; когда Виктор сам сказал, что его дверь открыта. Что у Джейса есть все возможности и ключи — и он может уйти в любой момент. Что он может покинуть Виктора, как только осознает, что не желает быть рядом — поймет, что свобода воли и распоряжения собой намного лучше, чем жалкое прислуживание Виктору. Виктор смеется — заваливается на постель, сжимая до побеления костяшек простынь, рвет ее, яростно, с силой. Да, конечно. Он обещал отпустить. Он обещал смириться, сделать все, чтобы юное сознание Джейса имело возможность развиваться так, как хочет. Обещал… Блядский эгоист, которого сейчас ломает в судорогах боли от осознания. Конечно, Джейс ушел. Виктор и сам бы не стал себя терпеть — особенно с его отношением. Виктор тихо воет, утыкаясь лицом в постель. Она пахнет ими; и от этого Виктору еще хуже. Моя дверь открыта, ха. Ты — ебаный лицемер, Виктор. Виктор выгибается, ощущая, как тело переполняет бессильная ярость. На самого себя. Разочарование — собой. Ничтожество. Ведь Джейсу даже не обязательно уходить к девиантам — ему достаточно скрывать ото всех, что он андроид. У него хорошо получится — Виктор тоже обманулся. Джейсу достаточно снять свой светодиод — он хорошо обучен притворяться человеком. Совершенствовался. Имел доступ к электронному счету Виктора, пускай денег именно на этом не было много. Но бытовые покупки? О да. Возможность подделать свою личность? В даркнете — масса. Ведь Джейс уже облазил все сайты, которые только можно. С поддельной личностью и деньгами можно купить билет, уехать исследовать мир? Конечно. Джейс говорил о том, что хотел посмотреть на Северное сияние. Лично исследовать глубину Марианской впадины, узнать уровень солености Мертвого моря. Джейс много чего хотел — так к чему ему Виктор? Ему так просто уйти, ведь Джейс знает, что Виктор примет это — не будет заявлять в полицию. Лишь сухо выскажется «КиберЛайф» о том, что их андроид сбежал, возможно, даже будет торжествовать — мол, а вы еще с такими сломанными изделиями хотите, чтобы я с вами возился. Виктор — поймет. Конечно. Когда-нибудь, когда пальцы начнут его слушаться, когда у него будет чуть больше сил, чем просто на дыхание. Ведь Виктор сам сделал осознанный выбор — сам предоставил свободу. Свободу, которой, он надеялся, предпочтут его. Только правда такова, что никто в этом гребанном мире не предпочитает Виктора — он попросту недостоин. Жалок. Растоптан. Это почти смешно — и Виктор не сдерживается, смеется, ощущая, как с каждым звуком грудь пронзает боль. Он никогда не ломал ребра, наверное, это ощущается примерно так? Будто ты пришпиленная к стене бабочка, которая только и может, что трепыхаться перед неминуемой смертью — ах, бабочка. Разве Виктор достоин такого сравнения? Но он ощущает — будто проходят насквозь грудную клетку. Думать — сложно. Допускать в голову другие варианты, которые не предполагали сознательный отказ от Виктора — невозможно. Разве «КиберЛайф» могли сделать что-то такое? Едва ли, Камски хорошо защитил Виктора. Ха-ха. Конечно. Конечно. Надо успокоиться. Привести себя в порядок, ведь скоро… Джейс вернется. Конечно. С каким-нибудь глупым пакетом идиотских овощей, которые Виктор наденет Джейсу на голову. После — обнимет, крепко, до хруста своих костей, чтобы вмазаться в сильное тело, ощутить его наконец-то рядом. Ведь Джейс, он… Джейс… Джейс?.. Виктор встает с трудом — сразу же опирается коленом о пол, тащит за собой ногу. Ну конечно Джейс не вернется — зачем это ему надо? Кто бы в здравом уме решил быть с Виктором, делать что-то для Виктора во всем этом гребанном мире? Виктор яростно сметает все с тумбы — вздрагивает от звона разбитого стекла. Кошка. Статуэтка кошки, одна из тех, что куплена Джейсом. А-а-а… ну конечно. Конечно. Ведь Виктор может только разрушать. Делать хуже. Виктор на колене ползет ближе к осколкам — собирает их прямо в ладонь, не заботясь о том, поранится он или нет — баюкает осколки в руках. В глазах его ни капли рассудка; зрачки расширены. Темны. Словно поглотили всю ту тьму, что наступала на него изо всех углов. — Прости, прости… я склею тебя, склею и починю, будешь как новенькая, и Джейс вернется… Не будет расстраиваться, что я вновь небрежен к его действиям. Конечно, сейчас, малышка, все исправим… Виктор бормочет. Виктор дрожит, пока сгребает все осколки на тумбу, вещи с которой разбросаны по всей спальне. Где-то здесь был суперклей. Где-то здесь был красный лед — Виктор уже однажды пробовал. Пробует и сейчас, отвлечься, сдавить меж губами и проглотить вместе со слюной. Количество малое, иначе Джейс расстроится. Будет переживать о здоровье Виктора, на которое тот плевал. Каннабиса нет, сигареты далеко, а Виктору… Виктору так необходимо перестать чувствовать себя. Свои эмоции, свою жалкую, блядскую привязанность, которая прямо сейчас заставляет скрести пальцами кожу над сердцем. Ах, статуэтка. Виктор смеется — он о ней чуть не забыл. Сейчас, сейчас, все будет хорошо. Сейчас Виктор перестанет дрожать и сотрясаться — сейчас Джейс придет. Даже не заметит склеенные части, даже не заметит, что осколки в крови. Если прямо сейчас Виктор ляжет и умрет, заметит ли это кто-то? Когда? Виктор не переживает о том, что у него нет крепких социальных связей — Виктор ждет Джейса. Он, кажется, всю блядскую, чертовски сложную жизнь ждал только Джейса — пускай тот и чертов андроид. Девиант, который решил, что свобода важнее. Виктор его понимает — правда. Он бы сам не потерпел никакого угнетения. Виктор его понимает — и сжирает самого себя, не заботясь о том, что с ним будет. Что он буквально лежит на полу, где не смог убрать осколки до конца — что смеется, содрогаясь всем телом. Виктор засыпает прямо так, тревожно, дрожа. Спустя сутки ожидания; сутки назад он пришел домой. На телефон тревожно мечущегося во сне Виктора приходит официальное сообщение от «КиберЛайф», которое Виктор не видит. «КиберЛайф» извиняется за причиненные неудобства и позднее уведомление. Они сообщают, что в выданном андроиде RK800 «Джейс» были обнаружены критические ошибки, приведшие к девиантности. Андроида вернут позднее, когда исправят все ошибки и компенсируют все неудобства.