New Jersey: Hold On To What We've Got

      2004       Фрэнк пьян. Джерард тоже пьян, но Фрэнку впервые кажется, что он, скорее всего, пьян сильнее, чем Джерард. Они просто бродят по странному городишке, потому что им нечем себя занять в ночь перед концертом.       Было легко не прекращать пить весь вечер, смотря бессмысленные передачи по телевизору в дешёвом мотеле. Все остальные уснули рано после того, как провели практически весь день в пути, но Фрэнк и Джерард были переполнены энергией и хотели не спать подольше. Они уже успели побывать в баре, который вскоре покинули, потому что там играла настолько дерьмовая музыка, что её просто невозможно было терпеть, и теперь были заняты поиском того, чем ещё можно себя занять, как вдруг Фрэнк резко застывает на месте, смотря на ярко-розовую неоновую вывеску в окне бара, который был настолько крошечным, что его можно было с лёгкостью не заметить.       — О боже, Джи! — Джерард продолжает идти, так что Фрэнку приходится быстро догонять его, чтобы привлечь его внимание. Он хватает руку Джерарда, наверное, слишком резко. — Джи! Джерард. Караоке! — он тащит Джерарда обратно к маленькому бару и показывает на вывеску.       На пару секунд Джерард кажется озадаченным, будто он никогда в своей жизни не слышал слова «караоке».       — Караоке? — он отмахивается от руки Фрэнка. — Что? Нет. Ни за что. Я такой хуйней не занимаюсь.       — Но это же так весело! — Фрэнк не может сдержать свой восторг, — Пожалуйста!       — Нихуя это, блядь, не весело, — Джерард поднимает бровь, явно выражая своё недоверие. — Это пиздецки позорная хуйня.       — Она позорная, только если ты переживаешь о том, что думают люди. Кому вообще не похуй? Нас никто тут не знает, — Фрэнк уговаривает его.       — Эх, — Джерард настороженно заглядывает в окно бара, — Не знаю. Я, может, и пьян, но не знаю, достаточно ли я пьян для чего-то такого.       — Я куплю тебе выпить. Пойдём, пожалуйста? Всего одну песню! — Фрэнк смотрит на Джерарда своими самыми большими и умоляющими щенячьими глазами.       Спустя долгое ожидание, Джерард наконец сдаётся:       — Ладно, но только одну песню.       — Хорошо!       — Только одну песню. Я серьёзно.       — Да, хорошо, я понял. Одну песню.       Фрэнк протягивает Джерарда сквозь входную дверь и понимает, что этот бар изнутри ещё меньше, чем он кажется снаружи. С одной стороны помещения расположена достаточно длинная барная стойка, а с другой — всего лишь где-то шесть столов. В баре сейчас находится максимум двадцать пять человек — явно не больше — включая одинокого бармена. Ничего из этого не пугает Фрэнка, который сразу же подходит к барной стойке и вписывает их имена в список, после чего тянет Джерарда изучать книжку со списком песен.       — Нет-нет-нет, — Джерард возражает, — Я даже смотреть на это не буду, пока не получу обещанную мне выпивку.       — Хорошо, хорошо, — Фрэнк покупает одно пиво для Джерарда, а второе — для себя.       Джерард настаивает на том, чтобы выпить половину пива перед тем, как наконец начать изучать книгу. Там не особо большой выбор старых панк групп, что сильно расстраивает Фрэнка. Там есть немного панка девяностых, но все эти песни — хиты с радио, на которые у Фрэнка нет настроения. Они думают над тем, чтобы выбрать Iron Maiden, Metallica или Nine Inch Nails, но Джерард наотрез отказывается от них всех. Они смотрят на представленные гранж-группы, но ни Джерарду, ни Фрэнку, не особо хочется петь их. Они оба уже начинают расстраиваться, когда книга открывается на Van Halen, и Фрэнк понимает, что хочет спеть что-то в их духе. Это практически то, что нужно. Но потом Фрэнка как осеняет — это кажется настолько очевидным выбором. Он открывает страницу с Bon Jovi и его взгляд цепляется за Livin’ On A Prayer.       Фрэнк яростно указывает на страницу:       — Вот ЭТА! Мы должны спеть именно вот эту!       — Ты серьёзно? — Джерард поднимает бровь.       Фрэнк закатывает глаза:       — Ну да! Это же буквально гимн Нью-Джерси, она просто идеально нам подходит.       — Ты правда хочешь спеть её? Ты же помнишь, что у тебя всего одна песня? — Джерард не выглядит впечатлённым.       — Да, — Фрэнк решительно кивает и идёт записывать название песни рядом с их именами в списке.       С учётом крошечной толпы, им приходится ждать свою очередь всего две песни, что не так плохо. Они направляются в угол, где стоит микрофон — в этом баре нет сцены, прожекторов или чего-то подобного, лишь один микрофон. Фрэнк подталкивает Джерарда к микрофону и отходит.       Джерард сразу же следует за ним:       — Какого хуя? Нет, ни за что, мы вместе будем это петь.       — Но тут только один микрофон. Тяжело пытаться петь в один микрофон вдвоём.       — Это ёбаный пиздеж и ты прекрасно это знаешь.       — Ну давай, Джи, у тебя получится. Твой голос всё равно подходит для этой песни куда больше, чем мой, — затем начинает играть вступление песни, и Фрэнк подталкивает Джерарда обратно к микрофону.       Джерард гневно на смотрит на Фрэнка, пока он ужасно широко улыбается Джерарду, поднимая оба больших пальца вверх.       Затем он начинает петь… И Фрэнк поражён. Он сотни раз слышал, как Джерард поёт, но каким-то образом этот раз ощущается совсем не похожим на другие. Он не совсем понимает почему, то голос Джерарда в именно этой песне пробирает его до мурашек. Фрэнк несколько раз чувствует, как его рот открывается, и ему каждый раз приходится напоминать себе, что нужно закрыть его. Как только Джерард полностью погружается в пение, злость в его глазах постепенно угасает: сначала он выглядит смирившимся, потом — ему, судя по виду, комфортно, а затем он начинает улыбаться, и, похоже, ему по-настоящему начинает это нравится. Всё это время он не перестаёт кидать взгляды на Фрэнка, но затем начинает просто смотреть на него.       Когда песня заканчивается, Фрэнк улыбается так широко, что его щёки болят.       Джерард возвращает микрофон на стойку и подходит к Фрэнку, чтобы крепко его обнять:       — Мудак, — он шепчет Фрэнку на ухо, — Слава Богу, что это закончилось.       — Но тебе же понравилось, — Фрэнк дразнит его.       Он качает головой:       — Допустим. Можем уже уйти отсюда?       Они покидают бар, и Фрэнк держит Джерарда за руку, пока они, хихикая, идут до дешевого мотеля по безлюдным улицам. Он смотрит на небо и замечает, что сегодня полнолуние, после чего в нём просыпается желание, которому он просто не может противостоять. Позже он будет винить во всём алкоголь и адреналин. Он может даже сделать вид, что ничего не помнит. Но сейчас его не волнует ничего из того, что может случиться потом. Он притягивает Джерарда к себе, хватая его лицо своими руками, и целует его. Это не невесомый поцелуй в щёку или лоб, которые уже стали обыденностью. Это даже не мимолётный поцелуй в губы, которые Фрэнк иногда инициирует, когда знает, что сможет обвинить во всём эндорфины и возбуждение.       Нет, это поцелуй. Фрэнк отдаёт в поцелуй всего себя: рот сразу же открывается, зубы и языки сталкиваются, пока он всем телом прижимается к Джерарду. Этот поцелуй никак нельзя назвать коротким. Он длится долгие мгновения, они пробуют друг друга, наслаждаются друг другом. Джерард полностью вовлечён в поцелуй и отвечает Фрэнку с тем же напором. Он кладёт руки на плечи Фрэнка и сжимает их в ритм.       Наконец спустя, по ощущениям, бесконечность, Фрэнк отстраняется. Джерард мимолётно тянется к его губам, после чего открывает глаза. Он выглядит ошеломлённым. Это восхитительно. Фрэнк поднимает руки, чтобы нежно притянуть Джерарда ближе и прижаться своим лбом к его лбу, и шепчет:       — Спасибо, — затем, так же внезапно, как поцелуй начался, Фрэнк отпускает его и отходит. Он в последний раз широко улыбается Джерарду, который замирает, практически как кролик перед удавом. Фрэнк разворачивается и долго и громко смеётся, пока начинает свой путь обратно к мотелю.       Спустя время Джерард следует за ним.

ххх

      Настоящее время.       Концерт из тура Long Live The Black Parade в Нью-Джерси — это лучшая ночь в жизни Фрэнка. Это просто ощущается какой-то вершиной его жизни. Фрэнк не может привыкнуть к этому сюрреалистичному чувству. Мысли об этом кажутся безумными.       Он планировал спать допоздна в воскресенье, но, когда он просыпается, то его голова всё ещё слишком кружится от счастья, чтобы он мог снова уснуть. Он проводит большую часть утра радостно хихикая, пока смотрит видео с прошедшего концерта. Днём он читает все позитивные отзывы (нет ни единого негативного) и листает фото в Instagram. Всё это время ему, чтобы поздравить, звонят и пишут сообщения и электронные письма друзья: какие-то старые, какие-то новые, некоторых из них можно назвать просто знакомыми. Это не важно. Он ценит их всех. Затем он посещает большое застолье в доме его мамы, где собираются все его тети, дяди и двоюродные братья и сестры. Ужин выходит очень громким и наполненным смехом, объятиями и воспоминаниями. Домой Фрэнк возвращается лишь к десяти.       Последние несколько дней были просто сумасшедшими, изматывающими и бодрящими. К полночи он наконец начинает чувствовать, что блаженство от адреналина начинает постепенно улетучиваться. Он устраивается в кровати и осознаёт, что после всего, что произошло за последние пару дней, ему надо поговорить с одним человеком. Уже поздно, но они всегда могли переписываться в любое время, даже если сообщений было мало и между сообщениями проходило много времени. Фрэнку не нравится слишком много думать о тех временах, по ощущениям это всё было где-то в другой жизни. Иногда ему практически начинает казаться, что с 2013 по 2017 вообще ничего не было. Будто эти года и не существовали вовсе. Но они, разумеется, существовали. Фрэнк прекрасно знает, что дистанция была необходима, чтобы они все поняли, что группа была особенной… что за неё стоило держаться.       Он и Джерард? Ну, это другой вопрос.

ххх

      2012       Запись проходит плохо.       На этой неделе они записывали дорожки для War Beneath The Rain, что уже начинает касаться пыткой, потому что Джерарду ужасно не нравится то, что у них получается, и он не боится это показывать. Джерард всегда был капризным в работе, но исторически другие участники группы смогли это терпеть, потому что понимали его грандиозное видение и знали, что результат будет превосходным. Джерард перфекционист до мозга костей, как и Фрэнк, но сейчас это уже просто доходит до абсурда.       — Нам нужно это переделать, — Джерард сухо говорит.       Майки закатывает глаза.       — Джерард, — Фрэнк начинает, не особо понимая, что уже нужно говорить, — Это круто звучит, всё как надо.       Джерард качает головой:       — Нет, не как надо. Я этого не чувствую.       Фрэнк не понимает, чего он не чувствует. В данный момент Фрэнк чувствует лишь ужасно сильное раздражение.       — Джи, — Рэй вмешивается. — Уже поздно, пора закруглятся. Давайте послушаем ещё раз утром и уже тогда решим.       — Нет смысла ждать до завтра, — голос Джерарда звучит нервным. В последнее время он часто так звучит. — Нам нужно это переделать.       Майки уходит в другую комнату.       Фрэнк очень хочет пойти следом, в последнее время Майки сам не свой, но измученный вид Джерарда оставляет его на месте. Он крепко сжимает предплечье Джерарда, пытаясь его немного заземлить.       — Нет никакой разницы, решим мы сейчас или утром. Мы всё равно сегодня уже не будем ничего переделывать.       Спустя ещё пару секунд Джерард уступает:       — Ладно, но завтра я не передумаю.       Рэй с облегчением выдыхает и идёт следом за Майки.       Фрэнк притягивает Джерарда ближе, ему не нравится, что они не встречаются взглядами.       — Эй, эй, — он кладёт руку на щёку Джерарда и поворачивает его голову, пока их глаза не встретятся, — Мы что-нибудь придумаем, хорошо? Всё будет замечательно.       Джерард кивает и закрывает глаза. Он позволяет Фрэнку обнять себя.       В итоге они заново записывают все дорожки.       .       Фрэнк просыпается на рассвете и обнаруживает, что кровать пуста. В последнее время это происходит всё чаще и чаще. Джерард просыпается посреди ночи и не может уснуть обратно.       Фрэнк выходит во внутренний дворик и находит Джерарда, который курит и пьёт кофе.       — Кошмары? — Фрэнк спрашивает.       Джерард качает головой. Его глаза выглядят затуманенными, будто его тут и вовсе нет.       — Нет, не сейчас. Я только проснулся. Полным, блядь, энергии в три часа ночи.       Фрэнк знает, как Джерарда начинает раздражать бессонница. Она никогда не была настолько сильной. Он постоянно вымотан, и это влияет на его настроение и отношение с ребятами. Он всегда извиняется, как только осознаёт, насколько грубо себя ведёт, но в последнее время это начинает слишком сильно им надоедать.       Джерард глубоко затягивается сигаретой:       — Я беспокоюсь за Майки.       — Я тоже.       — Он со мной не говорит, — он тушит сигарету и слегка поворачивается в сторону Фрэнка, — Он не говорит с Алисией. Он не говорит с мамой и папой.       — Всё, хуже, чем когда мы жили в Paramour, — Фрэнк признаёт, — Тогда он хотя бы был готов говорить о том, насколько ему тяжело, но сейчас… он постоянно говорит, что всё в порядке, но мы все знаем, что это не так.       — Он хочет уйти из группы.       — Чего? Ничего он не хочет.       Джерард полностью поворачивается к Фрэнку:       — Я недавно услышал его разговор с Рэем. Когда мы отказались от той части Falling Down. Он сказал, что устал от моих выебонов и практически готов уйти.       — Он не серьёзно, — Фрэнк незамедлительно возражает, — Он тогда просто был зол, он никогда бы не ушёл.       — А что, если он серьёзно? — Джерард выглядит ужасно огорчённым, это просто не может не разбить сердце. — Я не справлюсь без него… я просто не смогу.       — Никто из нас никуда не уходит, — он старается держать голос ровным ради Джерарда. — Майки не уйдёт. Никому не нужно будет обо всём этом, если никто из нас не уйдёт. Этого никогда не случится, Джи, — Фрэнк берёт руку Джерарда, бессильно лежавшую рядом с ним. — Все мы вместе, — он сжимает чужую руку в своей, — Никто никуда не уходит.       Джерард тяжело сглатывает:       — Хорошо.       — Да? — Фрэнк старается выглядеть обнадёживающе.       Джерард издаёт тихий смешок:       — Да. Да, конечно, — он вздыхает, — Всё нормально. У нас всё будет нормально. Мне просто нужно взять себя в руки, начать лучше спать и перестать быть таким мудаком.       Фрэнк кивает и притягивает Джерарда в объятия. Он больше ничего об этом не говорит, но он точно притворялся спокойным ради Джерарда. Он не может поверить, что Майки мог сказать что-то такое, даже если бы он и был зол. Это ощущается как предательство.       .       Фрэнк тоскует по дому куда сильнее, чем когда-либо до этого. Он всегда немного тоскует по Нью-Джерси, когда находится далеко, но сейчас эта тоска сильнее, чем когда-либо ещё. Он скучает по родителям и друзьям. Он скучает по дому и любимым ресторанам и магазинам. Он скучает по деревьям. Он скучает по погоде.       Он хочет уехать домой. За все разы, когда он застревал в звукозаписывающий студии в Лос-Анджелесе, всё никогда не становилось настолько плохо, что бы он думал о том, что просто… хочет уехать домой. Фрэнк, конечно, ездил домой, чтобы проведать кого-нибудь, но всего лишь на длинные выходные или на недельку. В этом нет ничего такого. В этот раз всё по-другому. Ему нужен настоящий перерыв и ему нужно провести его дома.       Фрэнк знает, что ребята поймут. Он думает, что они сейчас в той ситуации, где им всем не помешал бы перерыв. Они начали записывать новый альбом довольно быстро после того, как закончили тур с Danger Days. Можно было бы подумать, что они усвоили урок после The Black Parade и отдохнут подольше между альбомами, но, судя по всему, это не так.       Нет, проблема не в группе. Было бы паршиво просто взять и остановиться посреди записи альбома, но всё будет нормально. Они могут вернуться к этому через пару месяцев. Проблема в том, что уехать домой и взять перерыв значит, что он поедет домой один, без Джерарда. Потому что Джерард никогда не согласится остаться в Нью-Джерси больше, чем на пару недель, но даже для этого Фрэнку придётся его ужасно сильно умолять. Фрэнк не хочет уезжать без него. После того, как они постоянно были вместе на протяжении двух лет, он не уверен, что знает, как существовать без Джерарда. Когда он признаётся себе в этом, это его пугает.       .       Иногда Джерард просыпается посреди ночи и будит Фрэнка, чтобы потрахаться.       За окном всё ещё кромешная тьма (настолько кромешная, насколько это возможно в Лос-Анджелесе), когда Фрэнк чувствует руки Джерарда на своих бёдрах и стояк Джерарда, которым он трётся о чужие ягодицы, размазывая предсеменную жидкость по чужому нижнему белью. Часы показывают, что сейчас два часа ночи.       — Фрэнк, Фрэнки, Фрэнки, — Джерард шепчет, протягивая руку, чтобы взять в руку член Фрэнка.       — Ммммфф, — все, чем Фрэнк может ответить, потому что не может проснуться.       — Фрэнки, просыпайся, любимый. Ты мне нужен.       — Я про-о-о-оснулся, — он зевает, — Я проснулся. Хорошо, всё хорошо. Что тебе нужно, родной? — он пытается развернуться, но Джерард останавливает его, кладя руку на его плечо.       — Нет, вот так, — он начинает стягивать нижнее белье Фрэнка и проскальзывает членом между его ягодиц.       Фрэнк не против такого. Так легче. Особенно когда он наполовину спит.       Джерард полностью снимает нижнее белье Фрэнка и начинает ласкать его член, вызывая эрекцию, ну или, по крайней мере, пытаясь это сделать:       — Смазка?       Фрэнк тянется в ящик прикроватной тумбочки, достаёт бутылку и передаёт её Джерарду. Джерард её забирает, оставляя член Фрэнка наполовину вставшим, и обильно смазывает свои пальцы перед тем, как начать растягивать Фрэнка. Фрэнк незаинтересованно пытается заставить член встать, но понимает, что ему нет до этого особо никакого дела. Он слишком устал.       Джерард вводит в него только два пальца, которые он яростно разводит в стороны, когда Фрэнк ахает:       — Готов. Я готов.       — Да ладно, Фрэнки, ничего ты не готов, — он усмехается.       — Всё нормально, Джи, я говорю, что готов.       Джерард верит ему на слово, вынимает из него пальцы и входит в него. Фрэнк настолько сильно чувствует, как растягивается, что у него сводит даже пальцы ног, может он и не был готов. Но это уже не важно, потому что Джерард энергично двигается внутри него, пока он в последний раз пытается заставить вызвать у себя эрекцию. Этого не происходит. Это нормально. Джерард немного меняет угол и попадает в простату Фрэнка, и это слишком даже для него. Из его горла вырывается удивлённый стон.       Джерард замечает это и тянется, чтобы попробовать подрочить Фрэнку.       — Нет, Джерард, всё нормально, — он бормочет, — Я так и хочу. Всё нормально.       Вместо этого он находит руку Фрэнка и переплетает их пальцы:       — Блядь, Фрэнки. Я люблю тебя. Так, нахуй, сильно тебя люблю.       Вскоре после этого Джерард кончает, и не сразу же вынимает свой член из Фрэнка. Обычно Фрэнку это очень нравится, но сейчас он просто хочет обратно уснуть. Как бы он ни ценил романтичный жест, он никогда не мог уснуть, пока Джерард всё ещё был в нём. Фрэнк освобождает свою руку и протягивает её назад, чтобы аккуратно подтолкнуть бедро Джерарда. Джерард понимает намёк. Он вынимает свой член из Фрэнка, которому немного больно. Они всегда были хороши в быстром и грязном сексе, но у этого была своя цена.       Джерард остаётся на месте, он обнимает Фрэнка со спины и целует его плечи.       — Я люблю тебя больше, чем ты можешь себе представить, Фрэнки, ты мой, — он ещё недолго болтает, шепча о том, что будет вечно нуждаться в Фрэнке и хочет положить весь мир к его ногам. Спустя какое-то время он засыпает, всё ещё крепко обнимая Фрэнка. Фрэнк тоже практически спит и смутно осознаёт, что он весь липкий. Из него вытекает сперма, но Джерард точно начнёт проклинать его, если он разбудит его, чтобы пойти в душ. Он разберётся со всем липким ужасом утром.       Когда он просыпается, Джерарда нет рядом.       .       Проходит неделя. Ещё одна неделя бесконечных споров на студии. Неделя бессонницы и посредственного секса. Ещё хуже то, что проходит ещё одна неделя, наполненная беспокойством за Майки, который пропускает их время на студии и никому не говорит, где или с кем он находится, когда часами где-то пропадает. Алисия и Джерард уже устали от этого, и Фрэнк уже не знает что о чём-либо думать. Он на гране срыва.       Он находит Джерарда курящим во внутреннем дворике в лучах предрассветного солнца. Фрэнк молча садится и делает глоток кофе Джерарда. Они сидят в тишине (если не считать не особо отдалённую пробку) и смотрят на рассвет над оградой, защищающей от посторонних глаз. Он выглядит ужасно красиво в тумане, который накрывает Лос-Анджелес практически каждое утро.       — Я думаю, что мне нужно на некоторое время уехать домой.       Джерард отвечает не сразу.       — Мы и так дома, — он наконец ровно проговаривает.       — Ты дома. Я — нет.       Джерард поворачивается к Фрэнку. Его глаза наполняются слезами.       — Мне просто нужно немного времени, — Фрэнк продолжает. Он не понимает, почему Джерард не удивляется. — Мне нужно немного отдохнуть и собраться с мыслями. Всего пару месяцев. Мы все могли бы отдохнуть. Так будет лучше.       — Пару месяцев? — это, судя по всему, удивляет Джерарда. Он опускает взгляд на свои пижамные штаны и начинает убирать невидимые ворсинки. Наконец он снова говорит, — Я не смогу поехать с тобой.       — Я знаю.       Джерард поднимает взгляд:       — Я не могу оставить Майки, даже на пару недель. Я просто не могу.       — Я знаю. Ничего страшного, — Фрэнк заверяет его. — Со мной всё будет хорошо, — он врёт. Тут ничего не может быть хорошо. Это больше не как во времена после The Black Parade. Сейчас всё намного хуже. Он не понимает ничего из этого. Он знает лишь то, что он всегда ощущает себя в безопасности в Нью-Джерси и сейчас должен быть именно там.       — Ты не вернёшься.       — Чего? — Фрэнк двигает свой стул ближе к Фрэнку и кладёт руку на его предплечье. — Конечно вернусь. Я всегда возвращаюсь, — он гладит предплечье Джерарда. — Ты же знаешь, что я всегда вернусь ради тебя.       Джерард качает головой. Его щёки мокрые.       — Не в этот раз. Сейчас всё по-другому, я чувствую это.       — Я вернусь, Джи.       — Когда? — голос Джерарда дрожит от слёз.       — Я ещё не знаю.       — Ты обещаешь?       — Конечно, обещаю, — Фрэнк притягивает его для поцелуя, который выходит скомканным и полным отчаяния, и Фрэнк не знает, кому какие слёзы принадлежат. Когда они отстраняются друг от друга, Фрэнк прислоняется к чужому лбу своим. — Я люблю тебя, — он решительно говорит, — Это никогда не изменится.       Джерард долго выдыхает и кивает:       — Хорошо. Хорошо, если тебе это так нужно. Просто пообещай мне кое-что.       — Что угодно.       — Даже если что-то случится с группой. Типа, если нам придётся взять настоящий перерыв. Пообещай, что мы с тобой-       — Разумеется, — Фрэнк перебивает, — Для нас ничего не изменится. Я в этом уверен.       — У нас всё будет хорошо? — Джерард не звучит уверенным в этом. Фрэнк готов сделать что угодно, чтобы он перестал так звучать.       — У нас всё будет лучше, чем хорошо. Мы решим все проблемы. Майки обратится за помощью, а группа не уйдёт на перерыв. Нам просто нужно немного времени, вот и всё.       — Хорошо, — Джерард делает глубокий вдох, — Хорошо, я тебе верю.       — Отлично, — Фрэнк прижимается к Джерарду сбоку и пытается запомнить, как ощущается подобная близость. — Я люблю тебя, Джи.       Джерард целует макушку Фрэнка:       — Люблю тебя, Фрэнки.

ххх

      Настоящее время       Фрэнк пишет Джерарду в 12:12 ночи. Это время кажется удачным. «Ещё не спишь?»       Ответ приходит сразу же: «Читаю».       «Что читаешь?» — Фрэнку всегда интересно узнать, что читают окружающие. Он слишком много читает, так что у него постоянно кончаются идеи, что можно прочитать следующим.       «Вампира Лестата».       «А ты разве уже не читал все книги этой серии?»       «Да, но уже прошло слишком много лет. Я многое забыл. Я этим летом многое перечитываю. Возвращаюсь к некоторым из своих прошлых любимых книг».       Фрэнк не знает, что можно на это ответить. Он сомневается в том, стоит ли отправлять следующий вопрос, потому что в последнее время он старался дать Джерарду свободы и не давить на него, но он слишком сильно хочет услышать голос Джерарда сейчас: «Хочешь поговорить?»       «Я всегда хочу говорить с тобой».       Фрэнк облегчённо выдыхает и звонит ему. Джерард отвечает ещё до того, как затихает первый гудок:       — Привет, Фрэнки.       — Привет. Если ты собирался скоро ложиться, то не нужно не спать ради меня.       — Не-а, — Джерард отрицает, — Я ещё долго не буду спать. Мне весь день всё никак не успокоиться.       — Мне тоже. Я точно ещё не скоро лягу. Адреналин после концерта, понимаешь же? Так и не прошёл.       — Да, это безумие какое-то, — он соглашается, — Меня всё ещё переполняют эмоции, но как-то так, на фоне. Я почти не спал этой ночью.       — Я тоже. Чем занимался сегодня?       — Пообедал с семьёй, а потом вместе с Майки сводил девочек поиграть в мини-гольф, было весело. Я ужасно мало времени провожу с ними, — Фрэнк слышит, как Джерард долго и медленно вдыхает, так, будто он вейпит. — А ты? Что ты сегодня делал?       — Сходил на ужин со всей семьёй у мамы дома. Это полное безумие, там были люди, которых я не видел несколько десятилетий, а некоторых я вообще не уверен, что видел.       Джерард смеётся:       — Никто не просил тебя ничего подписывать?       — К счастью, всё было не настолько плохо. Это было по-настоящему весело.       Проходит секунда тишины и Фрэнк начинает обдумывать причину, по которой он позвонил. Он резко начинает глупо себя чувствовать из-за того, что звонит Джерарду посреди ночи, ради разговора, который явно мог подождать. Но он всё равно начинает этот разговор:       — Эм, итак, Livin’ on a Prayer вышла, по сути, идеально, — они не смогли поговорить сразу после концерта, так что сейчас у них впервые появилась возможность обсудить это.       — Это было так круто! — Фрэнк слышит оттенок ликования в голосе Джерарда. — Слышать, как весь стадион подпевает нам. Это один из самых сюрреалистичных моментов всей моей жизни. Я никогда это не забуду.       — Я тоже.       — Твой голос красиво звучал, когда ты пел её, Фрэнк. Я слышал, как ты пел во весь голос, мистер «мой голос не подходит для этой песни».       Фрэнк хихикает:       — Ты что, помнишь это?       — Да, помню. Тебя с твоими требованиями о караоке, — он фыркает, — Ёбаный кошмар.       — Было приятно петь это вместе, — Фрэнк признаётся.       — Нам даже не пришлось петь в один микрофон, — Джерард острит.       — Я недавно это вспоминал, — голос Фрэнка смягчается.       — Я тоже.       — Правда?       — Это важное воспоминание, — Джерард вспоминает. — Как только ты сказал нам, что мы должны сыграть её в субботу, то эта тупая ночь с караоке просто не выходила у меня из головы.       — Значит, ты помнишь, что случилось после караоке? — Фрэнк думал об этом.       — Наш первый поцелуй? Очень на это надеюсь! — он звучит оскорблённым.       — Ну, я никогда не знаю, что именно ты помнишь из… определённых событий, — Фрэнк затихает.       Джерард мгновение молчит:       — Ладно, справедливо. Но я отчётливо помню ту ночь. И помню, что это был наш первый настоящий поцелуй.       Фрэнк чувствует, что улыбается, когда вспоминает это:       — Я помню твоё лицо после него. Ты выглядел таким шокированным. Твои щёки были такими розовыми, а глаза открылись до невозможности широко. Пиздецки красиво.       — Я был поражён, — Джерард подтверждает. — Я помню, что ты выглядел чертовски довольным собой.       — Так и было! Я поверить не мог, что у меня хватило смелости, чтобы поцеловать тебя. Я так долго хотел это сделать.       — Я рад, что ты это сделал, потому что я, наверное, никогда бы не заставил себя поцеловать тебя. Я бы до сих пор держал свою любовь в тайне.       Фрэнк не хочет думать о том, что было бы, если бы кто-то из них держал свою любовь в тайне больше двадцати лет. Он хочет оставить свои мысли в приятном воспоминании.       — Это был очень хороший поцелуй.       — Ты прав, — Джерард соглашается, — Мне кажется, мы должны попробовать повторить его.       — Да?       — Да, типа, наш первый поцелуй после самого большого караоке в нашей жизни. Получится ли у нас лучше чем во время нашего первого настоящего поцелуя?       — Мне бы хотелось попробовать. Звучит как вызов.       Секунда тишины.       — Хочешь попробовать сейчас?       Фрэнк смотрит на часы на своей руке:       — Сейчас буквально ночь на улице.       — У тебя есть дела поважнее? Или ты слишком устал, старикашка? — Джерард бросает вызов.       — Я тебе, блядь, сказал, что не устал, — Фрэнк возражает. — Ты не сможешь приехать?       — Конечно смогу, мне надо где-то десять минут, чтобы собраться перед выходом. Может, я даже почищу зубы, чтобы было больше шансов, что этот поцелуй получится лучше.       — Эй, не утруждайся ради меня.       — Дай мне минут тридцать, хорошо?       — Тридцать минут до лучшего поцелуя в жизни, понял, — Фрэнк широко улыбается, — Даже лучше, чем в прошлый раз, из-за почищенных зубов.       — Будет магия, фейерверки.       Фрэнк смеётся, его разум погружается в другое воспоминание:       — Мне всегда нравилось, как это звучит.