Слишком близко, чтобы уйти

Ночь была окутана тишиной, причем такой, которая не лечит и не успокаивает, а той, что давит и мучает, заставляя слышать даже собственное дыхание слишком громко. В темноте тихие вдохи и выдохи казались чужим. Джиён лежал на спине, глядя в потолок. Тени от штор медленно шевелились, будто кто-то за окном двигался, хотя там никого не было и не должно быть. Там был только сонный и равнодушный к тому, что происходит в этой квартире, ночной город. Экран телефона погас минуту назад, но глаза всё ещё резало от белого света мессенджера. Последнее сообщение от Сынхёна было отправлено три дня назад. Оно было короткое и написанное без всякого желания: «Занят. Напишу позже». Три дня. Семьдесят два часа. Четыре тысячи триста двадцать минут. Он не хотел считать. Не хотел превращаться в того, кто проверяет время по секундной стрелке, но мозг сам фиксировал каждую деталь. Джиён постоянно проверял время, когда Сынхён перестал быть "онлайн", ту мелочь, что его аватарка изменилась вчера утром, зелёную точку активности, которая появлялась минут на 5 поздно ночью, но сообщение так и осталось без ответа. Это означало, что он заходил и видел непрочитанные, но просто.. прошёл мимо. Забил. Ничего удивительного. Джиён перевернулся на бок и сжал подушку, прижав её крепко к груди. В чужом тепле можно было спрятаться от этой пустоты, но подушка как назло была холодная.

***

Он помнил их последнюю встречу две недели назад, в гримёрке. Сынхён был такой.. молчаливый? Ничего более информативного не скажешь про человека, который открывает рот только но необходмости. В необходимости Хёна, скорее всего, входило: поздороваться, ответить на вопросы, которые адресованы конкретно ему, и сухо попрощаться. В тот день Хён в привычной манере сел на край дивана и просто сидел, что-то листая в телефоне, пока Джиён делал вид, что занят чем-то. Само собой, он не был ничем занят. Вернее, должен был быть занят, но отложил все свои дела, узнав, что сегодня пересечётся с Сынхёном, пусть и по обстоятельствам на работе. Больно было осознавать, что целый час времени, в который Джиён мог работать, ушёл на скрытое наблюдение за сидением Хёна в телефоне. Из-за этого часа Джиёну пришлось задержаться и позже вернуться домой. Перенося свои дела, он рассчитывал, что у них с Сынхёном получится поговорить. Но Джиён ни за что не обвинит в этом Хёна. Возможно, в этом телефоне он переписывался с кем-то, кто действительно дороже ему, чем Джиён. Если бы Хён знал, сколько джиёновых планов он порушил собственным существованием. Если бы он знал, сколько бессонных ночей пережил Джиён из-за своих неоднозначных чувств к нему.. Но он не узнает, ни при каких обстоятельствах, потому что не захочет, чтобы Сынхен испугался его зависимости. В тот день они почти не разговаривали, но когда Сынхён уходил, он задержался в дверях на секунду дольше, чем обычно, и посмотрел прямо так, что дыхание на миг сбилось. И всё. Эта секунда всё испортила. Она дала надежду. На что? Джиён, если честно, уже и сам не понимал.

***

Джиён снова потянулся к телефону. Экран вспыхнул, обжигая глаза, будто специально напоминая, сколько сейчас времени: 02:48. Он открыл их диалог и пролистал вверх, туда, где остались старые шутки, глупые мемы, голосовые, в которых Сынхён смеётся так, как не смеётся ни с кем другим. Потом пролистал вниз, к сегодняшнему дню. Пальцы сами набрали: «Ты как?» Он уставился на экран. Стёр. Написал снова: «Что делаешь?». Снова стёр. Джиён отложил телефон, поднялся и прошёлся несколько раз по комнате. Ламинат был слишком холодным под его босыми ступнями. Из окна доносился далёкий шум: где-то проехала машина. Всё остальное молчало. Он поймал себя на том, что хочет выйти на балкон и вдохнуть ночной воздух. Хочет сменить обстановку, просто чтобы не чувствовать, что задыхается. Но, открыв дверь, Джиён ут же отступил. Воздух резал лёгкие и в нём было слишком много.. пустоты, которой внутри него и так выше крыши. Джиён вернулся в кровать и лёг на живот, утыкаясь лицом в подушку. Запах был смутным: смесь стирального порошка и чего-то другого, чего он никак не мог определить. Может, запах остался от Сынхёна, который однажды ночевал здесь после репетиции? Тогда они заснули под утро, уставшие и до невозможного измученные. С тех пор в подушке будто жило то тепло. В груди что-то сжалось, как будто кто-то с внутренней стороны ладонями давит на рёбра. Он закрыл глаза..

***

Тот вечер, когда они сидели в машине на парковке, не торопясь выходить.. В салоне было тепло, но за окном чувствовался февральский холод. Сынхён слушал, как Джиён что-то активно рассказывает про новый трек, и вдруг тихо сказал: «Ты иногда говоришь так, что мне хочется остаться. Навсегда.». Тогда Джиён не понял, что это значит, а сейчас слишком хорошо понимал.

***

Он открыл глаза. Часы показывали 3:14. Джиён знал, что, возможно, заснёт под утро, когда усталость победит тревогу. Возможно, завтра он снова будет улыбаться на камеру, репетировать, шутить с коллегами, будто внутри не зияет эта дыра. Никто не узнает, что каждую ночь он лежит вот так, считая часы, минуты, секунды до того момента, как Сынхён снова появится. И всё равно Джиён знал, что если тот заявится через неделю, через месяц, или даже через год.. то он откроет дверь. Потому что слишком сильно ценит его. Потому что тот был слишком близко, чтобы просто отпустить его. Слишком близко, чтобы уйти. Вновь скрипнул ламинат под ногами. Звук в этой тишине показался слишком громким, из-за чего Джиён невольно вздрогнул. Он прислонил лицо к ладони, стараясь поймать хоть одно чувство, которое не было бы этой пустотой. Джиён повернулся к стене и вспомнил, как Сынхён однажды сидел на этом самом месте, пока он репетировал, и просто наблюдал. Без лишних слов, без комментариев, а только взгляд, который запечатлелся в памяти. Тогда казалось, что весь мир полностью исчезает и остается только эта маленькая комната.. и этот взгляд. Сейчас это только воспоминание, которое снова и снова пожирает изнутри. Джиён лег обратно на кровать и закрыл глаза. В темноте уже в какой раз за ночь всплыло лицо Сынхёна, усталое, но спокойное. Этот момент застрял между часами и днями, между настоящим и прошлым. Он тянулся к нему мысленно, как к спасательному кругу, но понимал, что не может достать. Да даже если и достанет, то сколько этому кругу осталось до очередной фазы холода ко всему, что движется? День, два? Час? Сынхён слишком быстро "сдуется" и Джиён вновь утонет, потому что кроме Хёна ему не за что зацепиться. Он снова взял телефон. Хотел написать что-то, даже бессмысленное, но пальцы задрожали. Как давно он стал бояться писать собственному другу, с которым они знакомы больше десятилетия? Джиён попросту не мог подобрать слова, которые не звучали бы отчаянно, и решил подождать ещё немного. Комната всё ещё была погружена в темноту, только лёгкий свет от уличных фонарей пробивался сквозь занавески. Джиён вспомнил прошлые ночи, когда Сынхён сидел рядом, слушал его музыку и тихо напевал себе под нос текст. Тогда было хорошо. По крайней мере уж точно не сравнится с тем, что происходит на данный момент. Сынхён однажды оставил записку: «Я рядом, даже если не видишь меня». Это была записка после очередного срыва Джиёна по поводу того, что Хён не рядом. Джиён читал её сотни раз, но в этих словах была не только утешительная сила, но и боль. То было напоминание о том, что сейчас его «рядом» было иллюзией. Ему уже не хотелось вставать и переться за этой запиской, чтобы вновь убедить себя в невозможном. Она утеряла свою ценность. Джиён закрыл глаза и позволил воспоминаниям увести себя целиком. Он видел, как Сынхён смеялся над чем-то незначительным, а Джиён просто наблюдал, боясь нарушить магию момента. Он помнил, как однажды они вместе сидели на крыше, смотрели на ночной город и Сынхён говорил обо всём. Он говорил том, что иногда ему страшно быть собой, о том, как сильно его убивает общество, или даже о том, как он ненавидит вставать утром и чувствовать холод от того, что забыл закрыть на ночь окно. Джиён слушал и молчал, но в этот момент внутренне понял, что без него Сынхён был бы уязвим. Сейчас он был один. В сотый раз Джиён встал, подошёл к окну, посмотрел вниз на пустую улицу, где свет фонарей ложился на мокрый асфальт, и вспомнил, как однажды они вместе бродили по этим улицам, смеясь и придумывая свои истории. Тогда всё казалось бесконечно простым, а сейчас.. как камень на груди. Сынхён касался его руки и Джиён помнил, как бешено билось его сердце в тот момент. Он пытался удержать это ощущение внутри себя как можно дольше, но оно таяло. Джиён присел на пол, взял телефон, потом снова отложил. Внутри него шёл бесконечный диалог: «Почему он не здесь? Почему я один? Почему не могу быть с ним?». Эти вопросы не имели ответа. И не факт, что когда-то он вообще на них ответит. Не факт, что этот разрыв между ними когда-нибудь вновь наполнится чем-то значимым для них вместе, ведь это всегда будет значит что-то только для одного Джиёна, но не для Сынхёна. Потому что так было всегда. Потому что Джиён терпит, но никак не может смириться. И от этого невыносимо обидно. Он сидел в темноте, окружённый воспоминаниями, которые действительно только для него имеют ценность. Каждый звук, запах и движение напоминали о Сынхёне. «Интересно, когда-нибудь Хён испытывал подобное?» — Джиён горько усмехнулся от такой абсурдной мысли. Если тот не может банально ответить на его "как дела?", то что вообще от него можно ждать? Солнце начало медленно подниматься. День начался, но Джиён всё ещё был пленником ночи и воспоминаний. Внутри него шла борьба между желанием быть сильным и желанием просто раствориться в тех мгновениях, когда Сынхён был рядом. Он знал, что скоро мир потребует выхода, но сейчас он мог оставаться в этой ночи, в этих воспоминаниях, в этой привязанности, которая тянула его вниз и одновременно держала на плаву. Так он сидел и вспоминал, пока первые лучи солнца не стали пронизывать комнату, оставляя на стенах длинные тени.. Тени ночи, тени любви, те тени, которые Джиён нес в себе, когда Сынхён был далеко.