Слишком близко, чтобы уйти

Утро. Сон так и не пришёл. Ночь упрямо держала Джиёна на поверхности, не давая утонуть в забвении. Часы тянулись медленно, также, как и те минуты, когда кипятится чайник. В голове одна за другой сменялись мысли о Сынхёне. Сколько уже длится этот изматывающий аттракцион? То взлёт, то падение, то тишина, то резкий толчок в обратную сторону? Джиён и сам не смог бы назвать точную дату. Он просто как-то привык. Грубо говоря, глотал всё без остатка: и резкие слова, и холодные взгляды, и внезапные всплески тепла. Всё принимал, потому что слишком дорожил Хёном и боялся, что однажды отпустив, он потеряет его окончательно. Их дружба ещё недавно казалась крепким и надёжным мостом, а теперь превратилась в бесконечные догонялки. Всё началось после того, как у Сынхёна завершились съёмки и его закрутило в водовороте мероприятий, пресс-конференций и интервью. Когда-то они виделись почти каждый день, а теперь дай бог обменяются парой внятных сообщений за неделю. Карьера безжалостно оборвала их связи, но эти связи всё еще держались, как измученая струна десятилетней гитары, что дала за свою музыкальную жизнь не один концерт. Правда, теперь каждый новый звук отдавался с трудом. Джиён, в отличие от Хёна, был готов отменить что угодно ради короткой встречи. Пять минут рядом с Сынхёном для него стоили дороже, чем какое-то важное мероприятие, от которого чуть ли не зависит его карьера. Он понимал, насколько это зависимость, но ничего не мог с собой поделать. Может, всё дело было в страхе потерять единственного человека, знавшего его полностью, без прикрас и тайн? Сынхён хранил все его слабости, все его срывы, все его глупые мечты и больные темы. И Джиён ни разу об этом не пожалел. Он всегда считал, что открываться до конца можно лишь тому, в ком уверен без остатка. И Хён был именно таким человеком.

***

Очередное мероприятие у Сынхёна. На этот раз встреча с командой актёров. Их режиссёр решил устроить что-то вроде маленького праздника, типа фан-встречи с актёрами и съёмочной группой в честь завершения сериала, плюс возможность пообщаться с поклонниками. Для всех это была радостная новость, но для Джиёна она прозвучала как сигнал тревоги и надежды одновременно. Он, разумеется, моментально отбросил в сторону все свои дела, которых у него сегодня было как у дурака фантиков. Сидя на кухне за остывшей чашкой кофе, Джиён уже в десятый раз перечитывал пост в инстаграме с объявлением о месте проведения мероприятия, будто боялся упустить хоть одну деталь. Ждать у него уже не было сил. Всё внутри зудело от нетерпения, словно время тянулось нарочно, дразня его. Сегодня он увидит Хёна. Обязательно. Даже если не получится поймать его до начала встречи, даже если придётся дождаться, пока тот отработает весь этот шумный вечер, Джиён всё равно будет рад. Уставший, замученный разговорами и фотографиями Хён всё равно лучше, чем пустота этих двух недель. До начала оставался час. Ровно столько же занимала дорога. Вариантов не было. Он должен уже выдвигаться. Умывшись, Джиён накинул на себя слегка помятую футболку и привычные джинсы. В этом случае время на выбор одежды было бы преступлением против сегодняшней встречи. Он надел подаренную лет 10 назад Сынхёном кепку, чтобы не бросаться в глаза фанатам, которых на мероприятии будет полным полно. На его лице была лёгкая тень сосредоточенности, будто он собирался не просто выйти из дома, а отправиться на миссию. Возможно, так и есть. Спускаясь по лестничной клетке, Джиён держал в одной руке телефон, а другой цеплялся за перила. Несколько раз чуть не оступился, но внимания на это не обращал. Его мысли были уже там, на мероприятии, среди шумной толпы, в поисках одного-единственного лица. Такси Джиён заказал прямо на ходу. Сердце едва заметно ускорило ритм, когда водитель принял заказ. Ещё чуть-чуть. Две недели. Этот срок тянулся вечно. И вот теперь он снова увидит Хёна. В этот момент ничего в мире не могло быть важнее. Сидя в машине, Джиёна внезапно накрыла волна тревоги. Мысли, как назло, одна за другой цеплялись друг за друга: что он скажет Сынхёну? Как объяснит, зачем приехал? А если тот вовсе не обрадуется? Последний вопрос словно рукой стёр с лица всю прежнюю радость. Сердце сжалось, и дорога показалась длиннее, чем была на самом деле. Джиён прокручивал в голове десятки возможных сценариев, пока водитель не притормозил у здания агентства, где уже шла встреча. Выйдя из машины, Джиён задержался в тени, вслушиваясь в гул толпы. Мероприятие кипело во всю: фанаты перекрикивали друг друга, выкрикивая имена актёров, вспышки камер ослепляли, по коридорам бегали музыканты и организаторы. Где-то там, за этим диким шумом и суматохой, был Хён. Джиён прекрасно понимал, что входить через главный вход будет самоубийством. Тут слишком много камер и слишком много любопытных глаз, что даже эта несчастная максировка в виде кепки не спасёт. Но Джиён знал это здание как свои пять пальцев и выбрал обходной путь: неприметную пожарную дверь сбоку. Металлическая ручка была прохладной на ощупь. Петли тихо скрипнули. Внутри Джиёна встретил узкий коридор. Ни шагов, ни голосов, только приглушённый звук от происходящего внизу. Он шёл быстро, словно боялся, что любое движение привлечёт ненужное внимание. Всего несколько минут и он оказался на балконе. Отсюда открывался весь зал: сцена в свете софитов, радостный рёв толпы, и, конечно, тот, ради кого он проделал этот путь.. Хён. Джиён очень даже вовремя добежал. Именно в этот момент речь держал Сынхён. Тот был в центре внимания, впрочем, как и всегда. Но в то же время ему удавалось одновременно быть так близко и на таком недосягаемом расстоянии. Голос, знакомый до мельчайших интонаций, разливался по залу волной. Джиён ловил каждое слово, словно боялся, что кто-то украдёт их у него. Это не было похоже на записи или редкие телефонные звонки. Здесь, сейчас, он слышал его живьём. Даже почти незаметные смешки между фразами отзывались в нём дрожью. Мурашки медленно пробежали по спине, сердце заилось чуть быстрее, а дыхание стало тише, чтобы ничто не отвлекало. Он сел на один из стоящих у стены стульев, чуть наклонился вперёд и локти упёрлись в колени. Глаза неотрывно следили за каждым движением. Как тот поправляет микрофон, как чуть прикусывает губу, подбирая слова, как искоса улыбается кому-то из коллег. Внизу всё было залито золотым светом, и фигура Хёна будто светилась в этой обстановке, как центр всей этой шумной вселенной.. И вот мероприятие стало подходить к концу. Другие артисты произносили свои заключительные слова, но Джиён их не слушал. Его внимание было полностью поглощено одним человеком. Толпа загудела громче, начались интерактивы, смех и небольшая суматоха. Он заметил, как Сынхён, слегка поморщившись, вежливо попрощался и, не задерживаясь, направился к выходу из зала. По его походке Джиён понял, что тот ищет тишины. Это был шанс. Замечательная возможность оказаться с ним наедине хотя бы на несколько минут. И, судя по направлению, Хён шёл на крышу. Джиён выбрал другой путь. Тот самый путь, по которому можно было туда попасть незаметно. Когда он выбежал на крышу, перед ним раскинулся вечерний город: тысячи огней, мерцающих в дымке и лёгкий ветер, пахнущий асфальтом и чем-то свежим. У самого края стоял Сынхён, слегка опершись на перила. Его силуэт, подсвеченный отблесками фонарей снизу, казался таким близким и в то же время недосягаемым, как тогда, пару мгновений назад, на сцене. Ощущая, как застывает кровь в жилах, Джиён замирает. В этом мгновении сплелись опасность, предвкушение и долгожданная встреча. Он не торопился окликнуть Хёна, жадно впитывая каждый штрих. Как тот держит спину ровно, как ветер треплет кончики его волос, как он чуть склоняет голову, вглядываясь в далёкие огни. — Хённи? — голос Джиёна растворился в тишине, почти стесняясь собственной громкости. Сынхён вздрогнул и развернулся, хватаясь за сердце. — Твою ж.. — выдохнул он, вскидывая взгляд на фигуру напротив. — Джи, ты совсем спяти.. Он не успел договорить. Джиён, будто боясь потерять момент, бросился вперёд и крепко прижал его к себе, уткнувшись лицом в плечо. — Я соскучился. — плечо Хёна заглушило проскользнувшую в его голосе тень грусти. Я соскучился. Эти слова звучали так просто. Так просто, по сравнению с тем, как Джиён мысленно произносил их у себя по сто в спальне ночью, убиваясь по воспоминаниям. Джиён хотел бы сказать больше, чем эти два слова. Но, вероятнее всего, Сынхён даже часть этого всего никогда не узнает. Нельзя этого допустить. Ни за что. — Ты мне совсем не пишешь. Вот я и.. решил заглянуть. Сынхён, ещё не успевший толком прийти в себя, молчал пару секунд, а затем осторожно обнял его в ответ. От этого Джиёну на секунду захотелось плакать. Нет, само собой, он сдержался. Но то, как руки Хёна обнимают его в ответ, вместо того, чтобы просто повиснуть вдоль тела.. Сынхён вновь неосознанно дал надежду на то, что их совместный мир еще не полностью подвергся разрушению, и Джиён это понимает. Он понимает, что этот приятный кусочек времени уже сегодня станет одним из его ночных терзаний. — Ты и сам понимаешь, что у меня времени почти нет. Даже на себя. — произнёс он в привычно-холодном тоне, как-бы абстрагируясь от последней поднятой темы. Они постояли так ещё немного, пока Хён не отстранился, скрестив руки на груди. — Джиён. — младший вздрогнул от такой внезапной смены интонации. — Мне не нравится, что ты так зациклен. — его голос стал гораздо серьёзнее. «Я, пожалуй, тоже не горю от этого энтузиазмом» — подумал про себя Джиён, но все же через секунду отказался от собственных мыслей, продолжая слушать нотации. — Я знаю, что у тебя сегодня должно было быть важное мероприятие. И теперь мне предельно ясно, почему ты его отменил. Что, мать его, происходит? Джиён смотрел на него взглядом, в котором чётко виднелось опустошение. Он пытался найти хоть крупицу тепла в его глазах, но напрасно. Это была хреновая идея ещё с утра, пусть сам Джиён никогда этого не признает: — Я просто должен был тебя увидеть. — сказал он, пытаясь не показывать собственных эмоций. Удавалось ему это гораздо хуже, чем Сынхёну. — Это не то место. И не то время, — отрезал тот и выпрямился. Его изучающий взгляд уже отправил в незащищенное сердце Джиёна сотни, а может и тысячи, острых ножей. — Для меня ж всегда не то, — грубо ответил Джиён, шагнув ближе. — Я не могу больше ждать. Мне тебя очень не хватает, пойми же ты это наконец. В глазах Хёна мелькнула едва заметная тень растерянности, но он быстро спрятал её за своей привычной безэмоциональностью. — Тебя кто-то видел? Прекрасно. Джиён бежал к нему со всех ног, снося на своём пути все преграды, планы и обещания, чтобы просто услышать.. как Хён беспокоится о том, не видел ли его кто? — Нет. Я пришёл тихо. Заметь, даже план продумал. Хён неуверенно кивнул в ответ. Джиён готов чем угодно поклясться, что Сынхён выкинул из головы последнее предложение, и даже не задумался о том, какие жертв это все стоило. Он слышал только ответ на свой вопрос, ничего более. — Ты понимаешь, что это неправильно? — Всё, что я делаю без тебя, это неправильно. Ты не заметил? — ответ прозвучал без колебаний. Джиён уже нажал этот самый переключатель внутри себя, который выпускал все накопленные эмоции и обиды на Сынхёна, из-за чего они и ссорились. — Только ты у нас один ебать какой правильный. Он до жути подавлен и расстроен. Джиён безусловно ждал другой реакции, но сейчас он уже точно не уверен, а точно ждал ли? Точно ждал ли он хоть капельку тепла от буквально заточённого в огромный замок изо льда и бесконечного холода человека? Нет, наверное. Между ними нарастало напряжение. Шум снизу, крики фанатов, яркие вспышки.. всё осталось где-то в другой реальности. Здесь были только они двое. — Ты должен уйти. — выкинул Хён, очевидно, без каких-либо эмоций. Он уже знал этот самый "джиёнов переключатель" и понимал, что ругаться сейчас нет смысла. Джиён отшатнулся назад, будто Сынхён больно ударил его, хотя ничего подобного не было. Он никогда не позволил бы себе такого, и младший знает об этом. Возможно, где-то в параллельной вселенной, Хён действительно так и сделал, потому что другого разумного объяснения, насколько это было реалистично, у Джиёна не было. Он решил оглушить его. И с выбором оружия Хён не прогадал. — Скажи это так, чтобы я поверил, — Джиён приблизился ещё на шаг. Ему не хотелось завершать этот разговор. Ему не хотелось верить, что Сынхён правда это говорит. Нет, это не его Хён. Это не он говорит. Кто-то говорит это за него Оба замерли. Сынхён моргнул, опустил глаза, будто борясь с чем-то внутри: — Джиён.. Почему ты так.. — начал он особенной интонацией, не похожей на ту, что была мгновение назад, но оборвал себя. Джиён сделал ещё один шаг. Ему вдруг показалось, что в этой ничтожной секунде в голосе старшего промелькнули нотки настоящего Сынхёна. Его Сынхёна. Чтобы хоть как-то удержать момент, он поднял собственную руку и потянулся к нему, пытаясь попробовать на ощупь эту оголённую на мгновение оболочку. Но Сынхён отдёрнулся. — Внизу меня ждут, — произнёс он скорее для себя, чем для собеседника. Момент полностью разрушился. Джиён опоздал. И снова его живого, родного и до безумия любимого Хёна сменил этот.. труп? Или как назвать подобное проявление человека, у которого напрочь отключены все эмоции? — А здесь жду я. — ответ был слишком уверенным, будто Джиён репетировал речь перед выходом. Он не мог просто так его упустить. Да что вообще с ним происходит? Они замолчали. Снизу крикнули сценическое имя Хёна и он тут же выпрямился. Долгий взгляд, полный невысказанных слов, и шаг к двери: — Я подумаю. — сказал он напоследок, исчезая в проёме. Щелчок двери оставил Джиёна одного. Он вцепился пальцами в холодные перила и посмотрел вниз, понимая, что всё только начинается.