Троянец — как проход в новую жизнь

После побега Жан был измотан. Он провёл в кровати чуть больше, чем двое суток. Вставал с неё, только чтобы выпить воды или съесть что-то, что принесли Лисы. Почти всё время он спал, и иногда жители комнаты подходили проверять, жив ли он ещё. Кевин понимал Жана, как никто другой. Сам через это проходил. Сам знал, насколько это тяжело — адаптироваться во внешнем мире и попытаться, именно попытаться, забыть прошлое, которое определённо никогда не оставит. Через некоторое время Жан всё-таки пришёл в себя. Начал разговаривать и выходить из комнаты. Но страх не оставлял, заставляя то и дело вздрагивать при любом упоминании его имени и постоянно оглядываться по сторонам — вдруг он увидит знакомые лица воронов? Да, глупо. Разумом он понимал, что их здесь быть не может, но всё равно боялся. А Кевин старался быть максимально рядом. Кто бы мог подумать, но он иногда даже пропускал тренировки. Просто чтобы помочь Жану, ведь то, через что он прошел, оставляет след на всю жизнь. Поняв, что Кевин рядом, Жан начал постепенно открываться. Хоть Кевин и знал, через что тот проходил, но услышать от первого лица про чувства, насилие и боль может быть полезным. Не столько для Кевина, сколько для самого Жана. И эти рассказы, слёзы и страх действительно делали лучше. Это возможность выговориться тому, кто поймёт, было на вес как золото. И вот измученный и еле сдерживающий слёзы Жан сидел на кровати. Дэй молчал и просто слушал, иногда протягивая салфетки и воду. Жан немного успокоился, его взгляд упал на телефон Кевина. — Ты рисковал. То, через что ты прошел, даже самым знаменитым писателям ужасов не снилось, — наконец, сказал Кевин. — Но ты жив. И это главное. — Спасибо за заботу, — сухо ответил Жан. Он некоторое время молчал, апотом указал на карман из которого выглядывал чужой телефон. — Можно?.. — спросил он неожиданно. — Я хотел бы написать Джереми. Кевин нахмурился, но протянул устройство, предварительно разблокировав экран и открыв мессенджер. Несколько секунд Жан сидел, не решаясь писать, а потом набрал: Для Джереми: — «Это Жан. Прости, что пропал. Устал. Живой. Телефон сломался. Какое-то время буду с аккаунта Кевина писать». Он уставился на экран, словно собираясь удалить всё написанное, но Кевин положил руку ему на плечо. — Оставь. Пусть знает, что с тобой всё в порядке. Жан кивнул и отправил сообщение. Затем вернул телефон Кевину и устало откинулся на спинку кровати. — Я не умею доверять, — признался он тихо. — Но… наверное, стоит научиться. И мне кажется, что с тобой и Джереми я могу попробовать. Через несколько минут с телефона Кевина послышался звонок. Это был никто иной, как Джереми. Кевин дал телефон Жану, понимая, что сейчас троянец хотел бы услышать именно его. — Жан, я так волновался. Рад, что ты в порядке. Можем встретимся? Я отправлю адрес. Завтра. И без отговорок! Это очень важно, — скороговоркой сообщил Джереми и сбросил, не выслушав ответа. Кевин в замешательстве смотрел на Жана, а сам Жан сидел с каменным лицом, будто эти слова его не касались. Но Кевин видел — глаза чуть дрогнули. — И что скажем? Я имею ввиду, стоит ли ему знать? — спросил Кевин. Жан пожал плечами: — Не знаю. Расскажем, значит, поставим его жизнь под угрозу, а будем молчать — он почувствует, что что-то не так. Парни думали над этим долго. Но всё же сошлись на том, что это важно. Если они всё объяснят, то Джереми сможет понять, почему такие встречи опасны.

***

На следующий день они всё-таки пришли. Место выбрал Джереми — тихое кафе с окнами, выходящими на парк. Он уже ждал, нервно крутя в руках чашку кофе. Когда звонок на дверь звякнул, и Кевин вошёл первым, а за ним шагнул Жан, в его лице отразилось одновременно облегчение и напряжение. Троянец вскочил и обнял Жана, словно проверяя действительно ли перед ним француз, а не иллюзия. — Вы пришли, — тихо сказал он. — Спасибо. Кевин уселся напротив, поставив локти на стол. Жан сел рядом, но чуть в стороне, будто готовясь в любой момент уйти. — Ну? — Джереми посмотрел на них обоих. — Что произошло? Явно что-то нехорошее. Ваши лица выдают, что вы обеспокоены чем-то. Джереми смотрел на них обоих — глаза напряжённые, но тёплые. Он ждал ответа. Кевин первым нарушил тишину: — Ты навярняка слышал про то, что моя левая рука была сломана на лыжном курорте, — Кевин боялся, нервничал. Такую тревогу он давно не чувствовал. — Она была сломана по вине Рико Мориямы. Эвермор это не только Экси и тренировки. Это клетка. Это насилие и пытки, через которые проходил и я, и Жан. Жан крепко сжал руку в кулак на столе, ногти впились в кожу. Ему было тяжело слышать это. Старые раны вдруг резко дали о себе знать, неприятно засаднив. — Рико… — Джереми выдохнул имя почти со злобой. — Он не капитан. Он конченый садист. Всё, что он умеет — ломать и подчинять. Каждый день рядом с ним — это страх. Жан молчал, но его взгляд стал тяжёлым, и, наконец, он заговорил: — Ты не понимаешь, Джереми. Вороны не только спорт. Там политика, власть, деньги. Ты принадлежишь клану Морияма, и твоё тело — не твоё. Ошибка? Ты расплачиваешься за неё болью. Сопротивляешься? Тебя уничтожают морально и физически, — Он замолчал, стиснув зубы. Секунду казалось, что он не продолжит, но затем глухо добавил: — Мы жили в аду. И живём до сих пор. Джереми почувствовал, как по коже пробежал холод. Он откинулся на спинку стула, пытаясь переварить сказанное. — Господи… — прошептал он. — Вы всё это время… проходили через такое? Жан взглянул на него резко, но в этом взгляде больше не было злости — только усталость: — Именно поэтому ты не видел меня несколько дней. Я сбежал, ведь иначе меня окончательно сломали бы. Кевин положил руку на плечо Моро и посмотрел на него с восхищением и пониманием. Рассказать об этом большой шаг, хоть и ведущий к краю обрыва. — Теперь ты знаешь. Все замолчали. Разговор был тяжёлый, и Джереми не знал, что именно надо сказать. — Но… что теперь будет с тобой, Жан? — тихо спросил Нокс, сжимая пальцы на чашке так, что костяшки пальцев побелели. — Ты ведь… сбежал. Если всё так, как ты говоришь, это будет иметь последствия. Жан был на гране срыва, но его голос оставался ровным: — Они никогда не прощают. — Он отвёл взгляд в сторону окна. — Есть два варианта развития событий. Первый: меня найдут, и всему конец. Второй: Мафия решит, что это не такая уж проблема, и обо мне забудут. Джереми замер, поражённый этой холодной прямотой. — Так значит… — он сглотнул. — Тебе может грозить опасность? Кевин ответил за Жана резко, почти зло: — Да. Именно так. Жан каждый день живёт с мыслью, что его найдут. Что Рико придёт и доведёт начатое до конца. Жан молчал, его плечи чуть дрожали от внутреннего напряжения. Он будто принял это как данность, как цену за собственный выбор. Джереми же смотрел на него так, будто видел впервые — не просто хладнокровного ворона, а человека, который несёт на себе больше, чем кто-то может вынести. — Чёрт… — выдохнул он. — Это несправедливо. Совсем. Жан усмехнулся коротко, горько: — Справедливости не существует. Есть только то, что мы можем выдержать. Кевин поставил чашку на стол так, что кофе едва не выплеснулось через край. Его взгляд впился в Джереми, тяжёлый, требовательный. — Слушай внимательно, — сказал он, с трудом выговаривая каждое слово. — Об этом никто не должен знать. Никто, Джереми. Джереми моргнул, сбитый с толку резкостью тона. — Но я же… я просто… — Нет, — Кевин наклонился ближе, почти нависая. — Если кто-то узнает, что Жан сбежал, что я его прикрываю… он может не выжить. И я тоже, — Он замолчал, но в его взгляде не было ни капли преувеличения. — И не думай, что ты в стороне, — продолжил он уже тише, но всё так же жёстко. — Ты тоже рискуешь. Связавшись с нами, ты автоматически попал в поле их зрения. Поэтому лучше будет если наша связь на этом прекратиться. С тобой спокойно, но мы не можем подвергать тебя опасности… Джереми опустил взгляд, пальцы судорожно сжали салфетку. Несколько секунд он молчал, пытаясь переварить услышанное. — Значит… Вы в опасности… — Джереми будто пропустил ту часть, где говорится, что он тоже рискует. Сейчас его волновали только эти двое и их жизни — И если я останусь с вами, я тоже попадаю в эту жестокую игру?.. Жан впервые за этот вечер даёт волю чувствам. Он кладёт руку поверх руки Нокса. В его глазах блестели слёзы, но он старается сохранить спокойствие в голосе: — Если останешься рядом с нами — да, — Говоря об этом, он не может поднять глаза. Слишком сложно говорить о разрыве в лицо. Даже если они ещё не настолько близки. —Джереми, пойми, нам тоже тяжело тебя вот так отпускать. За это короткое время ты стал для нас лучом света. И мы не можем допустить, чтобы этот свет потух… В кафе повисла тяжёлая тишина. Джереми долго смотрел то на Кевина, то на Жана. Его лицо было бледным, но взгляд — твёрдым. Он глубоко вдохнул и сказал: — Я понял. — Он сделал паузу, будто проверяя себя, хватит ли ему смелости. — Но я останусь с вами. Кевин прищурился, явно готовый возразить, но Джереми поднял руку, не давая ему перебить. — Да, понятное дело, я рискую. — В его голосе прозвучало непривычное упрямство и серьёзность. — Но бросить вас выше моих сил. Жан едва заметно вздрогнул, будто от неожиданного удара, и поднял взгляд. Кевин молчал, рассматривая Джереми, словно пытаясь понять — это просто порыв или настоящая решимость. Наконец, он откинулся на спинку стула и выдохнул: — Ты даже не представляешь, во что ввязываешься. — Может, и не представляю, — ответил Джереми. Со стороны казалось, будто он абсолютно спокоен. — Но зато знаю одно точно: вы мне не безразличны. И я не дам вам идти через это в одиночку.