Троянец — как проход в новую жизнь

Комната была полутёмной, шторы плотно задвинуты. Жан сидел на кровати, обхватив руками колени, взгляд упирался в точку на стене. Внутри всё сжималось — казалось, что стоит выйти за порог, и Рико будет там. Хоть он понимал что это лишь его травмированная фантазия, но страх будто парализовал его. Конечно, он уже много раз выходил из комнаты общежития, гулял по университету, и даже виделся с Джереми, но страх всё так же не давал ему спокойно дышать, заставляя его сердце биться сильнее. Шаги в коридоре позволили ему немного отвлечься от этих мыслей. Он понял, что это Кевин, даже когда тот ещё не открыл дверь. Сегодня у Лисов был матч с Воронами. И Жан ошибочно предполагал, что Лисы проиграли. Кевин молча прошёл внутрь комнаты. Он достал из ящика бутылку водки и, сделав пару глотков, передал ее Жану, словно не давая ему выбора. Жан взял бутылку, но пить не стал. Лишь посмотрел на Кевина в ожидании объяснений. — Проиграли? Уголки губ Кевина на секунду приподнялись вверх. Он сел на кровать и посмотрел на Жана, думая, как преподнести ему свои мысли. — Выиграли, но это не все новости. Глаза Жана распахнулись от удивления. Он был поражён словами о выигрыше, но понял, что речь пойдёт точно не о победе. Он вновь протянул Кевину бутылку, для смелости, разумеется, но Кевин отказался, слегка покачав головой. Кевин еле как собрался с мыслями и посмотрел Жану в глаза. В голосе не было ни тени шутки: — Рико мёртв. Слова повисли в воздухе, тяжёлые, чужие. Жан резко выдохнул, будто его ударили в живот. Он не мог в это поверить, как будто считал, что Рико бессмертен. — Это ведь шутка?.. Как?! Кевин и сам не особо верил в эту новость и вто, что он видел. Но произошедшее на корте не могло померещиться, в каком бы пьяном угаре он ни был. — На этот раз — нет. Эндрю в него выстрелил, прямо в лоб. Это видели все. Жан молчал. Его руки дрожали, взгляд метался, будто разум отказывался принять новость. Потом он медленно взял бутылку, пальцы скользнули по холодному стеклу. Он сделал глоток. Горький вкус алкоголя растёкся по горлу, оставляя там тепло и неприятное жжение. — Если это правда… — голос сорвался. — Я впервые за много лет смогу дышать. Кевин отвёл взгляд, глухо добавив: — Все мы вздохнём спокойно. Ты не один, кто не верит в это. Я был свидетелем, но не могу поверить, что это действительно случилось. Они сидели рядом в тишине, в настолько неловкой, что, кажется, даже стены вздохнули. Бутылка между ними явно не была праздничной, но словно говорила: «Этот кошмар закончился!». Жан сжимал бутылку водки в руке, будто не знал, что с ней делать. Выпить, дать Кевину или закрыть, поставив на пол. Его плечи были напряжены, глаза блуждали по полу, словно искали доказательства. — Звучит слишком страшно, — наконец, выдавил он, не выдержав. — Знаю, — перебил Кевин резко. — Но это видели все. Трибуны, команды, судьи. Это не могло превидеться каждому. Жана пробрала лёгкая дрожь. Для него эта новость хорошая, но разбудившая не только надежду на что-то лучшее, но так же и тревогу. Да, за все эти годы он много натерпелся от Рико, от Воронов, да и от всего Эвермора. Но это часть его жизни. Тяжёлая, тёмная, с кучей травм и страданий, но жизнь. Кевин говорил медленно, чётко, тщательно продумывая каждое слово: — Эндрю сделал это громко. При всех. На корте. Там, где Рико считал себя неприкасаемым, — Он проговорил это, как будто поставил точку в конце книги ужасов. Наверное, он сам хотел подтверждения этих слов. И говорил их не только для Жана, но и для себя. Жан долго молчал. Его пальцы дрожали на стекле бутылки, дыхание стало тяжёлым. Он чувствовал, что в груди расплывается новое чувство. Что-то между надеждой, радостью и страхом. — На корте… — повторил он шёпотом в пространство, будто разговаривал с воздухом. . — Там, где все должны были видеть его силу… и конец. Кевин кивнул. Он понимал Жана, понимал те чувства и мысли, что кружились у того в голове. Он ведь тоже прошёл через Эвермор, но всё же Жан там был почти до последнего. Да и уцелел лишь чудом. — Рико больше нет. Ни для тебя, ни для меня, ни для кого либо ещё. Жан закрыл глаза и впервые за много лет позволил себе выдохнуть так, будто сбросил с груди каменную плиту. Но даже в этом выдохе слышался страх: а вдруг это сон, и он снова проснётся в клетке, где Рико жив. Жан попытался заглушить эти мысли и дрожь пальцев глотком водки, а после передал бутылку Кевину. — Это значит… Жан не знал как точно подобрать слова, но Кевин не дал ему договорить. Его голос прозвучал твёрдо, без сомнений, словно он прочитал мысли француза: — Да. Всё может стать лучше. И никто из наших близких не пострадает, — он на секунду замолчал, сделав один большой глоток, а затем добавил с особым нажимом: — В том числе и Джереми. Жан вновь забрал бутылку у Кевина. Сначала он думал сделать ещё глоток, но что-то его остановило. Он опустил взгляд на бутылку в руках, будто там был ответ. Его дыхание стало медленным, срывающимся, но в глазах впервые за долгие годы мелькнуло что-то похожее на облегчение. — Джереми… — тихо повторил он, будто проверяя, что теперь его имя можно произносить без страха. Дрожь постепенно стихала. Жан медленно сделал ещё один маленький глоток. Вкус водки заставил его поморщиться, но одновременно он почувствовал, что напряжение немного спало. Хоть он и не до конца понимал, как Кевин пьет эту дрянь, но постепенно приходило осознание, почему. Кевин сидел рядом, молча наблюдая. Он не трогал Жана, не навязывался — просто был рядом, как опора, которую не нужно объяснять словами. — Ты выглядишь… — начал Кевин, но Жан поднял руку, останавливая его. — Молчи, — сказал Жан тихо, но в голосе прозвучала легкая улыбка. — Я знаю, что ты прав. Что ты всегда рядом. И я тебе благодарен. Ты много сделал для меня за это время. И когда был в Эверморе, ты тоже помогал. Кевин удовлетворённо кивнул. Он не мог сдержать улыбки, но чтобы её скрыть, потянулся за бутылкой и сделал несколько глотков. Жан смотрел на него, словно сейчас должно ещё что-то произойти. Хотя он ничего и не ожидал. Он опустил взгляд вниз и повторил ещё раз: — Спасибо, Кевин. После этого Жан откинулся на спинку кровати, позволив себе полностью расслабиться. Его взгляд устремился в окно, где за стеклом тихо капал дождь. И хотя страх ещё не исчез полностью, впервые за долгое время он почувствовал, что можно дышать свободно, хоть и всего на мгновение. Кевин не говорил ни слова, но это молчание было полным согласием: он рядом. И этого уже было достаточно. Внутри Жана что-то сдвинулось. Он не мог ещё полностью доверять, не мог забыть всё пережитое, но почувствовал, что у него наконец появилось место, где его никто не разобьёт. Жан не мог отвести взгляд от окна. Дождь за стеклом усилился и начал стучать по крыше, ровный и спокойный. Он слегка улыбнулся, впервые за долгое время. — Дождь… — тихо сказал Жан, почти шёпотом. — Как тогда, на встрече с Джереми. Кевин, всё ещё молча сидевший рядом, кивнул, не собираясь прерывать. Он с улыбкой погрузился в то яркое воспоминание. Как они втроём бегали под дождём, наслаждаясь вечером и обществом друг друга. — Мы бегали… — продолжил Жан, чуть оживляясь. — Слушали его музыку… и смеялись. Словно он показал, что можно Жить, и как нужно это делать... Кевин продолжил эту мысль, садясь к Жану немного ближе: — Тогда… казалось, что мир может быть другим. Честным, простым… настоящим. Кевин положил руку на его плечо, даря свою поддержку и словно показывая, что всё это правда. Что то воспоминание с Джереми действительно было. Жан почувствовал, что этот момент безопасности и доверия нужно сохранить — хотя бы здесь, хотя бы сейчас. Кевин всё ещё сидел рядом, не вмешиваясь в воспоминания Жана. Потом осторожно сказал: — Это может повториться. Только теперь без страха, что тебя поймают за шкирку, как котёнка. Жан хмыкнул, слегка горько, но глаза его отразили интерес: — Ты думаешь, что может быть… легко? — Легко? — переспросил Кевин, чуть улыбаясь уголком губ. — Нет. Но можно быть свободными хотя бы на мгновение. Дышать без страха. И смеяться. Чему и учит Эвермор, так это тому, что ничего не может быть лёгким. Жан замолчал, позволив себе впервые за долгое время просто вдохнуть воздух, ни на миг не задумываясь о своих проблемах. Он не говорил, но взгляд стал мягче, плечи расслабились и расправились, а бутылка наконец-то опустилась на пол с тихим стуком, прорезавшим уютную тишину. — Может… — произнёс он тихо, почти себе под нос, — может, действительно можно… попробовать. Кевин кивнул, понимая: это первый шаг. Маленький, но важный. — Тогда мы попробуем. Вместе, — ответил он спокойно. — С Джереми. И с тобой. Жан снова посмотрел в окно, на дождь. В его мыслях мелькнула улыбка, воспоминание о лёгкости, смехе, музыке… и впервые за долгое время — ощущение, что это можно вернуть. Комната была всё ещё полутёмной, дождь стучал по стеклу. Жан прислонился к стене. Он не знал, что ещё сказать, но и спать не хотел. Лишь хотел, чтобы этот момент с Кевином продлился ещё немного. Кевин усмехнулся уголком губ, чуть наклонившись к Жану: — Он тебе нравится? Джереми? Жан слегка приподнял бровь, лёгкая усмешка скользнула по губам, отразив выражение лица Кевина: — Он словно свет в туннеле. Даёт надежду на лучшее. Наверное, да, он мне нравится. — Понимаю... Но предупреждаю сразу: я не собираюсь отступать. Ведь мне он тоже не безразличен. Жан улыбнулся, он ожидал подобного ответа. Знал, что Джереми и Кевину тоже нравится. Ведь Кевин на него смотрел через призму своих проблем. Словно Джереми был их решением. — Никогда бы не подумал, что буду соревноваться с тобой. И не за клюшку на поле, а за парня. За самого настоящего! Кевин тихо рассмеялся, качнув головой: — Ну что ж, тогда у нас теперь новое поле боя. И ставки гораздо выше. Жан прищурился и на мгновение между ними повисла лёгкость и полное понимание — ощущение, что после всего ужаса можно ещё смеяться, даже над собой. — По крайней мере, правила честные, — сказал Жан, слегка наклонив голову. — И кто знает… может, это даже интересно. Кевин снова кивнул, но в глазах блеснула серьёзность: — Интересно… и опасно. Но мы справимся. В новой жизни, с другими проблемами.